Текст книги "Матабар VII (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 37 страниц)

– Сколько? – только и спросил Ардан.

– Сто десять эксов.

Арди едва воздухом не подавился.

– За разрешение?

– Нет, дурья твоя высоченная башка, – скривился Бажен. – За ускорение рассмотрения прошения городской управой. Чтобы получить разрешение за взятку… если честно, я бы сдал нашим коллегам такого бюрократа, кто одобрил бы подобное за монету, а не по закону.

– Ну так что? – едва не простонал Ардан.

– А вот что!

Бажен жестом заправского циркача вытащил из сумки плотный лист гербовой бумаги.

' Уведомление для малого предприятия:

Аптека Иорского и Эгобар.

Данным письмом, за подписью старшего управляющего по делам городской водной службы – Мировира Нузова, за подписью по делам городской транспортной службы – Анакия Миского, а также за подписью управляющего аппаратом по гражданским инициативам: СЕКРЕТНО, городская управа в лице помощника генерал-губернатора по гражданским инициативам – барона Натана Болского – разрешает произвести строительные работы вышеуказанному предприятию.

Вышеуказанное предприятие обязуется полностью профинансировать строительство за свой счет, без привлечения средств Казны или стороннего финансирования в какой-либо форме.

Вышеуказанное предприятие обязуется завершить срок строительных работ до первого дня календарной весны.

Данное уведомление и присовокупленные к нему приказы вступают в силу со следующей календарной даты от даты подписания.

Вышеуказанное предприятие проинформировано о штрафах и взысканиях в случае нарушения условий договора с Метрополией.

С уважением.

Дата: 21-е число, месяц Вод, 518 г от п. Э…

Подписи:'

Ардан еще раз прочитал письмо. Просто чтобы убедиться, что он не выдает желаемое за действительное и они действительно получили разрешение. Одна деталь, может быть из-за того, что выбивалась из общего контекста, а может из-за профессиональной деформации Арди, заставила его с сомнением посмотреть на Бажена.

Тот в привычной манере подпирал плечом стенку и раскачивал из стороны в сторону посох. Невысокому, субтильному, будто вечно хворому юристу и наследнику одной из крупнейших юридических фирм в Метрополии (с руководителем которой и по совместительству собственным отцом Бажен находился в весьма и весьма натянутых отношениях, и никто не знал почему) казалось, посох лишь мешает. Ардан так и не смог разобраться, почему Бажен оказался именно в Большом, а не, к примеру, в Императорском Лицее, где готовили будущих чиновников.

– Подпись, имя и фамилия главы бюрократического отдела управы секретна? – удивился юноша, указывая на запись в уведомлении.

– Ага, – буднично кивнул Бажен.

– Почему?

Иорский несколько раз моргнул и поправил очки.

– А тебе не без разницы, ковбой? Или ты свой дознавательский нос даже после отстранения собираешься совать везде, где тебе эксами не заплатят? – на последнем слове Бажен сделал особенно яркое ударение.

Ардан на пару секунд задумался и не смог найти весомого контраргумента. Действительно – какое ему дело до нюансов бюрократии. Главное, что им выписали разрешение.

– А теперь, пожалуйста, просвети меня, дорогой мой деловой партнер, каким именно, о Вечные Ангелы, образом мы собираемся построить целый мост прямо посреди океана! – всплеснул руками Бажен. – Потому что у меня пока что есть подозрение, что я зря подготовил полкилограмма документов и стоптал последнюю пару обуви, обивая пороги десятка кабинетов. И в каждом, прошу заметить, вообще не юные, эмансипированные, готовые к любовным приключениям леди! А совсем даже наоборот!

Если что и могло обставить любовь Бажена к юриспруденции (и использованию любых законов, правил и уставов себе же на благо), так это страсть к противоположному полу, из-за которой Иорский часто попадал в самые нелепые и порой весьма серьезные неприятности.

– Поехали, – загадочно улыбнулся Ардан и, убирая уведомление в свою заплечную сумку, направился на выход.

– Проклятье, ковбой! Почему мне не нравится твой загадочный и весь такой волшебный вид! Мы же не в сказке какой-то! – Бажен, стараясь поспеть за длинными ногами и широким шагом Арда, успевал на ходу окинуть взглядом буквально каждое платье. Ардан не одобрял, но не судил. – Ведь не в сказке же, да?

* * *

Бажен, двигаясь по порту, явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он постоянно дергался из стороны в сторону, стоило где-то впереди показаться силуэту огра, толкающего вперед телегу размером с небольшой грузовик. Груженая ящиками, тюками и бочками, она потребовала бы усилия нескольких тягловых мулов или полудесятка крепких мужчин. Ну или, в данном случае, всего одного огра в рабочем комбинезоне и с кепкой на зеленоватой голове. Почти такой же, как у Урского.

А когда им дорогу перегородили два гиганта в замызганных краской и машинном маслом крепких штанах и куртках из кожи Лохматины, Иорский чуть было о собственный посох не оступился.

Да и в целом суета рабочих, натужный гул многочисленных двигателей, скрип погрузочных кранов, далеко не самые цензурные выкрики многочисленных работников и, разумеется, рокот двигателей приезжающих и уезжающих грузовиков не способствовали покою души непривычного к подобному Иорского.

Ардан, хоть и бывал в порту всего единожды, чувствовал себя если не привычно, то вполне комфортно. Бесконечная беготня по городу, в том числе не самым его культурно обогащенным во всех смыслах местам, сделала, как бы выразился Аркар, – «кожу крепче жопы дракона». Что означало, что юношу было теперь не так легко пронять.

– Мы точно приехали туда, куда нужно? – еще раз переспросил Иорский.

– Бажен, – Ардан, пожалуй, начал понимать Милара, потому что внезапно оказался на месте капитана. – Мы же с тобой договорились. Я не дергаю тебя расспросами касательно твоей половины задач, а ты не меня – касательно моей половины.

– Справедливо, конечно, ковбой, но пока что, уж извини за откровенность, работаю только я один.

Ардан не стал комментировать вполне правдивое заявление. Он мог бы уточнить, что пока Бажен не нашел здание и не разобрался с далеко немалой кипой бумаг – разрешений, уведомлений, лицензий и прочей бюрократической макулатуры, то Арду и делать-то особо было нечего. Кроме как пользоваться тем фактом, что он жил под одной крышей с Распорядителем Орочьих Пиджаков.

Связи Аркара из-за его деятельности простирались весьма широкой сетью полезных знакомств.

– Так, нам нужно одиннадцатое здание, – Арди встал около мятой, затертой карты, прибитой сломанным гвоздем к старенькой пробковой панели. – О, мы не так далеко.

И действительно, уже вскоре, ловко уворачиваясь от мимоходных попыток расплющить их многотонными грузами, маги-студенты уже стояли около небольшого деревянного кубика. Здесь, под покатой крышей из ржавого металла, среди стен из шероховатых досок, проложенных войлоком и укрытых облупленной краской, не набралось бы и восьми квадратных метров.

Арди постучал в дребезжащее на ветру окно. Сперва изнутри ему ответила тишина, но затем послышалась возня, и старая циновка, заменявшая штору, отодвинулась в сторону. На Арда уставились два широких черных глаза на желтом «белке». Серовато-зеленая кожа с длинным крючковатым носом, ушами как у осла и неровными рядами выпирающих вперед зубов-клыков.

На юношу с недобрым прищуром уставился немолодой гоблин. В смешном костюме фиолетового цвета и с золотыми перстнями на неестественно длинных пальцах, он ковырялся в широкой ноздре.

– Чего надо, человек?

Ардан прокашлялся и, оглядываясь по сторонам, протянул в лоток для документов небольшую записку. Гоблин, точно так же озираясь по сторонам, забрал и вчитался в написанное.

– Понял, – кивнул он. – Идем.

Накинув пальто, которое явно изначально мастерили для дворфа, а затем сильно ушили, гоблин выбрался из своей «будки». Закрыл дверь на тяжелый, ржавый, амбарный замок и, призывно махая рукой, направился сквозь лабиринт из громадных контейнеров, целых этажей из бочек, ящиков и прочего груза.

Бажен явно выглядел напряженно, а вот Арди нисколько не переживал. Если он в чем и был уверен, так это в том, как Аркар вел дела. Особенно когда ему за это причиталось десять процентов от дохода за первые полгода работы Аптеки.

Да, кто-то мог бы сказать, что Арди, служа в Черном Доме, проявлял себя весьма лицемерно, сотрудничая с одной из столичных банд, но… Но! Аркар в данном случае представлял только частное лицо, а не банду. Да и к тому же Ардан просто пользовался связями полуорка. И если кто-то будет настаивать на лицемерии, то этот «кто-то» никогда не пытался, будучи Первородным или полукровкой, найти работу в южной части Империи.

Ардан, вот, к примеру, пытался…

Они вошли на склад, где, судя по всему, хранилось стальное и металлическое сырье, готовое к транспортировке сушей и водой по стране.

Метрополия составляла не только пять процентов от всего населения Империи, но еще и почти восемнадцать процентов промышленной мощи страны. Так что неудивительно, что Его Императорское Величество так усердствовал в своей транспортной реформе, тратя на ту совсем уж немыслимые суммы эксов.

– Обадод, – гоблин окликнул одного из огров. Тот, вооружившись громадным планшетом, ходил среди металлических гор и осматривал ярлыки, что-то записывая в свои документы.

– Награракз, – поприветствовал огр и, громыхая и еще больше нервируя Бажена, подошел к троице. – Это от Аркара?

– Ага, – кивнул гоблин и протянул записку.

Утирая лицо тем, что большинству людей заменило бы скатерть, огр наклонился и, сильно щурясь, вчитался.

– Хорошо. Идемте.

Теперь уже вчетвером они зашагали куда-то вглубь склада. И если прежде ускорял шаг только Бажен, то теперь и Арду приходилось постараться, чтобы не отстать от огра. Не говоря уже о гоблине, который и вовсе едва ли не бежал.

Вскоре они уже стояли у целой плеяды деревянных контейнеров… со срезанными бирками.

– Восемь с половиной тонн списанных полых свай, – улыбаясь квадратными зубами, огр похлопал громадной лапой по контейнеру.

– Металл? – коротко спросил Ардан.

– Качество отличное, – заверил огр. – Списали через наших на заводе «Братьев Умских».

– Почем?

Огр сделал вид, что задумался, хотя цену знал сразу.

– Шестьдесят эксов за тонну.

Бажен крякнул не хуже селезня. И не потому, что был возмущен ценой, а потому, что по рыночным ценам им бы пришлось заплатить ровно вдвое больше.

– И сколько, господин Обадод, вы собираетесь положить себе в карман?

Улыбка сошла с жабоподобного (это не оскорбление, а констатация факта – все огры, как и сержант Боад, внешне напоминали помесь орка с жабой) лица огра.

– А тебя это еб… волновать, коротышка, не должно.

Теперь уже пришел черед Арда улыбаться, демонстрируя свои далеко не человеческие клыки.

– А… – огр резко расслабился. – Ты тот, как его… Ард Эгобар, вот. Последний матабар.

– Именно.

– От Аркара, значит?

– От него.

Огр потер квадратный, морщинистый подбородок, чем-то внешне напоминавший дыню.

– Из уважения к Орочьим Пиджакам, отдам за пятьдесят пять.

– Пятьдесят и по рукам.

– Господин Эгобар, вы немного в голове нездоровы? Я слышал, не в обиду, у полукровок это частое явление.

– Господин Обадод, эти сваи в списанном состоянии через Неспящую улицу и так сами по себе стоят по пятьдесят пять за тонну. А там себе берут пятнадцать эксов маржи.

– Пятьдесят два с половиной, – недовольно прокряхтел огр.

– Сорок семь.

– Только что было пятьдесят!

– Это было до того, как вы собирались положить себе в карман двенадцать эксов с тонны, господин Обадод, – непреклонным тоном возразил Ардан. – Новое предложение: сорок шесть с половиной за тонну.

– Да ты… – начал было огр, но, видя, что Ард уже открывает рот, поднял ладони и планшет с документами. – Понял, понял. Извини, маг. Вижу, ты не первый раз в деле. Мне же еще надо отчислить наверх и в сторону, матабар. И самому по миру не пойти. Сам понимаешь… Сорок восемь эксов семьдесят пять ксо за тонну и по рукам.

– И то, что если у вас появятся, скажем, списанные алхимические столы или контейнеры для Лей-растений, то вы отправите письмо в «Брюс», – Ардан протянул руку.

Удивительно… Арди бы никогда не подумал, что не пройдет и полутора лет, и он будет с благодарностью вспоминать скрягу Тимофея Полского. Владелец крупнейшей фермы в Предгорной Губернии даже с самыми лучшими своими работниками мог часами торговаться за каждый экс сверх положенного.

– Такое бывает редко, но бывает… – улыбка постепенно возвращалась на лицо огра. – Я слышал, вы Аптеку открываете в районе Kar’Tak.

– Может, и так.

– Тогда добавь сюда десять процентов с каждого вашего товара для тех, кто придет от меня, и дальнейшие заказы по себестоимости плюс полтора экса.

– Семь с половиной процентов, на экс и тридцать.

– По рукам!

Ардан на мгновение испугался, что у него искры из глаз посыплются. Но, опять же, азарт от успешной сделки ему привил все тот же Тимофей Полских, с которым каждый успешный торг становился целым событием.

– Отлично, господин Обадод, с вами приятно иметь дело.

– И с вами, господин Эгобар.

Протянув три пальца – большой, указательный и безымянный, – огр аккуратно сжал ладонь Арда. Используй он все пальцы, и от руки Ардана осталось бы лишь сплошное кровавое месиво.

Ардан кивнул Бажену, и тот, выступив вперед, отсчитал нужную сумму и положил две стопки купюр и горстку монет на одну из пустующих палет.

Вскоре они вместе с гоблином уже шагали в сторону следующего склада. Одного из тех, где трудились на погрузочных конвейерах гиганты.

– А вы, господин Эгобар, совсем неплохи, – с уважением в голосе гоблин… сморкнулся себе под ноги.

– Спасибо, – широко улыбаясь и разминая шею, поблагодарил Ардан.

На протяжении шести лет в конце каждого месяца он до зубовного скрежета торговался за каждый ксо переработок. Так что сегодняшний день еще только начинался…

В конце торгового дня

Ардан с Баженом сидели в кафе «Эльтир». Благо что отстранение Арда, кроме отсутствия жалования, не влияло на его привилегии работника второй канцелярии.

Уплетая котлеты из бобрятины, Ардан внимательно слушал Бажена.

– Итого, ковбой, – Иорский, отпивая крепкий цветочный чай, водил карандашом по графам в своей записной книжке. – Восемь с половиной тонн пустотелых свай. Полторы тонны прокатной стали. Семь центнеров мореной сосны. Ящик креплений. Итого, в сумме, – Иорский замолчал, давая себе возможность провести нехитрые вычисления. – Почти девятьсот эксов, что составляет едва ли не две трети от банковского плеча.

– Получается так.

Бажен поднял взгляд на уплетающего за обе щеки проголодавшегося партнера.

– Проклятье, ковбой! Ты понимаешь, что у нас почти ничего не останется на закупку оборудования и материалов!

– Да, – спокойно ответил Ард.

Бажен всплеснул руками, из-за чего едва было не задел блокнотом проходящую мимо официантку. Извинившись, Иорский понизил голос и вернулся к разговору.

– Это абсурд, Ард! Мы просто впустую прожигаем деньги!

– Ты на карту посмотри и…

– Да я понимаю твой план, ковбой, – перебил его Иорский. – Я же не идиот… Мост, который мы построим, станет единственным пешеходным соединением на том участке. Весь поток, за исключением автомобилей, будет проходить через нас.

– Именно, – кивнул Ард. – Чисто математически, по статистике, на каждую тысячу прошедших мы будем получать десять визитов и одного клиента. А единственный мост позволит нам…

– Позволит нам обанкротиться еще до открытия, – снова перебил Иорский. – У нас кроме голых стен в здании больше ничего нет! Ни Лей-проводки. Ни генераторов. Ни оранжереи для выращивания Лей-флоры. Ни договора о поставках химии и Лей-ингредиентов. Ни даже, Вечные Ангелы, прилавков, витрин или кассового аппарата, который тоже, кстати, стоит немало!

Ардан вздохнул и отложил в сторону вилку.

– Бажен.

– Что⁈

– Ты мыслишь как человек, который с детства живет в Метрополии и привык к тому, что здесь есть все.

Иорский прищурился.

– Объяснись, ковбой.

– Нам в начале не нужны витрины – мы обойдемся графитовой доской и мелом, чтобы написать перечень товаров, – Ардан начал отгибать пальцы. – Вместо кассового аппарата подойдут амбарная книга и счеты. В качестве прилавка – за пару десятков ксо принесем несколько столов с блошиного рынка. А все ингредиенты для первой партии закупим в розницу на Неспящей улице. Все остальное – дело будущего.

– Счеты… столы… ты себя слышишь, ковбой? Ты сейчас не аптеку описываешь, а… а… – Бажен какое-то время подбирал слова.

– Уездную лавку? – подсказал Ардан. – Потому что, признаться, именно её я и имел в виду.

Арди действительно описывал не дорогие аптеки из Центральных районов города, скорее похожие на музеи, чем на что-то иное. И даже не лекарские лавки Тенда с Тендари, которые вполне могли бы вместить в себе если не целый бар, то нечто подобное.

Нет, Ардан действительно вспоминал родной Эвергейл. И то, по какому принципу там открывались новые лавки. Будучи работником фермы, постоянно пребывая в разъездах и «на подхвате», он достаточно видел и слышал. И пусть никогда бы не подумал, что такие знания пригодятся в будущем, но таков сон Спящих Духов.

– Хорошо, – выдохнул Иорский. – Я не вижу, но чувствую зерно логики. Наверное, ты прав. Нам действительно не нужна пестрая витрина для района Первородных.

– Именно, – кивнул Ардан. – Там покупателя скорее отпугнет дорогое и красивое заведение, чем привлечет кого-то внутрь.

Ардан помнил, как в Эвергейле закрылась таверна только потому, что народ банально опасался зайти внутрь – заведение выглядело так, будто простой работяга не справится с ценником.

– А портовые Первородные, с которыми ты договорился на скидки, после строительства моста сразу и станут нашими первыми клиентами, – Иорский задумчиво барабанил пальцами по столу. – Даже пусть если и десятая часть из них… Этого будет достаточно, чтобы они рассказали о нашем заведении другим.

– А в порту кто только не работает, – подхватил Ард. – В том числе и рабочие из Тенда и Тендари. Так что, если нашу искру подхватит ветер…

– Вот только давай без поэтичных сравнений, ковбой, – скривился Бажен. – А то твой образ дикаря в моих глазах начинает рушиться. Хорошо. Предположим, я понимаю, что мост нам сейчас важнее обустройства аптеки, но наличие потенциальных клиентов не решает нашу самую важную проблему. Где мы возьмем первый товар? Одно дело – написать на доске бросовые цены, а другое дело – когда кроме надписей у нас больше ничего и не будет.

– А мы и не будем сами изготавливать первый товар, – спокойно ответил Ардан.

Бажен какое-то время молча открывал и закрывал рот.

– Не понял, – наконец сформулировал мысль Иорский.

– Мы купим нужные ингредиенты на Неспящей улице, – пояснил Ардан, который тоже все эти месяцы не сидел сложа руки и… попросту спросил совета Аркара, имеющего огромный опыт и понимание в таких вопросах. – А вместе с ними – и те некачественные лекарства, которые они продают. Затем я попросту исправлю все их огрехи. Потому что по первости никто не придет к нам за чем-то серьезным. Обезболивающее, жаропонижающее, отхаркивающее, для суставов, от простуды и по мелочи. Все это я смогу восстановить, а не готовить с нуля. Что…

– Выйдет быстрее, хоть и почти не принесет прибыли, – Бажен, судя по темпу речи, начал втягиваться в разговор. – Но это создаст, пусть и только на бумаге, торговый оборот и поток клиентов, под обеспечение которых мы сможем взять следующий займ.

Ардан неопределенно помахал рукой в воздухе.

– Про это я не думал, Бажен, – честно признался Ардан. – Если честно – даже не знал. Просто рассчитывал, что мы протянем первый месяц и потихоньку выйдем в плюс, на который сможем начать закупку своих ингредиентов.

Бажен, напоминая взглядом охотничьего пса, вцепившегося в добычу, чуть подобрался и будто бы подготовился к прыжку за уже почти загнанной добычей.

– Потихоньку, ковбой? Осень уже почти закончилась. Впереди зима. Сейчас самый сезон простуд… скажи мне, когда твои рабочие приступят?

Ах, ну да, Ардан еще не рассказал Иорскому, что «рабочие», которые за бросовые цены построят мост, не носят жилеток под пиджаками.

– Тут такое дело, Бажен…

Глава 81

« На улицах Тенда прошлой ночью было особенно беспокойно. В столицу на суд привезли Танавира Миловского. Возможно, постоянные читатели моей рубрики хорошо знают это имя, а для тех, кто впервые открыл политическую колонку 'Имперского Вестника», спешу поделиться биографией данного персонажа.

Танавир Миловский – бывший рабочий одного из крупнейших сталелитейных предприятий в стране, расположенного на берегу Речного моря (прим. ред.: самое протяженное озеро Западного Континента, находящееся на юго-западе Империи). Танавиру Миловскому тридцать два года, он женат, у него шестеро детей. Казалось бы, весьма позитивная биография простого инженера. Так оно и было, пока в жизнь Танавира Миловского не пришла социалистическая партия «Ученики». Главным пунктом в программе данной партии, набирающей обороты среди молодых людей, занятых в сфере малого интеллектуального труда, является отмена цензов для голосования.

«Ученики» ратуют за то, что любой гражданин Империи, вне зависимости от объема имущества в пересчете на эксы, уровня образования, наличия родственников в Армии или собственной службы на благо Империи, имеет безусловное, неотъемлемое право принимать участие в голосовании с момента достижения шестнадцати лет и получения государственных документов гражданина.

Напомню, что в своей программе «Ученики» опираются на опыт Конфедерации Свободных Городов – на данный момент являющейся единственным государством на планете, где право голосования является неотъемлемым для каждого гражданина.

Спешу заметить, что «Ученики», в том числе их руководство и пресс-секретари, не выдерживают критики о том, что Конфедерация целиком и полностью зависит от своей монополии на выход к Мелкоморью. Их промышленное производство находится на том же уровне, что и у Княжества Фории, располагающего в шесть раз меньшим подушевным потенциалом. Иными словами, богатство и процветание Конфедерации зиждутся на их статус-кво торгового порта размером со страну. Разумеется, они, вечно балансирующие на лезвии политических интриг, геополитических временных союзов и попыток выжить, напрямую заинтересованы в размывании ядра электората для удержания власти наследного класса.

Разумеется, дорогие читатели, не стоит заблуждаться, что при увеличении объема электората (как обещают «Ученики» в случае с Империей – с пятнадцати миллионов голосов до почти трехсот десяти миллионов) наша жизнь как-то обогатится. Учитывая, что в стране до сих пор уровень неграмотности колеблется около отметки в десять процентов…

Просто представьте себе картину, что «Ученики», в случае если войдут в коалицию с остальными социалистическими партиями, смогут протолкнуть свою инициативу сквозь все палаты Парламента. Что тогда? Если экстраполировать данные, то получается, что из трехсот миллионов голосов тридцать миллионов даже не смогут прочесть бюллетень, газеты или предвыборные программы. Да даже самые обычные памфлеты останутся для них тайным знанием. Которое, разумеется, будет передано из уст в уста. Кем передано? С какими целями? Какими мотивами?

Еще раз подчеркну: тридцать миллионов неграмотных избирателей – это ровно вдвое больше, чем количество избирателей на данный момент.

Да, разумеется, само наличие ценза для участия в политической жизни Империи – весьма рудиментарное решение, с которым что-то предстоит сделать. Напомню, что ценз, изначально пропускавший только представителей аристократии, дворянства и офицерских чинов Армии, за последние сто лет был довольно сильно расширен.

Теперь к голосованию допускаются обладатели Магистерской степени, все служащие в Армии и на Флоте от рядового Первого Ранга и выше, работники Второй Канцелярии, Звездные маги, дворяне и аристократы, а также обладатели состояния выше трех с половиной тысяч эксов. В итоге данный ценз обеспечивает пятнадцати миллионам душ право влиять на политику страны.

Что объединяет на данный момент целую плеяду разрозненных социалистических партий? Все они хотят этот ценз обрушить. Различается лишь степень и глубина обрушения, в которой «Ученики» зашли дальше всех остальных и стремятся полностью ликвидировать все ограничения.

Тут можно сколько угодно, мои дорогие читатели, спекулировать на том, что наличие ценза выгодно аристократам, магнатам и Короне, а его отсутствие – непосредственно оппозиции, дабы размыть количество голосов и таким образом продвинуть своих ставленников.

Все это, опять же, сплошные спекуляции.

Еще в начале своего правления Его Императорское Величество постановил, что ценз будет с течением времени пересматриваться и расширяться, но до тех пор, пока жива кровь Агровых, полностью отменен не будет никогда. Это, наверное, стоило Его Императорскому Величеству некоторых очков в определенных кругах жителей Империи, но по большому счету отвечает курсу политики Императора Павла IV.

Таким образом, подчеркиваю: исключительно опираясь на слова канцелярии Его Императорского Величества, можно сделать вывод, что социалистическая партия «Ученики» вошла в прямое противостояние со словом Императора.

Здесь нужно найти в себе силы отодвинуть в сторону личное мнение. Согласны ли вы с тем, что те, кто не имеет отношения к Армии, могут принимать решение, способное повлиять на военный исход политических конфликтов? Согласны ли вы с тем, что тот, кто с трудом закончил обязательные шесть классов образования, будет на равных правах с вами опускать бюллетень в урну? Согласны ли с тем, что неграмотный может хотя бы понять, что написано на самом бюллетене? Простите, повторяюсь. Согласны ли вы с тем, что избиратель сорока лет, с двадцатилетним опытом, видевший и выдержавший все, что бросала в его сторону жизнь, сумевший пройти за нынешний ценз, обладает равным весом голоса с шестнадцатилетним юнцом? С тем, который пока даже не может сформулировать, в чем заключается не то что политический курс, а что это в принципе такое – политика?

Да, разумеется, всегда можно оспорить, что наличие у аристократии и дворянства права голосовать по факту рождения идет вразрез с любыми логическими доводами наличия ценза. И оспорить данный аргумент с каждым прошедшим десятилетием становится все труднее. Полностью солидарен.

Все эти и многие другие душевные метания мне вполне ясны. Какие-то из них даже лично близки. Как показывает практика, любые пересмотры ценза всегда приводят к беспокойствам среди тех, кто этот ценз проходит. Подобная демократизация голосования, по опасениям ложи Гранд Магистров, может привести к тому, что в какой-то момент в Парламенте неизменно окажутся не самые компетентные политики и юристы, а те, кому симпатизируют массы. Как мы можем видеть на примере все того же Танавира Миловского – не всегда толпа благосклонна к специалисту, а не к горлопану и популисту.

Господин Миловский организовал не зарегистрированную в Реестре Партий, а потому незаконную ячейку «Учеников». Миловский подбивал их устроить стачку, дабы заблокировать работу завода и таким образом, по его же собственным словам, продемонстрировать наличие власти у простых людей. А если простые люди обладают непосредственной властью, то и отнять право изъявлять свою волю прямым голосованием у них никто не вправе. Буквально цитата из памфлета «Учеников».

Господин Миловский не согласовал свою протестную акцию с представителями Гильдии Рабочих и не поставил в известность управляющих завода. Все это привело, как снежный ком, к лавинообразному процессу, в ходе которого начались беспорядки. В итоге пострадало несколько офицеров корпуса Стражей, а также порядка десяти рабочих.

По решению суда задержанный Танавир Миловский был осужден по целому ряду статей, самая тяжелая из которых – «противоправные действия, поставившие под угрозу жизнь и приведшие к смерти». По совокупности всех статей Танавир Миловский был приговорен к пожизненному заключению в рабочей колонии на северо-западе Алькады, где бывший инженер должен рубить руду и валить лес до скончания своих дней.

Кто-то посчитал бы это слишком мягким наказанием за столь необдуманные действия, но не определенные жители Тенда, этой ночью пытавшиеся освободить господина Миловского после суда в момент его конвоирования.

В результате в Тенде вспыхнули массовые беспорядки, для решения которых город был вынужден привлечь оперативников Черного Дома. И только появление господ в черных плащах смогло «потушить пожар». Увы, жертвами явно заранее спланированной акции «Учеников» стали, по последним данным, девятнадцать человек, включая нескольких детей. Непосредственной жертвой пал и сам конвоируемый.

Была ли акция попыткой превратить Танавира Миловского в мученика или носила некий иной план – все это предстоит выяснить следователям корпуса стражей и дознавателям Второй Канцелярии. Что понятно уже сейчас – в будущем состоится суд. И если суд признает партию «Ученики» виновной в произошедшем, то она может стать первой запрещенной политической партией в истории Империи, а все её участники обязаны будут пройти процесс допросов.

Что это сообщает нам, дорогие читатели?

Пятьдесят лет назад, когда Парламент в пакете реформ, в том числе урезавшем права и финансирование Черного Дома, постановил законность партийно-политических образований, ложа Гранд Магистров выступила с докладом о потенциальной опасности данного решения.

Увы, тогда Его Императорское Величество, отец Павла IV, лишь недавно взойдя на престол, не принял во внимание доклад Гранд Магистров. Винить его сложно – тогда этот доклад только ленивый не высмеял и не уличил составителей и подписантов в оппортунистических настроениях и разжигании паники.

Стоит ли оставить те газетные вырезки на гробах погибших этой ночью в Тенде? Дабы они знали, что последствия решения полувековой давности – «оппортунизм и паника», а не отложенный на десятилетия приговор.

История покажет.

Репортаж подготовил

Старший Магистр Военно-исторических Наук

Налим Моварский.

Примечание:

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.'

Ардан отложил в сторону газету и вытер губы. В какой момент юноша начал интересоваться политикой? В целом – ни в какой. Просто ему надо было во что-то завернуть корень Смеющейся крапивы – Лей-аналога самой обычной крапивы, в котором кратно усиливалось противовоспалительное свойство. А само название – Смеющаяся – возникло из-за того, что яд, попадая под кожу, вызывал сокращение лицевых мышц, внешне напоминающее улыбку.

Арди, может, и не прочел бы статью, если бы не тот факт, что он помнил имя данного колумниста. Он уже читал его колонку несколько месяцев назад, когда ожидал приема у генерал-губернатора Шамтура, Рейша Ормана.