Текст книги "Матабар VII (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 37 страниц)

– Ударь.

* * *

Тело «Чахотки» дернулось и рухнуло на пол. Из его правого уха торчал нож, по самую рукоять загнанный в череп бандита. Загнанный его же собственными руками.

Ардан покачнулся и схватился одновременно за стену и за посох, который даже не помнил, как освободил из узла одежды.

Перед глазами все плыло. Дышать получалось только через раз. Кое-как переступив через тело мертвого бандита, Ард не то что открыл дверь – он буквально рухнул на неё всем телом. Та распахнулась под весом юноши, и он, пролетая через коридор, врезался в противоположную стену.

Юноша чувствовал себя жучком, которого жестокий мальчик запер в банке и принялся ту трясти. Ардана швыряло из стороны в сторону, пока он, наконец, не нашел свое убежище.

Сидя на полу, прислонившись спиной к холодной стене, он смотрел на то, как открывались двери лифта, а одновременно с ними распахивались двери, ведущие на лестницу.

Коридор заполонили стражи в красных шинелях и их армейские подразделения с черными нашивками на рукавах. В лицо и грудь Ардану нацелились винтовки с примкнутыми штыками.

Кажется, кто-то что-то кричал, но все, что мог юноша, – поднять вверх ладони в сдающемся жесте.

Ах…

Ну да.

Он же все еще держал посох.

Наверное, плохая идея поднимать посох в окружении вооруженных людей, когда воздух буквально трещит от нервов и страха.

Ардан успел заметить, как ему в лицо, со всей ответственностью, прытью и даже с некоторой степенью ретивости и попытки выслужиться, летит довольно немалых размеров приклад.

Да.

Точно.

Плохая идея.

– Ahgrat.

Глава 79

– А по-другому никак нельзя? – без особой надежды в голосе спросил Милар.

– А ты видишь другой выход из сложившейся ситуации? – вопросом на вопрос ответил Полковник.

Как и всегда, в просторном, но полупустом кабинете с темными, тяжелыми шторами на массивных окнах сидело трое. Полковник, ставший, кажется, еще шире с прошлой их встречи, курил сигару и читал вчерашние отчеты, рядом с которыми лежали свежие газетные номера.

Арди же держал перед собой официальную бумагу с гербовой печатью Империи и подписью Полковника.

' Приказ номер: СЕКРЕТНО.

Уведомление о

временном отстранении от службы.

Данным приказом сотрудник: СЕКРЕТНО, Служебный номер: 4***-3 уведомляется о том, что от числа: СЕКРЕТНО до числа: СЕКРЕТНО он отстраняется от службы по причине, изложенной в документе номер: СЕКРЕТНО.

Дата: СЕКРЕТНО

Подпись: СЕКРЕТНО'

Документ лежал рядом с конвертом из плотного, твердого картона с красной лентой, на которой белыми нитками была вышита все та же надпись: «Секретно». После ознакомления Арди убрал приказ внутрь, а Полковник опечатал тесемки воском и своей личной печатью.

Так Ардан впервые ознакомился с «документом высшей степени секретности», тут же исчезнувшим в ячейке воздушной почты.

– Если бы не это, – Полковник, закрывая лючок трубы воздушной почты, постучал костяшками пальцев по газетному выпуску «Имперского Вестника», – то я бы еще смог как-то прикрыть капрала перед комиссией из Парламента, но…

Полковник выдохнул и, откинувшись на спинку кресла, неопределенно помахал в воздухе дымящейся сигарой.

В Черном Доме действительно, насколько понимал Ард, с момента венчания Павла IV на престол присутствовала комиссия Парламента.

– Мы ничего не можем сделать? – не сдавался Милар.

– С отстранением или с комиссией? – снова переспросил Полковник.

За окном падал мокрый снег. Влажный, вперемешку с холодными, тучными каплями дождя. Чавкая и хлюпая, он падал на асфальт, где смешивался с пылью и уже через пару мгновений превращался в вязкую грязь.

Почему Ардан смотрел на снег, а не на капитана? Перевязанный Милар, порой срывающийся на хрип, заставлял юношу содрогаться каждый раз, когда воспоминания навещали вчерашнюю сцену.

– С обоими.

Полковник снова вздохнул.

– С комиссией, с главой которой капрал Эгобар имел неудовольствие познакомиться в конце прошлого года, – Полковник явно намекал на того «господина», который допрашивал Арда после взрыва в центральном отделении Императорского банка, – мы сделать, капитан, ничего не можем. Её создание являлось компромиссом между передачей власти главе Второй Канцелярии без назначения нового главы.

Ардан порой задумывался, почему, если Его Императорское Величество Павел занял престол Империи, то в Черном Доме не появилось нового главы из числа родственников Императора. Тем более у Павла, помимо старшей сестры Изабеллы, трагически погибшей во время прогулки на яхте, имелись еще один родной младший брат и сестра.

Они оба, правда, жили не в столице, а в губернии Лазурного Моря. Сестра, кажется, занималась исследованиями Лей-растений, а брат… Второй в очереди на престол, шедший сразу после Её Императорского Высочества, Великой Княжны Анастасии, Великий Князь Андрон Агров занимался фермерским хозяйством.

Если быть точным – разводил овец. Жил в уединении, в нескольких днях пути от ближайшего к его ферме городка, но, разумеется, всего в нескольких минутах от целой станции Черного Дома, где дежурили десятки оперативников и штаб.

Так вот – Ардан пусть иногда и размышлял на данную тему, но каждый раз напоминал себе, что все это не его ума дело. Да и платят ему не настолько много, чтобы тревожиться за перипетии и хитросплетения Императорской семьи.

– А с отстранением? – Милар, у которого левая рука висела на перевязи, ритмично постукивал стальным пером ручки по краю баночки чернил.

– Это тоже компромисс, – развел руками Полковник. – Генерал-лорд Алексевский настаивал на переводе капрала Эгобара в отряд лейтенанта Корносского с аналогичным, как и у лейтенанта, пожизненным запретом на долгосрочные визиты в столицу. Благо нам удалось… – Полковник, лицо которого обычно не выражало никаких эмоций, позволил себе короткую улыбку. – … напомнить господину, как капрал его назвал? Господину Цилиндру о том, что он выполняет бюрократические, а не управленческие функции.

– Срань, – выругался Милар.

– Следи за выражением, капитан, – сверкнул глазами Полковник. – Хоть не могу не поддержать твоей емкой характеристики ситуации. И все же, капрал, вам бы поумерить свою страсть к попаданию на первые страницы газетных изданий.

Полковник снова щелкнул пальцами по «Имперскому Вестнику». Там, на первой полосе, на весьма мутном, нечетком изображении, в сильном приближении, по фасаду высотного здания карабкался полуобнаженный мужчина с привязанным за спиной посохом.

Ардан, если бы не знал, что на снимке запечатлен именно он, никогда бы не разобрал деталей – настолько мутно выглядела фотография. Что неудивительно, учитывая погодные условия и возможности портативных камер.

– Благодарите скорость технического прогресса, – кажется, Полковник иронизировал, – что возможности портативных камер журналистов пока весьма ограничены. Будь это иначе, то простым отстранением вы бы не отделались.

Ардан сдержанно кивнул. Его все подмывало спросить, а что значит – «временное отстранение» и, самое главное, как это отразится на его жаловании.

– А теперь, господа офицеры, пожалуйста, дайте конкретики, почему будничная следовательская работа в вашем случае постоянно переходит в разряд оперативных мероприятий с перестрелками, взрывами и военной магией.

Милар скривился – то ли от боли, то ли от слов Полковника.

– Хотел бы и я знать ответ на этот вопрос, Полковник… – протянул капитан и перешел к устному отчету. – После того, как…

Днем ранее

Ардан очнулся от того, что ему в рот вливали горькую, вязкую субстанцию с привкусом тысячелистника и левзеи.

Алхимия оперативников Черного Дома.

Отплевываясь, Ард не без труда открыл глаза. Накрытый шерстяным пледом, он лежал на скамье. Грузовичок, слегка подрагивая на каждой неровности мокрого асфальта, мчался в сторону Кривоводного канала.

Арди уже ездил в таких. С досками, заменявшими пол, жестяными бортиками и тряпочными стенами и потолком. Тесный, дурно пахнущий, он мало чем отличался от своих собратьев из числа военных подразделений корпуса стражей.

– Оклемался, – резюмировал сверкающий белоснежной улыбкой Дин Эрнсон.

Пригладив блондинистые волосы, бывший следопыт Ральских предгорий уселся на противоположную лавку. Рядом обнаружился и Милар. Злой, растрепанный, в безнадежно пропавшем костюме, с висящей на перевязи рукой и бледным лицом, он не сводил взгляда с Арда.

– Пожалуйста, – все еще хрипя и утирая кровь с губ, но вполне живо и разборчиво произнес капитан, – скажи мне, что знаешь, куда нам ехать за Шприц.

– Знаю, – кивнул Ардан и крикнул Урскому, сидевшему за рулем: – До набережной Угольного канала, а оттуда сразу к складам. Нам нужен тот, что с белыми пятнами на ржавой крыше. Это где-то в девятой секции.

– Принял, – утробно и гулко буркнул Урский и сосредоточился на вождении.

Какое-то время они молчали. Милар, шипя и стеная, опрокидывал в себя пузырьки с разноцветной жидкостью разной степени консистенции Лей-элементов. Наспех сооруженная «заплатка» Арда уступила место широким бинтам, уже пропитавшимся кровью в месте ранения.

– А как со стражами… – начал было спрашивать Ардан, потирая ушибленную скулу.

Проверив языком зубы и убедившись в том, что те целы, юноша не держал зла и обиды на стражей. Он бы и сам, скорее всего, в такой ситуации поступил бы точно так же. Окровавленный двухметровый полуголый полукровка с посохом в руках – не тот объект, который внушает надежность, спокойствие и желание разбираться в вопросе без применения качественных физических аргументов.

– Когда мы приехали, то тебя уже запихивали в их грузовик, – ответил Эрнсон, подкидывая и ловко хватая охотничий нож прямо за самый кончик лезвия. – Урский заметил. Пришлось немного поспорить, но твое удостоверение, Ард, вывалилось на землю в самый подходящий момент. Стражи расстроились, но дальше упираться не стали.

Ардан повернулся к Урскому и громко, перекрикивая стук и скрип, поблагодарил:

– Спасибо!

Александр, поправляя свою вельветовую кепку, вместо ответа только отмахнулся.

– Нам с Гильдией Охотников предстоит очень длинный и очень интересный разговор, – просвистел Милар и, скривившись, схватился здоровой рукой за рану, отчего скривился еще сильнее. – Проклятье…

Ардан несколько мгновений всерьез размышлял над тем, чтобы оставить определенную информацию при себе. Хотя бы на некоторое время. Но все же он ехал в одном грузовике с пусть и раненным, но все еще дознавателем первого ранга.

– Аа-а-ард, – протянул Милар.

– Что?

– Пожалуйста, без своих белок, господин маг, – на слове «белка» Дин резко повернулся к Милару и какое-то время с подозрением его осматривал. Точно. Ни Урский, ни Эрнсон, ни Алиса Ровнева не знали всех подробностей детства Арда в Алькадских горах.

Ардан, кряхтя не хуже своего напарника, достал из пиджака этикетку с одного из ящиков в архиве госпожи Шприц. На ней значилось простое «Телкартс», а на обороте: «Материал о связи депутат-барона Халского и Распорядителя Телкартс».

Милар, осматривая карточку, медленно переводил взгляд с неё на Арда и затем обратно на карточку.

– Вечные Ангелы! – в сердцах выкрикнул Милар и тут же застонал от боли. – Мы что, работу стражей сейчас выполняли? Коррупция? Из-за такой мелочи⁈

Эрнсон, через плечо капитана прочевший этикетку, робко возразил:

– Может, не такая уж и мелочь, Милар. Вдруг депутат-барон – какая-нибудь большая шишка.

– Дин, – чуть ли не взмолился капитан.

– А? – откликнулся следопыт.

– Ты вот знаешь, кто такой этот депутат-барон?

– Неа, – легко и непринужденно ответил Дин.

– Вот и я не знаю! – гаркнул капитан и снова застонал. – А если мы оба не знаем, то не то что не большая шишка – он вообще не шишка. А скорее даже геморрой. Причем теперь, из-за капрала, наш.

– Из-за меня? – возмутился Ардан. – А я здесь при чем?

– А при том, Ард, что я тебя просил! Н астоятельно, о Светлоликий помилуй, просил тебя не заключать никаких сделок! – Милар протянул этикетку обратно и попутно показал Арду весьма неприличный жест. – Она же тебя использовала, капрал. Причем использовала в качестве своей страховки. На случай, если кто-то придет схватить её за задницу…

– Это не очень культурно, Милар, упоминать задницу госпожи за её спиной… – напомнил Дин. – Хотя и в лицо тоже неудобно… с другой стороны, задницы всегда лучше видно именно со спины…

– Заткнись, Дин! – хором громыхнули Урский с Пневым.

Эрнсон поднял ладони, в одной из которых, между пальцами, все еще сжимал клинок охотничьего ножа. То, как ловко он с ним управлялся, стало бы причиной комплекса абсолютного большинства известных Арду фехтовальщиков. Включая, возможно, Йонатана Корносского. Впрочем, тот больше специализировался на саблях.

– Она не врала, Милар, когда переживала за встречу со старшим магистром Наленским, – нахмурился Ард.

– И, вероятно, встреча прошла удачно, капрал, а затем госпожу Шприц взяли за то место, которое, по словам Дина, неприлично обсуждать, и она не придумала ничего лучше, кроме как воспользоваться вашей договоренностью, – Милар, прикрыв глаза, прислонился к холодной жести бортика. – Проклятье… я мало того что иногда забываю, что ты не человек, так еще и вынужден постоянно напоминать себе, что у тебя опыта меньше года… как и самих годов даже двадцати нет.

Ардан собирался что-то ответить. Возможно, даже что-то резкое, но Урский вывернул руль, и они остановились около высокого дощатого забора.

– Нужный склад через два пересечения, – снова поправляя кепку, из-под которой виднелись узоры племенных татуировок Аромнодо, резюмировал Урский. – Сидите здесь, господа раненные следователи. Мы с Эрнсоном сходим за госпожой Шприц.

Дин с сочувствием похлопал по плечу капитана, который тут же застонал от боли.

– Ой, прости, Милар.

– Да иди ты уже… – процедил Милар.

Дин, забирая пояс с алхимией и затягивая шнуры на перевязи со своими метательными ножами и двумя короткими саблями, откинул полог и спрыгнул на землю. Чавкающая грязь с хлюпаньем облепила его ботинки, и по ту сторону стенок грузовика послышался поток смешной, несуразной брани. Эрнсон даже ругался как-то… добродушно, что ли. И настолько же добродушным, насколько звучал Дин, настолько же сурово теперь выглядело его лицо.

Звездным целителям полгода назад, после сражения с Леей Моример и призванным демоном в подводном гроте Старых Богов, удалось спасти глаз Эрнсона. Но способ, которым они сберегли зрение оперативника, нельзя было назвать гуманным даже в самом первом приближении. Нечеловеческая радужка, напоминающая скорее глаз рептилии, чем млекопитающего; постоянно дергающийся зрачок и рваный, широкий шрам от лба и до границы скулы.

Именно поэтому, когда Дин не находился на активной службе, он носил повязку, скрывавшую нечто среднее между мутацией и частичной химеризацией. Учитывая, что обе области Звездного знания находились под запретом в Империи, то…

Урский же наклонился к бардачку, откуда вытащил запасные «месяцы» для своих револьверов и кастет. Вновь поправляя кепку, он выбрался следом за Дином и отозвался о слякоти уже не в столь смешной манере, хотя и разобрать что-то в нечленораздельном бурчании немногословного бойца не представлялось возможным.

Милар с Ардом остались одни. Они молча сидели и смотрели куда-то в пол. Секунды сменяли друг друга в неторопливом марше времени, утомленного длинным вечером. Казалось, даже стрелки часов клонились ко сну и все мечтали, когда смогут коснуться мягкой постели и чуть мятой, но свежей наволочки на подушке.

– Ты не виноват, Ард, – внезапно произнес капитан.

– Кажется, Милар, ты только что утверждал обратное.

Капитан поднял на Арда взгляд своих умных, проницательных серых глаз. Те безо всякого Взгляда Ведьмы читали Арда, словно открытую книгу.

– В том, что заключил сделку с кем-то, у кого опыта в разы больше, чем у тебя. В том, что не предусмотрел всех рисков. В том, что не предвидел возможные осложнения. В том, что недооцениваешь всех, кто не имеет в руках посоха или искусства Эан’Хане. Да, Ард. Во всем перечисленном ты действительно виноват. Только ты и никто больше, кроме тебя. Особенно, Ард, в последнем, – Милар вздохнул и, кряхтя и стеная, развалился на лавке. – Проклятье… ты мне все сильнее напоминаешь Аверского. Да и Мшистого, если честно, тоже. Поэтому вас – магов – и не любят. Не из-за эксов и ваших дурацких регалий. А потому, что вы на всех вокруг смотрите как на нечто незначительное. Обыденное. Будничное. На фоне ваших высоких дум. Но вот что я скажу тебе, Ард. В мире, во всем этом сраном мире, в лучшем случае на два миллиарда душ приходится четыреста тысяч магов. Может, немногим больше. Так что мир крутится вовсе не из-за вас, Ард. А из-за нас. Обычных смертных.

Ардан продолжал разглядывать шляпку гвоздя, под которым потрескалась кленовая доска. Под бесконечным гнетом грубых подошв ботинок Плащей, от воды, крови и грязи она уже давно пошла широкими, темными карьерами, внутри которых таились маленькие тени.

Мог бы Ард их позвать? Спрятать себя под их вуалью, как его когда-то в детстве научила Атта’нха? Наверное, смог бы. Во всяком случае – хотел. Но не позволял себе.

Слова Милара резали слух и душу лишь по одной простой причине – капитан был прав. Ард действительно за последние полтора года перестал воспринимать всерьез тех, кто не владел знаниями Звездной науки или искусства Эан’Хане.

– Но это не беда, Ард, – продолжил Милар, здоровой рукой накрыв лицо чудом не пострадавшей шляпой. – Кто из нас не ошибался, да? Главное – уметь признавать свою неправоту и извлекать из неё уроки. До тех пор, пока ты думаешь: «Где я был не прав и как я могу не повторить ошибку», а не: «Где меня подставил и подвел несправедливый мир», – тогда ты сможешь расти. Ошибок ты делать, конечно, не перестанешь. Как и все из нас… но их станет меньше.

– Тогда почему ты…

– Сказал, что ты не виноват? – перебил его Милар и тяжело вздохнул. – Я уже достаточно хорошо тебя знаю, напарник, чтобы заметить, когда ты начинаешь страдать самобичеванием. Тот старик и ребенок – их кровь на руках Телкартс. Только на их. А не на твоих.

Ардан продолжал рассматривать трещины в досках. Может быть, так же выглядели и его собственная душа и сознание, внутри которых медленно, незаметно Темные Слова прокладывали свой неуклонный маршрут.

– Может, если бы я принял какое-то другое решение… – шептал Ардан, до белых костяшек сжимая свой посох. – Может, если бы не погнался за ними на крышу. Или если бы не полез в квартиру через окно… Может быть, пусть и не старик, но мальчишка бы выжил.

– Может быть, – не стал отрицать Милар. – А может, и нет. Мы не Вечные Ангелы, Ард. Мы знаем только то, что уже произошло. Нам, по большому счету, даже не все прошлое известно, не говоря уже о будущем. И, тем более, то будущее, которое так и не стало прошлым… Гадство, господин маг! Ты заставляешь меня повторять слова, над которыми я в твоем возрасте в голос смеялся. Светлоликий! Видимо, правду говорят, что если хочешь почувствовать себя старым – пообщайся с молодыми.

Ардан чувствовал, что Милар, как и всегда, немного иронизирует, впуская в свой голос шутливые интонации. Таков был принцип капитана Пнева. То, над чем ты пошутил и посмеялся, уже не сможет причинить тебе вреда. Похоронить боль под смехом – самый надежный склеп для тяжелых мыслей.

Ард бы хотел научиться подобному умению.

– История не знает сослагательного наклонения, да, Милар? – попытался хмыкнуть Ард, но губы лишь устало дрогнули и замерли, так и оставшись поджатыми.

– Не знаю, что именно значат твои умные слова, Ард, – дернул здоровой рукой Милар. – Но, в целом, наверное, да – история не склоняется. Вообще ни в какую сторону. Мы не можем спасти всех, Ард. Не можем помочь каждому. Да и это даже не наша задача. Когда волки нападают на стадо – сторожевые псы дерутся с волками, но если овца, когда перед ней сверкают клыки, стоит и ничего не делает – то все, что происходит с овцой, остается на её совести.

– Старик пытался их защитить…

– Но он был стар, слаб и промахнулся, – рука Милара повисла в паре сантиметров над влажным полом. – А бандиты молоды и быстры. А мальчишка еще слишком юн, чтобы хоть на что-то повлиять.

– Спящие Духи, Милар! – не сдержался Ард. – За последние полтора года я видел больше детских трупов, чем в принципе самих детей! Почему страдают именно они?

– Потому что дети беззащитны, Ард, – спокойно ответил Милар. – Потому что они самая уязвимая и простая мишень. Так что даже просто если логически поразмыслить, то придешь к выводу, что в любом конфликте в первую очередь будут страдать дети. Затем женщины.

Ардан промолчал. Перед его внутренним взором пронеслись лица маршала Тевоны Эллини, капрала Алисы Ровневой, даже шерифа Марьяны Сестровой…

– Да, конечно, хватает и мужчин, которые предпочтут страх железу в своих руках, но мир так устроен, Ард.

– Это несправедливо, Милар. По отношению к ним ко всем.

– А никто и не говорит о справедливости, господин маг, – фыркнул капитан и чуть приподнял шляпу. – Вообще, мой тебе совет, Ард. Забудь это слово – справедливость. Да и вообще. Тут парадокс, Ард. Как только ты примешь для себя, без всяких апелляций и попыток подсластить касторку, что жизнь – тяжелая, несправедливая, непростая штука, в которой далеко не каждому уготовано не то что счастье, а хотя бы пара мгновений покоя, – тогда жить резко станет проще. Если ты ничего не ждешь от жизни сверх того, чего добиваешься сам, то и разочаровываться в том, что в твоей тарелке чего-то не хватает, не приходится.

– Но…

– Здесь нет никаких «но», Ард, – резко оборвал его Милар. – Жизнь несправедлива. Мир несправедлив. Есть слабые и сильные. Есть умные и глупые. Есть красивые и уродливые. Больные и здоровые. Молодые и старые. Есть маги. Есть смертные. Есть Первородные. Есть люди. Ты, вот, выбирал родиться в семье пособника Темного Лорда? Я выбирал родиться в семье военного, который помер прежде, чем я успел запомнить его лицо? Нет. Справедливо ли это? Нет. Можем ли мы сетовать, винить все и всех вокруг в своих бедах? Да. Повлияет ли это на что-то? Нет. Что нам делать? Выпрямить спину, взвалить на плечи самый тяжелый груз, который поднимем, и идти с ним в гору. Даже несмотря на то, что на вершине этой горы есть те, кому банально повезло там родиться. Вот только, Ард, если посмотришь вниз, то увидишь сотни тысяч тех, с кем мир обошелся еще хуже, чем с тобой. И, поверь мне, они бы не раздумывая отдали свою правую руку, чтобы поменяться с тобой местами.

Ардан уже слышал подобные слова. Там, на снежных склонах Алькадских гор, когда даже самый юный и слабый барс с легкостью обставлял Арда на тропах охоты, Эргар никогда не позволял жаловаться. Жалобы, плач, пустые слова – ни на что не повлияют. Они не утолят Голод и не поймают добычу.

– Если бы я был сильнее, Милар, ребенок бы выжил. А ты не был бы ранен.

Милар, все так же кряхтя и стеная, вернулся в сидячее положение и посмотрел в глаза Арда. Прямо в самую их глубину. Туда, куда и сам юноша не всегда спешил заглядывать.

– Да, – коротко, но твердо ответил Милар, а затем добавил: – Или если бы я был таким же мутантом, как Корносский. Или если бы Урский и Эрнсон изначально были с нами, а не патрулировали здание, где через пару месяцев пройдет Конгресс. Или если бы Аверский, Вечные Ангелы и герои Войны Рождения Империи сошли с небес и помогли бы нам этим вечером. Тут можно какое угодно «если» привести. И в равной степени они ни на что не повлияют. Единственное, что имеет значение, Ард, – ты совершил ошибки. Ты набил шишки. Ты, я надеюсь, научишься их не повторять. А еще запомнишь, наконец, и вобьешь в свою светлую и слишком умную голову, что ты не можешь всех спасти. И даже не должен пытаться.

«…забудь о своей деревне. Ты больше не в Эвергейле. И если будешь совать голову в петлю ради каждого встречного доходяги, то рано или поздно – задохнешься…»

'…Взгляд у вас такой же, как у него… Взгляд того, кто хочет всех спасти. Всем помочь. Плохой взгляд, дорогой Баров. Когда ко мне приводят кого-то, кто хочет стать врачом, но если у него такой взгляд, как у вас, то я всегда отказываю. Знаете почему?

– Почему?

– Потому что такой взгляд всегда приносит вреда больше, чем пользы…'

В сознании Арда эхом прозвучали голоса Йонатана Корносского и Энсваилаала, сына герцога Абраилаала. Они его предупреждали. Говорили о том же, о чем сейчас рассуждал Милар. Только тогда у Арда оказалось слишком мало жизненного опыта, чтобы понять, что именно ему пытались донести.

Почему-то юноша с каждым месяцем, проведенным на службе в Черном Доме, все лучше понимал причины того, что касалось излишней жесткости и грубости Плащей. А еще их страсть к черному, а порой и кровавому юмору.

Он действительно не мог помочь всем. И если будет продолжать усердствовать в своем рвении доказать обратное, то когда-нибудь обнаружит себя на месте Арора.

– Поздравляю.

– Что? – дернулся Ард, поднимая взгляд на Милара.

– Ты только что стал еще немного старше, – подмигнул ему капитан. – Но хватит уже этого плесневелого наставничества. У нас, кажется, гости.

Выхватив револьвер, Милар направил его на полог грузовика.

Тот откинулся в сторону, и внизу, под светом мигающего фонаря, показались местами раненные, но довольные Урский с Эрнсоном, а вместе с ними бессознательная госпожа Шприц, взваленная на окровавленное плечо Александра.

Дин выглядел значительно лучше, хоть и прихрамывал на левую ногу, а в перевязи не хватало нескольких ножей (а те, что вернулись на свое законное место, испачкали одежду кровью). Вместе с Урским, поднимаясь по подножке, оперативники аккуратно втащили Таисию и бережно уложили её на расстеленную на полу шинель.

Женщина дышала. И при беглом осмотре, если не принимать во внимание замызганный и порванный подол далеко не вечернего, а простого, будничного платья, выглядела весьма неплохо. Разве что следы от веревок виднелись на запястьях и лодыжках.

Сами Дин с Урским, усевшись на скамьи, выдвинули из-под лавок по идентичному ящику. Синхронно откинув крышки, они вытащили наружу баночки с пахучими мазями, склянки с пилюлями, пузырьки с разноцветной жидкостью и все то, что стоило безумных денег, ибо имело отношение к целительной Лей-алхимии.

Иными словами, Ардан в последние полчаса в самом прямом смысле сидел над небольшим состоянием. Пусть и казенным.

– Удобно, да, господин маг? – чуть играя бровями, с прежней искрой насмешки в тоне спросил Милар. – Когда не надо ловить пули собственной грудью. Именно для этого и существуют оперативники.

Упомянутые Миларом «оперативники», снимая одежду, смазывали, перевязывали и местами сами на себе зашивали следы, в основном от ножей. Ни одного пулевого ранения Арди так и не заметил, как, в целом, не слышал он и выстрелов.

– С кем развлекались? – поворачиваясь к Урскому, спросил капитан.

– Телкартс, – в излюбленной немногословной манере ответил Александр, стягивая края рваной раны на плече. – Рядовые мускулы бандитов.

– Надо же… – протянул Милар, пародируя удивление. – А в «Доме Герцогов» нам с господином магом, получается, сильно повезло…

– Не сильно, – Урский зубами откусил нитку и завязал нехитрый узел, моментально смазав рану желтой, густой, напоминающей замерзший жир смесью. – В последнее время у Шестерки… или теперь Пятерки?

Милар пожал плечами. После уничтожения Красной Госпожи, которую Черная Канцелярия свела на нет буквально за сутки, в городе действительно осталось лишь Пять крупных организованных банд. Пожалуй, лишь вопрос времени, когда освободившееся место займет кто-то другой. Кто-то неизвестный. И оттого непредсказуемый.

– Справедливо, – кивнул Урский. По его лицу всегда казалось, что сказанные им «лишние» слова вызывали у Александра глубокие нравственные страдания. – Так вот. В последнее время на улице ходят слухи, что банды тренируют лучших своих бойцов и скупают всю алхимию, которую только могут достать на Неспящей улице и в подпольных лабораториях.

Милар с Ардом переглянулись. В своей извечной погоне за Кукловодами они начали страдать той же «болезнью», что и Ард. Банды вне разреза глобального расследования их заботили в самую последнюю очередь.

– Рулить сможешь? – спросил Милар у Александра, когда тот надел обратно свой пострадавший казенный черный пиджак.

Урский сдержанно кивнул и перебрался в кабину. Вернув на место вельветовую кепку, он, чуть кривясь лицом, повернул ключ зажигания.

– Дин, приведи, пожалуйста, в чувства нашу драгоценную свидетельницу, – попросил Капитан, когда их грузовичок, будто ничего не произошло, тронулся вперед по промышленной улице.

Эрнсон, достав из ящика один из пузырьков, открыл крышку и, бережно придерживая голову госпожи Шприц, провел у неё под носом парами прозрачной жидкости.

Запахло нашатырем.

Шприц закашлялась и, отталкивая в сторону руку Дина, попыталась резко принять сидячее положение.

– Аккуратней, госпожа, – с присущей заботой Эрнсон помог женщине подняться на ноги и сесть рядом с Миларом.

Проморгавшись, Шприц осмотрелась и, как умела, пожалуй, только она одна, улыбнулась Арду одновременно с ехидной усмешкой, надменным превосходством, толикой яда и… искренними извинениями.

– Вам придется многое нам рассказать, госпожа Шприц, – не очень-то добро произнес Милар.

– С чего начать, господа Плащи?

– Начните с главного, госпожа журналист.

– Хорошо.

Наши дни

Полковник выдохнул облако ароматного, пахнущего шоколадом и кожей дыма. Барабаня пальцами по все той же газетной вырезке, он некоторое время раздумывал над словами Милара.

– Получается, что госпожа Шприц пообещала вам, капитан, в обмен на её чудесное спасение информацию о времени, проведенном со Старшим Магистром Наленским.

Милар кивнул.

– Если в двух словах, Полковник, то госпожа Шприц, по её мнению, смогла нащупать ниточку, связывающую некоторых из числа вышестоящих чинов Гильдии Охотников с Нарихман.

– Нарихман, значит… – Полковник отложил сигару на край пепельницы. – Уже второй раз, когда в данном деле упоминаются наши дорогие визави.

– Мы всегда подозревали, что у Нарихман, даже после их ухода в глубокое подполье, слишком большое финансирование, – развел руками Милар. – Наличие у них за спиной Кукловодов многое бы объяснило.

– Многое, – согласился Полковник. – Но здесь, капитан, слишком многое подвешено в воздухе. Без прямых улик, указывающих на наличие подобной связи, мы лишь строим воздушные замки. Нам нужна конкретика.

– Возможно, сделка капрала Эгобара с Артуром Бельским нам как-то поможет, – будто невзначай заметил Милар и тут же добавил: – Но как мы ею воспользуемся, если капрал отстранен.

– Хорошая попытка, капитан, – поднимая сигару, Полковник указал дымящимся кончиком на Милара. – Но вряд ли Пижон рискнет что-то предпринимать до завершения Конгресса.