Текст книги "Матабар VII (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 37 страниц)

Какая темная ирония…

Нудский же… все еще дышал. Тяжело, прерывисто, со свистами и хрипами в сморщивающемся теле, прямо на глазах расстающимся со всяким жиром, слизью, кровью и прочими жидкостями. Слой за слоем иссыхала, рассыпаясь дурно пахнущими хлопьями, кожа. Меркли и все глубже погружались в череп глаза. Зубы выдвигались и шатались в блекнущих деснах.

Но Нудский все еще был жив. Все еще хватался, как и любой утопающий, за любую, даже самую тоненькую соломинку – лишь бы та привела его к спасению.

Мшистый легонько ударил посохом о землю и, едва устояв на ногах, воплотил несложную целебную печать. Потомок дворфов тут же взвыл. Не то от боли, не то от нового прилива надежды.

Увядание его тела остановилось. Или, скорее, встало на паузу. Печать все еще сверкала под ногами майора и, видимо, стоило ему пожелать, как муки продолжаться.

– У… бей… по… жалуйста, – едва смог проговорить Нудский.

Недавний поборник целомудрия и высокоморальных ценностей валялся в подземном царстве смерти. Детской смерти.

Очередная темная ирония…

Ардан, правда, неверно истолковал устремления Одурдода. Он полагал, что потомок дворфов пытается выжить и надеется оттянуть неизбежное, но все было в точно наоборот. Нудский хотел избавиться от страданий. Умереть, как можно быстрее. И именно этому не позволял произойти Мшистый. Майор удерживал Нудского от встречи с Вечными Ангелами, но боль… боль никуда не пропала.

– Капрал.

– Да.

– Заберись ему в разум.

Ардан ошарашенно посмотрел на Мшистого.

– Давай, пошевеливайся, я долго удерживать не смогу, – процедил майор. – Воспоминание о Скорби ослабляет эффект печати. У тебя есть пара минут.

Так вот почему Парела использовала запретную магию… в принципе, звучало логично. Из-за разрушения структуры мозга, изначальные параметры заклинания, с помощью которой Кукловоды стерегли свои секреты, начинали сбоить.

Ардан, не теряя времени, опустился на корточки рядом с умирающим Нудским и, обхватив его голову руками, заглянул внутрь иссыхающих глаз.

Глава 72

На сей раз все происходило не так, как в разуме Красной Госпожи. Ард больше не находился посреди темноты, где в гуще мрачных теней ему удавалось различить лишь силуэты. Но в то же время, не так, как в воспоминаниях Луши, где Ардан буквально залез под кожу мальчика: жил его чувствами, дышал его мыслями и страхами.

Нет, все оказалось иначе. Теперь он сам, Ард, предстал в образе тени. Бесплотной и ни на что неспособной повлиять. Едва ли не исчезающей в круговерти тех осколков реальности, которые, вспыхивая в тлеющем разуме Одурдода, по недоразумению именовались памятью.

Ардан не чувствовал эмоций скукожившегося Нудского, в чьих трясущихся руках тлела толстая сигара. Маг сидел в кресле и слепым взором смотрел сквозь дымку рассеивающихся предметов. Выструганных вовсе не из дерева, выкованных не из металла и железа, сложенных не из камня, они представали в образе разноцветного пара, с трудом складывающегося в очертания просторной комнаты. В равной степени вероятности она могла находиться как в салоне на Бальеро, так и в клубе Нового Города или, быть может, и вовсе – в чьей-то весьма немалого размера квартире.

Где-то трещал камин. Сухо и глухо. Сварливым стариком он заходился в кашле – видимо только-только подбросили новое, немного влажное полено. Может быть зима? Арди не видел окон. Потому что Нудский на те не смотрел.

Все внимание мага оказалось сосредоточено на кресле, стоявшем от него через небольшой стеклянный столик. Вернее, разумеется, не на самом кресле, а на той фигурке, что небрежно раскинула руки на подлокотниках.

Именно фигурке.

Или, быть может, лучше подошло бы слово – «кукла». Совершенно невзрачная, абсолютно непритязательная, на такую в любой лавке детских игрушек даже не обратишь внимания. С уже облетевшим лаком, с потрепанной одежкой, сшитой столь же небрежно, как и выточены неразборчивые черты своеобразного лица.

Ардан задержал дыхание и едва сдержался, чтобы не броситься за дверь, дымкой расползавшейся где-то на краю периферийного зрения Нудского.

Юноша узнал эту старенькую, потертую, будто надолго забытую в чулане, куклу. Именно её в прошлом году он видел во Дворце Царей Прошлого. Арди не знал, имела ли она отношение к Первородным, Фае или Звездным Магам, но, что очевидно – в тот раз он действительно застал кого-то из Кукловодов.

– Как у меня есть гарантии? – спросил тихонько, едва слышно, Нудский.

– Никаких, – безучастным, строгим, но живым тоном, ответила кукла.

Ардан не сомневался, что как тогда, так и сейчас, он видел перед собой лишь наваждение. Морок столь искусный, что даже в воспоминаниях угасающего разума истинный облик одного из заговорщиков оставался сокрыт под вуалью искусства Эан’Хане.

– Тогда как я буду знать, что не навредите им… – прошептал Нудский.

– Никак, – повторила кукла. – Но подумайте вот о чем, господин Нудский, если вы не передадите нам исследования, то могу вам гарантировать, что вы вернетесь к опустевшему и холодному дому.

Кукла, дёргано, ломано, как если бы к ней подвязали ниточки совсем неумелого артиста, потянулась к внутреннему карману и достала несколько фотографий.

– Будет так печально, господин Нудский, если эти маленькие цветочки так и не успеют расцвести.

Глазами Одурдода Ардан увидел предельно четкие снимки. Племенным клеймом, которым ковбои метили стада, те врезались в разум Нудского. Вот его дочь толкает вперед красивую, фигурную коляску, а внутри веселая двойня хватает маленькими пальчиками спускающиеся сверху листья. Они прогуливались по Рассветному Саду, утопавшему среди мраморных изваяний, фонтанов и скидывающей летнее убранство осени.

А вот еще одна карточка. На ней сын Нудского выступал с докладом в Гильдии Магов, вещая с высокой трибуны для целого зала, заполненного господами в регалиях и плащах.

Семья Нудского.

– Черный Дом не позволит вам… – шептал Одурдод. – Нет-нет. Это все блеф. Вас остановят.

– Так же, позвольте, господин Нудский, господа Плащи смогли остановить подрывы Императорского Банка и Архива? – кукла снова откинулась на спинку кресла. – Извольте надеяться, господин Нудский. Но если вы хотите сделать ставку именно на них, то не огорчайтесь, когда будете стоять около холодных могил.

Кукловоды всегда преследовали сразу несколько целей… Зачем нужны были все те красочные и кровавые сцены, коими переполнилась столица в начале года? Может быть именно ради таких тихих, наполненных болью и залитых страхом, разговоров. Разговоров, в которых одинокий Нудский, сжавшийся в испуганную точку, не поверит, что его хоть кто-то сможет защитить.

– Я не дурак, господин Безымянный, – вновь прошептал маг. Разумеется, они обходились без имен… – Даже если я принесу вам исследования Старшего Магистра, то как только перестану быть вам полезным, вы от меня избавитесь. И от моей семьи тоже.

– Получается, господин Нудский, – чуть дернула плечами безучастная к страданиям кукла. – В ваших же интересах оставаться полезным как можно дольше, неправда ли?

Внезапно внутри Одурдода что-то вспыхнуло. Что-то отчаянное. Смертельно опасное. И до ожогов на кончиках пальцев – безусловно отважное. Он выхватил из кармана пиджака перьевую ручку и, сорвав колпачок, ударил в собственное горло.

Но вместо всплеска горячей крови с его губ сорвался глухой, задыхающийся хрип. Пока Нудский пытался отдышаться, кукла крутила в своих деревянных пальцах ту самую ручку.

– Глупо, господин Нудский, очень глупо, – со вздохом, прокомментировал заговорщик. – Вы должны понимать, что если с вами, по вашей воле, что-то случится и вы не сможете выполнить условия сделки, то ваша семья отправится за вами следом. Так скажем, чтобы составить компанию в обществе Вечных Ангелов, к которым вы так стремитесь.

Нудский, тяжело дыша, хватаясь за шатающуюся спинку кресла, поднялся на ноги.

– Сделку? Как еще сделку?

– Ту самую, господин Нудский, в которой вы безукоснительно следуете указаниям, которые вскоре получите, а взамен получаете совершенно, должен сказать, недурную сумму эксов. Эксов и возможности и дальше нежиться в своем уютном гнездышке и не переживать, что браконьеры могут позариться на ваших птенчиков.

Кукла отложила ручку в сторону и скрестила пальцы домиком.

– Мне не нужны твои деньги, ублюдок, – сплевывая, прохрипел Нудский.

– Все так говорят. В начале, – куклу нисколько не задело оскорбление. – Но, уверяю вас, господин Нудский, как показывает мой опыт – угроза и толстый конверт с купюрами работают куда лучше, чем только угроза. И даже угроза с пытками проигрывает весьма очевидной мотивации. Ведь кто знает, в какой момент могут потребоваться деньги. Вдруг кто-то из ваших птенчиков захворает. Медицина удовольствие не из дешевых.

– Оставьте мою семью в покое!

– Смею заметить, господин Нудский, её никто и не беспокоит. Пока, – кукла сделала очевидное ударение на последнее слово. – И от вас и, уточню, только от вас зависит, останется ли цела их наивная безмятежность или же…

В помещение повисла тяжелая пауза, наполненная хрипом Нудского, с трудом возвращавшегося обратно в кресло. Усевшись, он обхватил голову руками, запустив пальцы глубоко в седую шевелюру.

– Что… что вам требуется? – спустя некоторое время, спросил он голосом, буквально вскипающим от отчаянья.

– Как я уже говорил – исследования господина Старшего Магистра Идрада Радова, – повторила кукла. – В его личной ячейке в шестом отделении Императорского Банка находится папка, господин Нудский, в которой содержится информация касательно его выпускной работы в Большом, которую Гильдия Магов отказалась принимать для тезиса Магистрского медальона.

– И как я её достану?

– Понятия не имею, – в тоне куклы пробрался короткий, надменный смешок. – Если бы я знал, то вы, при всем моем к вам благоприятном отношении, были бы мне совершенно не нужны. Но что мне известно точно, господин Нудский, что у вас есть срок ровно год.

– Год? У меня есть всего год?

– Именно так, – кивнула кукла. – И, спешу напомнить, что вы поразительно проницательны в своей догадке относительно вашей полезности. Так что постарайтесь придумать, почему я, когда вы добудете данный документ, не отправлю вас к Вечным Ангелам.

Одурдод прокашлялся и поднял на собеседника взгляд, полный ненависти и презрения.

– Будьте вы прокляты.

– Уже, господин Нудский, уже… а теперь… – кукла взмахнула рукой и в её ладонь, оторвавшись от соседней стены, прилетел посох. Старый, резной, из незнакомой Арду породы дерева. – Скрепим нашу сделку печатью. Прошу меня простить: будет неприятно.

Кукла ударила посохом о пол, формируя печать столь же жуткую в своем внешнем проявлении, сколь и сложную, и взор Одурдода затянула кровавая тишина, а все его естество ограничилось утробным воплем, рвавшем глотку и легкие. Нудский схватился за голову и упал.

* * *

Ардан «открыл глаза». Он смотрел на иссыхающее лицо Нудского.

– Спас…ите их… – из почти пустых глазниц катилась едва заметная, тоненькая, блестящая слеза. – Пожа… луйста…

Ардан чувствовал, как у него сердце защемило. Что ему думать о человеке, который спас свою семью, попутно обрекая десятки других на участь столь ужасную, что…

Мысли завтрашнего дня.

Все это мысли завтрашнего дня.

– Где? – спросил Ардан, не отпуская головы Нудского. – Где исследование?

– Отдал… уже… отдал.

Спящие Духи! Разумеется, они с Инаковым ехали сюда вовсе не для того, чтобы спрятаться. Скорее всего, с Ангельской Слезой дела обстояли точно так же, как и с Ларандским Монастырем. Все как в шахматах. Они разменивались. Кукловоды легко отдавали Черному Дому те фигуры, которые, по их мнению, выполнили свою функцию.

Вот только… что за функцию?

– О чем? О чем исследование?

– П-посмотри… еще… – прошептали истончающиеся губы.

* * *

Арди оказался в просторном доме на острове Святого Василия. Это юноша определил по Придворцовой набережной, вид на которую открывался из кабинета, где оказался Нудский.

Одурдод держал в руках папку. Несмотря на то, что с момента, как её опечатали, обвязав тесемками и залив узелок воском, прошло уже изрядно времени, на ней все еще остались следы прежнего, бережного отношения. Кто бы ни собрал документы, он относился к ним с почти той же нежностью и любовью, с которой родитель относится к своему дитя.

Нудский не сводил взгляда с сопроводительной записки.

«Метод имплементации Доспеха Мечника Селькадо к стационарным щитам Классической Магии».

'Запрос на испытание.

Материал для испытания: биологический материал.

Пояснение: Первородный или человек.

Характеристика: материал должен быть живым'.

А ниже к папке был прикреплен отказ, завизированный Гранд Магистерской ложей Гильдии Магов.

* * *

Ардан выпрямился. Перед ним лежала высохшая мумия. Безжизненная и молчаливая.

– Ну как? – спросил Мшистый, буквально всем телом обвивший свой посох. По лицу майора стекали крупные градины пота, а губы слегка дрожали. – Что-то удалось выяснить?

Арди ответил не сразу.

– Наверное, – только и смог произнести юноша.

Майор, отдышавшись, указал взглядом в сторону выхода.

– Пойдем, капрал. Душно тут.

И они пошли. Медленно, устало шагали мимо старинных келий, куда старались не заглядывать. Арди прятал свой взгляд где-то среди мысков собственных туфель.

Ему казалось, что он начинал догадываться, как и почему Пнев оказался в тот день около особняка погибшего зятя Пижона.

Такая работа…

Точно так же, как Арди догадывался, почему только сейчас ему передали имеющиеся у Черного Дома сведения об искусстве Эан’Хане.

Такая работа…

В голове прозвучал голос Императора.

«… не думайте, что я бездумно поверю вам на слово, Ард, хоть и не вижу у вас причин врать…»

Это можно было легко перефразировать как «не думайте, что если мы ищем крота в Черном Доме, то не предполагаем, что можем обнаружить его в вашем, господин Эгобар, лице».

Доверие надо было заслужить. Ард, выросший среди Алькадских охотников, хорошо это знал.

– И что теперь? – спросил он у Мшистого, когда они, наконец, выбрались из подземного сооружение.

Тела наемников и, может, работников, а может и исследователей, уже оттащили в сторону. Раздели до гола, разложив вещи по стопкам. Кто-то из Плащей их внимательно осматривал в компании Парелы. Другие, во главе с Клементием, обменявшимся взглядами с майором, начали спуск к кельям и «святилищу».

– Соберем все сведения, которые только сможем, – Мшистый, опершись на обломки древней колонны, трясущейся от усталости рукой достал сигарету. – Проанализируем и… думаю, через пару месяцев, вы с Пневым сможете ознакомиться с результатами.

Ардан встал рядом с седовласым магом. Он смотрел на звезды, все так же сиявшие у них над головами.

– Наверное, это действительно выглядит подозрительно.

Майор вопросительно промычал и выдохнул облачко дыма.

– Мое присутствие на коронации, затем Бальеро, Банк и… все, что произошло после, – Ардан прикрыл глаза и попытался выровнять дыхание, отгоняя от себя все, что увидел под землей. – Я бы тоже подумал, что могу быть кротом.

Они молчали. Так долго, что майор успел докурить одну и начать вторую сигарету.

– Если тебе станет легче, капрал, то капитан Пнев всегда ставил на то, что ты не причем. Дурацкое совпадение, что ты со всех ног влетел в эту зловонную кучу. Такое тоже бывает. Пусть и редко, – майор затянулся еще раз и расслабленно опустил плечи вниз. – Но ты отлично выдержал все свои экзамены.

Почему-то Ардан был уверен, что Мшистый говорил вовсе не про Большой.

– И что теперь? – повторил он свой вопрос.

– Работать, капрал, работать, – а майор не стал скрывать, что и в первый раз понял, о чем именно шла речь. – Мы полагаем, что Кукловоды могут ударить по Конгрессу. Слишком много следов, ведущих в Тазидахиан и Селькадо. А учитывая происшествие на Тайской границе и у Великого Ледника…

– Что еще за происшествия?

– Дела почитай, как вернешься, – не стал вдаваться в подробности Мшистый. – Думаю, у тебя теперь к ним есть полный допуск… Но, в целом, Милар прав. Вряд ли в ближайшее время у нас будет много забот касательно заговорщиков. Сперва монастырь, теперь здесь… они сбрасывают балласт. Кормят нас тухлятиной, которая самим уже не нужна.

И вновь Ардан не удивлялся тому, что Мшистый знал, кажется, все детали их с Миларом расследований. В противном случае – его бы действительно никогда не прикомандировали помогать им с Ночниками и древним вампиром.

Внезапно в памяти Арди всплыли коридоры Черного Дома, где каждый кабинет прятался за двойными дверями.

Наверное, лучшей аллегории для принципов работы второй канцелярии не подберешь.

– А если не по Конгрессу?

– Тогда есть еще зацепка в Ральском предгорье на границе с Энарио, – все так же спокойно произнес Мшистый. – Но там серьезная заминка, которую вряд ли разрешат в ближайший год или даже полтора.

– А что…

– А ничего, капрал, – перебил его майор. – Я не дознаватель. А ты – да. Вот вам с Миларом и разбираться, чего да как там в столице и связанных с нею эпизодах. Если что-то накопаете, разумеется. Потому что пока везде все относительно тихо. Какие-то результаты есть только у вас.

Мшистый затушил сигарету и убрал окурок в карман, а Ардан понял, что майор ничего не знал о Пижоне и таинственном «ключе» и теле Аллы Тантовой.

Такая работа…

Арди, кажется, начинал понимать всю глубину данной фразы.

* * *

Арди похлопал коня, несколько дней служившего ему верой и правдой, по шее.

– Ты и я, – прошептал он на языке диких зверей. – Спасибо, быстрый брат.

Конь фыркнул что-то нечленораздельное на языке домашних животных, которого Арди не знал.

Обратно в небольшой городок они вернулись к середине следующего дня. Уставшие, раненные и… с завернутым в серую ткань телом, обтянутым ремнями и водруженным на салазки. Помимо, разумеется, еще нескольких, которые погрузили в тот ящик, где раньше находилось устройство для стратегической магии.

После одного единственного использования оно оплавилось до неузнаваемости и, что-то подсказывало Арду, что Черный накопитель в нем использовался вовсе не для самой печати, а непосредственно для работы аппарата. В итоге Парела с Клементием и вовсе разрушили агрегат на мелкие компоненты, которые Мшистый, усиленным «Дыханием», модифицированным до уровня Синей звезды, разметал над Ангельской Слезой. Воды озера с радостью приняли в свои безмятежные объятия обломки сплава Эрталайн.

Арди, привязывая скакуна к коновязи, изредка бросал быстрые взгляды в сторону завернутого Плаща, не пережившего ран. Знал ли он, для чего погиб? Или из-за того, что «такая работа», он лишь выполнял свой долг, даже представления не имея…

Ардан вздохнул.

Из Дедушкиных легенд и историй он знал, что шаг в пылающую пасть монстра требует смелости. Но она, зачастую, рождается из понимания, зачем и для чего ты это делаешь. Но вот так – отдать свою жизнь на безлюдном побережье далекого озера – Арди даже не представлял степень отваги, которой дышало некогда жаркое сердце Плаща.

– Поезд прибудет ближе к вечеру, – Мшистый, подойдя к спешившейся группе, указал рукой на салун. – Спокойно и культурно сидим под крышей и ждем отправления. Если кому-то захочется почесать свои руки или более короткие, но прыткие органы, депримирую. Возможно и, вероятнее всего, с физическими и, самое обидное, моральными травмами. Это понятно?

– Так точно, майор, – хором грохнули оперативники.

Майор кивнул и отошел в сторону с местным лейтенантом-дознавателем. Они что-то обсуждали и Арди, если бы захотел, смог их подслушать. Но он не нашел в себе нужной степени желания. Все, чего он хотел в данный момент – горячего какао, убаюкивающего стука колес паровоза и приближающейся Метрополии, где его ждал дом.

Вместе с остальными Плащами он зашел в разом притихший салун. На два с половиной десятка посетителей абсолютное большинство составляли ковбои и фермеры, и лишь несколько горожан из ремесленных профессий. Все же, городок, пока что, существовал исключительно в качестве места для торговли и отдыха живущих на фермах. Может, лет через тридцать, он и разрастется до размеров хотя бы того же Эвергейла, но не сейчас.

После Мшистого старшим по званию осталась Парела, так что именно она, собрав у всех пожелания, направилась к бармену. Некоторые из особенно любопытных или смелых посетителей поглядывали в её сторону. Их взгляды неизменно привлекал посох капитана, так же как они не могли пропустить и посохи Арди с Клементием.

Усаживаясь за один из столов, Арди порой мысленно напомнил себе, что Звездные маги, в целом, для Империи явление весьма непривычное. Во всяком случае – для рядовых обывателей, не проживавших в столицах губерний. В той же Предгорной губернии, кроме как в Дельпасе, Звездных магов не особо-то и встретишь.

На какое-то время салон укутался в пушистый плед из мягких, шушукающихся шепотков. Местные нервничали, но заведение покинуло всего несколько человек, остальные остались на своих местах. Играли в карты, ужинали, распивали алкоголь и просто отдыхали от тяжелой, рабочей недели.

Арди порой с улыбкой встречал жалобы своих знакомых и друзей в Метрополии о том, что им доставалось всего два выходных в неделю. На ферме выходных не существовало и вовсе…

Но вот вместе с несколькими Плащами, помогавшими капитану донести напитки и плошки с пусть и не самой густой, но теплой похлебкой, вернулась Парела. Села за соседний стол – подальше от Арда. Тот её не винил. У каждого свои демоны, с которыми приходилось сражаться.

Постепенно салун привык к присутствию группы одетых в черное, неприветливых посетителей, и плед шепотков сперва сменился одеялом полуголосия, а затем помещение и вовсе задрожало от смеха, громких разговоров.

Ардан смотрел за окно. Наблюдал за тем, как осенние сумерки откусывали куски низкого, но яркого неба. Совсем не такого серого, как в Метрополии.

– Это ведь Императрица, Жан, – донеслось до слуха Арда. – Если она так говорит, значит так оно и есть.

– И все же, Истислав, не верю я в эти расказни, – хлопнул по газетному листу один из ковбоев. – Ну сам подумай. Как это всё вяжется. Да и когда бы он успел… глупости это все… дурить нас пытаются.

– А зачем дурить? – спросил третий.

– Понятия не имею. Я же не жена Императора. И, тем более, не сам Павел.

– Ну вот раз ты не Его Императорское Величество, Жан, то можно рот-то и прикрыть.

– А это ты мне его прикрыть-то, Истислав, собираешься? У нас, насколько помню, свободу слова в стране никто не отменял.

– Ну ты пойди кого-нибудь козлом обзови и посмотри, куда тебя твоя свобода приведет. Только потом ко мне в лавку за кровоостанавливающем не прибегай.

– Тоже верно, конечно, – неожиданно легко согласился Жан. – Просто… не знаю… не нравится мне это.

– Это в тебе внутренний Тавсер говорит.

– Может быть и так, – снова не стал спорить ковбой. – Но все равно неприятное ощущение какое-то. Будто обманывают.

– Да ладно тебе, Жан, – подбодрили его со стороны. – Какая разница, что там в столице аристократы и маги крутят вертят. Нам бы, вон, зиму пережить. Скот мрет так, будто от нас Вечные Ангелы отвернулись.

За столом, где велось жаркое обсуждение, послышался согласный ропот разных голосов.

– Ну вот, – Жан кивнул в сторону Плащей. – Может, эти доблестные господа решили нашу проблему.

– Посмотрим, Жан, посмотрим, – понуро покачал головой лекарь, которого Арди изначально принял за одного из фермеров.

Тот поднял кружку и, выругавшись, попытался отцепить прилипший к ней газетный выпуск, который доставили в городок этим ранним утром. Тот находился не так далеко от столицы, так что благодаря скорым почтовым поездам, информация сюда приходила куда раньше, чем в остальные уголки бескрайней Империи.

В глаза Арди бросился громкий заголовок:

«Эксклюзивное интервью от Императорицы-консорт, Её Императорской Светлости, герцогини Октаны Анорской. Специально для Имперского Вестника»

Ардан уже было отвернулся, как почувствовал легкий укол в груди. Будто наткнулся на острую ветку, оцарапавшую кожу.

В ноздри ударил сильный аромат волшебных цветов трав, по коже скатились невидимые капли холодной росы, а где-то вдали прозвучал голос.

Арди помнил его.

За все прошедшие годы так и не смог забыть.

Голос весенних цветов и колышущихся на ветру стеблей травы, голос скрипучей ивы и перешептываний лесных крон. Голос госпожи Сенхи’Ша, Хранительны Сада Королев:

«Первая часть долга уплачена. Слова помощи сказаны».

– Капрал… – Клементий аккуратно тронул его за плечо. – Ты в порядке?

– Д-да, – с запинкой ответил Ардан и, поднявшись на ноги, в постепенно вновь смолкающем зале подошел к соседям.

Достав из кармана несколько железных монет, он положил те на стол и указал ладонью на испачканный сидром и подливкой газетный номер.

– Продадите?

Местные, секунду пребывая в шоке, вскоре взяли себя в руки. Встрепенувшийся лекарь немного заторможенно кивнул и протянул Арду сверток, который впопыхах пытался отряхнуть.

Ардан буквально выхватил из рук лекаря газету и, вернувшись обратно за свой стол, открыл первый разворот. Оттуда на него, с поверхности дурно отпечатанной фотографии, смотрела Октана Анорская, ведущая беседу с главным редактором «Вестника» – весьма статным мужчиной преклонного возраста, лордом Вировым, семье которого принадлежала треть акций « Вестника».

Ардан быстренько пробежался глазами по лирическому вступлению, не нашел в том ничего интересного, так что сосредоточился на самой стенограмме.

'– Благодарю вас, Ваша Императорская Светлость, что вы уделили нам в своем плотном графике несколько минут для беседы.

– Разумеется, господин Виров.

– Ваша Императорская Светлость, в последнее время в высоком обществе Метрополии не затихает тема ближайшего светского мероприятия, которое, по непонятной для высокого общества причине, старательно пытались скрыть. Как некое черное пятно на теле нашего общества.

– Прошу меня простить, господин Виров, но у меня, в последнее время, почти нет времени, чтобы следить за жизнью при дворе Его Императорского Величества. У нас слишком много дел. Да и в столице, за последний год, я провела лишь несколько месяцев.

– Да-да… разумеется, Ваша Императорская Светлость, все мы знаем, как вы радеете за программу помощи самым уязвимым слоям населения нашей Империи. Без вашего участия, Парламент никогда бы не решился одобрить программу открытия при новых школах классов для дошкольников. Это сильно облегчит жизнь их родителям.

– Благодарю за теплые слова, господин Виров. Вы что-то говорили о темном пятне на лике дворянского общества столицы.

– И не только столичного, Ваша Императорская Светлость. Возьму на себя смелость, со всем уважением и нижайшим преклонением, напомнить вам, что уже вскоре, по слухам – в разгар Фестиваля Света, пройдет церемония венчания наследницы крови Орман, баронессы Тесс Орман с никем иным, как этидом Ардом Эгобаром, наследником того самого Арора Эгобара – пособника и правой руки Темного Лорда. Первородного, от которого пострадало немало достойнейших семей Империи, не говоря уже про простой люд.

– Да, я слышала об их скоро союзе, господин Виров, и не вижу причин, почему двор должен на это хоть как-то реагировать. Не помню, чтобы свадьбы баронов и баронесс, как в данном случае, не сходили неделями с заголовков газет.

– Прошу меня простить за неуместное восклицание, Ваша Императорская Светлость, но как же здесь сравнивать! Орманы вот уже третий десяток лет верой и правдой стерегут нашу границу. При правлении генерал-лорда Рейша Ормана, Шамтур превратился в неприступную крепость, а граница крепка, как никогда прежде! Мы все преклоняемся перед его отвагой и военными компетенциями.

– Вы правы, господин Виров, лорд Рейш Орман отменно справляется со своими обязанностями. Его Императорское Величество регулярно отмечает его заслуги перед страной и народом.

– И как же так тогда получается, Ваша Императорская Светлость, не подумайте, что вот-вот мы столкнемся с тем, что в нашей неприступной Фатийской крепости появится такая брешь?

– При всем уважении, господин Виров, я не понимаю, к чему вы клоните.

– Прошу простить, Ваша Императорская Светлость, за мою профессиональную деформацию и привычку интриговать читателя. Я имею ввиду союз этида Эгобара и баронессы Орман.

– Ах, вы все еще об этом… и что же вас в нем смущает?

– Но как же! Ведь его прадед…

– Перебью вас на месте, господин Виров, а чем занимался, при жизни, ваш прадед?

– Признаться, Ваша Императорская Светлость, я попросту не знаю.

– Тогда вам, господин Виров, возможно следует наведаться в архив и освежить память, ибо ваш прадед был осужден за взяточничество и семья Вировых заплатила короне штраф в размере семисот пятидесяти эксов по старому курсу за то, чтобы лорда Вирова, вашего далекого предка, не посадили в казематы Дворцовой Крепости.

– Ох, Ваша Императорская Светлость, это был так давно…

– Разумеется, господин Виров, вы правы. Это было очень давно. Аккурат в момент иностранной интервенции при восстании Темного Лорда, когда ваша семья пыталась уклониться от военного налога, принятого Короной для аристократии, в целях поддержки боеспособности нашей армии. Так что, можно сказать, что ваш далекий предок попытался украсть у солдат кусок хлеба.

– Ваша Императорская Светлость! Простите мне мою дерзость, но как можно! Мы полностью уплатили штраф и передали треть всех имений на нужды армии!

– Надо же, как быстро вы вспомнили заслуги своей семьи, господин Виров и как споро забыли прегрешения… что же, спешу поделиться с вами новостью. Можете радоваться, что именно ваша газета получит данную сенсацию первой. Мы, с Его Императорским Величеством, советниками и Генеральным штабом давно готовили данное заявление, но, видимо, придется немного сместить его сроки.

– Смею с нижайшим поклоном и учтивостью поинтересоваться о чем вы говорите, Ваша Императорская Светлость?

– Конечно, господин Виров. Спешу сообщить вам, что, выражаясь вашими же словами, семья Эгобар уплатила штраф. Причем куда более серьезный и весомый, чем ваша. Пусть меня услышит вся Империя.

– Вы собираетесь сделать официальное заявление, Ваша Императорская Светлость?

– Именно так. Отныне и впредь, пусть вся Империя знает, что прославленный майор Гек Абар, герой Малой Войны с Фатийским Княжеством, никто иной, как отец этида Арда Эгобара, Гектор Эгобар!

– Что… но… как же так… Ваша Императорская Светлость… как же так…

– А чудесное выздоровление моей дочери, Её Императорского Высочество, Великой Княжны Анастасии почти семь лет тому назад связано, напрямую, с самоотверженность и храбростью этида Арда Эгобара, совершившего подвиг, достойный того, чтобы о нем написали ничуть не менее захватывающую историю, чем те, которые ваша газета, лорд Виров, так активно, порой рекламирует.