Текст книги "Общество психов (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 34 страниц)

Я наклонилась к нему и заговорщицки заговорила.

– Если бы мир был моим, я бы позаботилась о том, чтобы у каждого была большая красивая лодка, на которой можно плавать по рекам вверх и вниз. Я бы покрасила свою в розовый, голубой, зеленый и желтый цвета, и повесила бы ленточки на все перила, чтобы, когда дул ветер, они развивались. Вуууууух. – Я изобразила ленты свободной рукой. – Еще я бы повесила колокольчики, чтобы они все время звенели, а когда мы причаливали бы к берегу, там был бы человек с колокольчиком, который объявлял бы: «Капитан Бруклин прибыла!». А второе мое правило было бы таким: все кошки, собаки, птицы, поросята и все пушистые и милые создания мира могли бы жить на больших счастливых фермах, где они могли бы бегать, играть и быть свободными, и никто никогда, никогда не смог бы причинить им вреда. А любого, кто хотя бы попытается это сделать, я убью с помощью гигантской катапульты и дробовика. Я запущу их в небо и – бац! – разнесу их вдребезги. – Я рассмеялась, представив себе эту картину, и уголок рта Джека слегка дрогнул.

– А потом? – подтолкнул он.

– Потом… – я прикусила губу, чувствуя, как его пристальный взгляд прожигает меня насквозь, словно моя кожа отслаивается, обнажая все, что скрыто внутри. Румянец вспыхнул на щеках, и я взглянула на него из-под ресниц, чувствуя, как в груди становится тепло и пушисто. Я прочистила горло, прикусив нижнюю губу. – Потом я бы ввела правило, что никто не может прикасаться к другим, если они не согласны. Мы могли бы носить наклейки, значки или… шляпы! А на шляпах были бы написаны имена тех, кому разрешено прикасаться к нам без спроса. Но если мы вдруг решим, что больше не хотим, чтобы они нас трогали, мы могли бы просто стереть их имена. А если кто-то нарушит это правило, я бы выстрелила в нарушителя из пушки прямо в аквариум с акулами, которые бы играли с ним в «кусалки», пока от него ничего не останется. – Я слегка подпрыгнула на кровати, и Джек наклонился ближе ко мне, а его взгляд заскользил по моему лицу, словно он запоминал каждое его выражение.

– Имена?

– Имена, которые я бы выбрала? – предположила я, и он кивнул, а я ткнула его пальцем в колено.

– Твое. Найла. Матео. И Брута. О, и имена всех моих любимых оружий. И… о, нет, а как же все пушистые существа? Как я помещу все их имена на свою шляпу? Может, животным можно будет трогать меня по умолчанию. Если только это не подглядывающая белка. Ей нельзя меня трогать. Хотя… наверное, можно, только не тогда, когда я какаю.

– Мое? – спросил он, словно зацепившись за первую часть моих слов, и его разум не мог отпустить эту мысль.

– Да, Эй-Джей. – Я взяла его руку в свою, проводя пальцами по линиям и мозолям на его ладони. – Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне. Я всегда чувствую плохие прикосновения, но твои кажутся безопасными. Ты ведь не причинишь мне вреда, правда?

– Нет, – поклялся он, и хриплость его голоса заставила мою кожу вспыхнуть по всему телу.

Я наклонилась ближе, глядя на его губы, а он на мои, и мне стало так тепло и хорошо, что захотелось просто остаться здесь, в нашей маленькой палатке-кровати, навсегда. Клянусь, я почти слышала, как колотится его мощное сердце, или, может, это был бешеный стук моего собственного сердца в ушах, потому что внезапно я так сильно захотела поцеловать его, что почувствовала, будто моя душа привязана к его, и судьба своими руками сплетает нас воедино.

– Когда я была маленькой, папа повесил в моей комнате занавески глубокого оранжевого цвета. Но они пропускали свет, понимаешь? И каждое утро, когда вставало солнце, его лучи пробивались сквозь эти занавески, и в комнате становилось так тепло и безопасно, словно меня окружал огненный круг, в который никто не мог проникнуть. Ты заставляешь меня чувствовать то же, что те занавески, Злой Джек.

– Рук, – прохрипел он с требованием, с мольбой. Но затем с нас сорвали одеяло, и массивная ладонь опустилась мне на лоб, толкая меня плашмя на кровать.

– Твои пять минут истекли. – Ухмыльнулся Найл мне сверху вниз, а затем перекинул меня через плечо, унося прочь от Джека, и рывком захлопнул за нами дверь, так что я потеряла из виду его взгляд, обращенный на меня.

Матео стоял в коридоре, словно окутанный тенями, когда Найл пронес меня мимо него и кивнул в сторону его комнаты.

– Иди. Она моя до конца ночи. И держите свои жадные глаза подальше от нее.

Я помахала Матео, и он нахмурился нам вслед, прежде чем Найл завернул за угол, а затем пронес меня через гостиную на кухню и усадил задницей на столешницу.

– Ты попытаешься заколоть меня, – заявил он, рывком открывая ящик у моих ног и доставая маленький острый нож, похожий на маленькую стервозную Натали.

– Вот. – Найл вложил ее в мои руки.

– Осторожно. – Я замахнулась на него, но он поймал мое запястье прежде, чем Натали успела его порезать.

– Еще рано, – сказал он, отпуская мое запястье, и я надулась, когда он взял что-то со столешницы позади меня и показал мне черный шарф. Он ухмыльнулся мне, а затем обернул его вокруг моих глаз, туго завязав, так что я ничего не могла видеть.

– Теперь можешь попытаться заколоть меня, – усмехнулся Найл, отходя, и я сделала выпад вслепую, взмахнув ножом в воздухе с боевым кличем, слетевшим с моих губ, когда спрыгнула со стойки.

Я врезалась в кухонный островок, табурет отлетел в сторону, и я выругалась, чувствуя, как на ногах расцветают синяки.

– Давай, Паучок. Старайся сильнее. – Крикнул Найл откуда-то слева от меня, и я бросилась к нему, размахивая клинком и ударяя, ударяя, ударяя воздух. Я попала во что-то твердое, и у меня вырвался радостный возглас, прежде чем микроволновка возмущенно пискнула, и я выругалась.

– Извини, Майкл, – пробормотала я. – Я ищу Найла.

– Сюда. – Он отозвался где-то прямо у меня за спиной, и я развернулась, нанося удары и рыча, пытаясь достать его, но моя рука снова и снова рассекала воздух. Мой кулак врезался в холодильник, и я вскрикнула, чуть не выронив нож. Найл внезапно схватил меня за руку, целуя ушибленные костяшки пальцев, и я ахнула, прежде чем он отпустил меня, смеясь и отходя прочь.

Я пошла на звук, натыкаясь, по ощущениям, на каждый предмет на кухне: бах, бам, бэм. Мои колени принимали на себя основной удар, но когда я ушибла мизинец на пути в гостиную, я взвизгнула от гнева и попрыгала вперед в яростной попытке найти свою цель.

– Найл! – Рявкнула я, рассекая ножом воздух.

– Давай, Паучок. Это чертовски жалко, – усмехнулся он слева от меня, и я быстро развернулась в ту сторону, выставив нож вперед, и он с хрустом врезался во что-то деревянное.

– Милая вмятина на входной двери, но меня этим не убьешь, – сказал Найл. – Какое разочарование. Я думал, ты хорошая убийца, но, должно быть, ошибался.

– Пошел ты! – выкрикнула я, прыгая в направлении его голоса, но моя голова столкнулась со шкафом, заставив меня опрокинуться на задницу.

– Ой, ой, ой, – захныкала я, потирая голову, и решила, что изобразить жертву – хорошая идея. Я негромко всхлипнула, выпятив нижнюю губу, и прислушалась к скрипу половиц, когда Найл двинулся где-то рядом справа от меня.

– Ладно, девочка, не надо плакать. Где болит? – Он опустился рядом со мной, взяв меня за подбородок, и я, с улыбкой на лице, вонзила в него нож. Он вошел глубоко. Глубже, чем глубоко. Лезвие вошло в мягкость его плоти по самую рукоятку, и я ахнула в запоздалом ужасе от того, что, черт возьми, натворила. От того, насколько глупой была эта игра.

Я сорвала повязку с глаз, и имя Найла вырвалось из моего горла в ужасе, но вместо истекающего кровью тела я обнаружила его ухмыляющимся мне с кучей мешков муки, привязанных к его телу кожаными ремнями. Должно быть, он приготовил их для этой игры и надел после того, как завязал мне глаза, и выглядел он чертовски нелепо.

– На тебе была защита, – выдохнула я, выдергивая нож из мешка на его боку, так что мука посыпалась мне на ноги.

Он пожал плечом, а в моей груди разлился триумф. Найл О’Брайен, печально известный наемный убийца, лучший киллер во всем гребаном штате, надел защиту, чтобы я его не прикончила.

– Я действительно так хороша? – Недоверчиво прошептала я.

– Нет, – усмехнулся он. – Я просто планировал, что в следующей игре ты будешь часто бить меня ножом. У тебя не было ни малейшего шанса подобраться ко мне во время этой игры.

– Но я подобралась, – недовольно заметила я.

– Потому что я позволил, – рассмеялся он, поднимаясь на ноги, и дернул меня за собой, а я опустила голову, понимая, что я не такая уж и хорошая убийца, как думала.

Он провел костяшками по моей челюсти, а затем снова натянул повязку мне на глаза.

– Выше нос, любовь моя. В любом случае, в этом штате есть место только для одного идеального убийцы. Ты можешь встать на второе место, если будешь усердно работать. Но вряд ли. Сейчас ты где-то шестнадцатая, и я не вижу особых улучшений.

Я стиснула зубы и бросилась на него, сильно рубанув ножом и почувствовав, как разорвался еще один пакет с мукой.

– Хитрюга. Я не сказал «начали». – Найл отбежал от меня, а я погналась за ним, налетела на диван, кувыркнулась через голову и рухнула прямо на пол. Найл прятался там, и я приземлилась прямо на него, уткнувшись лицом во что-то твердое под его одеждой. Секунду я думала, что это его рука, прежде чем он оттащил меня за волосы, и я поняла, что этой громадиной был его член.

– Осторожнее, маленькое исчадье ада, – прохрипел он, и я попыталась вонзить нож в другой мешок с мукой, но он оттолкнул меня, встал и бросился наутек.

Я вскочила, тут же врезавшись в кофейный столик и опрокинув его, схватилась за икру и прокляла боль.

– Глупый маленький Паучок, – окликнул меня Найл. – Ты действительно думала, что сможешь взять надо мной верх?

Мои ноги наткнулись на Брута, и сильные руки обхватили меня за талию сзади, оттаскивая от него как раз перед тем, как острые зубы клацнули возле моих лодыжек.

Найл отпустил меня, и я развернулась, чтобы добраться до него, но внезапно его снова там не оказалось. Я рубила, размахивала и колола, но Найл начал двигаться как стрекоза, со свистом кружа вокруг меня, так что мой нож раз за разом лишь задевал его и его мешки с мукой.

Я задыхалась и была вся в синяках, сгибаясь от усталости, а на шее выступили бисеринки пота.

– Сдаешься? – с издевкой бросил Найл откуда-то поблизости, но он всегда, казалось, был близко и в то же время очень далеко.

– Никогда, – прорычала я, выпрямляясь и прерывисто дыша.

– Ты выглядишь как кролик, который убежал от лисы, маленькая психопатка. Ты выдохлась.

– Я не выдохлась! – возразила я. – У меня еще полно дыхания в запасе. В этот раз я тебя достану.

Я снова замахнулась, но рука Найла сомкнулась на моем запястье, и следующим движением он сорвал повязку с моих глаз, заставив меня поморщиться от яркого света в комнате. Он медленно обхватил мою шею одной рукой, прижимаясь мешками с мукой к моему боку, и нашел болевую точку на моем запястье, от нажатия на которую я выронила нож.

– Хочешь увидеть, на что способен лучший убийца в США вслепую, любовь моя? – спросил он рычанием, от которого у меня по спине пробежала дрожь до кончиков пальцев ног.

Я нетерпеливо кивнула, и он расстегнул ремни, удерживавшие мешки с мукой, бросил их на диван, а затем снял свою испачканную мукой футболку и отбросил ее.

У меня вдруг возникло ощущение, что кто-то засунул мне между губ фен и включил его на полную мощность. Мои глаза пожирали каждый дюйм его рельефных мышц и покрывающих их татуировок. Клоун на его груди ухмылялся мне, и я захлопала ресницами, не в силах удержаться от легкого флирта с ним. Найл снова схватил ремни и исчез с ними на кухне, оставив у меня неизгладимое впечатление от татуировок, покрывающих его спину.

Когда он вернулся, к ремням уже были пристегнуты новые мешки, и он, ухмыляясь, направился ко мне, кивком отдавая приказ: – Руки вверх, как солдат на войне.

Я сделала, как он просил, и он начал обвязывать меня ремнями, затягивая их поплотнее, чтобы мешки с мукой прикрывали все мои мягкие части тела. Они были довольно тяжелыми, и мне было немного неудобно двигаться, что ставило меня в явное невыгодное положение в этой игре. Я была уверена, что на нем не было столько мешков, и у него была огромная сила в верхней части тела, чтобы носить те, что были на нем, но я не собиралась жаловаться и делать вид, что не справляюсь с нагрузкой. Я была начинающей элитной убийцей, и все это было частью моего обучения.

Закончив затягивать ремни, Найл вложил повязку мне в руку.

– Завяжи мне глаза. Плотно, не дай мне схитрить. Человеку с такой темной душой, как у меня, нельзя доверять.

Я сглотнула и с некоторым трудом забралась на диван позади себя, обернула повязку вокруг его головы и туго завязала. Затем я поднесла средний палец к его лицу.

– Сколько пальцев я показываю?

– Ты показываешь мне фак, это я знаю точно, но я не вижу тебя, просто слишком хорошо тебя знаю.

Я рассмеялась.

– Хорошо. Я тебе доверяю.

– Ты не должна никому доверять, Паучок, – серьезно сказал Найл. – Особенно О'Брайенам. И особенно тому, кто имеет репутацию психопата.

– Ну, ты единственный О'Брайен, которого я когда-либо встречала, и ты мой любимчик. Я ничего не могу поделать с тем, что начинаю кому-то доверять, просто начинаю и все. Но раз уж это произошло, и я не могу это изменить, не разрушай это доверие, окей?

– Паучок, – вздохнул он, и я позволила своему взгляду опуститься к татуировкам на его шее, а затем еще ниже, к грудным мышцам и напряженному прессу. Трахни утку в ведре, он был просто наслаждение для глаз. И пока он был с завязанными глазами я могла позволить себе наслаждаться этим зрелищем до самого утра.

– Теперь дай мне нож, – подбодрил Найл, и я спрыгнула с дивана, подняла его и вложила между его пальцев, задержав свою руку в его дольше, чем следовало. Но иногда я так сильно жаждала его прикосновений, что было трудно удержаться от того, чтобы не украсть их.

Он медленно выдохнул, и я поняла, что он был взволнован этой игрой – его широкая грудь начала вздыматься. Я осознала, что мои пальцы крадутся вверх по его руке, отправляясь в собственное приключение, как Фродо и Сэм к подземельям Мордора. Я протянула другую руку, отдернула и сжала эти непослушные пальцы в своей ладони, пытаясь остановить их, но они продолжали дергаться, требуя большего контакта с Найлом и великолепными рисунками на ее кожи.

– Три, – предупредил Найл. – Два…

Я метнулась прочь, тихонько, как мышка в гамаке, забралась на кофейный столик и замерла.

– Один. – Найл бросился на меня так, как будто ему вообще ничего не мешало видеть, разрезая пакет с мукой на моем бедре, в то время как я взвизгнула и нырнула в ближайшее кресло. Он продолжал наступать, и я, ахнув, полезла через спинку, но он схватил меня за лодыжку, и от быстрой череды ударов вся моя спина оказалась покрыта мукой. Я пнула его свободной ногой, отталкивая от себя, и он захрипел, а я все-таки перелезла через спинку кресла, двигаясь как можно тише ко входной двери.

Найл не сбавляя темпа, бросился на меня, как летучая мышь, охотящаяся с помощью эхолокации, и я низко пригнулась, но тут же получила коленом по голове, когда его удар пришелся в дверь.

– Ха, – хохотнул он, когда я юркнула между его ног, но он поймал меня за один из ремней. Еще три удара и мука взорвалась вокруг меня.

Я расстегнула пряжку, когда он попытался удержать меня на месте, и ремень соскользнул с моего тела, давая мне шанс проползти между его ног и вырваться. Я нырнула за диван и поползла вокруг него, прижимаясь поближе к мебели и низко пригибая голову, стараясь стать как можно меньше.

На моем теле осталось всего несколько нетронутых пакетов с мукой, и я поняла, насколько меня завели инстинкты убийцы Найла, когда прикусила губу и отказалась пошевелить хоть одним мускулом.

Найл тоже затих, и я изо всех сил прислушивалась к его движениям, но теперь комната казалась пустой. Но, конечно же, он не ушел бы посреди игры? Прошла минута, затем другая, и нетерпение взяло верх надо мной, поэтому я выглянула из-за подлокотника дивана в поисках его.

Но в тот же момент моя нога соскользнула, издав легкий шаркающий звук, и Найл налетел на меня, как бородавочник со стрелой в заднице. Я вскрикнула и вскочила, но он уже был на мне, повалив на диван, а его рука схватила мешок с мукой у моего сердца и проткнула его ножом. Он еще и провернул его, прежде чем выдернуть, и облако белой пыли осыпало мое лицо, дав мне возможность представить, каково это – умереть от его руки, когда я представила муку в виде красной-красной крови.

У меня вырвался стон, когда его руки начали блуждать по моему телу, отыскивая последние оставшиеся пакеты с мукой и протыкая их, пока он тяжело дышал от восторга убийства, которого на самом деле не совершил, но знал, что мог бы, множеством ужасно жестоких и прекрасных способов, если бы захотел.

Я сдвинула повязку ему на голову, чтобы он мог увидеть устроенное им разрушение, и его зрачки расширились, когда он увидел муку, покрывающую каждый дюйм моего тела.

– Я мертва, – прошептала я, благоговея перед этим смертоносным божеством. – Полностью мертва из-за тебя.

Он отпрянул при этих словах, его брови нахмурились, а в глазах промелькнул ужас.

– Нет, – прорычал он, поднимаясь на ноги и проводя рукой по волосам, от чего вокруг него взметнулся порошок, словно мини-снежная буря. – Блядь, нет… Ава.

Он отвернулся от меня, и имя его умершей жены заставило мой желудок сжаться, наполняя меня болью

– Мне нравится, когда ты играешь со мной в убийцу, – быстро сказала я. – Я не хрупкая. Я знаю, что ты не сломаешь меня.

Он не обернулся, поэтому я вскочила и поспешила встать перед ним, глядя на него снизу вверх со всей искренностью, на которую была способна, светящейся в моих глазах.

– Если бы ты хотел моей смерти, я бы уже была мертва, похоронена и разрезана на куски. Но ты не хочешь этого, и твоя рука не дрогнет рядом со мной. Ты лучший в своем деле, и мне нужно, чтобы ты продолжал меня учить. Мне нужно, чтобы ты обращался со мной грубо, доводил до предела. Не смотри на меня так, словно я вот-вот разобьюсь вдребезги, потому что я уже разбилась, Адское Пламя, для этого слишком поздно.

Его брови сошли на переносице, но он избегал встречаться со мной взглядом, поэтому я ударила его в живот, заставив закашляться, и его рука метнулась вперед, вцепившись в мою футболку, и притянув меня так близко, что я едва могла дышать, а потом еще немного.

– Знаешь, что говорят о людях, играющих с огнем, маленькая психопатка? Рано или поздно они обожгутся. Это не игра. Это моя жизнь. Я живу и дышу смертью. Я жнец, собирающий души. Убийство для меня слишком простое дело, и всегда есть шанс, что я случайно проткну твою плоть и украду биение твоего сердца, понимаешь? Я не собираюсь этого делать. Более того, я готов поклясться, что никогда, блядь, не причиню тебе вреда, но что, если я это сделаю? Что тогда?

– Ты не сделаешь этого, – сказала я, зная это каждой клеточкой своего существа.

– Но что, если сделаю? – настаивал он, и я покачала головой, прижав ладонь к его щеке.

– Ты. Не. Причинишь. Мне. Вреда. Найл. О’Брайен, – произнесла я, не моргнув и глазом, прямо говоря то, во что верила.

– А что, если мир причинит тебе боль, а меня не окажется рядом, чтобы остановить его? – спросил он вполголоса. – Или я окажусь недостаточно большим монстром, чтобы спасти тебя от твоих врагов?

Я нахмурилась, пытаясь представить врага, с которым это свирепое создание не смогло бы справиться. Я слышала, что коалы могут быть довольно агрессивными. Возможно, стая таких могла бы одолеть его, особенно если бы они дружили с несколькими мускулистыми кенгуру. Нам лучше держаться подальше от Австралии.

– Хорошо тренируй меня, и я стану достаточно сильной, чтобы справиться с чем угодно, – предложила я. – В смысле, я думаю, конечно, есть вещи, с которыми я не смогу справиться в одиночку. Например, если бы на меня напали двенадцать человек с бейсбольными битами и парой автоматов. Или если бы появился тираннозавр, жаждущий человеческой крови, не уверена, что я смогла бы справиться с ним, Найл. Я бы, наверное, попытался засунуть ему бомбу в задницу, но где я возьму бомбу? У тебя есть бомба? А у тираннозавров вообще есть дырки в заднице?

– Ну, это хороший вопрос, – сказал он, сразу же ухватившись за эту мысль и вытащив телефон из кармана. – Давай узнаем?

Он обнял меня за плечи, усаживая на диван, и я прижалась к нему ближе, пока он зачитывал, что говорит интернет на этот счет. Оказалось, что у тираннозавра действительно есть дырка в заднице. Большая дырка в заднице. И это было всего лишь вишенкой на моем кексе идеального вечера.