Текст книги "Общество психов (ЛП)"
Автор книги: Кэролайн Пекхам
Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 34 (всего у книги 34 страниц)
И ЕЩЕ ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ ЛЕТ ПОСЛЕ ЭТОГО
– О, боже мой, он идеален, – промурлыкала я, глядя на маленький комочек счастья под собой, не в силах поверить, что он действительно наш. Я не планировала этого. Этого не было в наших планах, но теперь он был здесь, и я любила его больше, чем могла выразить словами.
– Привет, малыш. – Найл наклонился, чтобы пощекотать его. – Я твой Папочка.
– Как ты можешь быть его отцом? – усмехнулся Матео. – Я его сделал.
– Это я заставил тебя его сделать, – прорычал Найл, толкая его плечом. – И если кто-то в нашей семье и Папочка, так это я.
– Привет, малыш, – проворковала я, поднимая его на руки и прижимая к своей груди. – Иди к мамочке.
– Ну, по крайней мере, в этом мы согласны. Она, безусловно, его мама. Смотри, он даже сияет также, – сказал Найл, глядя на меня с гордостью в глазах, и обнимая Джека за плечи. – О, ты только посмотри на это, они сближаются. Ты уже выбрала имя, Паучок?
– Думаю, я назову его… Гейб, – решила я.
– Не называй его Гейбом, – сказал Матео, решительно качая головой.
– Хорошо, а как насчет Глиммер (Прим.: Glimmer – мерцание, в переводе с Английского)? – Предложила я.
– Это девчачье имя. К тому же он слишком похож на своего Папочку, чтобы быть Глиммером. Он создан убивать, рассекая плоть, оставляя за собой смертоносный след, – фыркнул Найл, а Джек подошел ближе ко мне, чтобы взглянуть на нового члена нашей семье.
– Крид, – предложил Джек, и я посмотрела на него, ахнув, потому что мне очень понравилось это имя. Оно идеально ему подходило. Наш маленький Крид.
– Да, – сказала я, и слезы наполнили мои глаза, когда я крепче обняла Крида. – Мне нравится. Открой окно, Джек, я хочу прокричать его имя всему миру. – Я последовала за ним к окну, и он широко распахнул его, так что морской бриз окутал меня и взметнул мои волосы. Я посмотрела на сверкающий впереди океан и улыбнулась от уха до уха.
– Его зовут Крид! – Крикнула я, а затем подняла руки в воздух, высунула Крида из окна и помахала им в сторону океана.
– Осторожно! Ты уронишь его, Паучок! – Закричал Найл, бросаясь вперед и врезаясь в меня. Крид выскользнул из моих рук, и я закричала, когда он устремился к земле.
Красивый кинжал врезался в настил, глубоко погрузившись в него и издавая звенящий звук, пока раскачивался там, проделав в дереве значительную дыру.
– Ради всего святого, – раздался снизу сердитый голос Сэйнта. Он был одним из мужчин Татум – моей невестки. Или кузины. Или племянницы. Я не была уверена, кто именно она была для меня. Все, что я знала, это то, что я была замужем за Найлом, а она была замужем за Кианом Найла, так что мы все связаны, и это делало нас семьей.
– О, спасибо моим сиськам. – Я сжала свои сиськи руками. – С Кридом все в порядке.
– Киан! – Взревел Сэйнт. – Они опять за свое. Я же говорил тебе не строить средневековую кузницу на заднем дворе. Теперь они пошли и выковали кинжал. Он воткнулся в мою кедровую террасу, а один из детей мог быть… – его голос заглушился, когда дверь гостевой спальни распахнулась и в комнату вбежал маленький мальчик с непослушными темными волосами до плеч, выкрикивая боевой клич.
– На смерть! – Роуэн запрыгнул на кровать и начал бить наши подушки бейсбольной битой.
Брут начал тявкать со своей роскошной маленькой кроватки в форме трона, после своего перерождения он стал настоящей принцессой. Правда, сердитой и сварливой принцессой, которая любила закусывать пальцами на завтрак.
Следующим вбежал Цезарь, дети Татум все были маленькими воинами, но в этом мальчишке еще чувствовалась хитрость, которая делала его настоящим маленьким дьяволенком, конечно, в хорошем смысле. Роуэн был настоящим дикарем, и, как двое старших из четырех детей, они постоянно соперничали за звание главного. Я была почти уверена, что им было примерно шесть и семь лет, но я не очень хорошо определяла возраст детей. Когда я впервые встретила малыша, то решила, что ему три дня, хотя на самом деле ему было почти два года или что-то в этом роде.
Цезарь с рычанием запрыгнул на кровать, и Роуэн замахнулся на него бейсбольной битой, которая была взрослого размера и представляла собой смертоносное оружие. Найл схватил биту, прежде чем она ударила Цезаря по голове, вырвав ее из рук Роуэна, хотя тот продержался добрых несколько секунд, вися на ней в воздухе и болтая ногами, прежде чем потерял хватку и упал обратно на кровать.
– Не бей его так, – прорычал Найл, подбрасывая биту к потолку, так что она крутанулась в воздухе, а потом поймал ее снова. – Ударь его вот так. – Он поднял биту над головой, и Цезарь, ахнув, выбежал из комнаты, в то время как Найл бросился в погоню, а их смех донесся до нас мгновение спустя.
– Дядя Джек, ты можешь еще проделать со мной те опасные качели? – Спросил Роуэн, спрыгнув с кровати и настойчиво дергая Джека за рукав.
– Твоя мама сказала, что тебе больше нельзя так делать, niño salvaje (Прим. Пер. Испанский: Дикий ребенок), – с усмешкой сказал Матео, когда Джек подхватил Роуэна на руки.
– Но мама даже не узнает об этом, – сказал Роуэн с озорным видом. – Покачай меня, дядя Джек! – взмолился он.
– Опасные качели! Опасные качели! – скандировал малыш Эм-Джей, вбегая в комнату, с головы до ног покрытый чем-то похожим на кровь.
– О – о-о, малыш кого-то убил. Нам лучше помочь спрятать тело, – выдохнула я.
Джек взял Роуэна за лодыжки и запястья двумя руками и начал раскачивать его по комнате так высоко, что тот чуть не задевал потолок, крича от радости.
Матео вместе со мной поспешил к Эм-Джею, наклонился и понюхал его. – Клубника. – Нахмурился он.
– О, черт! – закричала снизу Татум.
– Черт, черт, черт, – радостно повторил Эм-Джей, маршируя обратно из комнаты, а его светлые волосы прилипли к голове от красной липкой массы.
– Чертов черт чертовой утки, – рассмеялась я, вприпрыжку следуя за ним, а затем подхватила его на руки и села задницей на блестящие перила, изгибающиеся вниз.
– Уиииии! – закричал Эм-Джей, когда я оттолкнулась от лестницы, и мы со свистом покатились вниз, на нижний этаж.
Матео со всех ног помчался за нами, когда показался конец перил, и поймал нас обоих в свои объятия, прежде чем мы успели разбиться.
Мой Мертвец держал руку на моей пояснице, когда мы вошли в кухню, и я увидела огромный красный торт, размазанный по всему полу: часть головы кальмара все еще была покрыта глазурью с одной стороны, но оставшаяся часть торта выглядела так, будто на ней кто-то попрыгал. Много. Мне вроде как тоже захотелось попрыгать на всем этом, поэтому я поставила Эм-Джея на пол и поспешила вперед, чтобы нырнуть головой в это месиво.
Киан широкими шагами вошел в комнату, весь мускулистый, татуированный и с самодовольной ухмылкой. Но когда он увидел беспорядок, его лицо вытянулось. – О боже, – простонал он. – Что случилось?
– Эм-Джей. – Татум прикусила губу и рассмеялась, а затем поспешила вперед, чтобы подхватить малыша, пока я подкрадывалась к липкому месиву, снимая носки на ходу. – Ты дикое маленькое создание. Это ты размазал весь торт, непослушный мальчишка? – Он кивнул, и она поцеловала его в щеку, а в ее глазах не было ни малейшего признака гнева, когда она крепко обняла его.
Татум была лучшей мамой, которую я знала. Имею в виду, я знала не так уж много мам. На самом деле, она, возможно, была единственной мамой, которую я знала, и к тому же она стала моей первой настоящей, по-настоящему близкой подругой. Ей нравилось мое безумие, потому что у нее в душе жило ее собственное небольшое сумасшествие, и всякий раз, когда мы были вместе, мы устраивали такой хаос, что нашим мужчинам приходилось носиться за нами. Это было круто. Например, однажды мы пошли выпить, украли лодку у парня, который лапал меня за задницу, и уплыли на ней в океан. Мы так весело проводили время с пивом, которое нашли на борту, что не заметили, как поднялся ветер и начался шторм, а часы тикали.
Сэйнт выследил нас с помощью какой-то хитрой штуковины, которую заставил Татум носить с собой, и они все появились на его здоровенном скоростном катере, готовые отшлепать нас и утащить домой. Я не возражала против порки или того, что Найл заставил меня пообещать, что я тоже буду носить с собой одно из этих отслеживающих устройств Сэйнта, пока он был похоронен глубоко внутри меня, удерживая меня на грани блаженства. Это было самое легкое обещание, которое я когда-либо давала.
– Мне лучше переодеть его, – сказала Татум. – Полагаю, сюрприз на День Рождения Сэйнта испорчен.
– Погоди, разве не Сэйнт присматривал за Эм-Джеем? – подозрительно спросил Киан.
– О боже, – беспечно произнес Сэйнт, входя в комнату. – Что случилось?
Я посмотрела на него, как раз в тот момент, когда погрузила правую ногу глубоко в мягкий торт, и увидела, что он ухмыляется Киану.
– Ты сделал это, – прошипел Киан, обвиняющее указывая на него пальцем.
– Возможно. Но ты позволил Матео выковать клинок в нашем доме, и теперь он воткнулся на несколько дюймов в мою кедровую террасу, – сказал Сэйнт, пожимая плечами.
Он был таким… пугающим. В хорошем смысле. Как будто он мог съесть тебя живьем в ночном кошмаре. Он был особенно нервным, когда мы приехали погостить, вероятно, потому, что при нас часто что-то ломалось. Но в чем была радость, чтобы все оставалось целым? Некоторые вещи выглядели гораздо лучше по частям.
Я с разбегу запрыгнула в торт и захихикала, когда он захлюпал у меня между пальцами ног, хлопая руками, словно птичка крыльями, чем привлекла внимание Сэйнта так, что его правый глаз начал слегка подергиваться.
– Пожалуйста, прекрати, – попросил он, но я продолжила прыгать и разбрасывать торт повсюду, забрызгивая им его безупречную кухню и подзывая к себе Матео.
– Давай, Мертвец! Попрыгай со мной. Сними носки и обувь, так будет приятнее! – крикнула я, и мой смех разнесся по всему дому и даже дальше, а в ответ мне раздался крик из комнаты наверху.
– Отлично, теперь Бо проснулся, – прорычал Сэйнт, проводя рукой по лицу, в то время как Киан смеялся надо мной. – Останови ее, – приказал он Матео, но мой Мертвец просто снял свои носки и подошел, чтобы присоединиться ко мне в торте.
– Я займусь им! – крикнул еще один из мужчин Татум с верхнего этажа, а я начала прыгать все быстрее и быстрее, держа Матео за руки и заставляя его прыгать со мной.
Киан начал стаскивать с себя носки, и Сэйнт погрозил ему пальцем.
– Не смей, брат, – прошипел Сэйнт. – Тебе нужно убрать этот беспорядок и починить мою террасу.
– Или я могу прыгнуть в этот торт, – сказал Киан с волчьей ухмылкой, прежде чем прыгнуть в торт рядом с нами и тоже начать подпрыгивать в нем, заставляя Сэйнта скрежетать зубами.
– Присоединяйся, Сэйнт! – Крикнула я. – Давай поиграем в «хлюпика-попрыгунчика»!
– Я не буду играть в «хлюпика-попрыгунчика», – холодно сказал он.
Киан наклонился, зачерпнул рукой большой кусок торта и запустил им в Сэйнта, попав прямо в центр его накрахмаленной белой рубашки. Верхняя губа Сэйнта приподнялась, и я взвизгнула от смеха, падая на пол, когда он направился к нам, весь такой злой, как раз в тот момент, когда Найл, все еще держа бейсбольную биту над головой, гнался за Цезарем вниз по лестнице.
Цезарь промчался мимо нас, но Найл поскользнулся на куске торта, и врезался в Сэйнта, отчего тот полетел вперед и приземлился прямо на пол, врезавшись лицом в покрытую глазурью голову кальмара. Сэйнт приподнялся с рычанием на губах, и я подумала, что на этот раз меня действительно убьют, но было так чертовски смешно видеть всю эту красную глазурь и большой глаз кальмара, прилипший к его лбу, что вместо того, чтобы бежать, спасая свою жизнь, я начала хохотать.
– Ой, прости, приятель. О, привет! Торт! – Найл схватил кусок с пола и засунул его в рот, пока Сэйнт свирепо смотрел на него, а я смеялась так сильно, что у меня заболели бока.
Все остальные тоже рассмеялись, пока Сэйнт внезапно не сдался, на его губах появилась веселая ухмылка, и он вскочил на ноги с куском торта в руке, которым он шлепнул Найла по щеке.
Цезарь нырнул в месиво у наших ног, и Сэйнт наконец-то поддался хаосу, когда началась настоящая битва тортом.
Появился Джек с малышом Роуэном под мышкой, и вскоре мы все устроили такой беспорядок, что это пробудило всех моих демонов, жаждущих вечеринки. Вот где я по-настоящему процветала, среди хаоса, в окружении людей, которых любила больше всего на свете. И самое невероятное в этом было то, что они любили меня в ответ.
Я была настолько счастлива в этой жизни, что с трудом вспоминала время, когда была одинокой девушкой на улицах, загадывающей желания на радугах и рыбках, чтобы обрести компанию, которой так жаждала. Видимо, они все это время слушали, потому что теперь моя безрассудная, беззаботная семья наконец-то была рядом.
Мы были колодой карт: трефы, черви, бубны и пики, и все мы были созданы для того, чтобы иметь дело со смертью. У меня были мой Джокер, мой Валет, мой Король и мой маленький неряшливый дворняжка – Туз. Каким-то образом я стала Королевой всего этого, и вместе мы составляли full-house (Прим.: комбинация карт в покере), даже если он не был похож на full-house других, даже если это был беспорядочный набор мастей и цветов. Это не делало нас менее реальными.
Нас связали кровь и резня, и я больше не боялась потерять их. Потому что в глубине своего сердца, где уютно устроилась Гленда, наконец-то дремлющая и довольная, я знала, что эти узы, скрепляющие нас воедино, были нерушимы. Ни одно существо, ни злое, ни чистое, не могло нас разлучить.
Мы были единым целым.
Одной гильдией.
Обществом Психопатов.
И да продлится наше правление вечно.
Еще ЧЕРЕЗ ДВА ГОДА ПОСЛЕ ЭТОГО
– Не могу поверить, что мне семьдесят пять, – тоскливо вздохнула Бруклин, входя в спальню. На ней было кружевное черное нечто, едва прикрывающее тело, и она бросила на меня томный взгляд, пока я ждала ее на кровати.
– Сорок, любовь моя. Тебе сегодня сорок, мы это обсуждали, помнишь?
– А, да, верно, – согласилась она, кивнув. – Я всегда путаю эти два числа.
Я усмехнулся, переводя взгляд на дверь за ее спиной, откуда в комнату проскользнули Джек и Матео, оба уже без рубашек, и напряжение между нами возросло, когда предвкушение достигло пика.
– Ты решила, что хочешь попробовать в этом году? – Спросил я с любопытством. Это была традиция Бруклин на день рождения, которую я начал около пятнадцати лет назад, когда мне стало сложно каждый год придумывать ей интересный подарок, потому что я покупал ей все, что она хотела, без промедления и всегда забывал придерживать что-нибудь для особых случаев.
– Да, – сказала она, прикусив нижнюю губу, а Матео мрачно усмехнулся, явно зная, что она задумала, и будучи полностью готовым к этому.
Иногда то, что она хотела попробовать, касалось только меня, а иногда она вовлекала в это ещё одного или обоих. Единственные правила заключались в том, что это должно быть грязно, и что я должен согласиться на все, что бы это ни было. Сначала мы экспериментировали с различными позами и игрушками, но с годами становилось все труднее найти что-то новое, чего мы еще не попробовали. Однако она уже несколько недель с нетерпением ждала этого, так что я знал, что это будет что-то особенное.
– Разденься для меня, Адское Пламя, – скомандовала Бруклин, и я ухмыльнулся, делая так, как она хотела, сняв с себя всю одежду для нее, а затем сжал свой твердый как камень член в руке, оглядывая ее с головы до ног и слегка постанывая от предвкушения. Я всю неделю был в командировке, поэтому мне уже слишком давно не удавалось погрузить в нее свой член. День бурного празднования Дня Рождения уже должен был измотать нас всех, но теперь, когда пришло время для этого, я был бодр как никогда.
– Помни, ты не можешь сказать «нет», – промурлыкал Матео, и его коварная ухмылка заставила меня немного нахмуриться.
– Когда это я говорил «нет»? – Ответил я с усмешкой. – Я бы отсосал тебе, el burro, если бы она этого хотела, и не забывай об этом.
– Бу, с чего бы мне хотеть, чтобы ты отсосал ему для меня? Тогда я не смогу этого сделать, – вмешалась Бруклин, надув губы, и я склонил голову набок, гадая, к чему все это клонится.
– Хорошо, маленькая психопатка, скажи мне, чем мы будем заниматься сегодня вечером, – подтолкнул я, и ее улыбка стала почти застенчивой, когда она повернулась к Джеку, который держал большую белую коробку в руках.
– Я действительно взволнована этим, – прошептала Бруклин, и я кивнул, обхватив татуированным пальцами свой член и совершив несколько поступательных движений, чтобы немного утолить потребность в моей плоти, пока она заставляла меня ждать.
Матео пересек комнату и схватил стул, поднял его и поставил рядом с изголовьем кровати, а затем опустился на него, откуда ему открывался прекрасный вид на любое греховное деяние, которое мы с женой собирались совершить.
Я был настолько отвлечен им, что даже не заметил, как Бруклин открыла коробку, и когда я обернулся и увидел в ее руках большой розовый страпон, я ухмыльнулся.
– Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя в задницу и киску одновременно? – Предположил я, наклонившись вперед и протянув руку к огромному резиновому члену, но она покачала головой.
– Нет, Адское Пламя, я хочу, чтобы ты встал передо мной на четвереньки, – ответила она с улыбкой, позволяя Джеку забрать у нее страпон.
– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – Спросил я, растерянно моргая, и наблюдая, как Джек снимает с нее трусики и аккуратно надевает страпон, затягивая пряжки, которые крепили его к ее телу.
– Он вибрирует, – возбужденно прошептала Бруклин.
– Ага. Вернись к тому месту, где ты сказала, что хочешь, чтобы я встал на перед тобой на четвереньки, – сказал я, отпустив свой член и хмуро глядя на них обоих, в то время как Матео громко смеялся из своего угла.
– Он еще и пульсирует, – добавила Бруклин, протягивая Джеку маленький пульт дистанционного управления и постанывая, когда тот нажал на кнопку.
Бруклин протянула руку, и Матео послушно наполнил ее ладонь смазкой, в то время как я начал качать головой, а его смех стал громче.
– Думаю, нам нужно это обсудить, любовь моя, – медленно произнес я.
– Зачем? Ты собираешься сказать ей «нет» в ее день рождения, bastardo? – с издевкой спросил Матео, заставляя меня повернуться и, прищурившись, посмотреть на него.
– Конечно, нет, – отрезал я.
Бруклин обхватила резиновый член рукой и начала двигать ей, как будто дрочила, постанывая каждый раз, когда он сильнее прижимался к ее телу, и давая понять, что эта штука предназначена для того, чтобы стимулировать ее клитор, пока она использует ее на ком-то.
– Ты выглядишь заинтригованным, Джек. Может, хочешь попробовать? – Громко спросил я, переводя взгляд на него.
– Нет, – просто ответил он, но его глаза искрились весельем, как у сучки.
– Что тебе так часто нравится говорить ей? «Я – твое создание», не так ли? – Сказал Матео, даже не потрудившись скрыть ухмылку. – Так будь ее созданием.
– Э-э-э…
Бруклин шагнула ко мне, а ее глаза горели от предвкушения.
– Это мое желание на День Рождения, Адское Пламя, – твердо сказала она. – Кроме того, я профи в задницах. Я знаю, как доставить тебе удовольствие.
Она снова прикусила губу, и черт бы все побрал, я был без ума от этой женщины.
Я провел рукой по лицу и кивнул, недоумевая, о чем, черт возьми, я только подумал, соглашаясь на эту вакханалию, а затем расправил плечи и выпрямил спину.
– Хорошо, – решительно сказал я, не позволяя Матео думать, что он наконец-то увидел меня смущенным после всех этих лет. – Джек, влепи мне пощечину, чтобы кровь забурлила, – скомандовал я, и этот ублюдок ударил меня так сильно, что моя голова мотнулась в сторону, и я почувствовал вкус крови во рту, падая на кровать.
Бруклин захихикала, подошла ко мне и толкнула меня в ягодицу, заставляя перевернуться на живот, я выругался, когда сдался, вставая перед ней на колени и упираясь предплечьями в матрас.
Я отказывался смотреть на Матео, который, как я чувствовал, снова издевательски ухмылялся мне, сосредоточившись вместо этого на ощущении Бруклин, забирающейся ко мне на кровать. Ее пальцы начали блуждать по моим ягодицам, прежде чем она скользнула рукой по моему телу и нашла мой член.
Я застонал, когда она прижалась ко мне, но мои мысли не задерживались на толстом резиновом члене, который, как я чувствовал, упирался в мое бедро, а вместо этого сосредоточились на ее руке, обхватившей мой член.
Она начала двигать кулаком, а другой рукой заскользила по моей спине вниз, как раз в тот момент, когда Джек брызнул смазкой на мой зад. Я вздрогнул от холода жидкости, но Бруклин начала втирать ее в мою кожу, ее пальцы двинулись к моей дырочке и толкнулись внутрь, а другой рукой она одновременно ускорила темп дрочки на моем члене.
Я застонал, когда она начала двигать ими. С пальцами я мог справиться. Мы делали это много раз раньше, после того, как она поняла, как с их помощью заставить меня кончить так сильно, что я чуть не терял сознание.
– Я собираюсь так хорошо трахнуть тебя, Адское Пламя, – промурлыкала она мне на ухо, и чем дольше продолжалась эта сладкая пытка, тем больше мне нравилась эта идея, поэтому я кивнул головой в знак согласия, когда она начала двигать бедрами и страпон заскользил между моих ягодиц.
Бруклин застонала от возбуждения, вынув пальцы и прижав головку резинового члена к моей дырочке, как раз в тот момент, когда я начал сомневаться в жизненных выборах, которые привели меня к этому моменту.
– Подожди… – начал я, но мои слова потонули в стоне Бруклин, когда Джек включил функцию вибрации, и гребаная секс-игрушка начала воздействовать на нее так же, как и на меня.
Бруклин не сдерживалась, ее бедра двигались вперед почти так же, как мне нравилось толкаться своими, когда я трахал ее, и мои глаза в испуге распахнулись, так что я встретил ликующий взгляд Матео как раз в тот момент, когда гребаная штука погрузилась глубоко в меня, и у меня перехватило дыхание.
– Иисусе, – ахнул я, и Бруклин, блядь, шлепнула меня, выходя, прежде чем снова вонзить в меня эту штуку.
Мои руки сжали простыни в кулаки, и я попытался отвести взгляд от Матео, но был пойман в ловушку его темных глаз, а зловещая ухмылка, которой он одарил меня, заставляла меня испытывать самые разные чувства в сочетании с вибрирующим огненным стержнем, который в данный момент входил и выходил из моего зада.
Бруклин застонала громче, снова шлепнув меня и трахая меня, а я не был уверен, нравится мне это или нет, или что я чувствую по этому поводу, но каждый раз, когда она двигала кулаком на моем члене в такт своим толчкам сзади, я приходил во все большее замешательство.
Мне удалось сделать прерывистый вдох, когда я начал привыкать к этим ощущениям, находя удовольствие в дискомфорте и острой боли, которые я, возможно, смог бы оценить, если бы только вошел во вкус.
– Ты, должно быть, чувствуешь себя такой обделенной, chica, – громко сказал Матео, в то время как я все еще старался дышать между толчками и не мог делать ничего, кроме как проклинать его в своей голове. – Уверен, Джек мог бы помочь тебе с этим.
– Да, – выдохнула Бруклин, и я начал качать головой, когда понял, на что он намекает, но никого, казалось, не интересовал я или то, что за очередная хуйня должна бы сейчас здесь произойти. – Трахни меня, Эй-Джей, трахни нас обоих.
– Рук, – ответил Джек, как мудак, потому что я точно знал, что он понимает, что нет мира, в котором я хотел бы почувствовать силу его толчков, вгоняющих этот резиновый член в мой зад, но когда я попытался рявкнуть ему команду остановиться, Бруклин заставила его шлепнуть меня. И, блядь, этот ублюдок умел хорошо махать рукой.
Мне нужно было вернуть контроль над ситуацией, мне нужно было заставить мою женщину кончить и остановить это безумие, пока оно еще больше не вышло из-под контроля.
Я начал двигать своим задом навстречу ее толчкам, убеждаясь, что эти вибрации сильно воздействуют на ее клитор и заставляют ее стонать еще громче, в то время как я принимал резиновый член глубоко в себя, вплоть до самой темной глубины моей души и еще дальше, куда раньше никто никогда не отваживался зайти.
В эти дни я уже был пожилым человеком, мне не следовало рисковать своим сердцем ради подобных акробатических трюков с резиновым членом, и все же я был здесь, позволяя своей жене трахать меня, пока я забывал дышать, а мексиканский ублюдок, который мне никогда не нравился, ухмылялся мне, как гребаный Чеширский кот.
Мои попытки заставить ее кончить сработали на славу, потому что звуки приближающегося оргазма Бруклин наполнили комнату, и каким-то образом, пока она толкалась в меня, одновременно энергично дроча мне, я тоже кончил, и с моих губ сорвался сдавленный крик, который не походил ни на что, что я слышал раньше.
Все это было невероятно интенсивно, удовольствие и боль, мой зад сжимал гребаный страпон, как тиски, а моя сперма разливалась по простыням, пока я слушал, как она кончает для меня. Я даже не знал, что чувствовал по этому поводу. Было ли это каким-то сексуальным пробуждением, или это был новый кошмар, который будет будить меня посреди ночи? Все это было очень странно.
Я просто был рад, что все это закончилось и я подарил своей девочке мечту, которую она хотела на День Рождения.
Но вместо того, чтобы выйти, Бруклин резко подалась вперед, ее тело прижало мое к простыням, где мы вместе пытались отдышаться, а эта штука осталась у меня в заду, устроив себе там маленький дом, как птица, устроившаяся в гнезде холодной зимней ночью.
Я тяжело дышал под ней, за веками плясали искры от интенсивности моего оргазма, и в этот момент блаженной неопределенности на кровать взобрался гигант.
– Держись, Бесси, – прорычал Джек, шлепнув меня по ягодице, которая торчала из-под Бруклин, заставив меня выругаться. – Мы еще даже не близки к завершению.
– Ты можешь говорить? – крикнул я в ярости, вспомнив, как Бруклин всегда настаивала, что у них с Джеком есть секретный язык, и поняв, что это вовсе не было плодом ее воображения. – Ты подлый ублюдок, я собираюсь…
Мое дыхание вырвалось из легких, когда Джек глубоко вонзил свой член в киску Бруклин, и сила его толчка загнала резиновый страпон на новую глубину внутри меня, заставляя все мое тело напрячься под весом их обоих.
– О, блядь, да, – закричала Бруклин в экстазе, пока я боролся с его весом над ней.
Глубокий смех Матео наполнил воздух, и я умудрился посмотреть на него с моего места внизу сексуальной пирамиды, с рычанием на губах и обещанием смерти в глазах.
– Я прощаю тебя, bastardo, – сказал Матео с широкой гребаной улыбкой, которую я планировал начисто стереть с его лица, если выживу после этого. – За то, что украл мой дом и пытал меня. Этот момент все компенсирует.
Он снова рассмеялся, и я попытался ударить его, но он просто поймал мою руку и крепко сжал.
– Можешь сжать мои пальцы, если это поможет, – усмехнулся он. – А когда все закончится, я признаю, что мы действительно семья, и наконец забуду нашу вражду.
– Договорились, – прошипел я, хотя не был уверен, что смогу это пережить.
Я стиснул зубы и сжал его руку так сильно, что, наверное, сломал кости, не отрывая от него взгляда, пока любовь всей моей жизни трахала меня, и одновременно принимала член жестокого преступника, которого мы выпустили на свободу.
И если это не было «долго и счастливо», то я ни хрена не знал, как еще мог выглядеть счастливый конец.
