Текст книги "Общество психов (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 34 страниц)

Напряжение затопило машину, пока мы все ждали, когда он это сделает, а мое сердце бешено колотилось, потому что с каждой секундой во мне нарастала смесь ревности и похоти, наполняя меня жаром и предвкушением того, что имело чертовски извращенный смысл.

Джек подался вперед как раз в тот момент, когда входная дверь наверху лестницы с грохотом распахнулась, и я выругался, вынужденный нажать на газ, ускоряясь, прежде чем один из русских, или член моей семьи, или кто-то еще столь же надоедливый смог бы догнать нас.

Я помчался по гравийной дорожке, колеса взметнули мелкие камешки во все стороны, прежде чем я вырулил на дорогу и торжествующе захохотал.

– Мы должны отпраздновать! – воскликнула Бруклин. – Я хочу пойти в какое-нибудь шикарное место. Шикарное, как павлин в галстуке-бабочке.

– Ну в шикарное, значит в шикарное, – согласился я, выезжая из частного поселка, где жила вся моя семья, и мчась в центр города, где были все лучшие места, где можно было поесть и выпить.

Джек крепко держал Бруклин, пока мы ехали, его большие руки гладили ее по спине, пока она извивалась и стонала у него на коленях, без сомнения возбуждая его даже больше, чем меня, и мне пришлось влепить себе пощечину, когда мы припарковались, чтобы заставить себя сосредоточиться.

– Здесь достаточно шикарно? – Спросил я, указывая подбородком на эксклюзивный бар, где вдоль тротуара тянулась очередь, и все выглядели чертовски богатыми.

– Оооо, да, – проворковала Бруклин, хлопая в ладоши, и я кивнул, вылез из грузовика, обошел его и открыл дверь, чтобы она могла последовать за мной.

Я взял ее за руку, стаскивая с колен Джека, а он поспешил за нами.

Брут растянулся в кузове грузовика, с остатками соуса на морде, а его живот был набит украденными стейками, поэтому он просто проигнорировал нас, когда мы направились ко входу в бар.

Вышибала узнал меня и, не говоря ни слова, пропустил без очереди, предоставив нас самим себе, так что мы вошли в тускло освещенное помещение, где играла тихая музыка, а люди, одетые в дизайнерскую одежду, сидели за маленькими столиками.

Я взял Бруклин за руку и направился прямо к бару, отодвинув табурет, на котором сидел какой-то ублюдок в костюме, и одарил его угрожающей ухмылкой, когда он резко обернулся в знак протеста. Вскоре он поспешно ретировался, и я посадил Бруклин на освободившееся место, снова поцеловав, ощущающая как бешено стучит мое сердце, когда я осознал реальность того, что мы только что сделали. Я наконец-то послал своего отца на хрен, и адреналин, бурлящий в моих венах, отчаянно искал выхода, так что я собирался отпраздновать этот факт.

Я рявкнул бармену заказ, и он поспешно налил нам три стакана лучшего виски, а Джек выхватил бутылку у него из рук, прежде чем он успел убрать ее.

Я отмахнулся от его протестов, наблюдая, как Джек пил прямо из горла бутылки, а мы с Бруклин чокнулись бокалами друг с другом и опрокинули свою выпивку.

Бруклин тут же закашлялась и начала громко ругаться, привлекая всеобщее внимание, а я смеялся над ней, пока она пыталась отдышаться от жжения виски в горле.

– Вот так, девочка, откашливайся как следует, – сказал я, сильно похлопывая ее по спине, а она вцепилась в мою руку и выругалась.

Из динамиков зазвучала песня Tina Turner «What's Love Got To Do With It», и Бруклин сразу оживилась.

– О, это песня из фильма «Сексуальные танцы», – прохрипела она, забыв о том факте, что всего тридцать секунд назад была при смерти от выпивки.

– Что? – Спросил я.

– Ну, тот, с Патриком Грейви и ребенком, плачущим в углу.

– «Грязные танцы»? – Спросил я, нахмурившись.

– Нет. Сексуальные танцы. Я всегда мечтала сделать эту штуку в воздухе.

– Грязные, – прорычал я.

– Сексуальные, – прорычала она в ответ.

– Грязные.

– Сексуальные.

– Грязные.

– Сексуальные.

– Сексуальные, – неожиданно поддержал ее Джек, и я прищурился, глядя на его каменное выражение лица, потому что он, блядь, прекрасно знал правильное название, и просто решил повести себя как мудак.

Бруклин бросила на меня убийственный взгляд, и я раздраженно вскинул руки в воздух.

– Да это вообще не та песня! – возмутился я. – И ты, кажется, спутала вообще все.

– Один из нас точно все спутал, – пробормотала она, обменявшись с Джеком таким взглядом, будто идиотом здесь был я. – Ну что, Адское Пламя, потанцуешь со мной? Я хочу взлететь над всеми этими людьми и заставить их позавидовать моим танцевальным движениям. Будь моим Патриком Грейви, а я буду твоей малышкой. Пожалуйста.

– Мы в баре, а не в клубе, – рассмеялся я, жадно окидывая ее взглядом.

– Э-э-э, а по-моему, эти люди как раз ждут шоу, Адское Пламя. Так мы устроим его или как?

Я окинул взглядом изысканные столики, за которыми сидели еще более изысканные посетители, которые практически не обращали внимания на музыку, тихо игравшую из динамиков. Никто из них даже не покачивался на стульях. Это было не то место, куда люди приходили танцевать. Но, с другой стороны, меня никогда особо не волновало, что должно было происходить и где.

– Да похуй. – Я опрокинул оставленный без внимания бокал с виски Джека в горло и с грохотом поставил стакан обратно на стойку. – Я буду твоим Патриком Грейви, но когда мы уйдем отсюда, я хочу, чтобы ты сделала с теми дынями что-нибудь поинтереснее, чем просто носила их.

– Положить их снова в мое платье и заставить их подпрыгивать, как большие сиськи? – спросила она, надув губы, и я провел большим пальцем по ним.

– Нет, Паучок. Я люблю твои крошечные сиськи такими, какие они есть.

– Тебе нравятся мои крошечные сиськи? – недоверчиво повторила она, и я кивнул в знак подтверждения.

Ее улыбка озарила меня изнутри, и я взял ее за руку, крутанув в пируэте под своей рукой, а затем подтолкнул ее пробежаться между столиками, готовясь к ее знаменательному моменту. Не то чтобы я, блядь, знал, что делать, но она была крошечной, и я был уверен, что смогу подбросить ее над головой без какой-либо тренировки. Либо так, либо я уроню ее на задницу, и мы все посмеемся от души.

Джек остался у бара, медленно потягивая виски прямо из горла бутылки и наблюдая, как мы готовимся к нашему выходу.

Я понятия не имел, в какой именно момент Бруклин планировала прыгнуть на меня, учитывая, что это была не та песня, но когда Тина снова запела припев, Бруклин бросилась бежать через все помещение прямо на меня.

Я широко улыбнулся, когда она подбежала, протянул руки и поймал ее за талию, когда она подпрыгнула, поднял ее над головой, глядя на нее снизу вверх, а она выпрямилась, визжа от восторга.

Несколько человек начали аплодировать, пока я держал ее в воздухе, вращая по кругу, а затем подбросил ее к потолку и снова поймал так, что ее ноги обхватили мою грудь, и я начал медленно опускать ее вдоль своего тела.

Мое сердце бешено колотилось от ощущения ее тела, прижатого к моему, и из моей груди вырвалось рычание, когда она откинула голову назад, и я закружил ее, отчего ее темные волосы разметались, а ее бедра потерлись о мои.

Бруклин ахнула, когда я снова резко притянул ее к себе так, что наши груди столкнулись, а губы почти соприкоснулись. Мои бедра настойчиво прижались к ее, не оставив ни капли сомнений в том, насколько я был возбужден.

– Здесь? – задыхаясь, спросила она, прижимаясь ко мне и одаривая таким похотливым взглядом, что я едва сдержался.

Но беглый взгляд на толпу, уставившуюся на нас, ясно дал понять, что на самом деле я не хотел трахать свою жену прямо у них на глазах.

– На улице, – возразил я, держа ее на руках и неся прямо к выходу за барной стойкой.

Бруклин потерлась о меня бедрами, когда я толкнул дверь аварийного выхода, но вместо темного переулка я оказался у лестницы со второй дверью, наглухо запертой цепью. Место казалось крайне странным для пожарной лестницы, но, что еще важнее, крайне не подходящим для меня и моих планов похоронить себя внутри моей жены.

– Блядь, – выругался я, оглядываясь по сторонам, и Бруклин дала мне пощечину, когда мое внимание отвлеклось от нее.

– Я не люблю ждать, Найл, – прорычала она, и, черт возьми, она была свирепым созданием, когда была возбуждена.

Мой взгляд остановился на лестнице, но прежде чем я успел понять, как поступить, я заметил указатель на крышу.

– Пусть будет так, – согласился я, начав подниматься по лестнице с ней на руках.

Ее губы приникли к моему горлу, а поцелуи, которые она оставляла на коже, разожгли во мне такое желание, что я ускорил шаг, почти бегом поднимаясь наверх.

К тому времени, как мы добрались до восьмого этажа, я был чертовски близок к сердечному приступу, а она полностью расстегнула мою рубашку, и оставила на моем теле узоры укосов и засосов, а также следы от губной помады, которые я никогда не хотел смывать.

Я толкнул дверь на крышу и, едва дыша, выбрался на нее, нашел низкую стену на краю здания и сел, усадив ее к себе на колени, переводя дыхание.

– Я думала, тебя ничто не остановит, Адское Пламя? – поддразнила меня Бруклин, когда я задрал ее юбку на бедра и двинулся губами вниз по всей длине ее шее.

– Я бы поднял тебя по ста лестничным пролетам, если бы это дало мне хотя бы минуту между твоими ногами, любовь моя, – поклялся я ей, хотя, по всей вероятности, умер бы при попытке. Но не сдался бы.

– Только минутку? – снова поддразнила она, и я выругался, когда нащупал край ее трусиков и сдвинул их со своего пути.

– Скажи мне, чего ты хочешь, – потребовал я, опустил руку между нами и вытащил свой член из брюк, позволив пирсингу заскользить по ее клитору и застонав от влаги, которую я обнаружил у нее между ног.

– Я хочу кричать так громко, чтобы меня услышали звезды, – прошептала она, требовательно подавшись бедрами вперед, и я сдался, направив свой член прямо к ее киске, а затем впился пальцами в ее круглую попку и насадил ее на свой член.

Бруклин запрокинула голову и застонала так громко, что я был почти уверен, что звезды действительно ее услышали, потому что эти мерцающие маленькие ублюдки явно наслаждались старым добрым шоу, когда я крепко сжал ее задницу и начал трахать глубоко и жестко.

Она сжимала в кулаках мои волосы, пока скакала на мне, встречая каждый толчок и умоляя о большем в перерывах между стонами, мы были как пара ненасытных подростков, которые никогда не смогут насытиться друг другом.

Бруклин уперла колени в кирпичи по обе стороны от меня, но вес ее тела заставил меня соскользнуть, и я выругался, опрокидываясь назад, потому что наш общий вес перевесил нас через край низкой стены, и смерть позвала нас, когда падение с восьмого этажа посулило стать нашим концом. Это был не самый худший способ умереть, глубоко похороненный в моей жене, с ее улыбкой, заставляющей меня гореть изнутри, но все же.

Я попытался оттолкнуть ее, и паника сжала мое сердце, когда мы начали падать, но прежде чем мы рухнули в пропасть, огромная рука схватила меня за лодыжку, а другая вцепилась в ее волосы, вытащив нас обратно в безопасность.

– Иисусе, – выругался я, снова садясь на стену и моргая, глядя на Джека, когда он стащил Бруклин с моих колен, оставив меня сидеть перед ними с вытащенным членом, пока мое сердце снова вспоминало, как биться.

– Рук, – прорычал Джек, и я кивнул.

– Да, ты спас ее, – выдохнул я.

– Как настоящий супергерой, – выдохнула Бруклин, протягивая руку, чтобы провести пальцами по его лицу, прежде чем наклониться и запечатлеть поцелуй на его губах, который я предложил ей подарить ему ранее.

Адреналин все еще струился по моим венам, а член пульсировал в своем покинутом состоянии, пока я наблюдал за ними, поэтому сжал его в руке и застонал, когда начал дрочить, наблюдая за тем, как он сжимал ее задницу, а его язык проникал в ее рот.

Часть меня хотела схватить его за длинные серебристые волосы и швырнуть вниз на асфальт за то, что он так прикасался к ней. Но другая часть меня была восхищена тем, что он снова спас ее, поэтому я наслаждался наказанием, наблюдая за ними, и принимал боль, которую это причиняло, ради того, чтобы полюбоваться этим чертовски сексуальным зрелищем. Ранее мне слишком сильно понравилось смотреть, как Матео трахает ее, но все равно было приятно оторвать ее от него и лишать его возможности кончить. Вот так я и метался взад-вперед в своих эмоциях.

– Ты когда-нибудь трахалась с супергероями, любовь моя? – тяжело дыша спросил я, дроча, и Бруклин прервала поцелуй с Джеком, повернувшись, чтобы покачать головой.

– Только со злодеями, – подтвердила она, что заставило меня почувствовать к ней всевозможную собственническую ревность, но мне это даже понравилось.

– Тогда как насчет того, чтобы попробовать? Устрой представление для одного из своих злодеев и посмотрим, смогу ли я сдержаться и не убить вас обоих за это.

Бруклин прикусила губу от возбуждения, услышав о такой возможности, и я улыбнулся, продолжая удовлетворять себя перед ней, наслаждаясь тем, как ее глаза не отрывались от движений моей руки, скользящей вверх и вниз по моему члену.

Она снова посмотрела на Джека, а затем медленно начала раздеваться, снимая с себя одежду вещь за вещью, пока не оказалась перед нами полностью обнаженной, потому что на ней не осталось ничего, кроме туфель на шпильках.

– Я тоже плохая, – прошептала она, пока он молча смотрел на нее, а его голодный взгляд ясно давал понять, как сильно он ее хочет. – И мне нужно самое жесткое наказание.

Я провел большим пальцем по нижней губе, глядя на них, но Джек снова поднял на меня глаза, ожидая новой команды, и я рассмеялся, поняв, что именно этого он от меня и хотел. Он действительно был стадным животным и нуждался команде альфа-самца.

– Не заставляй ее ждать, здоровяк, – предупредил я. – Или я сам возьму ее и заставлю кричать.

Джек сдался почти сразу, шагнул вперед и стянул с себя футболку одной рукой, прежде чем схватить Бруклин сзади за шею и поцеловать ее с такой грубой страстью, что мне тоже захотелось это сделать.

Она захныкала в его объятиях, ее пальцы нервно теребили его пояс, но дрожь в них ясно дала мне понять, как сильно она хотела этого. Она была маленьким возбужденным созданием. И она хотела наслаждаться всеми своими язычниками так часто, как только могла.

Бруклин ахнула, когда вытащила левиафана из штанов Джека, и я приостановил движения руки по своему члену, уставившись на эту чертову штуку.

– А он влезет? – ахнула она, глядя вниз на его огромный член, и Джек ухмыльнулся, как дикарь.

– Если мой влезает, то его тоже влезет, – рявкнул я, глядя то на свой член, то на его, и убеждаясь, что мой все еще чертовски впечатляет. И еще он был красивым, с татуировками и пирсингом «Принц Альберт». А у него не было никаких украшений, это было точно.

Мой прищуренный взгляд встретился с самодовольным взглядом Джека, пока Бруклин ахала, глядя на него, и я выругался, когда желание сбросить его с крыши снова подняло голову.

– Заставь ее кончить, пока я не поддался желанию отрезать эту штуку и забить тебя ею до смерти, – раздраженно рявкнул я, и в следующее мгновение Джек толкнул Бруклин на колени передо мной, заставив ее ухватиться за мои бедра, чтобы сохранить равновесие.

Я сжал ее подбородок свободной рукой, а Джек спустил штаны, опустился на колени позади нее и прижался к ее бедрам, приставив свой член к ее мокрой киске.

– Блядь, – прошипела она, когда он схватил ее за бедра, а я провел большим пальцем по ее губам, прежде чем протолкнуть его внутрь.

– Прикуси меня, любовь моя, – грубо сказал я, и она послушно кивнула, как раз в тот момент, когда Джек толкнулся бедрами вперед, и ее зубы вонзились в мою плоть так сильно, что пустили кровь и коснулись кости.

Бруклин вскрикнула с моим окровавленным большим пальцем у себя во рту, и я выругался, как моряк, а затем убрал другую руку со своего члена и провел ею по ее волосам в нежной ласке.

Джек замер, глядя на место, где соединялись их тела, и Бруклин снова заскулила, разжав зубы вокруг моего большого пальца и выпустила его изо рта.

– Ты в порядке, маленькая психопатка? – Тихо спросил я, и она снова кивнула, застонав, когда Джек начал мучительно медлительно отводить бедра назад.

– Я хочу все это, Адское Пламя, – тяжело дыша, прошептала она, глядя на меня с расширенными от похоти зрачками. – Каждую частичку нас.

Ее взгляд упал на мой член, который чертовски пульсировал между нами, и я застонал, когда она наклонилась, чтобы поцеловать его головку.

– Продолжай, здоровяк, – рявкнул я, поскольку Джек продолжал пялиться на нее, и он снова посмотрел на меня, прежде чем уголки его губ приподнялись в мрачной и порочной усмешке, а хватка на ее бедрах усилилась.

Джек снова врезался в нее, заставив ее закричать, и, черт возьми, чуть не сбросив меня с крыши еще раз, когда ее руки на моих бедрах толкнули меня назад.

Я отпустил ее, схватившись за края стены, чтобы не упасть, и напрягся, сопротивляясь силе его толчков, которые становились все быстрее, заставляя Бруклин кричать снова и снова.

Я все еще хотел убить его, но когда Бруклин застонала в экстазе, я должен был признать, что он чертовски хорошо справлялся с тем, чтобы сделать ее счастливой, а звук ее удовольствия заставил капельку влаги выступить на кончике моего члена.

Бруклин снова опустила голову, слизывая преякулят с хриплым стоном, прежде чем обхватить губами головку и облизать мой пирсинг.

Я открыл рот, собираясь спросить, что она делает, но когда она взяла весь мой член в рот и застонала еще громче, все стало чертовски ясно.

Сила толчков Джека была чертовски близка к тому, чтобы сбросить меня с крыши, но я отказался от попыток сделать или сказать что-либо, кроме как сосредоточиться на ощущении ее губ, обхватывающих мой член, и наслаждаться тем, как его толчки с каждым разом заставляли ее заглатывать меня еще глубже.

Стоны Бруклин становились все громче, и вдруг она сжала губы вокруг моего члена так сильно, что вибрации, исходящие из ее горла, заставили меня горячо и быстро кончить между ее прелестными губками.

Она проглотила все до последней капли, застонав еще громче, впиваясь ногтями в мою плоть, чем заставляя мои бедра кровоточить, пока Джек доводил ее до оргазма, прежде чем сам кончил с ревом, достаточно громким, чтобы заставить горы содрогнуться, а все ее тело задрожало от удовольствия.

Мы все упали потной, тяжело дышащей кучей конечностей на крышу бара, и я прижал нашу маленькую психопатку к себе, содрогаясь от послевкусия оргазма.

– Ты официально в команде, к черту испытательный срок, – прорычал я Джеку, не глядя на него, а просто уставившись в бескрайнее небо над головой, крепко держа Бруклин в своих объятиях. – Любой, кто может защитить ее и заставить вот так кончить, определено в команде. Я постараюсь не убивать тебя каждый раз, когда у меня возникнет такое желание, но если она хочет тебя, я согласен.

Рука Бруклин нашла мою, ее пальцы переплелись с моими, и она приподняла руку Джека с другой стороны, чтобы его пальцы тоже оказались в нашем сцеплении, и крепко сжала.

– Я хочу его.

– Тогда все решено, – согласился я. И вот так просто весь мой мир превратился во что-то совершенно новое.

Я безудержно рыдала в подушку, а затем подползла к краю кровати и схватила хрустящую буханку не нарезанного хлеба, откусила от нее большой кусок и начала жевать, заглушая рыдания.

– Паучок? Что, черт возьми, происходит? – Спросил Найл с порога своей комнаты, и я обернулась, уставившись на него, заметив Джека и Матео за его спиной.

– А как ты думаешь, что происходит, Адское Пламя? – Зарычала я.

– Я ни хрена не понимаю. Ты ешь хлеб и воешь, как банши, – сказал он, сбитый с толку.

– Это мой постельный хлеб, Найл, – огрызнулась я. – Боже, ты иногда такой глупый. – Я швырнула в него буханкой, и она ударилась о его грудь, прежде чем шлепнуться на пол.

Я посмотрела на нее с новым рыданием, понимая, что только что испортила свой вкусный хлеб, а он был единственным, что хоть как-то сейчас поднимало мне настроение. Я села, схватила прикроватную лампу и с криком запустила ею в них. Она разбилась о дверной косяк, потому что они втроем нырнули в укрытие, а Брут залаял где-то за их спинами.

– Mi sol, – донесся до меня грубый голос Матео, когда я отвернулась и снова зарылась лицом в подушку. У меня болел животик, и за утро я уже съела две шоколадки, но это ни к чему не имело отношения. – У тебя месячные?

Я взревела от ярости в ответ на это обвинение, выскочила из постели и схватила первое, что попалось под руку – увесистую книгу с тумбочки Найла под названием «Бомбочка Незабудка». Идеальное оружие, ведь они точно этого не забудут. Со всей силы я запустила ею в Матео, и тот выругался, когда книга угодила ему в лоб.

Джек оттолкнул его в сторону и направился ко мне с суровым выражением лица, а я шлепнула его по рукам, когда он попытался схватить меня.

– Рук, – предупреждающе прорычал он, но я продолжала бить его, шлепая по всем его большим мускулам и по его глупому прекрасному лицу.

– То, что у меня месячные, тут вообще ни при чем! – Закричала я.

– Тогда почему ты так расстроена? – спросил Найл, когда он и Матео подошли к Джеку и с беспокойством посмотрели на меня.

– Потому что, Найл, я просто невинно листала Tok-Tik на твоем телефоне и обнаружила кое-что ужасное. То, от чего я никогда, никогда не смогу оправиться. – Я снова захныкала, вспомнив это, и слезы потекли по моим щекам.

– Да ладно, любовь моя, не может же быть все так плохо, – попытался успокоить меня Найл, и рычание сорвалось с моих губ в ответ на его пренебрежение.

– А может, все настолько плохо, – быстро сказал Матео, сильно ткнув Найла локтем в ребра.

– Да, Найл, – прошипела я, пихая его в грудь, и он пихнул меня в ответ. Затем мы вступили в войну толчков, где я толкала его в грудь, а он пихал меня, и я продолжила, начав пинать его по голеням. Он выругался, схватил меня и швырнул на кровать.

– Последнее предупреждение. – Он указал на меня, когда я как ниндзя, вскочила на колени, и оскалила на него зубы. – Веди себя хорошо, Паучок, или не видать тебе Pops сегодня. Ясно?

– Объясни, – перебил Джек, подойдя к нему, и Найл удивленно посмотрел на него.

– Ого, сегодня слова из двух слогов, а, здоровяк? – спросил он громко и медленно. – Умный мальчик. – Он погладил его по голове, а Джек бросил на него холодный взгляд, прежде чем снова обратить внимание на меня.

Я шмыгнула носом, посмотрев на Эй-Джея, а затем на Матео, когда они все окружили кровать, загнав меня в угол. Я вытерла слезы тыльной стороной ладони, пытаясь взять себя в руки.

– Если у самки хорька начнется течка и она не спарится, она умрет, – выдавила я, и все они переглянулись, прежде чем снова обратить свои взгляды на меня.

– Что-что, любовь моя? – Спросил Найл, нахмурив брови.

– Самки хорьков! – Взвизгнула я, спрыгнув с кровати и, схватившись за занавески, сорвала их с окна. Я скомкала их в руках, распахнула окно и выбросила их наружу. А затем начала хватать все, что попадалось под руку, и швырять все это вслед за занавесками под дождь, который не переставал барабанить снаружи. Следующей я схватилась за тумбочку Найла, оттаскивая ее верхний ящик со всем содержимым к окну, как раз в тот момент, когда он налетел на меня сзади и попытался вырвать его из моих рук.

– Нет, – процедила я сквозь зубы. – Это мое. Отпусти!

– Это мои вещи, ты, маленькое исчадье ада, – прорычал он, и я посмотрела на все, что у него там было: от модного маленького ножичка марки «Stanley» до блестящей броши с выгравированным на ней надписью «Король Сумасшедших», а еще там была ручка в форме кальмара, картофелина и маленькая игрушечная сова.

Я отпустила одну руку с ящика, ударив его тыльной стороной ладони по носу, и он отпрянул назад с ругательствами, слетевшими с его губ. Затем я выбросила все из окна, включая маленькую сову, и Найл рванулся вперед, пытаясь поймать ее, но его татуированная рука сомкнулась вокруг пустоты.

– Совливер! – закричал он, когда игрушка шлепнулась в грязь.

Матео обнял меня и прижал к своей груди.

– Дело явно не просто в каком-то хорьке, chica loca.

– Вам все равно! – пожаловалась я, кусая его за запястье, пока он не отпустил меня, затем я перепрыгнула через кровать, нырнула под огромную руку Джека, когда он попытался схватить меня, и выбежала в коридор.

Я помчалась вниз по лестнице, рыдая, потому что вспоминала мордочку пушистого хорька на видео, когда работник зоопарка рассказывал об их ужасной участи. Если он знал об этом, значит где-то там была леди-хорек, которая была возбуждена и нуждалась в своей паре, но он так и не пришел за ней. Или, может быть, он был где-то пойман в ловушку, отчаянно пытаясь добраться до нее, но не мог выбраться, и знал, он знал в своей маленькой душе хорька, что его пара умрет, если он не вернется к ней. А потом он, вероятно, тоже умер от разбитого сердца.

Я распахнула входную дверь и выбежала под дождь, одетая только в большие черные «бабушкины» трусы и блестящую укороченную майку с изображением веселой ласки. А ласки, по сути, это те же хорьки, только менее причудливые. Нееееееет.

Дождь хлестал по мне, промочив до нитки, пока я бежала к озеру, а грязь хлюпала между пальцами ног, пока я мчалась к подножию холма. Я рухнула на колени у кромки воды и уставилась в серое небо, думая обо всех возбужденных маленьких хорьках, которых постигла такая несправедливая судьба.

– Почему?! – Не выдержала я, наклонилась вперед и уперлась руками в грязь, а мои волосы упали вперед, закрыв лицо. У меня болел животик, и все, чего я хотела, это свернуться калачиком и есть шоколад вместе с постельным хлебом, но теперь мой постельным хлеб был испорчен, а вчера вечером я съела весь шоколад, который был в доме. Это было несправедливо.

– Что тебе нужно, Рук? – Джек опустился на колени рядом со мной и приподнял завесу волос, закрывавшую мое лицо, чтобы он мог заглянуть внутрь. Шмыгнув носом, я оглянулась через плечо и обнаружила, что Матео и Найл спорят в доме, в то время как Брут лает на них.

Еще раз всхлипнув, я уставилась на озере, по поверхности которого от дождя расходилась рябь.

– Мне нужно, чтобы ты меня обнял.

Джек привлек меня к себе, и он был таким большим, что легко прижал меня к своей груди, поднимаясь на ноги и держа меня, совсем как в тот раз, когда Найл выгнал его из дома. Я уткнулась носом в его шею, его мужской аромат окутал мои чувства и успокоил беспорядочное биение моего сердца.

– Может быть, тебе стоит снять майку с хорьком и надеть что-нибудь другое, детка, – предложил Джек, используя нашу особую мысленную связь для общения со мной, и я снова вдохнула его аромат.

– Это ласка, – сказала я.

– О… Ну, я различаю только их и горностаев, – сказал он, и я посмотрела на него, нахмурившись.

– Что ты имеешь в виду? – Спросила я.

– Ну ласка – это ласка, а горностай по-горностаевски отличается, – сказал он, и его губы приподнялись в улыбке от шутки, а мои глаза расширились, прежде чем я расхохоталась.

– О боже, это так забавно. – я схватилась за бока, заливаясь смехом, а Джек с ухмылкой понес меня обратно к дому.

Найл и Матео замолчали, увидев, как я смеюсь, и Матео выдернул край своих джинс из пасти Брута, который играл с ним в «кусь-кусь».

– Теперь ты в порядке, mi sol? – С надеждой спросил Матео.

– Да, – радостно сказала я. – Джек рассказал мне анекдот. Расскажи им анекдот, Джек.

– Он не может связать слова в предложение, – усмехнулся Найл. – Он тебе ничего не рассказывал, Паучок.

– Рассказал! Там были ласка и горностай. И он сказал, что ласки по-горностаевски крутые или что-то в этом роде, да? Скажи им, Эй-Джей! – взволнованно воскликнула я, подпрыгивая в его руках, но Джек только одарил меня плутоватым взглядом, и я чмокнула его в нос, поняв, что он хочет сохранить наш секретный язык мыслей между нами.

– Бедняга, он и двух слов не может связать, – сказал Найл, печально качая головой. – Правда, здоровяк? Но ты хороший мальчик, да? Хочешь перекусить? – Он достал из кармана протеиновый батончик. – Возьми, тебе нужно поддерживать свои мускулы красивыми и большими, чтобы защищать моего Паучка. – Он бросил батончик Джеку, и тот прилетел ему прямо в лицо, а потом упал в грязь. Джек даже не вздрогнул.

– Может, я попробую рассказать анекдот? – Сказала я, потянув за свободную майку Джека, прежде чем снова повернуться к остальным. – Кажется, там было что-то о хорьке. Хорьки – это хорьки, или… Черт, я не могу правильно рассказать. О нет, – выдохнула я, вспомнив ужасный факт, который узнала ранее, и у меня перехватило горло, а мое настроение резко упало, как самолет с неба, в который попала ракета.

– Леди-хорьки и их похотливые смерти, – прошептала я, и моя нижняя губа задрожала.

– Иди сюда. – Найл потянулся ко мне, и я позволила ему забрать меня из рук Джека, после чего он прижал меня к своей груди, заходя внутрь, а Матео посмотрел на меня через плечо.

– Может, мы соберем всех самочек хорьков, у которых нет мужей, и найдем им пару? – Спросила я Матео. – Мы могли бы создать приложение.

– Не уверен, что это сработает, mi sol, – серьезно сказал он, и Найл бросил на него сердитый взгляд, когда я взвыла.

– Заткнись, Матео. Начинай работать над этим приложением сию же гребаную секунду, – скомандовал Найл, но Матео просто последовал за нами в гостиную, где Найл уложил меня на диван.

Я приложила тыльную сторону ладони ко лбу, всхлипывая от горя, когда они втроем столпились вокруг меня и начали стаскивать с меня мокрую одежду. Я продолжала рыдать, даже когда Найл снял свою футболку и натянул ее на меня через голову, а Матео уютно укутал меня одеялом.

– Тебе что-нибудь принести? – Спросил Матео, заправляя волосы мне за уши.

– Мне нужен шоколад, – фыркнула я, сворачиваясь калачиком, как кошка. – И грелка, и кусок свежего хлеба, и Coco Pops, и стакан молока, и орешки, чтобы погрызть, только не дурацкий миндаль, он даже орехом не считается, о, и журнал о садоводстве, чтобы успокоить душу, и чтобы кто-нибудь читал мне его с немецким акцентом, потому что это самый успокаивающий акцент из всех. И я хочу пончик с вишневой начинкой и посыпкой, и кокос. Не для того, чтобы съесть, а для эмоциональной поддержки. И я хочу подарок-сюрприз. По-настоящему хороший. А потом я хочу, чтобы вы все меня крепко обняли, пока мы будем смотреть тот диснеевский фильм, где герой застрял на работе и работает, работает, работает, а потом понимает, что может воплотить свои мечты в жизнь.

– «Золушка»? – Предположил Матео, и я, нахмурившись, покачала головой.

– Ты знаешь этот фильм. Они там выходят по ночам и делают все, что действительно хотят, но не могут никому рассказать.

– «Суперсемейка»? – снова попытался угадать Матео.

– Нееет. – Я с досадой откинула голову на подушку позади себя.