Текст книги "Общество психов (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 34 страниц)

– Кто это был? – Спросила Анастасия, ее прищуренный взгляд переместился на Бруклин через плечо, и я обнял ее за спину, притягивая ближе и прижимая ее тело к моему, чтобы она не смотрела на нее.

Я не мог этого допустить.

Я не хотел, чтобы эта женщина видела мою маленькую психопатку и имела о ней какие-либо представления.

Это был мир, от которого я пытался ее защитить, оградить, и вот теперь, словно протухшая форель в торнадо, мои два мира столкнулись друг с другом, и игнорировать это было невозможно, этот рыбный запах охватил всех нас.

Мое сердце бешено колотилось, когда я оттаскивал Анастасию все дальше от моей девочки, даже не уверенный, что планирую с ней делать, кроме как держать Бруклин как можно дальше от грязи мафиозной политики. Именно это стоило Аве жизни, и я не мог позволить этому случиться снова. Я этого не допущу.

– Просто проститутка, решившая подзаработать за ночь, но она выбрала не того клиента, – ответил я небрежно, зная, что на таких вечеринках всегда есть девушки по вызову и что Анастасия легко забудет о ней, как только поймет, что она всего лишь продажная киска.

– Должна сказать, я удивлена, что ты пришел. Когда я предложила тебе пойти со мной на эту вечеринку, ты не выглядел особо заинтересованным, – сказала она, и ее слишком подозрительный взгляд пробежался по моему лицу, хотя она, казалось, не была склонна высвобождаться из моих объятий.

Я прикусил язык, проклиная себя за то, что не обратил внимания на ее слова, когда был вынужден провести с ней еще один вечер на прошлой неделе в доме моего Па. Она болтала без умолку и предлагала всякую чушь, но я пропустил процентов восемьдесят ее речей, если не больше, погрузившись в мысли о моем маленьком Паучке и напиваясь дорогим виски. Хотя то, как я умудрился пропустить эту важную деталь, поражало мой разум, потому что даже в моем наименее внимательном состоянии я был уверен, что заметил бы, если бы она упомянула хозяина этой вечеринки по имени, учитывая, что он был в моем списке убийств. Так что, по всей видимости, она этого не сделала.

До моего носа доносился приторный цветочный аромат ее духов и напоминал о цветах, которые были возложены на гроб Авы, но я ничего не сказал, сосредоточившись на том, чтобы увести ее подальше от Бруклин и защитить моего Паучка любой ценой.

– Как ты вообще узнал, где проходит вечеринка? – настаивала Анастасия. – Я не сообщала тебе никаких подробностей.

– Ты еще поймешь, что я мужчина, который всегда попадает туда, куда хочет, и когда хочет, перчатка, – сказал я, пожав плечами, обнаружив, что направляюсь к бару, и мне чертовски понравилась идея выпить чего-нибудь покрепче. Это был тот еще сюрприз, надо признать. Но, конечно, такие, как Анастасия, держали в кармане одного из главных судей штата, она, вероятно, поддерживает дружеские отношения со всевозможными представителями правоохранительных органов, способными нарушать правила ради нее и ее пронырливой семейки. И она постоянно талдычила о юридическом образование и связях с влиятельными людьми в рамках своей рекламной кампании «женись на мне и засунь свой пенис в мою вагину», которую проводила последние несколько раз, когда я был вынужден терпеть ее общество.

– Я волновалась, что ты, возможно, все еще злишься на меня после нашей маленькой игры на прошлой неделе, – сказала она, глядя на меня снизу вверх и прикусывая губу в рассчитанном жесте, предназначенном для того, чтобы возбудить меня. Но мой член был примерно таким же твердым, как печенье на дне чашки чая, когда я был в ее присутствии, так что шансов на это было немного, если только она не надеялась подсунуть мне еще одну виагру.

– А я-то думал, что это ты, возможно, злишься на меня из-за того беспорядка, который я устроил в твоей ванной, – ответил я с усмешкой, потому что я подрочил в общей сложности шестнадцать раз за ночь, проведенную с вечным стояком, пока был заперт в ее ванной, и не приложил вообще никаких усилий, чтобы убрать беспорядок, который устроил на ее блестящем кафеле, учитывая, что это она накачала меня.

Даже после этого, когда взошло солнце и мой член, казалось, наконец-то сдался, я снова стал твердым, как камень, в тот момент, когда вернулся домой и увидел Бруклин. Мне пришлось снова избавляться от своего желания к ней, поддаваясь ему слишком глубоко, поскольку я позволил фантазиям, которые у меня были о ней, расти и множиться, используя ее трусики, чтобы кончить, и по-прежнему желая ее так же сильно, когда пришел к финишу, как и когда начал.

Хотя после ночи, проведенной в фантазиях об этой прекрасной, безумной девушке, я снова погрузился во тьму. И все потому, что знал: что для меня уже было чертовски поздно. Она проникла под мою кожу и засела в голове, так что избавиться от нее было уже невозможно.

Я боролся с каждым физическим побуждением, которые испытывал к ней, но не смог вытеснить ее из своего сердца, и теперь я боялся ощутить боль ее потери, которая была бы столь же сильна, как если бы я просто поддался искушению ее тела. Но я все еще боролся с собой, пытаясь избавиться от этих чувств, потому что они меня пугали. Я боялся стать ее концом и вызвать то же, что произошло со смертью Авы, просто потому, что я был тем, кто я был, и у меня были враги, которых всегда будет в избытке.

– Признаюсь, я бы предпочла, чтобы ты направил эту энергию на меня, – промурлыкала Анастасия, поднимаясь на цыпочки, чтобы заговорить мне на ухо, отчего по моему позвоночнику пробежала дрожь.

Я вздохнул, отпуская ее, когда мы подошли к бару, понимая, что именно я создал эту проблему, проявив к ней этот малейший интерес. Эта женщина была жадной. И жаждущей власти. И пустой настолько, что это делало ее крайне опасным существом. Моя ночь, проведенная за дрочкой, думая о Бруклин, в ванной этой женщины, привела к бесчисленным ночам, проведенным точно так же, без виагры и даже прикосновение руки Анастасии к моему плечу вызывало желание оторвать ее к чертям собачим и сказать, что я уже принадлежу другой. Не то чтобы я мог это сделать, разумеется. Но я действительно хотел, чтобы она наконец поняла намек и прекратила меня лапать.

– Хочешь выпить? – Предложил я, не желая вступать с ней в перепалку из-за того, что я никогда не засуну в нее свой член, и задаваясь вопросом, могу ли я что-нибудь сделать, чтобы каким-то образом саботировать эту свадьбу, не разрушив союз, который мой отец заключил с русскими.

– Удиви меня, – сказала она соблазнительным голосом.

Я посмотрел на парня, который смешивал коктейли, поймал его взгляд и подозвал к себе.

– Леди будет пиво с молоком, – сказал я ему, перегнувшись через стойку, чтобы убедиться, что он меня слышит, в то время как Анастасия визжала и махала еще нескольким визгунам у меня за спиной.

– Пива с…? – бармен нахмурился, думая, что ослышался, но она просила удивить ее, но никто не требовал, чтобы сюрприз был приятным.

– Половина бокала пива и половина молока. Цельного, если есть, она выглядит немного костлявой, так что, без сомнения, оценит калории.

Он открыл рот, чтобы возразить, но я позволил всему юмору сойти с моего лица и бросил на него взгляд, который превратил мою просьбу в требование.

– А для вас? – поспешно спросил он.

Я облизал губы, а затем покачал головой. Я уже был на взводе, и весь этот план явно пошел насмарку, теперь, когда появилась моя невеста. Мне нужно было избавиться от Анастасии, забрать свою маленькую психопатку и свалить отсюда на хрен. Мы разделаемся с судьей в другой раз. Сейчас здесь было слишком много переменных, а я знал, когда нужно перерезать пуповину.

– Для меня ничего, – подтвердил я.

Бармен быстро налил полбокала пива в высокий стакан, долил молоком и передал заказ.

Я повернулся к Анастасии, когда она вернулась ко мне после раунда объятий и воздушных поцелуев с четырьмя одинаково пластиковыми на вид девушками, которых она собрала вокруг себя, и сопровождающей их стайкой индюков, чьи мышцы казались накачанными тщеславием, а прически чрезмерно уложенными, давая мне понять, что они были не чем иным, кроме как кучкой показушных пезд, которым нечего было предложить, кроме глубины их кошельков.

– А вот и он, – проворковала Анастасия, впиваясь ногтями в мой бицепс, когда схватила меня за руку и сжала, типа предупреждая о том, что я должен вести себя наилучшим образом, что, по правде говоря, только усилило мое желание выпустить на волю весь хаос, который таился во мне. – Мой жених. – Она начала перечислять множество имен, которые больше походили на марки автомобилей или прилагательные, и я даже не потрудился посмотреть кому какое из них принадлежит, просто натянул фальшивую улыбку, пока мои глаза сканировали остальную часть зала в поисках моего Паучка.

Она не могла уйти далеко, но я не хотел, чтобы она приближалась к моей невесте или к кому-либо из русских, которые были разбросаны по помещению, как ряд уродливых статуй. Я не хотел, чтобы кто-нибудь из них приближался к моей маленькой психопатке, и также не хотел, чтобы она действовала сгоряча.

– Вот твой напиток, перчатка. Я заказал твой любимый, – сладко сказал я, поднося бокал к ее губам и, черт возьми, почти заставляя ее сделать глоток, если она не хотела рисковать устроить сцену.

Глаза Анастасии вспыхнули от отвращения, и я был почти уверен, что она слегка подавилась, когда я наклонил стакан выше, заставляя ее выпить еще.

– Вот так, – промурлыкал я, обнимая ее за талию и прижимаясь губами к ее уху, говоря только для нее. – Покажи мне, как тебе нравится глотать, перчатка.

Я должен был отдать ей должное, девушка была профессионалкой и заглотила эту дрянь так, будто родилась для этого, широко раскрыв горло и опустошив весь бокал.

Я ухмыльнулся ей, швырнув стакан на стойку позади нее, и отпуская ее так же быстро, как и схватил, не потрудившись указать на пивные, молочно-белые усы, которыми она теперь щеголяла, пока пыталась овладеть чертами лица и скрыть желание проблеваться.

– Спасибо, малыш, – промурлыкала она, похлопывая меня по груди и заставляя меня напрячься от ее прикосновения. В этот момент она видимо действительно хотела лишиться этой руки.

Мой взгляд зацепился за мелькнувшую розовую ткань, и я посмотрел мимо девушки по имени Панкейк или, может быть, ее звали Пэтти, на танцпол, где Бруклин в данный момент двигалась под музыку, как будто она текла прямо через ее душу.

Это были не те движения, которые она демонстрировала во время нашей танцевальной битвы несколько недель назад. Нет. Это было прям-таки воплощением секса в движении: ее бедра двигались в такт битам, руки скользили по телу и запутывались в волосах, а ее томный взгляд был устремлен на какого-то ублюдка, которым был не я.

Гребаная Мэл. О чем, черт возьми, я думал, позволяя этой женщине учить Бруклин соблазнять мужчин? Этого не должно было случиться. Ни за что на свете.

Я стиснул зубы, наблюдая, как судья Седрик Роулингс приближается к ней, притянутый, как мотылек на пламя, в то время как она продолжала танцевать для него, отводя взгляд, как будто внезапно застеснялась. Он выглядел как типичный хлыщ, явно переполненный самомнением и увешанный дорогими побрякушками, с голодным выражением в глазах. Он был хорош собой, даже красивее, чем на фотографиях. И мне это совсем не понравилось.

Я сделал шаг в сторону танцпола, но Анастасия дернула меня назад, а ее смех был таким фальшивым, что мне захотелось, чтобы из ее чрезмерно накрашенных губ потекла кровь, когда она наклонилась, чтобы заговорить мне на ухо.

– Если ты попытаешься выставить меня на посмешище публично, я заставлю тебя заплатить за это так, как ты и представить себе не можешь, – прошипела она, прежде чем отступить и захихикать, как будто все, что она сказала, было милым пустяком, призванным соблазнить меня.

Я натянул на лицо фальшивую улыбку, гадая, как бы мне от нее отделаться, потому что, хотя мне и было плевать на ее угрозы и всю эту херню, я не хотел устраивать здесь сцену. Симпатичный ублюдок, который сейчас танцевал с моей женщиной на другом конце зала, через несколько дней будет мертв, и он был из тех мудаков, из-за которых полиция поднимет настоящий шум. Они бросят все силы на поиски его убийцы, а мне не нужны были разговоры о том, как мы с Бруклин устроили скандал на его вечеринке во время расследования убийства, если я мог этого избежать. За ней и так охотилось более чем достаточно людей, и я был полон решимости обеспечить ей максимальную безопасность. Возможно, шумиха вокруг поисков ее и Джека утихла из-за того, что теперь все заголовки пестрили новостями о вакцине, но если она снова попадет в поле зрения полиции, копы начнут охоту на нее с удвоенной силой.

– Она просто все время жаждет члена, правда? – Пошутил я, глядя на скользких ублюдков, с которыми был вынужден разговаривать. – Уверен, что вы, парни, знаете об этом не понаслышке?

Достаточно многие из них кивнули, ухмыльнулись или просто выглядели смущенными, из-за чего стало более чем очевидно, что Анастасию «пускали по кругу», и пара девушек заметно разозлись из-за этого. Я уловил возникшее между ними напряжение и ухмыльнулся еще шире, когда две из них сделали несколько едва завуалированных, язвительных комментариев, которые Анастасия постаралась проигнорировать.

Мой взгляд вернулся к Бруклин, когда она повернулась спиной к судье и оказалась лицом ко мне, а затем начала тереться попкой о его пах, прижимаясь к нему. Он позволил своим рукам блуждать по ее телу так откровенно, словно умолял меня переломать каждый гребаный палец на них, и внутри меня зашевелился уродливый зеленый гремлин, требуя крови.

Я строго посмотрел на Бруклин, кивнув подбородком, приказывая ей отойти от него, но она только покачала головой, тряхнула волосами и одними губами произнесла «медовая ловушка», подмигивая мне, как будто считала себя полноценной наемной убийцей и даже не нуждалась в моей помощи.

Я оскалил на нее зубы, но она проигнорировала меня, развернулась, встала на цыпочки и прошептала что-то на ухо этому лапающему ублюдку, прежде чем взять его за руку и увести с танцпола, явно давая ему понять, что они собираются «пойти куда-нибудь потрахаться».

– Нет, – прорычал я, заставляя группу ублюдков вокруг меня удивленно посмотреть в мою сторону.

Их смешки по поводу того, с кем трахалась моя невеста, стихли. Но так не пойдет.

Я переводил взгляд с одного на другого, ища виноватые лица, и нашел одного парня, у которого горели щеки, и он смотрел куда угодно, только не на Анастасию, а его рука крепко обнимала талию другой девушки. Этот подойдет.

– Ты трахнул ее на этой неделе, да, грязный пес? – Громко спросил я его, рассмеявшись и хлопнув его по плечу так сильно, что у него подкосились колени и он чуть не шлепнулся на зад.

– Ты ему рассказала? – с ужасом ахнул парень, глядя на мою невесту, у которой от удивления отвисла челюсть.

– Что? Нет! Как ты вообще узнал об… – Она повернулась ко мне с этим обвинением, но девушка, которая была с упомянутым загулявшим членом, взвизгнула и выплеснула ей в лицо свой напиток, не дав ей продолжить расспросы.

Я успел отойти в сторону, получив всего пару брызг от напитка, прежде чем началась настоящая кошачья драка. Мне удавалось ускользнуть, когда началась потасовка, и я оставил их разбираться в этом самостоятельно.

Но это была только половина моей проблемы, потому что, когда я снова обратил внимание на остальную часть зала, я обнаружил, что Бруклин и ее цель исчезли.

Моя кровь закипела от ревности и ярости при мысли, что она соблазнила этого козла, позволила ему прикоснуться к себе, целовать и кто знает, что еще, прежде чем она сможет его убить.

Нет. Нет, блядь.

Я не позволю этому случиться.

Но это означало, что мне нужно было прочесать особняк, а времени на это почти не было.

Мое сердце начало бешено колотиться в слишком знакомой панике, отбрасывая меня на десять лет назад, к тому ужасному моменту, когда я понял, что они забрали Аву, и я понятия не имел, где ее искать, зная, что каждая секунда промедления только увеличивает риск для нее.

У меня зазвенело в ушах, когда я подумал обо всех способах, которыми все могло пойти не так, о том, что такой мужчина мог сделать с моей маленькой психопаткой, если бы взял верх, о том, что я именно был тем, кто, блядь, привел ее сюда, и теперь все могло повториться, как раньше. Но только хуже. Гораздо, мать его, хуже, потому что каким бы мудаком меня ни делала мысль об этом, я знал, что не смогу пережить потерю Бруклин так, как мне удалось пережить потерю Авы.

Мое чувство вины за смерть Авы было всепоглощающим, но жизнь, которую я потерял вместе с ней, была красивой ложью, и какая-то часть меня всегда знала, что рано или поздно она закончится. Но с Бруклином не было лжи. Только правда, слишком огромная, чтобы ее скрывать, и связь, о которой я никогда даже не смел мечтать до этого момента.

Я не позволю этому ублюдку прикоснуться своими недостойными руками к ее плоти. Я не мог. Ярости и ревности внутри меня от одной только мысли об этом было достаточно, чтобы обрушить все это здание на головы каждого дурака, который встанет у меня на пути.

И движимый этим страхом и гневом, я бросился в дом, начав поиски, полный решимости найти ее, пока не стало слишком поздно, снова.

Судья цепко держал меня за руку, пока вел в свою спальню наверху через, как мне показалось, мили коридоров, и все это время ухмылялся, глядя на меня сверху вниз. Он не узнал меня, и, возможно, это было связано с наркотиками, которые он принимал, потому что его зрачки были похожи на два огромных темных моря, которые хотели утянуть меня в сундук Дейви Джонса (Прим.: Де́йви Джонс – персонаж, появляющийся в серии фильмов «Пираты Карибского моря»). Или, может, я просто была для него пустым местом. Жизнью, которую он разрушил, поверив в ложь. Я значила для него так мало, что он даже не запомнил моего лица, хотя оно снова мелькало во всех новостях после моего второго побега из «Иден-Хайтс». Не знаю, что именно сыграло роль. Но вспомнит он очень скоро.

Ярость туго свернулась в моей груди, как кобра, готовая к броску, и с тех пор, как Найл бросил меня, это было самое ядовитое существо на свете. Не то чтобы я этого не понимала. Я была вчерашним завтраком, съеденным до последней крошки. Даже если бы вы захотели доесть сочные дольки помидора, оставшиеся на тарелке, они уже остыли и стали мягкими. Один надкус, и вы бы это поняли. Найл сделал этот надкус: он целовал меня до тех пор, пока я чуть не вспыхнула пламенем несколько недель назад. Так что теперь он знал, что во мне не осталось ничего, что можно было бы попробовать, но в Анастасии… У нее вариантов на пробу было в избытке. Она – только что приготовленные яйца и хрустящий хэш-браун на идеально прожаренных грибах. Я не могла соперничать с ее грибами. А кто бы смог?

Седрик провел меня через дверь, и я оказалась в огромной спальне с темно-синими стенами и самой большой кроватью, которую когда-либо видела. Мои губы приоткрылись, потому что желание подбежать к ней и попрыгать вверх-вниз наполнило меня до краев. Но я должна была хоть раз в жизни повести себя нормально, притвориться, чтобы не упустить свой единственный шанс на сладкую-пресладкую месть.

Уроки соблазнения, которые давала мне Мел, сделали меня лучшей в этом деле. Я была коварной искусительницей, и моя жертва не ускользнет от меня сегодня вечером.

Седрик отпустил мою руку, чтобы расстегнуть верхние пуговицы на своей рубашке, пока его взгляд скользил по мне.

– Ты молода, – прокомментировал он так, словно ему это нравилось.

– А ты старый, – ответила я, хотя ему не могло быть больше сорока.

Он нахмурился, как будто я зажгла спичку у него под подбородком и подожгла его лицо. Упс.

– Достаточно взрослый, чтобы преподать мне пару уроков, – добавила я мурлыкающим голосом, вспомнив, как Мэл учила меня превращать даже упреки в комплименты, и его лицо смягчилось, а губы растянулись в улыбке. – Мне это нравится.

Я провела рукой по его мускулистой руке, именно так, как учила Мэл, и гнев Седрика полностью улетучился, сменившись смешком. Внешне он не был отталкивающим, но находиться рядом с ним было эмоциональной пыткой. Одного его лица было достаточно, чтобы разжечь во мне жажду крови, и мне потребовалась каждая капля самообладания, которая у меня была, чтобы не попытаться оторвать ему брови и перегрызть горло зубами. Но теперь я была профессиональной убийцей, обученной лучшим киллером в штате. И хотя этот киллер сейчас, возможно, и развлекался со своей невестой, от вида которой мне хотелось кричать до тех пор, пока потолок не рухнет ей на голову, я не собиралась упускать свой шанс отомстить из-за нее.

Я отошла, направляясь к кровати, а мои пальцы подергивались от прикосновения к человеку, который отправил меня в «Иден-Хайтс», к человеку, который лишил меня любой надежды на спасение. Даже пресса поверила моей истории больше, чем он. Они прозвали меня Мясником-Задир, хотя красавчик Седрик отрицал, что надо мной вообще издевались. Видимо, они просто хотели создать цепляющий заголовок для газет, что-то, чем публика могла насладиться и выплюнуть. Убийство было просто еще одной формой развлечения в этом мире. Все жадно ловили сочные подробности, а потом выбрасывали их, как объедки, когда они больше не представляли интереса. Теперь Седрик станет главной сплетней, и я позабочусь о том, чтобы в новостях было много подробностей.

Мне нестерпимо хотелось ощутить нож, спрятанный в волосах, его холодный поцелуй на коже и шепот обещаний смерти. Я собиралась колоть, потрошить, выворачивать и рвать. Здесь надвигалась буря, и прогноз погоды обещал кровавый дождь.

Я скинула туфли и запрыгнула на кровать, слегка подпрыгнув, потому что не смогла удержаться, а затем повернулась к Седрику, когда он подошел ко мне, облизывая губы. Он был похож на человека, пользующегося гигиенической помадой, наносящего на лицо бальзамы и масла, чтобы сохранить молодость как можно дольше. И это явно работало, но самое смешное было в том, что я собиралась украсть у него не только эти «сэкономленные» годы, но и все остальные.

– Ты мне нравишься, – сказал он, сжимая выпуклость в штанах. – Ты так завела меня на танцполе. Как тебя зовут?

Мое сердце бешено заколотилось, когда я подползла к краю кровати, глядя на него сверху вниз и вспоминая, как он выступал в суде и с презрением отмахнулся от меня, как будто я была просто капризной девчонкой, ищущей внимания. Как будто то, что случилось со мной в том лесу, ни для кого не имело значения. Ни для него, ни для всего остального мира. И, может быть, он был прав, может быть, такие девушки, как я, были отбросами общества, с которыми никто не хотел иметь дела, токсичными, которых нужно было отправлять в специальные мусорные баки, к которым никто и никогда не хотел прикасаться. Ему это доставляло удовольствие? Видеть девушку, над которой надругались, и топтать ее своей большой мужской ногой, чтобы убедиться, что его пол останется на вершине пищевой цепи?

– Бруклин, – сказала я ему правду, гадая, мелькнет ли в его глазах узнавание, проблеск воспоминания, не появится ли тень сожаления.

Но там ничего не было.

Я всегда была для него пустым местом. Но теперь стану кем-то. Единственным, что будет иметь значение в конце. Я – его кровавый, жестокий финал, и после этой ночи о нем запомнят лишь то, как он умер от руки девушки, которую счел никем. Девушки, которая, по его мнению, должна была тихо исчезнуть во тьме. Но я вернулась, Седрик Роулингс.

– Дай мне посмотреть на тебя. – Он обхватил мои бедра, его руки скользнули вверх по моей спине в поисках молнии.

Я не хотела, чтобы он видел мое тело, поэтому вместо этого схватила его и потянула на кровать. Он застонал, падая на меня, придавливая к матрасу, а его губы попытались найти мои. Но я подставила ему щеку, не желая расстраивать бедняжку Гленду, которая уже крякала от ужаса у меня в груди.

Его гладко выбритый подбородок скользнул по моей коже, опускаясь к моему горлу и он начал посасывать его, одной рукой пытаясь расстегнуть рубашку, а другой комкая материал моего платья. Я обсуждала это с Мэл: как отключить свои эмоции, когда меня лапают, как отвлечься от этого и сосредоточиться на своей цели, но это было сложнее, чем я представляла, теперь, когда это происходило на самом деле, и я вспомнила кое-что еще: она сказала, что если я не смогу, то ничего страшного не произойдет. Что я не должна этого делать, если не хочу. Но теперь я была здесь, и должна была это сделать, просто должна, так что мои желания больше не имели значения. Это было ради меня из прошлого, той, кого изгнали из общества и забыли. Она имела право на то, чтобы ее помнили, имела право на то, чтобы за нее отомстили.

Я потянулась к своим волосам, взявшись за нож и потянув за него, чтобы попытаться вытащить его, но пряди были спутаны и скручены, что не давало мне сделать то, что было нужно, и это заставило мое сердце биться в панике, потому что я не знала, что будет, если я не смогу его достать. Черт бы побрал этот пучок, Найл.

Седрик добрался до ложбинки между грудями, и мое тело напряглось, когда он поцеловал мои сиськи, а на моем лице отразилось отвращение. Он не был совсем уж уродлив, но моя вагина к этому времени уже собрала чемоданы и была на полпути к северному полюсу, а клитор и вовсе ускакал на ее спине. Желание закричать застряло у меня в горле, когда я подумала о том, что он прикоснется ко мне ниже, чем сейчас.

Нет… подождите. Я не хотела, чтобы все вышло именно так.

Это была не месть, это была я, лежащая на спине в лесу, с окаменевшими конечностями, пока меня лапали нежелательные пальцы.

– Перестань изображать недотрогу, – возбужденно сказал Седрик, когда я не отреагировала на его прикосновение. – Перевернись, чтобы я мог снять это платье. – Он прижался к моему бедру так, что я ощутила его член, и желчь подступила к моему горлу. Почему мое тело не слушалось? Мой мозг был полностью поглощен прошлым, и я боролась, чтобы выбраться из зыбучих песков, в которые утягивали меня воспоминания.

Медленно я начала выходить из этого состояния, вспомнив тренировки Найла, слова Мэл, звучащие в моих ушах, и снова начала дышать. Я могла пройти через это. Это должно было привести к безжалостной смерти, и это определенно того стоило. Я стиснула зубы, когда в конечностях вернулась чувствительность, и снова потянула за нож в волосах. Но он не поддавался, черт возьми.

– Давай, сладкие сиськи, – подбодрил он тем, что, я была уверена, должно было звучать сексуально.

Мои уши наполнил гул, и я завертела головой в поисках низколетящего самолета, но потом поняла, что это Седрик стонет мне в шею. Фу, отвратительно.

– Чувствуешь, каким твердым я стал из-за тебя? – хрипло спросил он.

– Нет, – немедленно ответила я, потому что мой радар не был сфокусирован на его одиноком солдате. Я только надеялась, что он не подкрадется сзади и не занырнет в мою задницу, пока я пытаюсь сосредоточиться. Члены ведь так не делают, правда? Нет, они остаются там, где есть.

– Что значит «нет»? – Он поднял голову и вжался в меня бедрами, отчего на моем лице появилась гримаса отвращения, когда я поняла, что его член стал еще больше. – Почему ты так на меня смотришь?

Я попыталась привести в порядок выражение своего лица, но у меня не получилось сделать это достаточно быстро, и внезапно я испугалась, что ветер переменился и теперь оно застыло в такой гримасе навсегда.

– Снимай платье, – приказал он, покраснев. – Немедленно! – Он начал стаскивать его с меня, а я потянулась к ножу в волосах, дернула изо всех сил и наконец ощутила его в своей ладони. Но как только я это сделала, Седрик резко приподнялся, перевернул меня на живот и рванул молнию вдоль спины. Я застыла, уткнувшись лицом в подушку, снова ощутив себя в том лесу, где луна наблюдала, как монстры прикасались ко мне, и я потеряла всякое представление о том, где я нахожусь, и кем я была.

Раньше я была слабой и глупой, с головой, набитой пухом, но я изменилась. Мое нутро окрасилось в черный цвет, и я превратилась в сильную и способную женщину. Теперь я была разъяренным существом. Я больше не была той девочкой. Я стала могущественной. На самом деле, чертовски могущественной, и я пришла сюда за кровью.

С криком я выбросила локоть назад, услышав, как его нос треснул от удара, и волна ликования пронзила мои конечности.

Я перевернулась на кровати, взмахнув ножом, готовая перерезать ему глотку, но позади него возникла тень, и огромная татуированная рука сомкнулась на горле Седрика, оттаскивая его от меня прежде, чем я смогла нанести удар.

Мои губы приоткрылись от благоговения, пока я наблюдала за работой Дьявола прямо передо мной: глаза Седрика были полны страха, и клянусь, он видел приближение своей смерти так же ясно, как и я.

Найл швырнул его на пол, наступив ногой ему на глотку, прежде чем Седрик успел издать хоть один крик, и в следующее мгновение мой Адское Пламя окончательно сорвался с цепи. Он схватил Седрика за горло, рывком поднял его на ноги и швырнул в большое кресло, после чего его массивный кулак врезался в череп Седрика, а затем в горло, чтобы остановить крики. Седрик дернулся в агонии, пытаясь позвать на помощь, но Найл бил его снова, и снова, и снова. Он прибывал в полубессознательном состояние, потому что Найл избил его почти до смерти, его лицо и предплечья были в красных пятнах от того как безжалостно он колотил руками по телу Седрика.

Я в шоке смотрела, как Найл оскалил зубы, и в его глазах не осталось ничего, кроме жесткости хладнокровного убийцы. Это был лучший киллер в штате, если не во всей стране, и я видела, как он дает волю своим инстинктам: каждый удар его кулака обрушивался, как молот, несущей смерть, но Седрик продолжал дергаться, оставаясь в живых. Зная Найла, таков и был его план – причинить как можно больше боли, ломая кости и заставляя Седрика корчиться в агонии под ним.

Когда он был уже почти мертв, Найл схватил его за волосы, поворачивая его голову, чтобы заставить посмотреть мне в глаза.

– Ты видишь ее? – прорычал Найл ему в ухо, убедившись, что он видит.

Седрик промычал что-то невнятное, глядя на меня опухшими, налитыми кровью глазами.

– Она – Мясник-Задир. Бруклин Мэдоу. Девушка, которую ты отправил на вечные муки, когда она нуждалась в защите. Твоя смерть – для нее. – Найл встал за спинку кресла Седрика, не отрывая от меня взгляда, его грудь вздымалась, и я подняла нож повыше, слезая с кровати, чтобы прикончить его, но Найл резко свернул ему шею, и громкий треск возвестил о его кончине.

У меня отвисла челюсть, а сердце ухнуло куда-то в низ живота, стуча там, как монетка, брошенная в канализацию.