Текст книги "Матабар VII (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 37 страниц)

Да, сама атакующая часть печати теряла большую часть силы, но и действительно – кому какая разница, от чего именно был нейтрализован противник, если он по итогу потеряет способность к сопротивлению.

В случае же, если у Арда получится когда-нибудь разработать трансмутационные рунические связи, то ему не придется самостоятельно переписывать печать. Заклинание получит возможность едва ли не самостоятельно адаптироваться под внешние условия. Для этого, конечно, придется поддерживать печать в постоянно активном виде, что весьма затратно в плане Лей и требует невероятных умственных усилий и концентрации, но это мысли завтрашнего дня.

– Я ведь сказал, дорогой Лукас, что можно не постареть телом, а устареть душой, – без особого энтузиазма напомнил Мошайн, вернувшийся обратно к своему стулу. – Я, пожалуй, пойду, дорогой Лукас, и…

– Дорогой Фода, ты не успеешь доехать до своего бюро прежде, чем я успею подать патент на Звездное изобретение на имя господина Эгобара.

– Да здесь же просто специфическая разновидность вариадической функции, Крайт! – вспылил Мошайн. – Какой еще патент! Её уже как четверть века используют в стационарных щитах и стратегической магии!

– Но до господина Эгобара никто не додумался адаптировать её в двухзвездной военной магии, – спокойно парировал Крайт.

– Потому что из десяти военных магов только у двух получится использовать нечто подобное и не Сломать собственную печать. Одно дело – переписывать на лету всю печать, Крайт, – по мере разговора Мошайн все сильнее сжимал спинку стула. – И совсем другое – отдельные узлы. Это в разы сложнее!

Ардан решил оставить при себе комментарий на тему, что данное утверждение весьма субъективно. Лично для него, Ардана Эгобара, было куда проще переписать при воплощении часть печати, нежели переделывать целиком. Хотя, возможно, так сложилось только из-за специфики обучения у лорда Аверского. Обычно военные маги учились переписывать печати именно что целиком.

Гранд Магистр Крайт ответил своему товарищу… широкой, обезоруживающей улыбкой. Гранд Магистр Мошайн, в свою очередь, взмахнул папкой с собственным исследованием и пулей (не ледяной, правда, а, скорее, огненной) вылетел из кабинета. Дверью он не хлопал, но что-то подсказывало Арду, что полезным знакомством он так и не обзавелся. Видят Спящие Духи, хотелось бы, чтобы вовсе даже не наоборот – чтобы не случился антоним слова «полезное».

– Не переживайте, господин Эгобар, – Гранд Магистр заполнил небольшой бланк и отправил тот по трубам воздушной почты. – Господин Мошайн весьма вспыльчив, как и большинство уроженцев побережья Лазурного моря, но столь же и отходчив. Хотя, пожалуй, на вашем месте я бы избегал встречи с ним в ближайшие… годы. Примите мои искренние извинения. Я не думал, что все так обернется. Планировал немного вдохновить вас достижениями своего коллеги, но, как говорится, хочешь рассмешить Светлоликого – расскажи ему о своих планах.

Ардан кивнул и указал ладонью на трубы воздушной почты.

– Это действительно стоит патента?

– Почему нет, – пожал плечами Гранд Магистр. – К вашему сведению, Ард, маги-инженеры готовы запатентовать даже собственный чих, если видят в нем хотя бы намек на новаторство или уникальность. И, тем более, у вас не пустой патент, а подкрепленный материальным и вполне существенным исследованием. Весьма недурное достижение даже для выпускника Большого, не говоря уже о студенте, не закончившем даже третьего семестра.

Ардан снова кивнул. От Елены он знал, что одним из требований для обучения на Магистерский медальон являлось наличие не менее одного патента в выбранной сфере. Так что ничего особенно выдающегося в подобной бумаге, выдаваемой Гильдией Магов, действительно не наблюдалось.

– И, перед тем как мы перейдем к моим комментариям касательно ваших улучшившихся, но все еще оставляющих бескрайний простор для развития навыков, скажите мне, господин Эгобар, согласны ли вы… скажем на… – Гранд Магистр Крайт защелкал бусами счетов. – Двести семьдесят эксов премии.

Ардан использовал все свои немногочисленные и, чего уж лукавить, совсем скудные лицедейские навыки, чтобы не сорваться на восторженный окрик.

– Что до роялти, то могу предложить, – вновь защелкали деревянные бусы, – семнадцать с половиной процентов с каждой покупки базовой печати и по сорок шесть ксо с покупки каждой шифрованной модификации.

Арду потребовалось несколько долгих секунд, чтобы переварить услышанное. Во всяком случае, стало понятно, откуда у Аверского (помимо патента на испытательные площадки) значительная доля его чудовищного состояния. Если военная магия оплачивалась настолько щедро, то, опять же, неудивительно, почему Мошайн и ему подобные спешили занять нишу.

Вспоминая их с Гранд Магистром Крайтом прошлый аудит, Ардан предложил:

– Восемнадцать процентов и пятьдесят ксо.

– Не наглейте, юноша.

– Простите.

* * *

– Четыреста эксов⁈ – Ардан едва не сорвался на хрип.

Стоявший перед ним мужчина в строгом твидовом костюме и с саквояжем, блестящим лаком и новенькой кожей, скорчил недовольную гримасу.

– Господин Эгобар, мне стоило великих усилий убедить моего нанимателя в том, что наличие в его доходном доме представителя Первородных не отпугнет прочих арендаторов, – секретарь доходного дома на улице Лоскутной, неподалеку от границы Центрального района, подошел к окну и посмотрел на Кривоводный канал. Заполненный торговыми рядами, он гудел толпами людей на коньках и санях. – Не будь вы Звездным магом и студентом Большого, мы бы и вовсе не стали с вами разговаривать. Так что четыреста эксов депозита – весьма щедрое предложение. Тем более что депозит возвратный.

– И шестьдесят шесть эксов ежемесячной платы? – процедил Ардан. – За одну комнату и кухню в три квадратных метра⁈ Без уборной и душевой? В объявлении указывалось, что такая цена за две комнаты, спальню и кухню в восемь квадратных метров!

– Оно так и есть, – подтвердил секретарь, – для тех, у кого в документе, удостоверяющем личность, не стоит отметки «Первородный или первое поколение потомков». А у вас, насколько я успел заметить, именно она и значится.

Ардан мог бы сказать что-то грубое и резкое, но секретарь не испытывал и не демонстрировал по отношению к нему ни грамма персонального негатива. Тот лишь констатировал банальный факт. Факт, о котором Арди за полтора года жизни в «Брюсе» успел забыть.

Какие бы регалии он ни носил, в его документе имелась одна маленькая, но очень яркая приписка, закрывающая перед его лицом большинство дверей. Разумеется, не во всей столице, но в Центральном районе – уж точно. Во всяком случае, везде, кроме одного-единственного дома. Дома двадцать три по каналу Маркова. Места, из которого в самые ближайшие дни Арду требовалось съехать.

– Я просто выполняю свою работу, – немного извиняющимся тоном добавил секретарь, – и если сдам вам ту квартиру, которую вы рассматривали, то потеряю свое место. А мне еще детей и жену кормить, господин Эгобар. Так что давайте не будем устраивать сцен.

Ардан сдержанно кивнул и молча вышел в коридор. Уже на ходу, прижимая посох подмышкой, он здоровой рукой вычеркнул последний адрес в изначально не слишком-то длинном списке.

Что-то это ему напоминало…

– Ahgrat.

– Будьте здоровы, – донеслось ему в спину.

Наши дни

– Патент? – доедая жаркое, высоко подняла брови Тесс. – Это что-то хорошее, да?

– Если честно – понятия не имею, – ответил Ардан, вытирая губы. – Меня больше беспокоит то, что я так и не смог найти нам квартиру в Центральном, дорогая.

– Да, а в Бальеро жить – никаких нервов не напасешься, – выдохнула Тесс.

– А из Нового Города, даже на подземных трамвайных линиях, добираться неблизко.

– Тем более что ты боишься спускаться под землю.

Ардан проворчал что-то нечленораздельное. Дурацкое детское приключение в волшебной расщелине, приведшее к какому-то неосознанному страху Арда перед тесными, замкнутыми пространствами. Причем такому, на который он никак не мог повлиять ни волей, ни сознанием. Тот уже давно стал неотъемлемой частью его разума. Как какая-то заразная, неизлечимая болезнь.

– Доел? – спросила Тесс.

Ардан кивнул и, забрав тарелки, направился в сторону раковины. Продолжение их негласного правила касательно очередности приготовления ужина имело продолжение в виде постулата – «кто не готовил, тот моет посуду».

– Потом помоем, – внезапно вскочила Тесс. – Пойдем, Арди-волшебник. Покажу тебе кое-что.

Тесс заставила его поставить тарелку обратно на стол и потянула к выходу из квартиры. Она настолько горела нетерпением, что Арди даже удивился тому, как стойко девушка перенесла неубранную грязную посуду. Обычно беспорядок вызывал у Тесс примерно ту же степень негодования, что и когда-то у Эргара. Возможно, именно поэтому Арди так и не перевез свой кабинет из башни эркера в их небольшую квартиру.

Они быстро оделись, спустились по лестнице и, минуя галдящий и звенящий бар, вышли на улицу. В лицо им ударил холодный ветер, уже дрожащий в нетерпении перед приближающимся последним днем календарного года. Тесс, даже не застегнув пальто, держа Арда за запястье, спешила в снежную мглу.

– Куда мы? – окликнул её Ард.

– Увидишь! – только и ответила девушка.

Они перебежали через заснеженную дорогу, осиротевшую без дворников, отчаявшихся одолеть снежные завалы. Тесс дернула на себя дверь парадной соседнего здания, отделенного от «Брюса» тупиковым перекрестком.

Их встретила скучающая консьержка – дама в забавном розовом чепчике, пышной конституции и с очень въедливым взглядом.

– А, госпожа Орман, пришли посмотреть уже с женихом? – спросила она немного каркающим голосом и, не дожидаясь ответа, достала из-под прилавка длинный ключ.

– Спасибо большое, госпожа Наковская, – поблагодарила сияющая от радости Тесс.

Они вместе поднялись по широкой лестнице, огороженной коваными поручнями с деревянными лакированными перилами. На стенах блестел в свете Лей-ламп ровный слой темной краски. На каждом этаже располагалось по три квартиры – в центре и по торцам пролета.

Они поднялись на последний. Тесс, провернув ключ в массивной скважине, потянула дверь на себя.

– Сюрприз! – чуть ли не прокричала девушка и тут же, прикрыв рот ладошкой, засмеялась. – Ой… надеюсь, не разбудили никого.

Они прошли в то место, где должна быть прихожая. Миновали будущую гостиную, из которой через сквозной коридор виднелись три помещения. Будущий кабинет и спальня, а где-то впереди – просторная кухня даже не с одним, а двумя окнами.

В квартире, кроме старенького паркета на полу, штукатурки на стенах и выкрашенного белой краской потолка, больше ничего не имелось. Разве что витая проводка, прибитая к потолочному плинтусу, уходила внутрь изоляционных коробов.

– Я знаю, что тебе было важно найти все самому, – Тесс подошла к Арду сзади и, прижавшись щекой между лопаток, обвила руками его грудь. – Поэтому не рассказывала. Попросила оставить для нас ключ. На всякий случай. До конца года. Вдруг у тебя не получится.

Они стояли около окна, из которого открывался вид на спящий канал Маркова и блестящую вывеску «Джаз-бар у Брюса». Через дорогу. Всего в одном шаге.

– Владелец дома просит депозит в сто шестьдесят эксов, – перечисляла Тесс, а Арди почти её не слышал. Шум собственного сердца в висках заглушал слова возлюбленной. – А аренда, без платежей за Лей-энергию и зимнее отопление, – тридцать два экса пятьдесят ксо в месяц. Дорого, конечно, но мы справимся, дорогой. Если постараемся – точно справимся.

Сквозь невольный хрип Ардан задал вопрос, который очень долго боялся спросить, но был обязан побороть свой страх:

– А ты не против, что… мы останемся рядом? С орками. С бандитами.

Отрицательно мотая головой, она забавно потерлась о него кончиком носа.

– Мы останемся рядом не с бандитами, Арди-волшебник, а с тем местом, где встретили друг друга. И где были счастливы. И если так подумать, мы просто расширяем площадь нашего счаст…

Она не договорила. Ардан резко к ней повернулся и сжал в объятиях.

– Ты только не исчезай, ладно?

– Хорошо. И ты не исчезай.

Кто из них что именно сказал? А есть ли разница?

Следующие дни прошли в предпраздничной суете. Шумный переезд, в ходе которого Аркар сетовал на то, что его используют в качестве тяглового мула. Ардан что-то сверлил, где-то строгал, собирал и разбирал мебель, вешал полки, прибивал крючки, подсоединял проводку к агрегатам и лампам. Тесс вечно убиралась, по несколько раз заполняла мешки пылью и строительным мусором.

С завязанной косынкой волосами она не походила ни на баронессу, ни на главное джазовое открытие года.

Ардан, по пояс раздетый, с царапинами и ссадинами от отверток и молотка, орудуя в основном одной рукой (пока вторая все еще обитала на перевязи), не походил ни на Имперского мага, ни на дознавателя Черного Дома.

Они были Ард и Тесс. Два юных сердца, бьющихся где-то совсем рядом друг с другом. И им этого было достаточно.

Так миновало несколько дней, а затем в звенящем бокалами и тостами, утопающем в свете «Брюсе», с напившимся и горланящим Аркаром; с Борисом, не отстающим в темпе опьянения от Распорядителя Орочьих Пиджаков; c Еленой, смеющейся в голос рядом со спутницей не устающего шутить ан Маниш; вместе с Баженом, заявившимся с целой компанией приятелей с Бальеро, – Ардан читал поздравительное письмо Милара, приглашающего на следующий день на ужин.

За окном расцветали огни Новогоднего салюта.

– Пойдемте гулять! – закричал Бажен, размахивая бутылкой.

– Ты не сделаешь и двух шагов! – засмеялся Борис.

– С твоей помощью, дорогой партнер, хоть три!

Звенели бокалы. Гремели тосты. Не смолкал праздничный салют. Ардан, обнимая Тесс, смотрел на своих друзей, и впервые за всю свою жизнь, даже не находясь вместе с семьей, он чувствовал себя… вместе. Вместе с кем-то, кто был ему дорог.

Впереди его ждали Конгресс, свадьба, экспедиция в компании Таисии Шприц в заповедник и еще много чего другого. Но это где-то там, по ту сторону Новогодней Ночи. А сейчас… сейчас ему было спокойно.

АРДАН ЭГОБАР ВЕРНЕТСЯ 10.01.2026