Текст книги "Общество психов (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц)

Звук пения Бруклин вырвал меня из моего беспокойного сна, и я вздохнул, переворачиваясь на другой бок: мое тело все еще не привыкло к мягкости настоящей кровати, к моему большому недовольству. С тех пор как я вернулся в основную часть дома, я спал очень беспокойно, чаще, чем хотел бы признать, заканчивая ночь на полу, просто для того, чтобы урвать несколько часов сна, не ворочаясь с боку на бок до утра.

Я больше не знал, что я здесь делаю. Я оказался в какой-то странной ситуации, где я уже не был пленником, как раньше, где у меня было гораздо больше свободы и меня больше не допрашивали, и все же на моей шее по-прежнему был ошейник, а мой извращенный похититель управлял мной меня всякий раз, когда ему заблагорассудится.

Найл часто говорил о том, что хочет найти мои сокровища, но больше не делал попыток разговорить меня, что не имело смысла, особенно учитывая, что он утверждал, что хочет сбежать от своей семьи сейчас больше, чем когда-либо.

Голос Бруклин донесся ближе к моей двери, и я замер, лежа на спине в центре своей кровати, закинув одну руку за голову и с откинутым в сторону одеялом.

– Звонок не сработал! – крикнула Бруклин, прежде чем распахнуть дверь, толкнув ее плечом. Она прислонилась к дверному косяку, когда дверь широко распахнулась, и склонила голову набок, глядя на меня.

На ней была плиссированная мини-юбка в синюю клетку, черные гольфы до колен и черная майка на бретельках. Одного ее вида было достаточно, чтобы кровь хлынула к моему члену, когда я увидел ее.

– Еще рано, и никто не хочет играть со мной, – фыркнула она, сдувая с глаз прядь темных волос, прежде чем она упала обратно и снова прикрыла их.

– И во что же ты хочешь поиграть? – Спросил я, заставляя себя сесть, когда она вошла в комнату, зная, что не могу этого допустить. Если она закроет за собой дверь, мы окажемся здесь совершенно одни, а после беспокойной ночи, полной воспоминаний о мрачном прошлом, я не доверял себе рядом с ней.

Это было единственное, что я ненавидел в этой новой свободе. С большей свободой передвижения и гораздо большим количеством возможностей заполучить это милое создание я подвергался гораздо большему риску того, что худшее во мне вырвется наружу и я совершу нечто непоправимое.

Когда Найл оставил меня с ней наедине, в то время как сам был пойман в ловушку собственной тьмы, я изо всех сил старался не прикоснуться к ней, держась на расстоянии и убеждая ее спать в комнатах, куда мне не позволял зайти ошейник, чтобы не потерять над собой контроль.

Но чем дольше я боролся с желанием, которое испытывал к ней, тем сильнее, казалось, оно становилось. Это желание превратилось в настоящую потребность, такую же, как потребность в кислороде, воде и пище. Я все чаще нуждался в ней, гораздо чаще, чем следовало бы.

Но вся эта сдержанность, все это наблюдение и ожидание достигли критической точки, и я знал, что не смогу снова спокойно спать, пока мне не удастся дать демону во мне хотя бы немного того, в чем он нуждался.

И эта потребностью была только она.

– В прятки? – предложила она. – На улице дождь, так что можно прятаться в лужах, или за каплями дождя, или в водостоке, или…

– Может, лучше поиграем в доме, chica loca? – Предложил я, прислушиваясь к звукам бури снаружи, бьющейся в мое окно за занавесками.

– Бу-у-у, – пожаловалась она, и я преодолел расстояние между нами тремя длинными шагами, взял ее за подбородок и заставил посмотреть на меня.

– Не капризничай, – предупредил я, от чего ее нижняя губа тут же выпятилась вперед, и я наклонился, захватив ее зубами и потянув достаточно сильно, чтобы причинить ей небольшую боль за непослушание, прежде чем так же быстро отпустить.

Ее глаза расширились, она втянула губу в рот, пробуя на вкус эту небольшую боль, и удивленно моргнула, глядя на меня.

– Когда-то я превращал охоту на людей в игру, – сказал я ей, понижая голос и снова придвигаясь ближе к ней, так что расстояние между нами наэлектризовалось, когда оно стало меньше. – Никто не выживал после того, как я находил их. До тебя.

– А что я получу, если выиграю? – спросила она, запрокинув голову, чтобы посмотреть на меня снизу вверх, пока я наступал, заполняя ее личное пространство.

– Ты не выиграешь, – заверил я ее.

– Тогда, что я получу, если проиграю?

Я позволил своему взгляду скользнуть по всему ее телу, и облизнул губы, пока обдумывал ответ. Я так долго сдерживался рядом с ней, что это превратилось в особую форму пытки, и я был более чем готов немного облегчить эту потребность своей плоти.

– Найл проснулся? – Спросил я, заставив ее удивленно моргнуть из-за смены темы разговора, но она все равно кивнула.

– Он проводит дополнительные исследования о судье, – сказала она с досадой. – Говорит, этот тип – настоящий стратег. Это так скучно. О, а еще он смотрел новости и сказал, что его племянник – настоящий хитрый маленький ублюдок из-за какой-то истории с вакциной.

– Вакциной? – спросил я, выуживая важную часть этой истории, но она лишь пожала плечами, давая понять, что ей это неинтересно. Значит, ответы придется искать в другом месте.

– Он сказал, что мои уроки придется отложить на потом, потому что ему нужно заняться занудными мужскими делами, и иногда ему приходится быть этим занудой, хотя ему от этого хочется вышибить себе мозги.

Я задумчиво кивнул. В последние несколько недель он сосредоточился на том, чтобы как можно чаще тренировать Бруклин, бороться с ней и показывать ей, как сражаться с помощью разных видов оружия, он даже пытался втянуть меня в это, и хотя я отказался сражаться с ней, я участвовал в нескольких драках с ним, что помогло мне выплеснуть часть накопившейся ярости. Конечно, это не могло компенсировать месяцы пыток, которым я подвергался по его милости, но, по крайней мере, я получал некое удовлетворение, чувствуя, как хрустят костяшки моих пальцев о его ухмыляющуюся физиономию.

У Бруклин тоже были свои уроки – телефонные разговоры с какой-то проституткой, которая обучала ее всевозможным трюкам манипулирования мужчинами, и я должен был признать, что она все лучше и лучше осваивала эти приемы, обводя вокруг пальца трех мужчин в этом доме, держа их на все более коротком поводке. Хотя, возможно, это были вовсе не трюки. Возможно, дело было именно в ней.

– Тогда иди прячься, mi sol, – сказал я, слегка подтолкнув ее, чтобы заставить двигаться.

– Да, босс, – поддразнила она, поворачиваясь и убегая от меня, и мои губы удивленно приподнялись, пока я смотрел ей вслед. Если она хотела поиграть со мной в подчинение, то я был более чем готов взять на себя роль доминанта.

Я начал громко считать, идя по коридору в своих черных спортивных штанах и давая ей достаточно времени, чтобы найти хорошее место для пряток, пока я двигался к двери кабинета, где Найл делал большую часть своей работы по планированию. Для человека, который так разозлился на меня из-за попытки спланировать нашу атаку на «Иден-Хайтс», он мог быть до ужаса дотошным, когда хотел. Разница в его подходе к этим двум задачам была бы невероятной, если бы я не видел собственными глазами, как хаотично работает его мозг. Иногда я представлял себе его разум как коммутатор, по которому беснуется обезьяна, случайным образом включая и выключая переключатели, активируя различные черты и способности без какой-либо цели, кроме желания посмотреть, что произойдет.

Я постучал и открыл дверь, обнаружив Найла за столом, на котором были разбросаны несколько листов бумаги, похожих на чертежи, а на его ноутбуке воспроизводилась трансляция с камер видеонаблюдения из дома судьи. Телевизор тоже был включен: ведущая новостей сияла, пока за ее спиной крутились кадры из лабораторий, и она восторженно вещала о том, что мир наконец-то спасен.

– У них есть вакцина от вируса «Аид»? – Спросил я, когда Найл не посмотрел в мою сторону, хотя по положению его руки я понял, что под столом он держит направленное на меня оружие.

– Есть, – согласился он, подняв на меня глаза и хищно ухмыльнувшись. – И наш друг судья только что начал рассылать приглашения своим ближайшим и самым богатым друзьям на вечеринку, которую он устраивает, чтобы отпраздновать то, что все они получили прививки.

– Было бы неразумно нападать на него, когда он находится в доме, полном людей, – прокомментировал я, сохраняя невозмутимое выражение лица. Я хотел, чтобы кровь человека, причинившего боль моей chica loca, окрасила мои руки с таким диким желанием, что демон внутри меня мурлыкал и придумывал всевозможные жестокие способы расправы, но я не хотел, чтобы Найл испортил ее попытку отомстить своими необдуманными действиями.

– Да-да. Оставь планирование эксперту, el burro. Разве тебе не нужно пойти поиграть? – Спросил Найл, когда мой взгляд задержался на чертежах перед ним. – Бегите, детки, папочка работает.

Он махнул рукой в сторону двери, и я сдержал едкий ответ, который так и рвался с языка, сосредоточившись вместо этого на том, какой приз получу за победу в этой игре. Потому что Найл был прав. Папочка был дома, а значит, находился достаточно близко на случай, если я потеряю контроль над тьмой внутри меня и мне понадобится помощь, чтобы выбраться из нее.

– Готова ты или нет, но я иду! – крикнул я, уходя от него и направляясь в гостиную, где дождь барабанил по окнам от пола до потолка и меня не ждало ничего, кроме тишины.

Я встал в центре помещения, медленно поворачиваясь и оглядываясь вокруг, выискивая любые едва заметные изменения в комнате, которые могли бы выдать ее.

Мне потребовалась всего секунда, чтобы заметить небольшую выпуклость на занавеске, и я направился к ней с колотящимся сердцем, думая о награде, которую я планировал получить от ее тела, пока шел.

– Нашел, – промурлыкал я, протягивая руку, чтобы отодвинуть занавеску, но в тот момент, когда моя рука сжала ткань, Бруклин выпрыгнула из-за нее, замахнувшись скалкой по моей голове, от которой я едва успел увернуться.

Она снова бросилась на меня с диким рычанием, сорвавшимся с ее губ: ее рефлексы были намного быстрее, чем раньше, после всех тренировок, через которые она прошла, и скалка ударила меня по предплечью, заставив ее громко рассмеяться.

– Не поймаешь меня, я пряничный моллюск! – крикнула она, уворачиваясь от меня и собираясь убежать.

Я выставил ногу перед ней, когда она рванулась вперед, сбивая ее с ног и отправляя на ковер, где она плавно перекатилась, увеличивая расстояние между нами. Она взмахнула скалкой в мою сторону, пока я пытался приблизиться, прежде чем снова вскочить на ноги.

Я расхохотался над игрой, а ее волосы упали ей на глаза, пока она переминалась с ноги на ногу, явно намереваясь снова убежать.

Я решительно шагнул к ней, и она попятилась, но я сделал еще один шаг, а потом еще один, заставив ее замахнуться на меня оружием, и поднял руку, чтобы принять удар.

Сильный удар дерева о мое предплечье вызвал боль, пронзившую мои кости, но когда я рванулся вперед, мне удалось схватить ее за волосы и дернуть в сторону, лишив равновесия.

Она начала падать, и я бросился к ней, поймал ее за бедро и развернул так, что она оказалась ко мне спиной, а скалка в ее руке стала менее эффективной против меня.

Я отпустил ее волосы, схватил ее обеими руками и прижал ее лицом к обеденному столу.

– Я победил, – прорычал я ей на ухо, прижимаясь грудью к ее спине, удерживая ее под собой и проводя рукой по ее руке, пока не прижал ее руку со скалкой к столу, эффективно обезоружив ее.

– Иногда я лежу в постели и мечтаю о том, как хочу ощутить твой член у себя во рту, – тяжело дыша промурлыкала она подо мной, и я замер, когда этот мысленный образ заполнил мой разум, немного отодвигаясь и глупо давая ей возможность атаковать.

Бруклин запрокинула голову с диким смехом, расквасив мой гребаный нос и я вынужден был отпустить ее, прижимая руку к лицу и ругаясь сквозь зубы, проверяя, не сломан ли он.

Она перевернулась на столе и снова замахнулась на меня скалкой, а я опустил руку, улыбаясь, несмотря на кровь, которая стекала по моим губам, прежде чем смахнуть ее тыльной стороной ладони.

– Это ты так разыгрываешь из себя недотрогу, mi sol? – Спросил я, наступая на нее и принимая удар в плечо, который наверняка оставит синяк, хотя на этот раз я даже не дрогнул.

– А я и есть недотрога, – ответила она. – Недостижимая. Никто и никогда больше меня не получит.

– Вот как?

Она снова замахнулась скалкой, пытаясь спрыгнуть со стола, но я встал так, что она снова лишь задела мою руку, одновременно схватив ее за колено и сжав чувствительную плоть там.

– Раздвинь ножки, chica loca, ты сможешь закончить попытки убить меня после того, как я попробую тебя на вкус, – скомандовал я, заставляя ее замереть на середине замаха, ее губы приоткрылись, и она посмотрела в сторону двери.

– Ты хочешь снова проделать со мной ту штуку языком? – спросила она, ее зрачки расширились, и я кивнул, схватив ее за другое колено и разводя ее ноги в стороны.

– Я хочу гораздо большего, чем просто это, mi sol, – сказал я ей, и мои руки двинулись вверх по ее бедрам, чтобы я мог задрать ее маленькую юбку и увидеть ее трусики. Мой взгляд упал на ее крошечные розовые стринги, и я снова посмотрел ей в глаза. – Тебе нравится, когда я заставляю тебя кончать для меня, Бруклин? – Спросил я тихим голосом, наблюдая, как от моих слов ее дыхание становилось прерывистым, а грудь поднималась и опускалась самым красивым и соблазнительным образом.

– Да, Мертвец, – согласилась она, протягивая свободную руку, чтобы провести пальцем по центру распятия, которое было выжжено на моей плоти. Я вздрогнул от мягкости ее прикосновения, борясь с желанием оттолкнуть ее руку, чтобы насладиться этой восхитительной мукой.

– Ты искушаешь демона во мне, как никто другой, – предупредил я ее, когда все, что я хотел сделать с ее телом, пронеслось в моей голове, а потребность обладать ею поглощала меня, пока я боролся, чтобы держать себя в узде. – И это действительно очень опасно.

– Тогда почему ты не прикасаешься ко мне? – спросила она с ноткой уязвимости в голосе, которая заставила меня взглянуть в ее электрические глаза и увидеть боль, которую я причинял своим отстранением.

– Потому что мои прикосновения – это прикосновения Дьявола, – предупредил я ее. – И когда демон во мне требует подпитки, я оказываюсь бессилен остановить его. Я хочу тебя, mi sol. Хочу владеть каждой частичкой тебя и поглотить ее. Хочу почувствовать, насколько тугой и влажной будет твоя киска, когда я буду трахать тебя так сильно, что ты не сможешь нормально дышать. Хочу обхватить руками твое горло и контролировать каждый твой вдох, пока заставляю тебя кончать для меня большим количеством способов, чем ты можешь себе представить. Я хочу сделать с тобой так много, так много всего, но также я хочу уберечь тебя.

– Ты думаешь, что причинишь мне боль? – спросила она, и ее глаза сверкнули, словно эта мысль не казалась ей такой уж плохой, и я зарычал.

– Демон внутри меня жаждет только боли и страданий. Его невозможно изгнать. Невозможно выжечь. Я побывал у врат ада и вернулся обратно по воле Господа, были и женщины, посланные выполнить Его работу, чтобы избавить меня от него, но он никогда не покинет меня.

– Хорошо, – сказала Бруклин, наклоняясь так близко, что ее губы коснулись моих, и я замер, желая чего-то, чего, кажется, никогда раньше не желал. Я вдыхал ее дыхание, а она в ответ вдыхала мое. – Потому что мне нравится твой демон, Мертвец. И я думаю, что он просто хочет выходить и играть немного чаще. Если ты позволишь ему, держу пари, он окажется не таким уж плохим.

Я замер, задаваясь вопросом, имела ли она хоть малейшее представление о том, что предлагала, и почему я так упорно боролся, чтобы подавить эту часть себя.

– Этот демон несет только зло, – предупредил я ее, и мои губы касались ее губ в подобие поцелуя, пока я говорил, а она наклонилась ближе, чтобы я почувствовал слова, которые она прошептала в ответ.

– Мне нравится зло.

Мое сердце подпрыгнуло от этого признания, и я посмотрел ей в глаза, видя правду в них ясно как день, в то время как ее пальцы продолжали водить по ожогу на моей груди в тесном пространстве между нашими телами.

Я подался вперед без раздумий, беря у нее то, чего никогда не брал ни у кого, чего никогда не хотел и не нуждался в этом.

Я поцеловал ее.

Бруклин резко вдохнула, когда мои губы коснулись ее губ, и от удивления она приоткрыла их, позволяя моему языку проникнуть между ними. Мое сердце заколотилось, когда она тихо застонала, скалка с грохотом упала на пол, и ее глаза закрылись.

Я тоже закрыл глаза, отдаваясь сладости ее губ, прижатых к моим, энергии, которая горела между нами, когда наши рты встретились в этом самом простом действии, и все же в нем не было ничего простого.

Мои губы начали двигаться по ее губам, дразня их, пробуя на вкус, а ее язык танцевал с моим, заставляя мое сердце биться быстрее, когда я поддался этому действию, которое никогда раньше не позволял себе.

Поцелуй с ней казался важным. Настоящим. Словно я давал клятву небесам и всем силам, которые могли действовать в этом мире и за его пределами, обещая сделать ее своей.

Поцелуй стал глубже, когда я наклонился к ней, наши языки ласкали друг друга, и с ее губ срывались тихие вздохи и стоны, а мое имя слетало с них в мольбе о гораздо большем.

Я взялся пальцами за края ее трусиков и потянул, побуждая ее приподнять попку, пока я наслаждался вкусом ее губ и позволял демону во мне поклясться в верности ей и только ей.

Я все еще не был уверен, что могу доверять ему или даже самому себе рядом с ней, но когда ее тело прижалось ко мне, и я уложил ее под собой на стол, словно личное угощение, я понял, что могу дать ей то, в чем она нуждается.

Я стянул ее трусики ниже коленей, позволив им упасть к лодыжкам, где она послушно сбросила их.

Я решил еще немного насладиться поцелуем с ней, растворяясь в ощущении ее губ на моих, рыча в них и поглощая их, пока она отвечала на мою страсть собственной, а ее бедра раздвигались и таз задвиглся от желания, так что она начала извиваться подо мной.

Я опустил руку между ее бедер, застонав, когда обнаружил, что она мокрая для меня, а с губ сорвался стон потребности, когда я провел пальцами по ее клитору и заставил ее извиваться еще сильнее.

– Пожалуйста, – выдохнула она мне в рот, и ее просьба была такой сладкой, что я чуть не рассмеялся. Во мне не было ничего сладкого. Но я все равно мог дать ей то, о чем она так страстно мечтала.

Я оторвал свои губы от ее, поцеловав их уголок, прежде чем двинуться вниз по ее шее, прижимая ее к столу подо мной так, что ее позвоночник выгнулся, и она прижалась ко мне всем телом.

Я взял ее руки, когда она провела ими вниз по моей груди, крепче прижимая их к шрамам там, и застонал где-то в глубине моего горла от ощущения ее прикосновений ко мне.

Меня так и подмывало оторвать от себя ее руки, прижать их к столу или даже связать, но с каждым мгновением, когда я уступал ее желанию и позволял ей прикасаться ко мне, мне казалось, что какая-то часть боли моего прошлого отрывается от моей плоти, отслаивается и исчезает ради этого удовольствия.

Я стянул бретельку ее майки в сторону, освобождая ее грудь, и захватил зубами ее упругий сосок, сильно потянув, чем заставил ее громко застонать, прежде чем зажать ей рот рукой, чтобы заглушить звук.

– Еще рано, chica loca, – предупредила я, оглядываясь через плечо на дверь, чтобы убедиться, что Найл ее не услышал. – Он испортит нам веселье, если услышит тебя слишком рано.

Она послушно кивнула, убирая мою руку со своих губ и отталкивая меня назад, чтобы она могла сесть передо мной.

– Ты умеешь вести себя тихо, Мертвец? – спросила она, снова касаясь моего шрама, отчего дрожь пробежала по всему моему телу.

– Лучше всех, – пообещал я ей, и она лукаво улыбнулась.

– Хорошо. Потому что я не лгала, когда ударила тебя скалкой.

Я нахмурился, вопросительно глядя на нее, но она наклонилась и запечатлела еще один поцелуй на моих губах, прежде чем я смог заговорить снова, и от смелости ее действий у меня перехватило дыхание и стало более чем ясно, что она точно знала, чего хочет, и не боялась это получить.

Она повторила то, что я делал с ней, переместив губы на мою челюсть и спускаясь по шее, вызывая бурю в моей груди, когда продолжила двигаться ниже, приближаясь к ожогу, который отмечал меня как обреченное на ад существо.

Я схватил ее волосы в кулак и заставил посмотреть на меня, остановив ее продвижение, когда она добралась до моей ключицы, потому что моя грудь сжалась при мысли о том, что она продолжит.

– Никто не касался меня там без намерения причинить боль, mi sol, – предупредил я ее, не уверенный, прошу я ее остановиться или нет.

– Скажи мне, что ты сделал с женщинами, которые причинили тебе боль, Мертвец, – прошептала она. – Расскажи мне все об этом, пока я дарю тебе новые воспоминания, которые вытеснят плохие.

Я нахмурился, но когда она потянула меня за руку, я сдался, отпустил ее волосы и переместил ладони на ее бока.

– На окнах монастыря, где они жили, были ставни, – медленно произнес я, вспоминая темноту той ночи, и позволил своим глазам закрыться, когда Бруклин снова прижалась губами к моей шее. – Они обычно закрывали их, когда я был там. Скрывали свет от моих глаз и держали меня в темноте, пока преподавали свои уроки и пытались изгнать демона из меня.

Она издала тихий звук сочувствия, прежде чем спуститься ниже, и ее губы коснулись верхней части распятия, выжженного в центре моей груди. Я напрягся от этого прикосновения, мои пальцы впились в ее бока. Прикосновение ее губ было греховно нежным, лаской для покрасневшей, поврежденной кожи, которое я почувствовал, несмотря на повреждение нервов в этой области, как призрак поцелуя и в то же время нечто гораздо большее.

Она замерла на мгновение, давая мне возможность остановить ее, но когда я не сделал этого, она продолжила, опускаясь ниже и снова целуя мой шрам. Долгий выдох сорвался с моих губ, когда она уделила ему столько внимания. Ее прикосновения были благоговейными, обожающими, любящими, чем-то таким, чего я не знал на протяжении всей своей долгой и мучительной жизни.

Я не знал, что мне делать с такой нежностью, но обнаружил, что жажду ее, нуждаюсь в ней, как будто плотина внутри меня, которая так долго копила ярость и ненависть к ее полу, дала трещину, медленно впуская это новое чувство.

– Я закрыл все ставни, пока они спали, – сказал я ей, когда она двинулась ниже, ее пальцы скользнули по краям креста, в то время как губы продолжали двигаться по центральной линии, снимая напряжение с моих мышц и вызывая трепет в самом центре моего существа, настолько реальный, что я был бессилен его остановить.

– Я пробрался в монастырь и облил бензином все стены, – сказал я ей, мой голос был хриплым, а воспоминания – смесью триумфа и поражения, потому что, сделав то, что сделал, я одновременно отомстил и доказал, что их страхи по поводу меня были оправданы.

– Ты запер их и сжег? – выдохнула она, поднимая глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, а ее губы коснулись основания шрама прямо над моим пупком.

– Я собирался сгореть вместе с ними, – сказал я ей, вспоминая запах только что зажженной спички, когда стоял в центре церкви и вдыхал его. – До сих пор не знаю, почему ушел вместо этого.

Это была правда. Каждая ее частичка. Я действительно хотел умереть там вместе с создательницами моих кошмаров, устав просыпаться в холодном поту и терять контроль над собой, устав одинаково сильно желать и ненавидеть женщин. Но каким-то образом я поймал себя на том, что ухожу после того, как поджег то место, запираю двери и стою снаружи, слушая их крики.

Я ничего не чувствовал, когда обретал свободу от тех, кто причинил мне столько боли. Вообще ничего. И в тот момент я понял, что не могу оставаться там. Не могу продолжать жить без цели, даже если не знал, куда пойду или что буду делать дальше. Я проскользнул в ночи и украл богатства у человека, которого все, кого я знал, боялись куда больше, чем Дьявола, и забрал их с собой, когда убегал.

– Я знаю, почему ты сбежал, Мертвец, – серьезно сказала Бруклин, соскальзывая со стола и опускаясь передо мной на колени, а ее пальцы зацепились за пояс моих спортивных штанов, и мое тело наполнилось таким желанием, что я не был уверен, что смогу его контролировать. – Потому что ты был предназначен мне. Но еще не встретил меня.

Я нахмурился от такого упрощенного ответа на вопрос, который бесконечно преследовал меня, так что мои губы даже приоткрылись для отказа, который так и не прозвучал. Как я мог быть предназначен ей, если даже не знал о ее существовании? С другой стороны, как я мог прожить так долго, будучи рожденным с Дьяволом внутри, стремящимся уничтожить меня? Моя жизнь никогда не имела столько смысла, сколько в обществе этой дикой, безумной девушки, так почему я должен был отрицать ее слова, когда она говорила их так искренне?

Бруклин сделала движение, чтобы стянуть с меня штаны, но я поймал ее руку, несмотря на пульсацию в моем члене и желание, которое, казалось, готово было уничтожить меня, если я не уступлю ему.

– Я не могу себя контролировать, mi sol, – предупредил я ее. – Поэтому не хочу, чтобы твоя кровь была на моих руках, если демон во мне победит.

– О, – выдохнула она, широко раскрыв глаза, прежде чем оттолкнуть мою руку и стянуть с меня штаны до конца, взяв мой член в руку и заставляя меня выдохнуть проклятие, когда я попытался схватить ее и оторвать от себя. – Мне очень нравится идея быть в крови из-за тебя, Матео, – добавила она.

Я покачал головой, схватил ее за руку и снова поднял, потому что жар в моих венах ясно давал понять, что я слишком легко уступлю ее требованиям, если она продолжит давить. Но я не мог так рисковать. Не с ней. Нет, если она действительно была предназначена стать моим спасением.

Я поднял ее и посадил попкой на край стола, широко раздвинул ее ноги, а сам опустился на колени.

– Когда ты кончишь для меня, я хочу услышать, как ты выкрикиваешь мое имя, mi sol. Пусть этот bastardo в другой комнате точно знает, кто заставляет тебя чувствовать то, что могу только я.

Она послушно кивнула, и мой разум мгновенно наполнился всеми другими приказами, которые я с удовольствием отдал бы ей, если бы только мог быть уверен в том, что смогу выполнить свою роль в них. Но я знал, кем я был и что делал с такими хорошенькими созданиями, как она, и я отказывался стать концом моего света.

Я поднял ее ноги и закинул себе на плечи, притянул к краю стола и провел языком по ее сладкой сердцевине одним уверенным движением.

Бруклин вскрикнула, пытаясь сомкнуть ноги от внезапности моего прикосновения, но ей удалось лишь крепко обхватить бедрами мою голову.

– О, гребаное печенье, – выдохнула она, и ее пальцы вцепились в мои волосах, а я улыбнулся сладости ее киски, прежде чем продолжить поглощать ее, как изголодавшийся мужчина.

Бруклин терлась об меня, пока я трахал ее своим ртом, лизал и посасывал ее, а она стонала и тяжело дышала так громко, что я понял – нам нужно поторопиться.

Я поднял руку, чтобы помочь ей кончить, погружая сразу три пальца глубоко внутрь нее и наслаждаясь тем, насколько тугой она ощущалась, пока я растягивал ее. Мои пальцы скользили по ее точке «G», заставляя ее кричать, пока я посасывал ее клитор.

Ее пятки врезались мне в позвоночник, и я начал лизать ее быстрее, двигать пальцами интенсивнее, и она кончила так чертовски красиво, что я едва не последовал за ней, возбужденный до предела от того, как легко она распалась в моих руках.

Она выкрикнула мое имя, как я и велел, и я зарычал в ее лоно, продолжая ласкать ее клитор, продлевая удовольствие, даже когда сзади раздался звук тяжелых шагов, и я понял, что наше время истекло.

– Что, блядь, я тебе говорил о том, что ты не прикасался своим гребаным ослиным ртом к моему Паучку?! – взревел Найл, схватив меня за футболку сзади. Он оторвал меня от нее и швырнул на пол.

Я громко рассмеялся над его гребаным безумием, потому что, если он всерьез думал, что сможет заставить меня не прикасаться к ней, то явно был не в своем уме.

– Estas celoso, bastardo? (Прим. Пер. Испанский: Ревнуешь, ублюдок?) – поддразнил я, прежде чем его ботинок врезался мне в бок.

– Прекрати, Адское Пламя! – закричала Бруклин, спрыгивая со стола и запрыгивая ему на спину.

Он начал кружиться, а она крепко вцепилась в него, визжа, смеясь и называя его буйным жеребцом.

– Пойдем поборемся! – возбужденно воскликнула она, и он расхохотался, будто и не собирался только что расчленить меня прямо на полу гостиной.

Я вскочил на ноги, когда он согласился, и пренебрежительно отвернулся от меня, в то время как Бруклин крикнула ему «поскакали», и шлепнула его по заднице, как будто он был ее конем.

Я заметил стоящего рядом Джека, видимо пришедшего посмотреть, из-за чего весь сыр-бор, а Брут стоял у его ног, оскалив зубы, как будто собирался напасть на парня сзади.

– Пошли, Матео! – крикнула Бруклин через плечо. – О, привет, Эй-Джей!

Они исчезли на кухне, и я, проклиная Найла, сделал шаг, чтобы последовать за ними, как вдруг волна электричества прошла через ошейник в мое тело, снова сбив меня с ног, так что я задергался и скорчился в спазмах на полу от боли, которая парализовала все мое тело.

– О боже, Паучек, кажется, ты измотала Матео, – донесся до меня голос Найла. – Думаю, нам просто придется намазаться маслом и кататься по полу без него.

Я выругался сквозь зубы, пытаясь восстановить контроль над своим телом, и до меня донесся звук захлопнувшейся за ними двери, так что я остался один на один со своей новой реальностью, лежа на гребаном полу, а Джек с любопытством наблюдал за мной.

Хотя, когда я вспомнил о том, как Бруклин целовала меня и изгнала часть тьмы из моей души, я должен был признать, что все было уже не так плохо.