Текст книги "Матабар VII (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 37 страниц)

И только запах цветов, распускавшихся по весне у ручья, не пускал их глубже. Рыжим пламенем сжигал, причиняя им обоим – Принцессе и юноше-волшебнику – одинаковую боль. Арор действительно заключил сделку, сомнений в этом не оставалось. Отдал судьбу нерожденного правнука на милость Фае.

– Но этот выбор сделан не мной, – Ард всеми силами старался отыскать лазейку в том лабиринте, в который его утягивали слова Принцессы. – Я не выбирал твою сторону, Принцесса.

Она снова засмеялась. На сей раз чуть злее и кровожаднее.

– Смертные неспособны что-то выбирать, суженый мой. Так глупо… может ли искра выбирать, куда она полетит, если через мгновение уже исчезнет, а мир, каков был, таков и останется? Неизменным и чуждым мимолетному видению. Так же и смертные. Вы не в праве вершить свою судьбу, потому что даже не видите, куда идете по своим коротким тропам.

Ардан посмотрел на обожженные пальцы Сидхе.

– Даже искра может обжечь, госпож…

Он не договорил. Аллане’Эари подлетела к нему хищной вороной и, взяв за горло, вздернула над землей легче, чем сам Ард поднял бы глупого котенка. Держа юношу на вытянутой руке, сохраняя на лице маску безупречной, неземной красоты, она нисколько не обращала внимания на вспыхнувшую огнем ладонь.

– Не забывайся, смертный, с кем ты говоришь. Не пытайся со мной умничать.

Ардан хрипел, но молчал. Он прекрасно понимал, что не может ничего противопоставить Сидхе, с которым его связали законы столь же непреложные, как и все прочие законы, созданные не людьми, а самим мирозданием.

Но подобное знание не означало, что Ард собирался смиренно принять свою участь и позволить созданию забрать его в край безвременья.

Аллане’Эари, зашипев, разжала ладонь и прижала к телу уже по локоть загоревшуюся руку. Мгновение, другое – и белое пламя исчезло, а Принцесса выглядела целой и невредимой.

– Когда закончится её срок носить плоть, твой не достигнет и половины, суженый, – голосом, столь же наполненным эмоциями, как кусок озерного льда, произнесла Аллане’Эари. – Ты будешь жить долго, волшебник. Сможешь ли ты так же бережно хранить этот огонь в своих руках, когда её плоть растечется водой?

Ардан промолчал. До тех пор, пока Сидхе не спросила его трижды, он не обязан был отвечать на её вопрос. А Аллане’Эари явно не собиралась повторять свой вопрос еще дважды. Потому что… не хотела знать ответ.

– Не смотри на меня так, волшебник, – она отвернулась в сторону. – Не смотри на меня так, будто понимаешь меня и жалеешь.

Но правда в том, что Ардан действительно понимал и, возможно, действительно жалел. Что могло заставить извечную Принцессу, рожденную Холодной Летней Ночью, заключить сделку, в которой она получит в свои руки смертную жизнь? Какая глупость.

Если бы Фае было дело до мира людей и Первородных, они бы не скрылись из него сразу, стоило разгореться войне Эктасса и Галесса. Тем, кто меряет шаги поступью движущихся континентов, нет дела до циферблатов смертных жизней.

Тогда зачем?

Затем, что Арди большую часть своей жизни задавался вопросом: «кто он». Рожденный ни матабар, ни человеком, навсегда застывший на границе двух таких близких и таких разных миров.

Аллане’Эари, Принцесса Зимы, пришедшая в мир в разгар Лета.

Прежде, чем первые эльфы появились в этом мире, она уже встала на такую же, что и Ард, границу. Раздираемая Летом и Зимой, навеки неприкаянная, чужая среди и тех, и других.

– Я не могу стать твоим мужем, Принцесса, – кто-то бы сказал, что Ардан наивный глупец, раз он сочувствовал той, кто хотела поработить его волю, но какой уж есть. – Не могу отправиться с тобой в Град на Холме и наблюдать за вечностью в твоей опочивальне.

Она отвернулась в сторону. По её щеке скатилась слеза, сорвавшаяся упавшей звездой, потерявшейся где-то в волосах ночного шелка.

Фае и смертные. Такие разные. Вот только боль и надежда, неважно из плоти ты соткан или из духа, кажется, в равной степени жили в сердце каждого.

– Тогда ты умрешь, волшебник, – прошептала она утренним бризом. – Ты состаришься. Взгляд твой померкнет. Тело ослабнет. Разум потухнет. И ты встретишь свой бесславный конец в тени старца, чью память держишь в своих руках.

– Может быть, Принцесса, – не стал спорить Ард. Он и так сказал больше, чем требовалось. – Но это не изменит того факта, что я люблю Тесс. Возможно, я полюбил её прежде, чем встретил. А может, и до того, как был рожден.

– Ты и мне был обещан, суженый мой… – она повернулась к нему спиной и смотрела куда-то вдаль, пронзая взором, возможно, не только пространство. – …до того, как был рожден. Так почему же тогда она, смертная женщина, а не я?

Как учил в детстве Дедушка, Ардан поделился с одинокой Принцессой Зимы сокровенным сокровищем. Ответом честным и искренним и потому редким и драгоценным.

– Не знаю, Принцесса.

Он действительно не знал. Ардан в целом сомневался, что возможно было знать, вычислить, вымерить, разложить на множители и найти ответ: «почему ты кого-то любишь».

Принцесса стояла какое-то время неподвижно, замерев посреди ночи. Так близко. Почти вплотную. Но в то же время где-то вдалеке. Почти так же недосягаема, как звезды над их головами, танцевавшие в такт её дыханию.

Она протянула к ним руку. Спутала между пальцами далекий свет и прошептала над ним слова, полные таинства и печали. Длинные нити она складывала кругами, пока не протянула Арду два кольца на раскрытой ладони. Самые обычные, маленькие кольца из желтого металла.

– Возьми, волшебник, – произнесла она совсем тихо. – Возьми. Трижды скажу и трижды ты услышишь, нет в них ни опасности, ни лжи, ни подлога. Мой подарок тебе и твоей возлюбленной на вашу свадьбу. В память о том, как я провела несколько смертных мгновений в мечтах о том, что окажусь на её месте.

Ардан, сам не зная почему, забрал кольца. Забрал, нарушив самый главный закон – никогда ничего не бери у Фае и, тем более, Сидхе. Ни в дар, ни в уплату.

– Спасибо, Принцесса.

– Пока на вас обоих надеты эти кольца, волшебник, никому в этом мире не под силу вас разлучить, кроме смерти, – прошептала Аллане’Эари. – А стоит смерти навестить ваши чертоги, кольца померкнут. Так же, как меркнет даже свет звезд, когда заканчивается и их срок светить.

Ардан сжал кулак, чувствуя, как кожу согревает теплый, желтый свет. Будто он держал не металл, а действительно – звездный свет.

– Почему, Принцесса? – только и смог спросить он.

Аллане’Эари улыбнулась в третий раз. На сей раз так, как улыбается осенний лес, когда сбрасывает с себя последнее напоминание о лете.

– Ты просишь у меня слишком многого, волшебник. Как мне объяснить свою душу смертному? На это не хватит того, что ты называешь временем, – она протянула к нему ладонь, но, так и не коснувшись, опустила вниз. – Когда ты выполнишь приказ. Когда останешься стоять, хоть и будешь желать бежать, а зима встретит весну, то мой символ растает и Потерянных больше уже ничего не остановит. Однажды они начнут охоту за тобой. И за ней тоже. Там, на востоке, суженый мой, где засыпает солнце, есть дом одного из Первых. Отыщи его голос. Он расскажет тебе, как услышать то, чего не слышат смертные. Это мой тебе второй дар. И третий…

Ступая в траве так, что её ступни не приминали стеблей, она подошла к нему и легонько поцеловала в щеку. Не как добычу, не как возлюбленного, не как друга, а как… умирающего.

Ардан смотрел на исчезавшую во тьме Принцессу, чьи слезы звездопадом пронеслись по ночному небосклону.

«Время для нас с тобой, маленький Говорящий, бежит с разной скоростью».

Сказанная когда-то Атта’нха фраза зазвучала совсем иначе. Ардан уже провожал дорогих ему людей в их последнее путешествие и потому мог увидеть, когда тем же занимался кто-то другой. В ту ночь, четыре месяца назад, он воспринял Аллане’Эари как угрозу. Как нечто опасное и желавшее ему вреда.

Но как смертному понять Фае?

– Прощай, – донесся до него шепот последней теплой ночи года. – Суженый мой.

Ардан, держа в кулаке два кольца и наблюдая за звездопадом, со всей отчетливостью понимал, что он видит Принцессу Зимы в последний раз. Ту, что не могли понять ни Лето, ни Зима, ни, тем более, он сам.

Он думал, что она хотела его поработить, утащить в Град на Холме и сделать своей игрушкой, а она… лишь хотела спасти. В том смысле, который понимала сама. Потому что, возможно, когда она вновь обратит свой взор туда, где живут смертные, то от Арда не останется даже пыли.

Просто искра, на мгновение задержавшаяся во взгляде вечной Принцессы. Как сорвавшаяся в полет звездочка, на долю секунды расчертившая ночной небосклон.

– Ты чего такой грустный, капрал?

Арди вздрогнул, услышав за спиной голос Мшистого. Тот, уже поднявшись на ноги, опираясь на посох, стоял рядом и курил.

– Получил письмо, – слукавил Арди, убирая кольца во внутренний карман куртки.

– От кого?

Арди ответил не сразу. Совсем не сразу.

– От друга… – наконец произнес он тихонько. – О котором даже не знал.

Мшистый стоял рядом и молча курил. Над их головами все так же падали звезды. И только сейчас, находясь плечом к плечу с новоявленным членом Гранд Магистерской ложи Империи, Арди заметил, что тот не дотягивал ему даже до плеча. Мшистый был человеком небольшого роста и, пожалуй, кто-то бы сказал, что точно таких же невысоких принципов и морали.

Разумеется, этим кем-то, обычно, выступал Милар, Александр, Алиса, Дагдаг и любой другой Плащ, рабочий путь которого пересекался с Мшистым. И даже Дин Эрнсон, который спас Мшистого в Мертвых Землях на границе с Теократией Энарио, где Гранд Магистр оставил свою левую руку и возможность зажечь Черную Звезду, – отзывался о Мшистом весьма нелестно. А Дин, стоило признать, даже фонарному столбу мог придумать искренний и приятный комплимент. Такой вот человек.

– Думал, что принесет удовольствие.

– Что? – дернулся Ард, сознание которого все еще обжигали слова только что ушедшей Аллане’Эари.

Мшистый, вновь придерживая посох подмышкой, а сигарету зубами, достал из кармана походного плаща медальон Гранд Магистра. Простой, кованный железный кругляшок, на котором были запечатлены старинный, конусовидный колпак мага и книга.

– Титул, – убирая медальон обратно и выдыхая облако дыма, пояснил Мшистый.

Седой, сухой, с хищным лицом и глубоким взглядом. Он чем-то напоминал старого орла. Того самого, что предпочтет уютному дуплу или берлоге под кривыми корнями, где пусть тепло и сухо, гнездо среди высоких скал. Под хлесткими ударами бесконечных бурь и режущих лицо ветров, он будет с гордостью взирать на свои бескрайние охотничьи тропы. И точно так же, как его не поймут те, кто внизу, в уюте и комфорте, так и он сам, взирая откуда-то из неприветливых далей, не поймет обитавших внизу.

Так говорил Кайшас.

– С детства люблю соревноваться, капрал, – Мшистый затянулся и выдохнул облачко густого дыма. – Играл, когда-нибудь, в шайбу?

Ардан кивнул.

– В Эвергейле было небольшое озеро, – ответил он. – Или разросшийся пруд. Зимой, если успевали прийти до старших, то мои приятели подолгу возились с коньками, клюшками и шайбой.

– Приятели? А ты?

Арди лишь скромно улыбнулся. Мшистый окинул его фигуру оценивающим взглядом и сверкнул плотоядной улыбкой.

– Меня бы не смутила разница в комплекции, капрал. Скорее наоборот – было бы легче выигрывать.

Ардан лишь пожал плечами. У каждого свое понятие об удовольствии от игры. Тем более, пока Невий и остальные играли в шайбу, то они с Анной могли в спокойной обстановке, молча сидя рядом, провести время за учебниками.

Интересно, может поэтому он так легко и нашел общий язык с Елену. Она чем-то напоминала Анну. А Борис… Борис, если задуматься, имел много общих черт характера с Невием.

Мысли завтрашнего дня.

– Да, капрал, было бы проще… – немного мечтательно протянул Мшистый. – Вот, помню, когда мне было двенадцать, мы часто сходились на Песчаном Пруду с выпускниками. Им по шестнадцать. Все здоровые, как трамваи. А мы поменьше. И значительно легче. Так что если столкнешься с таким, то тебя все равно что ездовая кэба на полной скорости перешибет.

Арди слушал и, с удивлением, понимал, что Мшистый, оказывается, вырос в Метрополии. Песчаный Пруд – это небольшой водоем в единственном парке Тенда. Но ведь Мшистый, помимо звания Майора, обладал наследным титулом барона! Или же он из тех дворян-аристократов, чьи семьи не выдержали перехода от аграрного строя Империи к индустриальному и разорились?

– Старшие этим пользовались, – продолжал Мшистый. – Неслись на нас, как кобель на сучку во время течки. Глаза горят. Из ноздрей пар валит. Разумеется, нам приходилось убегать. Всем. Кроме меня. Синяки, капрал, ссадины, несколько переломов, постоянно лицо в крови. Зубы, вот, только берег. Брал вату из дома, набивал рот, так и сохранил. Но не сбегал. Ни разу, капрал. Знаешь почему?

Арди промолчал. Вопрос явно был риторическим.

– Не потому что смелый. И не потому, что боли не чувствую, – Мшистый, прикрыв глаза и чуть задрав подбородок, спокойно курил. – Я все хотел почувствовать, что это – быть сильным. Сильнее остальных. А как понять, что ты силен, если не когда ты остался стоять на коньках, а этот верзила лежит на льду перед тобой. Не сумел через тебя пройти. Не справился. Я все ждал этого момента, Ард. И дождался. В один день, так и произошло. И это чувство, – Мшистый шумно втянул ноздрями воздух и выпятил вперед грудь. – Лучшее ощущение на свете. Тело дрожит. Сердце бьется так бешено, что ты уже не различаешь его удары. Мыслей никаких. В висках набат. Потому что ты победил. Ты оказался лучше. Проворнее. Умнее. Сильнее. Находчивее. Не важно, что именно из перечня. Просто – лучше. Живее. Наркотик похлеще Ангельской Пыли.

Арди смотрел на странного волшебника, решившего, посреди темной, холодной ночи, поделиться с ним своими мыслями.

– Но вот ведь беда, – улыбка Мшистого померкла, а хищное лицо окрасила пелена печали. – Второй раз, когда тот же самый противник свалится перед тобой, ты уже… – волшебник стукнул кулаком по груди. – Ничего не чувствуешь. Совсем ничего. Как деревяшке поэму прочесть – ей без разницы. Так и тебе. И тогда надо искать другого. Кого-то посильнее. Чтобы снова почувствовать то же самое. А потом еще сильнее. И еще. И еще. И в какой-то момент самой сложной задачей становится не победа, а сам поиск того, над кем эту победу можно одержать.

Опустив руку, Гранд Магистр сжал карман, где лежал его медальон.

– Эдвард был безнадежным романтиком, – Мшистый все так же смотрел вдаль. – Ты, может, не в курсе, но он сделал предложение своей жене на следующий день после их знакомства. Романтик и абсолютно не разбирающийся в людях гений. Заявил ей тогда – мы же оба понимаем, что чувствуем одно и то же, так зачем тянуть время.

Ардан добавил в папку с фамилией «Мшистый» очередную запись – Гранд Магистр знал Лорда задолго до их кровавой дуэли на вручении медальона Аверскому и общей службы в Черном Доме. Что, учитывая немногочисленность сообщества магов, которое, с каждой новой зажженной Звездой лишь сужается, совсем неудивительно.

– Он всегда был впереди. И в науке. И в военном ремесле, – Мшистый оперся единственной рукой на посох. Говорил медленно, с паузой, будто смаковал саму возможность пообщаться. – Самая длинная схватка в моей жизни, капрал. Глупостей я, правда, тоже наделал. Проклятые Мертвые Земли… может, если не они, мы бы, все же, сошлись на равных. А так… до определенного момента даже и не знал, смогу ли теперь отыскать кого-то, победа над кем принесет то самое чувство. На фоне Эдварда даже тот же Кнасский, стерегущий Шамтур, выглядит просто выскочкой и щенком.

Кнасский – Арди слышал эту фамилию в конце первого месяца лета, когда они с Тесс прибыли в её родной город.

– Поэтому я был счастлив узнать, что у него появился ученик. Пусть и всего на полгода. Если так подумать, то за эти шесть месяцев он вряд ли успел тебя научить чему-то существенному, капрал, – Мшистый докурил и, несмотря на то, что в городе, когда вопрос касался окурков, не озадачивался урнами, здесь, в долине, убрал тот себе в карман. – Но мне хочется верить, что, все же, это оставляет между вами какую-то связь. И когда ты вырастешь, зажжешь побольше звезд, получишь медальон хотя бы Старшего Магистра – тогда мы сойдемся на подиуме. И когда я тебя раздавлю, как назойливого клопа, то смогу себя убедить в том, что раздавил Аверского.

Если что Ард и понял о майоре Мшистом – никогда нельзя было знать точно, кто именно с тобой говорит. Галантный аристократ-ученый или безумный военный пес, у которого от крови в глазах весь мир окрашен алым.

– Разумеется, майор, – только и сказал Ард.

Он достаточно общался с лесными хищниками, чтобы знать, когда не стоит обижаться и заострять внимания на их рычании. Просто бывает так, что иной зверь по-другому выражать свои мысли не то, что не умеет, а в принципе не может. И это не делает его хуже. Или лучше. Просто он таков, каков есть. Так и Мшистый. Военный маг, для которого нескончаемая битва давно уже стала смыслом его жизни. А еще…

– А кольца, все же, красивые очень, – слова Мшистого заставили Арда оборвать свой мысленный поток и застыть окаменелым истуканом. – Волшебные… не так часто я в своей жизни видел волшебство, капрал. Не Звездную магию, а настоящее волшебство… Ладно. Дурацкая ночь. Пойдем, разбудим наших драгоценных сослуживцев. Простой Красной целительской печати, воздействующей на надпочечники, будет достаточно. Только с лучами не переборщи. Мне тут не нужна группа носящихся по поляне, оглушенных адреналином, вооруженных Плащей.

Ардан, широко раскрыв глаза, молча смотрел на майора. А тот потирал щеку. Ту самую, которой касались пальцы ног Принцессы Зимы.

– Плохо со слухом, капрал? Времени у нас не так много.

– Вы… вы… вы не спали, – с трудом произнес Ардан. – Но… как?

– Что значит не спал? – фыркнул Мшистый. – Спал, как убитый. Вот и эти слабосильные ублюдки тоже. Ничего. Капитан с лейтенантом еще заплатят за промах на полигоне, а остальных депримирую в следующем квартале.

Арду даже не требовалось слышать стук сердца Мшистого, чтобы знать, что тот лжет. Он действительно не поддался чарам Аллане’Эари. Все это время майор находился в сознании и видел их разговор. Именно – видел, потому как не знал и не мог знать языка Фае.

С другой стороны, Арди, несколько минут назад, был в равной степени уверен, что Звездные маги не способны сопротивляться искусству Эан’Хане в исполнении Сидхе.

– Давай, пошевеливайся, – чуть ли не гаркнул на него Мшистый, окончательно теряя остатки прежней галантности. – Или ты, капрал, в Большом только запретную литературу центнерами поглощаешь? Простую печать не способен исполнить?

Ардан, дергано закивав, начал спускаться под холм, где трепыхались простенькие палатки. Остановившись на полпути, Арди обернулся и посмотрел на майора. Тот достал вторую сигарету и, повернувшись к звездопаду, смотрел на тот печальным взглядом.

Ард прежде не задумывался над этим, но, может, когда хоронили Аверского, то и Мшистый тоже… проводил в последний путь своего друга. Возможно – единственного друга.

«Цассара, спой что-нибудь».

«Ты же знаешь, я не люблю петь».

«А ты все равно спой».

«Хорошо».

«…»

«Дурацкая песня, вампир».

«Прости, Йонатан».

Дурацкая песня… Дурацкая ночь…

И очень странное место – вторая канцелярия. Будто приют для тех, кому, в силу самых разных причин, не нашлось место в общем для всех мире. И потому именно они, никому не нужные, выброшенные куда-то за обочину, этот самый мир так истово и стерегли. Потому что знали, что ждет тех, кто привык к теплу и уюту, стоит им оказаться посреди бурь и хлестких, режущих ветров.

Арди отряхнулся.

Мысли завтрашнего дня.

Открыв свой гримуар на главе с целительными печатями, он направился будить Плащей.

* * *

Лейтенант Клементий (который, насколько помнил Арди, до ночи в поместье вампира, обладал более низким по рангу воинским чином), лежа в высокой траве, старательно подкручивал многочисленные вентили, дергал рычажки и нажимал на небольшие клавиши, коими было усыпано его странное приспособление. Будто две спаянных между собой подзорных трубы, чем-то напоминавшие увеличенный в размерах театральный бинокль. Только в данном случае с Лей-кристаллом по центру спайки и таким количеством проводков, трубочек, тех самых шестеренок, рычажков и кнопок, что удивительно, как вся эта сложная конструкция вообще могла существовать.

Как учил на своих лекциях и практических занятиях профессор Конвел: «Чем сложнее система, тем больше вероятности, что она выйдет из строя».

– Что видишь, лейтенант? – спросил лежавший рядом Мшистый.

На холм они забрались впятером. Капитан Парела, лейтенант Клементий, местный лейтенант-дознаватель (ч ьего имени Арди, к своему стыду, даже не удосужился узнать), майор Мшистый и, непосредственно, сам Ардан.

Остальные оперативники, укрытые сложной печатью иллюзий, ожидали сигнала в низине.

А четверка магов с дознавателем, наблюдали за объектом их интереса. И, возможно, если бы не уже почти полтора года, проведенных за изучением Звездной магии и искусства Эан’Хане, Арди бы ничего и не заметил. Перед ним, раскинувшись посреди долины, застыло бы широкое озеро, чей противоположной берег можно увидеть разве что в ясную, солнечную погоду.

А сейчас, в сгущавшихся осенних сумерках, мерцали последние блики засыпавшего светила на бирюзовой поверхности спокойной, холодной глади. По берегам, местами, качались сиротеющие кроны деревьев, подступивших корнями аккурат K-песчаному настилу. Ветер, порой, срывал листья и укрывал ими воды Ангельской Слезы. Ничего сверхъестественного или того, что могло бы вызвать интерес у кого-то, кроме художника-пейзажиста.

Тихий край, который навещали разве что ветра с птицами, звери и ковбои, пригонявшие стада на водопой. Земля, еще не знавшая тяжелой поступи прогресса. Нетронутая и спокойная.

Так казалось на первый взгляд. Но если присмотреться. Не глазами, а чем-то иным, чем-то спрятанным в недрах искусства Эан’Хане, то…

– Довольно сложная конструкция, – спустя некоторое время ответил на вопрос Клементий. – Вижу четыре излучателя п-по несущим точкам конструкции. Остальное спрятано п-под помехами.

– Мощность?

– Секунду, – Клементий подкрутил еще несколько шестеренок и переключил пару рычажков. – П-порядка ста двадцати лучей Желтой звезды в п-пиковой нагрузке. Скорее всего запитаны от п-подключенных в одну сеть трех генераторов. Стандартные б-бытовые модели Нового Города для небоскребов.

Арди не знал, что именно видит Клементий в свой Лей-бинокль, но вот сам юноша… если расслабить взгляд и представить, что вот-вот отведешь его в сторону, то там, на самом берегу, на мгновение появлялось видение. Его сложно было описать словами, потому как, на самом деле, это не то, что ты видишь глазами. А скорее чувствуешь. Сразу всем, чем только можешь испытывать ощущение.

Ардан вроде как видел, а может и слышал, пробовал кончиком языка, замечал касания на подушечках пальцев. Нечто непонятное, но, в то же время, однозначное волшебное. Там, на юго-восточном берегу Ангельской Слезы, происходило что-то весьма и весьма серьезное и могущественное, раз даже отсюда, с расстояния в почти полукилометра, он мог ощутить влияние Звездной магии.

– Капрал?

Мшистому не требовалось уточнять суть и природу своего вопроса, Арди и так все понял. Как и капитан Парела, которая, не став сдерживать своих эмоций, немного скривилась. Еще при прошлой встрече, когда выяснилось, что Ард говорящий, тот заметил, как разительно поменялось к нему отношение волшебницы.

– Там нет искусства Эан’Хане, – покачал головой Арди. Прохладный ветер приближающейся зимы трепал его волосы, но в нем юноше не слышал шепота и историй. – Либо оно спрятано, и я его не чувствую.

– Очень полезное наблюдение, – прошипела Парела.

– Отставить, капитан, – резко оборвал её Мшистый и снова обратился к Клементию. – Лейтенант, что скажешь насчет возможности взломать и проникнуть незаметно?

– П-почти невозможно, майор, – вынес неутешительный вердикт Клементий. – Если бы это б-был п-просто стационарный щит, без излучателей, то, может, с моими инструментами и п-получилось б-бы что-то сделать. Но излучатели… они замкнуты в единую систему и п-при любом внешнем воздействии, п-передадут сигнал в п-печать контроля.

– Хотелось бы выяснить, откуда у них редкое военное оборудование, – процедил лейтенант-дознаватель. – На всю Фатийскую границу излучателей наберется меньше сотни единиц.

Ардан и Клементий синхронно открыли рты и столь же синхронно их закрыли. Не было никакого смысла объяснять, что излучатели, по сути, не имели особого смысла. Ни военного, ни гражданского, никакого.

Их главное свойство – являться чем-то вроде опорной точки для координат сложной печати. В городах вместо излучателей использовали… стены домов. Они, из-за свойств поля Паарлакса, выполняли ту же самую функцию.

В походных условиях, при установке небольшого стационарного щита, можно было и вовсе камни раскидать и сформировать, таким образом, строгие координаты. Так что излучатели имели смысл и значение только вот в таких, весьма специфичных случая. Когда требовалось возвести сложную щитовую конструкцию в чистом поле.

Так что для простого обывателя термин «Лей-излучатель» означало нечто очень сложное, таинственное и, возможно, строго секретное. А на деле… на деле, скорее всего, там просто вкопали четыре цементных, армированных столба, вокруг которых намотали кабели с большой площадью сечения. Вот и все «редкое военное оборудование», а его « редкость» объяснялась лишь бессмысленностью для абсолютного большинства повседневных задач.

Правильно говорили ученые начала индустриальной революции, что для обывателя «научный прогресс неотличим от Звездной магии». И, видимо, данное утверждение работало и в обратную сторону.

Единственное преимущество излучателей над всеми остальными способами создать строгие координаты – как и сказал Клементий – это возможность объединить их в одну сеть. Что дорого и, зачастую, бессмысленно для городов и крупных поселений, потому как там нет проблем с Лей-генерацией и, куда проще, просто усложнить печать, чем создавать единую сеть. Как бы парадоксально данная фраза ни звучала.

– Твой окончательный вердикт, лейтенант? – поторопил Мшистый.

Несмотря на все свои сомнительные качества, майор обладал бесценной добродетелью – умением признавать, что в определенных областях знаний другие люди понимали и умели куда больше, чем он сам.

– П-придется ломать, – опуская бинокль, безрадостно выдохнул Клементий. – П-по-другому внутрь не войдем.

Арди не очень понял, почему, после этих слов, на лице Мшистого отразилась едва ли не детская, самая чистая и незамутненная радость, а вот эмоции Парелы и Клементия выглядели диаметрально противоположными. Оба мага нахмурились и, кажется, мысленно перечисляли весьма грубые и грязные ругательства.

– На обратном пути выдашь бумаги капралу на подпись, – приказал Мшистый и, аккуратно, пополз под холм.

Следом за ним, так же ползком, направились и остальные. Наверное, для пролетавших над ними чаек, это выглядело весьма забавно. Группа магов, чешущих пузом землю.

– Что за бумаги? – спросил Арди.

– Секретность, – с тяжелым кряхтением ответил Клементий. – Об участии в использовании стратегической военной магии.

Что же… теперь Арди всецело понимал и разделял все то, о чем думали Клементий с Парелой.

Спящие Духи…

Глава 70

Спустившись в низину, Клементий с Парелой тут же принялись вертеться вокруг тяжелого, грубо сколоченного ящика, который везли на салазках две тягловые лошади, за которыми пристально следила отдельная группа Плащей.

Как Ард понял, что четверо оперативников имели отношение исключительно к ящику? Во-первых, они не отходили от него ни на шаг, а во-вторых – пристально следили, не сводя ладоней с рукоятей револьверов, за каждым, кто приближался к их ценному грузу ближе, чем на несколько метров.

И только сейчас, после того как Мшистый многозначительно кивнул своим подчиненным, те отошли в сторону от ящика. Клементий вскрыл простенькую пломбу и, внутри, за грубо сколоченными стенками обнаружился еще один охранный периметр. Уже в виде стального ящика, толщиной стенок в несколько миллиметров.

От взрыва не спасет, но пару пуль удержит. Неудивительно, что для перевозки потребовалось сразу два мускулистых тягача. Замка на металлическом ящике, во всяком случае того, что можно было бы увидеть невооруженным взглядом.

Клементий же, нацепив свои Лей-очки (которые, на поверку, выглядели уменьшенной и более портативной копией Лей-биноклей) принялся возиться со своим гримуаром, после чего создал совсем миниатюрную печать.

– У нас четверть часа п-прежде, чем они засекут наше п-присутствие, – отстраненно прокомментировал лейтенант.

А Арди удивлялся, почему одна из лабораторий Кукловодов не выставила дозорных… но, видимо, при наличии генераторов, можно было соорудить сигнальную печать, которая покроет даже столь чудовищные расстояния.

– Приготовиться, – скомандовал майор, лишая Арда возможности поразмышлять о том, как бы он сам решил данную инженерную задачку. – Капитан, введи капрала в курс дела.

Как и всегда, при выездной командировке, Плащи, то ли из-за традиций Черного Дома, то ли из-за реальной необходимости в конспирации, избегали лишнего упоминания своих имен. Что, видимо, не относилось к отряду Йонатана Корнноского, хотя, тот же Глеб Давос, мало к кому обращался по имени…

Так или иначе, к Арду подошла далеко не обрадованная перспективой Парела, чей орлиный взгляд вцепился в Арда невидимыми когтями, смазанными ядом презрения и застарелой обиды. Юношу одновременно кололо любопытство, призывающее выяснить, что такого произошло в жизни Желтого мага, что заставило женщину-ученого стать военным магом и пропитаться неприязнью к сведущим в искусстве Эан’Хане.

Пока остальные Плащи проверяли оружие, заряжали винтовки, вешали на пояс ручные гранаты и запасные «месяцы» для револьверов, капитан проводила Арду краткий инструктаж.

– Слушай внимательно и запоминай, капрал, дважды повторять не стану, – Парела говорила настолько сухим тоном, что аж в горле запершило. Причем не у неё, а у Арда. – Когда лейтенант закончит, то тебе надо будет занять место в третьем отсеке.

– А…

– Все вопросы в конце, – резко перебила капитан, и Арди закрыл рот, так и не успев издать что-то помимо первого звука рвущейся наружу лавины вопросов. – У тебя звезд мало, так что нам придется использовать стратегический накопитель. Его воздействие на твой мозг может оказаться серьезнее, чем обычно. К стратегической магии редко привлекают магов младше Синей звезды.