Текст книги "Общество психов (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 34 страниц)

Мои мышцы постепенно приходили в норму, чувствительность возвращалась к ним понемногу, пока я сидел в кресле напротив Матео и слушал его. Мы оба уснули, у нас не было выбора, кроме как провалиться в сон прямо в этих креслах и надеяться, что другой не проснется первым, почувствовав, что может двигать конечностями, и не убьет другого в порыве кровожадности.

Но, к моему удивлению, проснулся я не от ощущения его рук на моем горле или какого-то оружия, вонзающегося в мою плоть. Когда я открыл глаза я увидел его пронзительный взгляд, наблюдавший за мной, оценивающий меня, воспринимавшим все во мне так, как не делал никто из людей, с которыми я проводил время во время моего заключения.

Как будто я был достойным противником.

Это было намного интереснее, чем простой страх, который я обычно вызывал из-за своего размера и непредсказуемого характера, и я не мог не принять вызов его взгляда.

Давно никто не уделял мне столько внимания. Никто, кроме нее. И когда она смотрела на меня, это было не так, как будто один хищник оценивает другого, ища слабые места, сильные стороны, способы использовать или манипулировать другим.

– У нас общий враг, – сказал Матео, когда я зевнул, убирая длинные волосы с лица и меняя позу в кресле. Мой желудок урчал от потребности в еде, но я привык к наказанию голодом под присмотром мадам Люсиль в «Иден-Хайтс», поэтому проигнорировала его.

– Найл, – проворчал я, понимая, что он имел в виду, и уже зная, к чему он клонит. Это было нетрудно предсказать. Во время бесчисленных шахматных партий Матео продолжал комментировать наблюдения обо мне, моем поведении, моей внешности и, что не менее важно, о нашей текущей ситуации. Я знал, что он пытался заключить со мной союз против человека, который держал нас в ошейниках, как собак.

– Вместе мы сможем покончить с ним, – прошипел он. – Ты и я. Если мы будем действовать вместе, один из нас сможет отвлечь его, а другой нанесет удар. Мне нужно всего тридцать секунд, до того как он сможет активировать мой ошейник, и я смогу заставить его истечь кровью у моих ног.

– А потом? – Спросил я, ожидая услышать остальную часть его плана и гадая, признает ли он, что после этого нас уже ничего не будет связывать.

– Потом я смогу дать тебе деньги. Более чем достаточно, чтобы ты мог начать новую жизнь, где тебе, блядь, захочется. Вот почему Найл не убил меня за все время, что держал в плену, он знает, что они у меня, и хочет их. Хочет купить себе свободу из клетки, которую его семья возвела вокруг него. На самом деле мне было наплевать на его мотивы. Суть в том, что ты поможешь мне, а я помогу тебе. У тебя будет все, что нужно, чтобы начать новую жизнь вдали от банды, чью метку ты носишь на своей коже.

Он дернул подбородком в сторону татуировки, выглядывающей из-под моей рубашки, и я хмыкнул. Он довольно быстро догадался о моем прошлом, хотя для любого было несложно сложить два и два, когда речь шла о бандитской татуировке.

Мои мысли вернулись к жизни, которой я когда-то посвятил себя. К той, которая давала мне отдушину каждый раз, когда я срывался, что я делал слишком часто.

Но со временем ярость во мне становилась только более непредсказуемой. Часто она выходила из-под контроля, когда моему боссу это было не нужно, а я не был зверем, созданным для того, чтобы сидеть на цепи или атаковать по команде. Я был непостоянным, непредсказуемым, неуправляемым, как он однажды назвал меня. А какая польза от солдата, который терял самообладание при малейшей провокации и практически не обращал внимания на приказы, когда мной овладевала ярость?

Все это было обречено на провал с того момента, как я принес присягу и получил татуировку. Проблема была в том, что из такой организации не было выхода, если ты однажды вступил в нее. Никакого выхода, кроме смерти. Или, возможно, безумия.

Я усмехнулся, вспомнив, как преуспел в последнем, и Матео сузил глаза, заметив мою ухмылку.

– Рук, – просто сказал я, указывая на изъян в его плане, потому что она явно была неравнодушна к ирландцу, который держал нас в плену, и я не хотел причинить ей боль, пытаясь покончить с ним. Я также не был готов оставить ее с этим ублюдком и просто уйти, как только мы освободимся из его лап.

Матео поерзал в своем кресле.

– Моя chica loca, будет в надежных руках со мной, – медленно сказал он, но по выражению его лица пробежала тень, как будто он не был полностью уверен в собственных словах, и мне это совсем не понравилось.

Я постучал пальцем по подлокотнику своего кресла, неуверенный в том, хочу ли я потакать его планам.

Наркотики, по крайней мере, успокоили меня, так что мой разум был достаточно ясен, чтобы я мог строить свои собственные планы, и я не был уверен, что они имеют какое-то отношение к мужчине, сидящему напротив меня.

Тем не менее, я был бы рад избавить его от денег, которые, как он утверждал, у него были, и принять предложение свободной жизни. Я просто сомневался, что оставлю его в живых, чтобы он не мог помешать мне распорядиться ими по моему усмотрению.

Звук подъезжающей машины заставил нас обоих оглянуться, и мой медленный пульс забился немного сильнее, когда я почувствовал, как во мне нарастает потребность в борьбе.

– Сейчас или никогда, gigante, – подбодрил Матео, поднимаясь на ноги, и я кивнул, тоже вставая, правда мои ноги все еще немного подкашивались, хотя и были достаточно сильны, чтобы наконец-то поддерживать меня.

– Сейчас, – согласился я, направляясь к двери вместе с ним и становясь на противоположной стороне от него, пока мы поджидали нашу добычу.

Брут поднял голову с одеял в дальнем конце комнаты: огромный серый пес оскалил на нас зубы, как будто почувствовал, что мы планируем сделать, и ему это не очень понравилось. Я настороженно посмотрел на зверя, мне не нравилось, как он смотрит на нас, и я наполовину ожидал, что он может наброситься на нас в любой момент.

Снаружи донесся голос Бруклин, и я переглянулся с Матео, на его лице отразилась злоба, он расправил плечи, а в воздухе повис запах смерти.

Давно я не чувствовал такой свободы, чтобы дать волю этой части себя, и хрустнул костяшками пальцев, заставляя себя не шевелиться, борясь со своей природой, которая была гораздо более склонна к открытому проявлению агрессии, чем к подстереганию своей жертвы.

Входная дверь открылась, и я сорвался. Внутри черепа щелкнул выключатель, не оставив места ничему, кроме насилия, так что я бросился к двери и со всех ног помчался по короткому коридору.

Найл пинком распахнул дверь прежде, чем я добрался до нее, и переступил порог, держа Бруклин на руках, ее голова была запрокинута, а рука обвита вокруг его шеи, в то время как нога в балетной туфельке была направлена в потолок, а он дико смеялся.

Он поднял голову и встретился со мной взглядом, когда я с ревом бросился на него. Он оттолкнул Бруклин в сторону, и она приземлилась на ноги, как кошка, а сам он ринулся мне навстречу, срываясь на безумный хохот.

Бруклин взвизгнула, сделав пируэт в своей розовой балетной пачке, которую я заметил краем глаза за мгновение до того, как мы столкнулись.

От столкновения наших огромных тел друг с другом затрещали мои чертовы кости, а от силы его кулака боль пронзила мой бок, прежде чем мне удалось отбросить его к стене.

Его позвоночник врезался в кирпичную кладку, но он резко выбросил свою голову в мою сторону, и его лоб ударился о мою переносицу так, что по моим губам потекла кровь, отчего они растянулись в свирепом рычании.

Матео проклял меня, когда ввязался в драку, его вес врезался в нас сбоку и отбросил нас через дверь в гостиную, где мы все растянулись на полу.

Вкус моей собственной крови на губах заставил меня потерять тот слабый контроль, который я еще удерживал над своей яростью, и из меня вырвался рев, когда я бросился всем весом вперед, размахивая кулаками, коленями и локтями, когда мы ввязались в драку. Я даже забыл сфокусировать прицел на человеке, который держал нас в плену, нанося удары по любому куску плоти, который попадался под руку.

Я, как часто бывало, полностью потерял себя в своей жестокости, и вокруг меня не осталось ничего, кроме бешеного сердцебиения и звука ударов плоти о плоть, пока я махал кулаками и пытался уничтожить все в пределах досягаемости.

Матео прокричал что-то, чего я не расслышал из-за биения собственного пульса в барабанных перепонках, и внезапно Брут нырнул в драку, впившись острыми зубами в мою руку, и прокусил кожу, начав терзать меня.

Я попытался стряхнуть с себя огромного пса, когда кулак врезался мне в челюсть, но прежде чем я успел сделать что-то большее, чем ткнуть его локтем в бок, по моему телу пробежал электрический разряд от шокового ошейника.

Я ударился спиной о доски пола, дергаясь и корчась в судорогах, преодолевая ощущение агонии, которая разрывала мою плоть, но она же заставила мой разум снова прийти в норму.

Брут взвизгнул, когда ток перекинулся на него, поэтому отпустил мою руку и отступил к темной богине, которая подошла и встала надо мной, а ее балетная туфелька уткнулась мне в грудь, когда она склонила голову набок, чтобы понаблюдать за мной.

Найл закашлялся от смеха, вставая, и расправил свою футболку «Я люблю Вегас», а затем обнял Бруклин за плечи. Он ухмыльнулся ей, когда она повертела в руке пульт от наших ошейников, давая понять, что именно она вмешалась в нашу драку.

– Плохие мальчики, – отчитала она, прикусив нижнюю губу и поглядывая то на меня, то на Матео, который ругался, пытаясь встать на четвереньки, когда воздействие ошейника наконец прошло.

– Ах, не будь с ними такой строгой, любовь моя. Они просто рады, что мы вернулись домой, не так ли? – Спросил Найл, облизывая нижнюю губу, чтобы ощутить вкус крови из неприятного на вид расчленения, которое теперь красовалось на ней.

– Вы уже слышали новости? – взволнованно спросила она, переводя взгляд с Матео на меня, пока он усаживался на задницу.

Я просто остался лежать на спине, тяжело дыша после боя и жалея, что он не мог продлиться дольше.

– Какие новости? – Спросил Матео, проводя рукой по своим темным волосам и хмуро глядя на Найла, хотя и не предпринимал новых попыток напасть на него.

Уголки губ Найла приподнялись в жестокой улыбке, и он посмотрел на Бруклин, выхватывая пульт из ее пальцев.

– Покажи им, любовь моя, – подбодрил он, и Бруклин взвизгнула, когда протянула руку, чтобы мы оба увидели кольцо, которое теперь украшало ее левую руку.

– Что это? – Требовательно спросил Матео, и его хмурый взгляд остановился на Найле.

– Найл трахнул меня, лишив девственности, а потом отвез в Вегас, чтобы сделать из меня честную женщину, когда понял, что натворил, – проворковала Бруклин, и что-то глубокое, темное сжалось у меня в груди, когда я перевел взгляд с кольца на ее руке на язычника у нее за спиной.

– Что? – сердито спросил Матео, и я вскочил на ноги, чувствуя, как во мне снова начинает нарастать гнев.

– В твоих устах это звучит не так уж романтично, любовь моя, – поправил ее Найл. – Это было больше похоже на то, что я получил приказ от высшей силы сделать тебя своей раз и навсегда и был бессилен сопротивляться ему.

– Ты вышла замуж за этот кусок дерьма? – Рявкнул Матео, переводя взгляд с Бруклин на Найла, как будто ему было трудно понять, что они говорят.

Но я услышал достаточно и зарычал, снова бросаясь на Найла, мысленно представляя его смерть и чувствуя, как ярость пульсирует в моих венах. Бруклин не принадлежала ему. Она была моей.

Электричество пронзило мое тело прежде, чем я смог добраться до него на этот раз, и я рухнул на пол прямо к ногам Бруклин, ударившись подбородком о половицы и чуть не откусив кончик языка.

– Это приятные ощущения? – Прошептала Бруклин, присаживаясь на корточки рядом со мной и зарываясь пальцы в мои волосы, чтобы тоже ощутить действие ошейника на своей коже. Она издала томный стон, когда электричество передалось ей через место, где она касалась меня, и я не мог оторвать взгляд от того, как ее зрачки расширяются от желания.

Матео ударил Найла кулаком прямо в рот, но ирландский ублюдок только громко рассмеялся, пропустив удар, лишь отшатнувшись назад, прежде чем нажать кнопку активации ошейника Матео, уложив его прямо рядом со мной.

– Вы даже еще не слышали обо всем, что мы вытворяли в Вегасе, – надув губы, сказала Бруклин. – Вы ничего не знаете о моем платье принцессы или о том, как мы испачкали его, когда занимались сексом на заднем сиденье машины, поэтому нам пришлось купить новую модную одежду в магазине для балерин.

– Я думаю, это был обычный магазин, – перебил Найл. – Разве ты не украла этот наряд у какой-то девушки, которая собиралась на представление?

– О да, – задумчиво ответила Бруклин. – Прямо перед тем, как меня порезали.

Она потерла руку, и я нахмурился, увидев там красную отметину.

– Что это? – Требовательно спросил Матео, впиваясь пальцами в ковер, пытаясь снова подняться, а я просто лежал, тяжело дыша глядя на Бруклин, и слушая ее историю.

– Контрабанда, – сказала Бруклин.

– Контрацептив, – поправил Найл. – Я упомянул о возможности появления детей, и Бруклин подумала, что это ужасная идея для нас, и я должен сказать, что согласен с ней. Так что мы пошли в аптеку за таблеткой «утро после», и она пришла в восторг, когда парень упомянул о возможности установки ей имплантата. Я предложил вместо этого купить презервативы, но…

– Но я хочу чувствовать твой мега-член, а не какой-то пластиковый чехол для члена внутри себя, – сердито огрызнулась Бруклин, и я облизал губы при мысли о том, как она будет трахать его, наблюдая, как загораются ее глаза, когда она смотрит на него, и позволил своему воображению разыграться от этой идеи. Это было неплохое зрелище. Но и это не делало ее его.

– Да, парень растерялся, когда она ему это сказала, – со смешком согласился Найл. – Но он все равно установил ей имплантат с плохо завуалированной угрозой, чтобы поторопить его.

– Я вырву твой член и скормлю его этой гребаной псине, – прорычал Матео, начиная ползти к Найлу, но его остановил удар тока, когда Найл снова нажал на кнопку на пульте от его ошейника.

– Мы оставим вас двоих, чтобы вы оправились от шока, – громко объявил Найл, смеясь над собственной дерьмовой шуткой, и, подхватив Бруклин на руки, понес ее к лестнице, пока она по-девичьи хихикала. – Но я впечатлен вашей яростью, ребята. Продолжайте в том же духе.

К тому времени, как мне удалось снова вернуть контроль над своими конечностями, до меня донесся звук захлопнувшейся двери его спальни, и я тихо выругался, лежа на полу, и тяжело дыша.

– Тебе нужна еще какая-нибудь мотивация, чтобы захотеть его смерти, gigante? – прошипел Матео рядом со мной, и я покачал головой, представляя все способы, которыми я хотел заставить этого человека страдать больше, чем любой человек может вынести.

– Мертв, – буркнул я в подтверждение, и Матео встретился со мной взглядом, когда я повернул голову набок, чтобы посмотреть на него.

– Мертв, – мрачно согласился он.

***

К тому времени, когда Найл вышел из своей комнаты, я успешно разрушил кофейный столик и разбил все тарелки, которые стояли на комоде в дальнем конце гостиной. И если я думал, что потерять голову из-за того, что Бруклин вышла за него замуж, было невыносимо, то это было ничто по сравнению со слепой яростью, которая охватила меня, когда она начала стонать его имя, как будто он был богом, созданным исключительно для ее удовольствия.

Моя грудь быстро поднималась и опускалась, пока я стоял среди осколков разрушений, которые я устроил, а пот покрывал мою кожу под рубашкой, но Матео не произнес ни слова.

Он снова сидел в углу комнаты рядом с шахматной доской, уставившись на проход над камином, по которому Бруклин и Найл должны были пройти, прежде чем вернуться к нам вниз.

Звук открывающейся и закрывающейся двери заставил меня резко обернуться, и я увидел, как Бруклин наконец вышла в проход. На ней было белое платье, похожее на то, которое носила Мэрилин Монро давным-давно, до того, как мир стал для нее невыносимым, и она сбежала от него в объятия смерти.

– Привет, Эй-Джей, – поздоровалась она, подходя к перилам, крепко сжимая их и наклоняясь так, что кончики пальцев ее ног едва касались ковра.

Я подошел, чтобы встать под ней, запрокинув голову, чтобы наблюдать за ней, пока она продолжала играть с мыслью упасть с прохода над моей головой, и чувствовал, как гнев во мне утихает.

В «Иден-Хайтс» тоже всегда было так. Моей одержимости ею было достаточно, чтобы изгнать безумие из моей крови. По крайней мере, на какое-то время.

Найл вышел из комнаты вслед за ней, спустился по лестнице и, демонстративно перепрыгнув последние пять ступенек, приземлился передо мной, а затем широко улыбнулся. На нем были только черные низко сидящие джинсы, которые позволяли мне видеть царапины, которые Бруклин оставила по всему его телу за то время, что они провели наверху.

Но когда я посмотрел в его зеленые глаза, я обнаружил, что меня не тронуло его проявление собственничества, поэтому снова перевел взгляд на Бруклин, которая все еще смотрела на меня. Мне было плевать на какого-то выпендривающегося ирландца, когда я мог сосредоточиться на ней.

Найл вздохнул, махнув на меня рукой, и направился через комнату за моей спиной, отталкивая ногой обломки кофейного столика, которые с грохотом разлетелись по полу, пока он шел к Матео.

– Тебе есть что мне сказать, el burro? – С издевкой спросил Найл, и я клянусь, что чувствовал, как ненависть Матео наполняет воздух.

– Мне нечего тебе сказать, hijo de puta, – тихо прошипел Матео. – Ты не заслуживаешь моего внимания и не стоишь того, чтобы я тратил на тебя свое дыхание заводя с тобой разговор.

– Сказал он, заведя со мной разговор, – ответил Найл со смешком.

Они начали переругиваться, но я пропустил мимо ушей их препирательства, сосредоточившись на Бруклин, когда она оттолкнулась пальцами ног от ковра и низко перекинулась через перила, прямо у меня над головой.

Она взвизгнула, когда едва не упала, но сумела удержаться и снова встать на ноги, прежде чем повторить трюк.

– Это не моя вина, что она выбрала меня, кретин, – громко огрызнулся Найл. – Это ты не смог убедить ее сделать ставку на тебя. Я не виноват, что я ее любимчик.

– Кто сказал, что ты мой любимчик? – крикнула Бруклин, и на мгновение наступила тишина, но потом Матео и Найл снова начали спорить между собой, и до меня донесся звук того, как Матео отодвинул свое кресло и поднялся на ноги.

Но я не оглянулся на них. Мой взгляд был прикован к Рук.

Бруклин широко улыбнулась мне, раскинув руки по обе стороны от себя, как пару крыльев, прежде чем снова оттолкнуться от ковра и перемахнуть прямо через перила.

Ее белое платье взметнулось вокруг нее, и она рассмеялась, падая, ни на секунду не сомневаясь, что я поймаю ее.

Она тяжело приземлилась в мои руки, но я ни на секунду не дал ей подумать, что уроню ее, подхватив ее под ноги и обхватив рукой за спину, а затем прижав к своей груди.

Она весело рассмеялась, обняла меня за шею и прижалась ко мне, чтобы поцеловать в щеку.

– Ты мой любимчик, Эй-Джей, – заговорщически прошептала она. – У нас с тобой есть особая связь, которую они просто не понимают.

Я кивнул, притянул ее еще ближе к себе и склонил голову, чтобы коснуться губами ее виска, вдыхая ее запах, пока она прижималась ко мне. Она пахла медом, папайей и сексом, и я вдыхал этот аромат, желая большего и наслаждаясь вниманием, которое она мне уделяла.

– Ты бы не был таким чертовски самодовольным, если бы у тебя в кармане не было пульта от этого ошейника, bastardo, – рявкнул Матео позади нас, и Найл громко рассмеялся.

– Ты хочешь, чтобы тебе сегодня не только разбили сердце, но и надрали задницу? – Бросил он с вызовом. – Потому что мне не нужен навороченный ошейник, чтобы втоптать тебя в грязь, мой маленький ослик.

– Тогда докажи это, – бросил Матео с вызовом.

– Может быть, я так и сделаю, – ответил Найл.

Бруклин крепче сжала мою шею и немного приподнялась, чтобы заговорить мне на ухо, ее губы коснулись моей кожи, и я почувствовал, как от этого соприкосновения по моей коже побежали мурашки.

– Мы должны улизнуть, пока они заняты, – прошептала она. – Я хочу устроить охоту на Pops, пока Адское Пламя отвлекся.

Я кивнул в знак согласия, повернулся к двери и понес ее на кухню. Я был вынужден остановиться, прежде чем ступить на кафельную плитку, неохотно отпустив ее и наблюдая, как она начала рыться во всех шкафах один за другим, ругаясь каждый раз, когда ей не удавалось найти то, что она искала.

– Черт, – пробормотала она, подходя к холодильнику. – Я все жду, что он попытается спрятать их на кухне, где им и место, потому что это так логично. Это как спрятать что-то именно там, где ты ожидаешь это найти, потому что никто не ожидает, что ты поступишь так, как ожидают, понимаешь?

– Да, – согласился я, хотя мне казалось маловероятным, что Найл сделает что-то настолько очевидное. Его разум представлял собой запутанный клубок замысловатых мыслей и полусформированных намерений, с примесью насилия, готового вырваться наружу при малейшем поводе. Он был не из тех, кто поступает так, как от него ожидают.

Бруклин печально вздохнула, уставившись в глубины холодильника, и начала водить рукой по груди, массируя ее пальцами, пока задумчиво кусала губу.

– Ты заметил, какие у меня маленькие сиськи, Эй-Джей? – спросила она, не глядя на меня.

– Нет, – буркнул я, потому что они казались мне чертовски идеальными, и я не мог сказать, что хоть когда-то смотрел на них и думал, что они слишком маленькие. Скорее, я смотрел на них и хотел провести языком по затвердевшим соскам или понаблюдать, как она играет с ними, пока я кончаю на ее обнаженную плоть, а она стонет мое имя. Ни одна из этих мыслей не включала в себя какого-либо разочарования по поводу их размера. Они были именно такими, какими я хотел их видеть.

– Нет, – согласилась она. – Потому что они такие маленькие, что на них не обращают внимания.

Я нахмурился, когда она достала из холодильника дыню, наблюдая, как она сильно оттянула верхнюю часть платья и засунула фрукт в ткань, заставляя ее растянуться вокруг него. Она нашла вторую дыню и повторила то же самое с другой грудью, а затем с размаху захлопнула дверцу холодильника и повернулась ко мне с улыбкой, когда закончила.

– Лучше? – спросила она.

– Нет, – прорычал я, и она надулась на меня.

– Ну, а я пробую, так что привыкай, здоровяк, и постарайся не пялиться. – Она направилась ко мне, протискиваясь мимо, когда я не сразу отодвинулся в сторону.

Я последовал за ней по коридору, и мы оба проигнорировали звуки насилия, доносившиеся из гостиной, где Матео и Найл явно были в разгаре кулачного боя.

Если мне повезет, они убьют друг друга и оставят меня и Рук в покое в этом большом, скрытом от посторонних глаз доме посреди «нигде». Тогда я обыщу каждый дюйм этого места в поисках сокровища, которое, по словам Матео, он где-то здесь спрятал, и мы сможем жить счастливо до конца наших дней в мире и покое.

Бруклин остановилась, чтобы понюхать воздух, и ее глаза сузились, а затем она резко обернулась и позвала Брута.

– Иди сюда, мальчик, понюхай со мной!

Чудовищное существо подняло голову с того места, где оно блокировало входную дверь, и издало низкое рычание, уставившись на нее.

– Давай, собака-кусака, – промурлыкала она, похлопывая себя по бедрам и спеша к нему.

Пес зарычал громче, и я последовал за ней, когда она приблизилась к нему. Но я не особо беспокоился, что это существо нападет на нее. Не потому, что я обманывал себя, думая, что это было доброе создание или что он рычал только от страха, а потому, что я знал свою Рук и то, как она умела приручать жестоких животных, что каким-то образом помогало ей выживать вопреки всему.

Правда, очевидно, у этого существа не было проблем с тем, чтобы растерзать любого из нас, если бы оно захотело это сделать, и у меня были следы зубов, подтверждающие это.

Бруклин опустилась на колени, обхватила шею оскалившегося пса и крепко сжала его, пока он агрессивно рычал. Брут клацнул зубами у ее руки, когда она встала, но она только хихикнула, достала из кармана банку тунца и потрясла ею перед ним.

– Найл говорит, что это твое любимое блюдо, – сказала она милым голоском, тряся банкой перед ним. – Хочешь заработать лакомство, помогая мне вынюхать Pops?

Из гостиной донесся оглушительный грохот и крик боли, как будто Найла во что-то швырнули, но Бруклин только закатила глаза, взглянув в их сторону, прежде чем отпереть дверь и широко распахнуть ее.

Брут повернулся и выбежал на огромный двор, который тянулся вниз по холму, и Бруклин побежала за ним, казалось, не заботясь о том, что ее ноги были босыми, а трава мокрой.

Она широко раскинула руки, сбегая вниз по холму, ее белое платье развевалось вокруг нее, и она начала приветствовать все, на что попадал ее взгляд, позволяя свободе внешнего мира поглотить ее.

Я побежал за ней, мчась так быстро, как только мог, и приближаясь к ней с каждой секундой, мой взгляд все время был прикован к ее спине, а мое желание к ней опьяняло меня.

Бруклин взвизгнула, когда я поймал ее и закружил в своих объятиях, позволив ей ногам свободно болтаться в воздухе, пока она смеялась, а дыни чуть не выпали у нее из платья.

– Мои сиськи! – завопила она, схватившись за них, так что я поставил ее на ноги, чтобы она могла их придержать, и мы обменялись безумными ухмылками, когда я отпустил ее.

– Я скучала по тебе, Джек, – выдохнула она, ее грудь поднималась и опускалась от бега, а ветер разметал ее темные волосы по плечам.

Я шагнул ближе к ней, схватил ее за бедра и притянул прямо в свою тень, опустив губы к ее уху, а затем сказал ей правду в ответ.

– Ты снилась мне каждую ночь, пока тебя не было, – прорычал я, мой голос был огрубевшим, хриплым от долгого бездействия, отчего по ее коже побежали мурашки, и она задрожала в моей хватке. – Я лежал в своей постели и представлял тебя в своих объятиях, призрак твоей улыбки преследовал меня в темноте, и я цеплялся за воспоминания о ней, представляя, что ты моя. Я думал об ощущении твоей плоти на своей собственной и фантазировал обо всем, что я сделал бы с твоим телом, если бы ты когда-нибудь снова оказалась в моем распоряжении. Я мечтал услышать, как ты выдыхаешь мое имя, пока я прижимаю тебя к себе и погружаюсь глубоко в сладостное забвение твоего тела, больше раз, чем ты можешь сосчитать. Не думаю, что я когда-либо хотел чего-либо так, как хочу тебя.

Бруклин резко втянула воздух, повернув голову так, что ее щека коснулась моей, а ее губы оказались почти на одной линии с моими, когда ее широко раскрытые глаза встретились с моими.

– О, звезды мои, я только что прочитала твои мысли, Эй-Джей, – прошептала она, положив руку мне на грудь и скользя ей по тонкой ткани моей рубашки, пока не остановилась на моем сердце. – Я проникла в твой разум и услышала твой самый сокровенный, самый темный секрет.

– И? – Спросил я, желая услышать ответ на первые настоящие слова, которые я произнес за такое долгое, долгое время.

– И я тоже видела тебя во сне, – прошептала она, прижимаясь ко мне, так что дыньки, которые она засунула в свое платье, уперлись в мой живот. – Может, я вышла из своей головы, пока спала, и проникла в твою, хотя ты был за много миль от меня…

Я поднял руку и обхватил ее лицо своей большой ладонью, проводя большим пальцем по чертам, которые слишком часто представлял себе, и запечатлевая каждую ее деталь в памяти, на всякий случай. Хотя и не собирался позволять ей покидать меня когда-либо снова.

– Ты, – сказал я низким голосом, пытаясь вложить в это слово все, чем она была для меня: маяком, пока я был заперт во тьме, улыбками, которые она дарила мне, когда я уже начал верить, что в этом мире не осталось ничего, ради чего стоит улыбаться. Пока я притворялся человеком с черепно-мозговой травмой, из-за которой едва мог говорить, не давая врагам повода прийти за мной.

Брут громко залаял, и Бруклин отпустила меня, со вздохом обернувшись и посмотрев на пса, которая рыл землю рядом с небольшой постройкой, с оскаленными зубами, что заставило меня подумать, что он, скорее всего, за чем-то охотился.

– Брут взял след! – Крикнула Бруклин, убегая от меня по мокрой траве и снова вынуждая меня следовать за ней. Но я был доволен оставаться в ее тени. Она привнесла мир в вихри моего разума и предложила утешение, которого я не заслуживал.

Она подбежала к двери пристройки, хмуро глядя на нее, как будто считала, что та участвовала в заговоре, чтобы лишить ее любимого лакомства, и нерешительно потянулась к защелке.

Ручка задребезжала, когда она попыталась дернуть за ее, деревянная дверь заскрипела, но не сдвинулась с места, так как была заперта.

– Гребаные печенья, – выругалась она, оглядываясь на меня. – И что теперь?

Я схватил ее за запястье и оттащил на шаг назад, а затем сам взялся за ручку двери и дернул ее так сильно, что вся она с громким треском вырвалась из конструкции и осталась у меня в руке.

Деревянная дверь медленно распахнулась, так как лишилась засова, который ее закрывал и за тихим скрипом, который она издала, последовал возбужденный визг Бруклин, когда она ворвалась в темное пространство внутри.

Брут промчался мимо меня, задев мою ногу с такой силой, что я едва не упал, так что аж споткнулся, сделав шаг в сторону, прежде чем последовать за рычащим существом в темную пристройку.

В ту секунду, когда я переступил порог, из моего ошейника вырвался электрический разряд, и я, выругавшись, упал навзничь, корчась в грязи за дверью в агонии, пока воздействие ошейника не утихло.

– Ооо, точно, Найл говорил, что тебе нельзя заходить в сарай, – проворковала Бруклин, наклонившись надо мной так, что ее темные волосы коснулись моих щек, а затем улыбнулась мне. – Я принесу Pops, как только найду их, хорошо?

Я хмыкнул, не в силах вымолвить ни слова, поскольку боль от этого шокера продолжала отдаваться эхом в моем черепе, а она ухмыльнулась, прежде чем снова скрыться в темноте здания, оставив меня кататься по земле и подниматься на ноги.

Задняя часть моей одежды пропиталась росой от травы, а колени были испачканы грязью, когда я снова встал, оглянувшись на дом и хмуро посмотрев в сторону Найла, хотя он был слишком занят Матео, чтобы заметить или обратить на меня внимание.

Я прислонился к дверному косяку и заглянул в пристройку, наблюдая как Бруклин роется в сваленных в кучу коробках и перемещаться между пыльными верстаками. Не похоже, что это место часто использовалось, и не уверен, что она найдет то, что ищет, но она искала с такой решимостью, что, судя по всему, была уверена, что найдет свою добычу.