Текст книги "Общество психов (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 34 страниц)

Я была бы злой королевой Пегасов, злодейкой, которую боялись бы и почитали, и я бы взяла с собой Матео, Найла и Злого Джека, и вместе мы были бы неудержимой бандой злодеев. Матео мог бы быть вампиром, а Найл – василиском, питающимся чужой болью, в то время как я разъезжала бы верхом на Злом Джеке по всей стране всякий раз, когда он превращался в белого дракона и сжигал всех, кто нам не нравился, особенно вонючих. Да, вот это была бы жизнь. Я была бы королевой всего сущего, всемогущей правительницей волшебного мира, где даже звезды не могли остановить меня…

– Mi sol, – голос Матео прервал мои безумные грезы наяву, и я резко повернула к нему голову.

Я все еще стояла на кофейном столике, подняв руки над головой в позе балерины, и поняла, что из них отхлынула вся кровь.

– Ой, извини, я увлеклась фантазиями о мировом господстве, – сказала я с застенчивой улыбкой, и Матео мрачно ухмыльнулся мне.

– Твоя аудитория отвлеклась, – пробормотал он ледяным тоном, и я поняла, что Найл больше не сидит передо мной. Он подошел к окну, накинув на плечи одеяло, и уставился в туман, который стелился по земле снаружи.

– Найл, я как раз собиралась устроить для тебя цирковое представление, – фыркнула я, спрыгивая со стола и хватая его за руку.

Он посмотрел туда, где соприкасались наши руки, и я почувствовала, как энергия пробежала по моему телу, когда я подняла на него глаза. А он снова уставился на меня, глядя прямо в мою душу и взвешивая ее в своей ладони. Нашел ли он меня недостойной? Отталкивала ли его ржавчина, прилипшая к ней, или ему нравилось ее шероховатое прикосновение?

Я протянула руку, чтобы приподнять уголок его губ, и нахмурилась, когда прижала большой палец к уголку его рта и попыталась заставить его улыбнуться. Но в тот момент, когда я опустила руку, его лицо вытянулось, и из моего горла вырвался тихий всхлип.

– Я скучаю по тебе счастливому, – прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Ты весь пустой внутри? Просто большая, пустая пещера? – Спросила я, кладя руку ему на грудь, чтобы попытаться нащупать биение его сердца. От его глухого стука по мне пронеслось облегчение, и я прижалась к его телу, прикладывая ухо к его груди, чтобы услышать, как оно грохочет только для меня.

– Мистер Сердце, – обратилась я к нему, прикрыв рот ладонью, чтобы сохранить приватность разговора. – Ты знаешь, куда делось его счастье? Где я могу его найти?

Рука Найла обвила меня, его подбородок опустился на мою голову, а из его груди вырвался тяжелый вздох, и я закрыла глаза, вдыхая его насыщенный мужской аромат. Один миг, два, три, пятьдесят. Я украла целую кучу мгновений в объятиях мужчины, обещанного другой, но потом осознала, что мои слезы промочили его футболку, и отодвинулась, вытирая их прежде, чем он успел заметить.

– Краски для лица! – Воскликнула я, выбегая из комнаты туда, где Найл хранил свои запасы в кухне. Я схватила палитру с красками, чашку с водой, несколько кисточек и губок и с улыбкой на лице бросилась обратно в гостиную.

Матео поймал меня за руку прежде, чем я добралась до Найла, и мое сердце закачалось, как лодка на штормовых волнах, пока я смотрела на него. Его взгляд пылал смертоносными намерениями, пальцы глубже впились в мою руку, пока я стояла там, наблюдая, как поднимается и опускается его горло. Он отпустил меня так же внезапно, оставив белые следы на руке и отступив на два шага, проведя рукой по лицу.

– Ты в порядке, Мертвец? – спросила я, и он резко кивнул, но в его взгляде было что-то такое, чего я не могла понять.

Я подбежала к Найлу, подвела его к креслу и усадила на него, а затем села верхом на его колени и разложила краски для лица на подлокотнике, слегка подпрыгивая от возбуждения.

– Паук, – прохрипел он, и я посмотрела на него с широченной улыбкой на лице.

– Ш-ш-ш. – Я прижала палец к его губам, продолжая подпрыгивать, а затем приступила к раскрашиванию его лица.

Я точно знала, кем он будет – большим улыбающимся клоуном. И, может, когда на его губах появится огромная красная улыбка, она впитается в его кожу и вызовет у него настоящую улыбку.

Я прикусила губу, сосредоточившись, и обнаружила, что у меня это довольно хорошо получается. Лучше, чем у белки с художественным талантом, это точно.

Когда лицо Найла стало белым как полотно, я наклонилась к нему нос к носу, обвила его глаза черным и провела линию от их середины, которая опускалась по каждой из его щек и поднималась на лоб. Его большие руки внезапно обхватили мою спину, и он притянул меня еще ближе так, что наше дыхание слилось в одно.

Я запустила руку в его волосы, сильно дернув, и сжала губы.

– Сиди спокойно.

– Ладно, маленькая психопатка, – прошептал он.

Я принялась за его огромную красную улыбку, старательно выводя ее. Когда я закончила, то откинулась назад, чтобы полюбоваться результатом, снова подпрыгивая от радости у него на коленях и вызывая у него стон удовольствия.

– Mi sol, – прорычал Матео с другого конца комнаты, но я проигнорировала его, подпрыгивая сильнее и любуясь своей работой, пока руки Найла сжимали в кулаках заднюю часть моей футболки.

– Прекрати, – процедил он сквозь зубы.

– Прекратить что? – Я подпрыгнула еще сильнее, и с его губ сорвалось проклятие за мгновение до того, как я почувствовала, что его член затвердел у меня между бедер. Святые сиськи!

Я замерла, осознав, что натворила, и мои губы приоткрылись. Я сделала это. Я. Я была соблазнительницей, искусительницей ночи, Дудочницей, поднимающей члены.

Найл уставился на меня с широкой клоунской ухмылкой, хотя его губы оставались неподвижными, но когда тишина эхом отразилась от стен, он вдруг взорвался, и из его горла вырвался раскатистый смех.

– Господи Иисусе, Паучок. – Он встал, так что я шлепнулась прямо на задницу, а он поправил штаны, позволив одеялу упасть с его плеч. – Надо же, ты сидела у меня на коленях, когда я возбудился, думая о своей невесте. – Он перешагнул через меня, направляясь к Матео, и я уставилась ему вслед, когда его слова вспороли мое сердце, как будто он разрезал его ножом. – А где же здоровяк? – Он насмешливо хлопнул Матео по щеке, и тот оскалил зубы, как дикий зверь.

– Ты имеешь в виду Джека? – спросил он, и Найл кивнул. – Он в подвале, где ты и его оставил.

– Тогда иди и приведи его, el burro. – Найл махнул рукой в сторону Матео, как высокомерный лорд, разговаривающий со своим слугой, но Матео не пошевелил ни единым мускулом, скрестив руки на груди и свирепо глядя на него в ответ.

– Ты знаешь, сколько раз и сколькими способами я мог убить тебя за последние три дня? – Прошипел Матео.

– Ни разу, потому что все это время эта штука была у меня в кармане, и ты об этом знал, – сказал Найл с ухмылкой, вытаскивая пульт от ошейника. – И не думай, что я не видел, как ты пытался срезать эту штуку со своей шеи, el burro. Но позволь сказать тебе – его нельзя сломать, а если ты хотя бы попытаешься, я настроил его так, что он будет бить тебя током, пока ты не перестанешь брыкаться. Так что как насчет того, чтобы спуститься в подвал, как хороший маленький ослик, и привести моего нового пленника? Я даже изменю настройки, чтобы ты мог зайти туда, не поджарив себе мозги.

Найл достал телефон и быстро сделал то, о чем говорил, корректируя настройки ошейника, чтобы Матео наконец мог зайти на кухню, и махнул рукой в сторону двери, предлагая ему двигаться.

Матео сверлил его взглядом несколько секунд, прежде чем наконец повернулся к нему спиной и направился к подвалу.

Я заставила себя подняться на ноги, но мое сердце все еще обливалось кровью из-за комментария Найла о его невесте. Неужели это она вернула его? Неужели она крутилась в его мыслях, пока он отгораживался от меня и думал о ней?

Я сжала пальцы, тишина в комнате давила, поскольку Найл стоял ко мне спиной, но, наконец, он повернулся ко мне, а в его глаза снова вернулся дикий огонек.

– Не стой там и не дуйся, маленькая психопатка. Иди сюда и поиграй со мной в игру.

Я нахмурилась, но, соблазнившись игрой, подошла к нему на цыпочках. Что это будет? Крестики-нолики? Камень, ножницы, бумага? Нарды? Пятнашки? Классики? Погоня за поцелуем? Захват флага?

Он выдвинул ящик в маленьком шкафу рядом с собой, достал пенни и начал вертеть его в пальцах.

– Это мой счастливый пенни.

Я ахнула, потянувшись за ним, но он отдернул руку, поднимая монету, чтобы полюбоваться ею в свете над моей головой.

– Ты получишь его, если выпадет решка, хорошо?

Я нетерпеливо кивнула, и он подбросил монетку в воздух, поймав ее в ладонь, а затем хлопнул по тыльной стороне другой руки и показал мне пенни.

Орел.

Черт.

– Еще раз, – потребовала я, и он усмехнулся, подбрасывая монету еще раз: монета подлетела высоко к потолку, прежде чем он поймал ее и повторил действие.

Орел.

Черт.

– Еще раз, – прорычала я, и он сделал это.

Орел.

Черт.

– Еще раз! – рявкнула я.

Но Найл подбросил монету еще пять раз, а решка так и не выпала, нарушая все законы вселенной, даже самые нелепые. Я в смятении уставилась на него, а он ухмыльнулся сквозь грим, почти шире, чем клоунская улыбка, нарисованная на его щеках, пока катал монету на ладони, показывая мне, что на обеих ее сторонах был орел.

– Это нечестно, – выдохнула я в гневе, и его улыбка почему-то стала шире.

– Нет, не честно. Но все всегда складывается в мою пользу, любовь моя. Я всегда побеждаю, понимаешь? Жизнь такая же. Я здесь хозяин, а не ты. Ты живешь в моем доме, играешь по моим правилам, и если будешь хорошей девочкой, я одарю тебя своей неиссякаемой удачей. Но если ты когда-нибудь попытаешься околдовать меня, Паучок… – Он покачал головой, и схватил меня за подбородок так, что ущипнул за кожу. Его глаза были чернее самой темной ночи, а лицо – холодная маска, словно иней. – Я лично притащу тебя к столбу и сожгу.

Я сглотнула и возмущенно сжала губы, поняв, о чем на самом деле идет речь. О единственном, что было для него важнее всего на свете, о том, что он копил как сокровище и охранял с силой зверя, привязанного защищать его. Coco Pops. Настоящая власть в этом доме. И он знал, что в тот момент, когда они попадут в мои руки, я стану главной.

Если он думал, что сможет отпугнуть меня, то недооценивал. Я охотилась за ними при каждом удобном случае и не собиралась сдаваться. Скоро настанет день, когда я стану королевой Pops, и он подарит мне этот маленький блестящий нечестный пенни, когда я сяду на свой трон.

– Игра началась, Найл, – сказала я с усмешкой, и он в замешательстве нахмурил брови.

– Это не вызов.

– Игра. Началась, – Я прошла мимо него, направляясь на поиски моего Мертвеца и Эй-Джея, когда из подвала донесся шум.

Я поспешила к открытой двери, сбежала по ступенькам и увидела, как Эй-Джей крушит кровать, на которой я раньше спала. Я ахнула, когда огромный кусок кровати ударился о стену, а Джек схватил ножку и использовал ее как молоток, чтобы доломать остальное. Матео стоял рядом с оценивающим выражением лица, но не вмешивался.

За последние пару дней я несколько раз пыталась навестить Эй-Джея, но Матео постоянно меня останавливал, говоря, что это небезопасно. Но я доверяла Злому Джеку свою жизнь. Он был моим большим валуном, и он никогда бы не причинил мне вреда.

Матео схватил меня за руку, когда я собиралась пройти мимо него к Джеку.

– Возвращайся наверх, chica loca, – скомандовал он, но я никуда не собиралась уходить.

– Он послушает меня, – твердо сказала я. – Отпусти меня.

Губы Матео сжались, будто он хотел заставить меня подчиниться и вернуться наверх, а мой клитор защекотало от его звериного взгляда.

Найл появился словно из ниоткуда, вклинился между нами и оттолкнул руку Матео от меня, а затем бросился на Джека, ударив его по голове сковородкой. Джек развернулся с ревом ярости, а его лицо исказилось от каких-то ужасов, творящихся в его голове, и я знала, что они подпитывали его гнев. Я видела его таким, когда мы были в «Иден-Хайтс», много раз: он казался спокойным в течение нескольких дней, а потом бах, хрусть, хлоп – впадал в ярость, круша все вокруг, словно хотел разрушить целый мир.

Он исчезал, исчезал, пока не погрузился в пучину ярости, которая жила внутри него, и его глаза стали почти красными, когда его монстр полностью проснулся. Он с размаху ударил Найла, выбив из того весь воздух, а Найл, закашлявшись от смеха, снова замахнулся сковородкой, которая с грохотом ударила Джека по голове.

– Ну хорошо, здоровяк. Давай потанцуем. – Найл увернулся от очередного смертельного удара Джека, а я бросилась вперед, когда Найл снова ударил его по голове. Слишком много таких ударов и мозг Джека разлетится вдребезги. А я этого не хотела. Совсем.

Найл пропустил еще один удар, от которого растянулся на полу, но снова вскочил с очередным смешком, а его клоунский грим придавал ему вид настоящего демона.

Найл в очередной раз замахнулся сковородкой, и я бросилась вперед, чтобы перехватить ее, схватив его руку и впившись зубами в запястье.

– Не лезь в это, Паук, – зарычал Найл, пытаясь оттолкнуть меня в сторону, но я схватилась за сковородку и дернула изо всех сил. Мои руки соскользнули, и я отлетела назад, приземлившись на задницу прямо у ног Джека. Я поднялась прежде, чем драка успела возобновиться, повернулась к Джеку и запрыгнула на него, вскарабкавшись по его телу, как обезьяна, а затем обвила его руками, оглянулась и оскалилась на Найла.

– Паук, – предупредил Найл. – Слезай и дай мне выбить всю ярость из этого парня.

Джек обхватил меня рукой, крепко сжимая, пока я цеплялась за его шею, чтобы удержаться, и покачала головой Найлу в знак отказа.

– Он мой. Я выиграла его честно. И тебе не разрешается бить его по голове, – прорычала я.

Найл покрутил сковородку в руке, обдумывая мои слова.

– Но мне нравится бить парней по голове.

– Не этого. – Я погладила затылок Джека, куда Найл ударил его, и обнаружила растущую там шишку.

Найл с ухмылкой повернулся к Матео, указывая на него сковородкой.

– А как насчет этого?

– Нет, – прошипела я, дергая Джека за футболку, и он, казалось, понял, что я имела в виду, потому что понес меня и встал рядом с Матео, а его гнев куда-то улетучился словно ветром.

– Можешь бить по голове картошку, если приспичит, но только уродливую, – твердо сказала я, и Найл нахмурился.

– Это мой дом, женщина, – рявкнул он. – Что я тебе только что говорил о попытках околдовать меня?

– Алекса, включи «C’est La Vie» (Прим.: Такова жизнь, в переводе с Французского) группы B*witched, – крикнула я, и песня зазвучала с устройства «Alexa» в комнате пыток Найла.

Найл прищурился, глядя на меня, когда я показала ему средний палец, а затем потянула Джека за футболку и подтолкнула Матео – двигаться. Джек понес меня наверх, а Матео пошел за нами, смотря на меня в объятиях Джека с усмешкой на губах.

Найл наступал нам на пятки, когда мы вышли из подвала, и протиснулся мимо Матео, извергая ругательства.

– Отлично, хотите поиграть в счастливую семейку? – крикнул нам Найл.

– Да! – ответила я с энтузиазмом.

– Тогда именно это мы и сделаем, Паук, – беспечно сказал Найл, направляясь на кухню. – Мы будем самой счастливой семьей в гребаном штате.

О, хорошо, он наконец-то смирился с этой идеей.

Джек отнес меня в гостиную, сел на диван и прижал к своей груди. Матео занял свое любимое место в большом сером кресле в углу комнаты, внимательно наблюдая за нами, пока я поглаживала шишки на затылке Джека.

– Рук, – прорычал Джек, и его глубокий голос вызвал землетрясение в моих костях. Я улыбнулась ему, и коснулась пальцем его носа.

– Я знаю, почему ты злишься, – сказала я, и его мышцы напряглись. – Это потому что что-то в твоем прошлом заставляет тебя выходить из себя. Иногда я тоже злюсь.

Он пристально посмотрел на меня, ничего не сказав, и я восприняла это как подтверждение.

– Каждый в этом доме полон ядовитых секретов. Иногда яд просачивается наружу и заставляет нас немного сходить с ума. Но это нормально, Эй-Джей. Мы другие. И это намного лучше, чем быть обычными.

Он обнял меня крепче, и мы оставались в таком положение, пока с кухни не донесся грохот, звон кастрюль и ругательства Найла. Вскоре до меня донесся запах томатов и сыра, и я принюхалась, как котенок, уловивший запах кошачьей мяты, когда Найл вошел в комнату с заляпанной красным соусом футболкой и четырьмя тарелками пасты на подносе в руках.

– Ну вот, все готово. Время ужина для счастливой семьи, – сказал он, и я улыбнулась. – Разве ты не этого хотела, Паучок?

Я энергично кивнула, слезая с колен Джека, и подошла, чтобы взять тарелку с подноса. Но Найл сунул одну из них мне в руки прежде, чем я успела выбрать сама, поставил поднос на стол и взял свою тарелку.

– Ешьте, если хотите, – прорычал он парням, а я устроилась на подлокотнике кресла, в которое сел Найл.

Я с аппетитом уплетала пасту, отправляя в рот вилку за вилкой. Найл ел так же жадно, поглощая еду так, будто мы участвовали в гонке. А может, так оно и было. Поэтому я начала есть быстрее, проглатывая каждую вилку пасты, почти не жуя, так что чуть не подавилась, прежде чем смогла проглотить все что было у меня во рту.

Джек и Матео взяли себе по тарелке, и Джек ел почти так же быстро, как мы двое, заставив мое сердце сжаться от беспокойства. Неужели он ничего не ел все эти три дня? Я думала, что Матео кормил его, но то, как он жадно ел, заставило меня испугаться, что я ошибалась на этот счет. В конце концов, Матео не мог заходить на кухню, так как же я могла подумать, что он это делал? Глупый мозг. Посмотри, что ты натворил! Ты чуть не позволил желудку Джека уменьшиться настолько, что он мог выскользнуть через его зад. Как ты мог быть таким беспечным? Повторяется история со спичечным человечком.

Я доела остатки пасты и со стуком поставила тарелку на стол.

– Я выиграла! – Объявила я за секунду до того, как Найл поставил свою тарелку рядом с моей.

– У меня было больше, чем у тебя, так что я выиграл, – самодовольно сказал Найл.

– Не-а. Это не считается, – настаивала я.

– Еще как считается.

– Нет, не считается!

– Считается.

– Не считается, – прорычала я, а он пожал плечами, будто был абсолютно уверен в своей правоте.

– Ну ладненько. – Найл встал и вышел из комнаты, направляясь на кухню, а затем вернулся мгновение спустя с пистолетом в одной руке и пакетом в другой. Он бросил пакет Джеку на колени и приставил пистолет к его голове.

– Найл, так нельзя обращаться с семьей, – прошипела я, но Найл проигнорировал меня, указывая на пакет пистолетом.

– Открой, здоровяк, – сказал он, но Джек не двинулся с места. – Ты. Меня. Comprende? (Прим. Пер. Испанский: Понимаешь) – спросил он медленно, будто Джек был тупым, хотя это было совсем не так. Он был острым как бритва.

Джек медленно взял пакет, разорвал его и обнаружил внутри новый электрошоковый ошейник в пластиковой упаковке.

– Ооо, а мне можно такой? – с энтузиазмом спросила я, но Найл покачал головой.

– Он для Джека. Надевай, давай, у меня нет всего дня в запасе, – потребовал Найл, и я надулась, когда Джек достал его и надел на шею. Найл подошел к нему, достал из кармана висячий замок и свободной рукой закрепил им ошейник так крепко, как только мог.

– Вот так, – сказал Найл, поглаживая острую линию скулы Джека своим пистолетом, в то время как Джек смотрел на него без малейшего проблеска страха в его бурных глазах. – Если мы собираемся играть в дом, то тебе понадобится спальня. Ты можешь спать в комнате рядом с комнатой Матео внизу. – Он указал на коридор, который вел к паре спален в задней части дома, а затем достал из кармана телефон и начал что-то нажимать на нем. – Твоя зона доступа позволяет тебе входить сюда, в спальни, в ванную рядом с ними и немного погулять снаружи, если тебе захочется. Но если ты попытаешься пойти куда-нибудь еще, этот ошейник тебя поджарит. Я включил его на максимум, так что не испытывай меня, парень, если только у тебя нет желания умереть, в этом случае – прошу, зайди на кухню. – Найл жестом пригласил Джека пройти туда, но мой здоровяк остался на месте, его взгляд скользнул ко мне, и, клянусь, в его глазах промелькнул огонек, говорящий, что его такая ситуация не сильно смущает.

– Ты понял, здоровяк? – Найл приставил пистолет к виску Джека, и я надулась: мне не понравилось, как близко эти пули были к тому, чтобы пощекотать его мозг. С пулями шутки плохи. Они бы разнесли голову Джека, если бы выскочили и закричали «бу», а мне нравилась его голова такой, какой она была.

– Да, – сказал Джек, твердо кивнув.

– Хорошо. В обмен на то, что будешь хорошим мальчиком, я буду иногда кормить тебя и даже позволять тебе разминать свои большие ноги жеребца в саду, если буду в особенно щедром настроении. Но если ты меня разозлишь, я затащу тебя в свою камеру пыток, сыграю с тобой в «Операцию» (Прим.: Настольная игра, в которой игроки выполняют роль врачей, «оперируя» с помощью пинцета, таким образом извлекая различные «болезни» из тела пациента) и посмотрю, сколько органов я смогу вытащить из твоего тела, прежде чем ты умрешь.

От мрачных слов Адского Пламени меня пробрала дрожь, и хотя я определенно не хотела, чтобы Джек стал жертвой в этом сценарии, я бы не возражала, чтобы он сыграл в эту игру с одним из моих врагов.

Джек внезапно поднялся со своего места, заставляя Найла поднять на него глаза, несмотря на то, насколько огромным был мой Адское Пламя. Джек был как Годзилла среди небоскребов, а я была крошечным человечком на земле, жаждущим всех этих гигантов вокруг меня.

Джек прошел мимо Найла, направляясь прямо ко мне, пока я не оказалась в его тени, облизывая губы, когда мой новый монстр потянулся ко мне. Он подхватил меня на руки и понес прочь от Матео и Найла, в то время как они вытянулись по стойке смирно за его спиной.

– Куда, блядь, ты собрался? – зарычал Найл.

– Поставь ее, gigante (Прим. Пер. Испанский: Великан), – прошипел Матео.

– Комната? – спросил Джек, оглядываясь на Найла, когда дошел до конца коридора.

– Вон та, – сказал Найл, указывая. – Но ты не можешь взять Паучка туда и остаться с ней наедине.

Джек проигнорировал Найла, толкнув дверь и оставив ее открытой, так что Найл и Матео ввалились следом за нами, выглядя встревоженными.

– Наедине, – эхом повторил Джек, но он смотрел на меня, и в этом слове слышалось требование.

Я вскарабкалась повыше по его телу, чтобы выглянуть через его плечо на Найла.

– Мы хотим немного побыть наедине, окей?

– Нет, – одновременно ответили Найл и Матео.

Я перевела взгляд с одного на другого и закатила глаза.

– Нам нужно время поговорить на нашем секретном языке. Вы не можете быть здесь, иначе магия пропадет. – Я взмахнула руками, прогоняя их, и Найл крепче сжал пистолет в своей руке.

– Может быть, это была плохая идея, – пробормотал он. – План меняется. Пойдешь со мной в лес, здоровяк. Можешь выкопать славную ямку… где-то, шесть футов восемь дюймов (Прим.: примерно двести три сантиметра), я бы сказал, а потом мы вместе весело споем и станцуем. По-настоящему славно проведем время, ты и я, как тебе такое? – Найл ухмыльнулся, и хотя его веселая игра в «выкопай яму» действительно звучала забавно, я очень хотела немного побыть с Джеком наедине.

– Нет, Найл. Иди и займись чем-нибудь с Матео, – настаивала я. – Вы можете устроить бой подушками!

Матео скрестил руки на груди, скрипнув зубами.

– Mi sol, оставлять тебя наедине с этим странным человеком небезопасно.

– Странным? – Я усмехнулась. – Если Джек странный, тогда я, должно быть, чудачка верхом на сумасшедшем. – Я усмехнулась, но больше никто не засмеялся. Ну, Найл немного, но он смотрел на жука, упавшего на спину у окна, так что я была уверена, что он наслаждается его дергающимися лапками, а не моим буйным чувством юмора.

– Пять минут, – настаивала я. – Можете оставить дверь приоткрытой, чтобы вы знали, что я в безопасности, как ложка, лучшая подруга вилки.

– Ладно, – наконец сказал Найл. – Но если я дам тебе пять минут, то тебе придется провести остаток ночи, тренируясь со мной, в то время как эти двое неудачников останутся в своих комнатах.

– Договорились! – Воскликнула я, и Найл развернулся, вытолкнув Матео из комнаты и оставив дверь приоткрытой.

Джек посадил меня на кровать, и я быстро забралась наверх, откинула одеяло и жестом пригласила Джека присоединиться ко мне. Он нахмурился, но сделал, как я просила, и я натянула одеяло на нас обоих, укрывая нас от внешнего мира, как двух ворон в палатке, замышляющих убийство.

Внутри было темно, но сквозь щель просачивалось немного света, так что я могла разглядеть огромную фигуру Джека. Он был настолько большим, что мне приходилось постоянно подтягивать одеяло с обеих сторон, чтобы не осталось щелей, через которые могли бы просочиться наши секреты.

– Итак, – прошептала я, мои колени прижались к его, когда я придвинулась ближе, а мое сердце затрепетало от его близости. – Расскажи мне все секреты.

– Рук, – прорычал Джек, протянув руку и обхватив мой подбородок, его большой палец скользнул по нему, а затем переместился к уголку моих губ. Между его бровями образовалась напряженная складка, в нем таилась потребность, отчаянно жаждавшая выйти наружу и представиться. Я слегка помахала ей, надеясь подманить ближе, но морщинки на его лбу только углубились.

– Скажи мне, чего ты хочешь, Джек, – выдохнула я, и скрип за пределами комнаты подсказал мне, что Найл подслушивает. Но он не мог разгадать наш с Джеком секретный язык – наши слова произносились безмолвно, наши мысли передавались взглядами. Нам не нужны были слова… хотя, когда мой взгляд опустился к губам Джека, я подумала, что использовать языки было бы не худшей идеей в мире. Но не для разговоров – были вещи гораздо более соблазнительные, для которых мы могли бы их использовать. Матео научил меня этому.

– Тебя, – легко ответил Джек, и вся моя жизнь промелькнула у меня перед глазами. Ладно, не вся моя жизнь. Но та ее часть, где мы с Джеком были заперты вместе в скучной лечебнице, носили скучную одежду и смотрели, как часы тикают, тикают, тикают, приближая нас к безумию. Это было похоже на то, как будто нас медленно, мучительно опускали в черную бездну, все глубже и глубже, и мы знали, что внизу нас ничего не ждет, но цеплялись за вид неба над головой. Джек был моим маленьким проблеском голубизны между облаками. Он всегда был рядом: стоял у меня за спиной, когда я обыграла Каннибалку-Кэрол в шахматы, сделав тройной прыжок через ее слона и загнав пешку в ее задницу, или сидел рядом, когда я запустила шашку в глаз Норману-Крохачлену.

Теперь, когда он вернулся, я поняла, как сильно скучала по его постоянному присутствию. Скучала по нашим взглядам, в которых содержался миллион слов, скучала по тому, как он тренировался, пока не приходили медсестры и не вкалывали ему успокоительное. Им не нравилось, когда мы пытались оставаться сильными, они хотели, чтобы мы были слабыми, неспособными сопротивляться. Но Джек никогда не сдавался, как и я никогда не сдавалась. Наши души были созданы из алмазов, а всем было известно, что их невозможно сломать.

– Ты скучал по мне, Злюка? – прошептала я, и в моем животе зашевелилось пушистое существо при этой мысли.

– Да, – согласился он.

– Я тоже скучала по тебе, – сказала я. – Мы всегда говорили, что однажды будем свободны, правда? Тебе здесь нравится? Найл забавный, да? Он играет в те жестокие игры, которых жаждут такие, как мы. Он и сам может быть жестоким, но, думаю, мне это в нем нравится. То, как он никогда не носит масок. Он живет своими эмоциями, красивыми или уродливыми, принимает себя таким, какой он есть, а мне это всегда было трудно сделать. Я все время носила маски, Эй-Джей. Когда-то давно я пыталась вписаться в общество, пыталась заставить свои безумства уйти, но чем дольше их игнорируешь, тем больше они растут, заводят новых друзей. Они начали строить деревни, потом города, а потом однажды – бам! – и в твоей голове уже целый город безумств, и неважно, насколько высокую стену ты построил, чтобы игнорировать их, этот город нуждается в еде и воде, и в конце концов ты должен дать ему все, что нужно для выживания, иначе пуф, город падет, и ты падешь вместе с ним. Понимаешь, о чем я?

– Да, – вздохнул он, беря мою руку в свою, такую огромную, что моя потерялась в ней навсегда.

– Тебе понравится Матео. У него тоже есть свои злые демоны. Но они темные и глубокие, и я не уверена, что встретила их всех. Думаю, он пытается их скрыть, но они вырвутся наружу. Они всегда вырываются, верно? Мы должны быть готовы к этому, Эй-Джей. Но я думаю, мы сможем справиться с демонами друг друга. Знаешь, теперь, когда я думаю об этом, мне кажется, что нам всем суждено было оказаться в этом доме. Мне, тебе, Найлу, Матео и Бруту. Посмотри на нас, мы – сумма всего плохого, что когда-либо с нами случилось. Брута бы усыпили там, в реальном мире, какой-нибудь подлый человек в шляпе забрал бы его и воткнул иглу ему в шею, сразу отправив на смерть только потому, что он кусает людей, которые прикасаются к нему. Но что, если каждый, кто когда-либо прикасался к нему, заставлял его истекать кровью, страдать и плакать? Вот почему я кусаюсь, Джек. Потому что, если ты не кусаешься, ты умираешь. Ты превращаешься в ничтожество, сделанное из ничего, и это намного хуже, чем ненавидящий тебя мир. На самом деле это несправедливо, не так ли? Нас ненавидят за то, что мы не растворились тихо в ночи, когда мир резал наши сердца ножами и заставлял нас истекать кровью изнутри. Мы – плохие парни. Но что, если настоящие плохие парни – это те, кто притворяется хорошими? Те, кто говорит миру, что правильно, а что нет, кто пытается искоренить различия в обществе, чтобы все просто подчинялись их правилам? Вот почему мы должны продолжать убивать их, Эй-Джей. Мы должны уничтожить их всех до единого, пока не исчезнут все плохие служители закона и мы сможем установить наши собственные правила.

– Например? – спросил он, и я просияла, радуясь тому, как внимательно он слушает меня, как хочет услышать больше того, что многие называли моими безумными бреднями. Но я же была права, правда? Может, это звучало немного странно, но в этом было что-то, во что я действительно, действительно верила. Потому что если бы ко мне отнеслись хотя бы на один процент с таким же пониманием, как Джек, Найл и Матео с тех пор, как я их встретила, возможно, я бы нашла свое место в этом большом, необъятном мире. Но, может быть, именно в этом и было мое спасение, в том что я нашла его здесь. Даже если я боялась, что это не продлится долго, оно все еще было здесь, прямо сейчас, в эту самую секунду, и я собиралась цепляться за него каждой унцией силы в своих костях.