Текст книги "Общество психов (ЛП)"

Автор книги: Кэролайн Пекхам

Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 34 страниц)

Я взревел, когда звуки выстрелом заставили мое сердце бешено забиться в груди, и я бросился бежать к пандусу, ведущему на верхний уровень парковки, не обращая внимания ни на камеры, ни на улики, ни на что-либо еще, кроме крика, который я услышал, и девушки, из горла которого он вырвался.

Матео выкрикнул предупреждение позади меня, и сквозь пелену яростной жажды крови, которая ослепила меня, я заметил движение между припаркованными машинами на нижнем этаже стоянки.

Раздались новые выстрелы, когда находившиеся там люди прицелились в нас, и я с вызовом взревел, бросившись прямо на них, не сбавляя скорости, собираясь атаковать их, видя лишь их смерть.

Позади меня тоже раздались выстрелы, Матео открыл огонь, а я решил действовать напрямую, и когда люди перед нами бросились в укрытие, мне удалось сократить расстояние между нами.

Я перепрыгнул через капот ближайшей машины и врезался в мужчину, который пытался спрятаться с другой ее стороны, прежде чем он успел развернуться и нацелить на меня пистолет.

Я вцепился пальцами в его волосы, сжал их в кулаке и начал бить его головой о борт машины снова и снова, используя его тело как щит от пуль его друзей, пушки которых были направлены на меня, пока я проламывал ему череп и разбрызгивал повсюду его кровь.

Я почувствовал, как он обмяк в моих руках, и швырнул его тело в сторону остальных, воспользовавшись их замешательством, чтобы броситься между ними, размахивая кулаками и выплескивая свою ярость гораздо быстрее, чем их кровь разлилась по бетону.

Матео тоже выскочил из-за машин, быстро выстрелив и уложив двоих из них как раз в тот момент, когда я свернул шею еще одному нападавшему, и последний парень издал яростный вопль в нашу сторону, когда увидел тела своих друзей и то, что с ними стало.

Он выстрелил прямо в меня, но Матео успел выстрелить в него первым так, что пуля пробила его череп и отбросила в сторону как раз вовремя, чтобы его пуля разбила стекло машины позади меня, вместо того чтобы пробить мою плоть.

– Рук! – Взревел я, поворачивая голову к пандусу, который вел к ней, но не услышал в ответ ничего, кроме новых выстрелов, когда еще больше людей поспешили перегородить мне путь к ней.

Но так не пойдет. Я не позволю отнять у меня владелицу моей души, и она не лишится меня, когда ей так явно нужна моя помощь.

– Мы доберемся до нее, – прорычал Матео, перезаряжая свой пистолет, когда мы были вынуждены укрыться. – С ней все будет в порядке, gigante.

Мои губы скривились в зверином рычании, когда я ухватился за его слова и обратил свое внимание на мужчин, которые стреляли в нас, не давая нам приблизиться к женщине, которую я любил.

Я кивнул, а затем отпустил себя, выпустив на волю все самое худшее в себе и не думая ни о чем, кроме нее. Я выскочил из-за машины и бросился бежать прямо на тех, кто был достаточно глуп, чтобы попытаться встать между нами и нашей женщиной.

Я буду рвать, кромсать и крушить все на своем пути к ней, если это было необходимо, чтобы добраться до нее. Ничто не могло меня остановить. Даже сама смерть. Я шел за своей сладкой одержимостью, и все, что ей нужно было сделать, это продержаться, пока я не доберусь до нее.

Анастасия заставила одного из своих парней держать меня, заломив руки мне за спину, а сама била меня кулаками, показывая свою мафиозную сущность, позволив тьме в ней выйти на наружу. Брут забился под Land Rover, оставив кровавый след, и мое сердце сжалось от боли за моего пса и за моего Найла, которого у меня украли в вихре насилия. Мой паучий нож теперь лежал в кармане Анастасии, она забрала его так же, как забрала все остальное.

Я проклинала Анастасию с каждым ударом, который она наносила мне, и ее следующий удар разбил мне губу, а ее идеально уложенные волосы начали местами торчать и прилипать к потному лицу.

– Ты, шлюха с выпяченными сиськами! – взвизгнула я, и ее кулак снова впечатался мне в губы, заставляя замолчать и почувствовать вкус крови.

– Ты все испортила, маленькая потаскуха, – выплюнула она. – Найл О'Брайен был расширением моей империи. Он был моим. – Она ударила меня ладонью, отчего моя голова мотнулась вбок, и трещины в моем сознании стали больше, глубже. Разломы в моем рассудке превратились в воронки, засасывающие все вокруг, пока стены рушились, оставляя пустоты в самой сущности моего «я». Без Адского Пламени я умру, я знала это с самого начала, точно так же, как я бы умерла без остальных. Но когда я последую за ним к вратам Ада, я утащу за собой три русские души.

Анастасия подошла ко мне вплотную, ее ногти впились мне в подбородок, когда она заставила меня посмотреть в ее ухмыляющееся лицо.

– Ты даже не особо красивая, – прошипела она, как змея, наполняясь таким количеством яда, что все вокруг нее стало холодным и горьким. – Мне надоело смотреть на тебя. Поставь ее на колени, Григорий.

Мужчина, державший меня, пнул меня сзади по ногам, и я упала на бетон между ним и Анастасией, в тот момент когда тень Анатолия приблизилась к ней сзади: его голова все еще была опущена с тех пор, как эта сука, влепила ему пощечину за убийство Найла.

– Дай мне мой пистолет, Анатолий, – потребовала Анастасия, протягивая за ним руку, а он переступил с ноги на ногу, ничего ей не передав. – Сейчас же, Анатолий, – рявкнула она.

Он прочистил горло.

– Э-э, ваш револьвер, мэм? – спросил он с русским акцентом.

– Да, мой гребаный револьвер. Тот, на котором выгравирована фамилия моей семьи, тот, который мой дед получил в подарок от своего деда, и который передавался из поколения в поколение. Тот, которым я убиваю всех своих врагов, – прошипела она, резко обернувшись к нему, все еще протягивая руку с требованием.

Анатолий сцепил большие пальцы рук, прежде чем поправить большое ружье, висевшее у него на плече.

– Я забыл взять его, мэм. Но вы можете забрать мой пистолет взамен. – Робко предложил он, и огромный мужчина, шаркая одной ногой по земле, бросил на нее извиняющийся взгляд.

– Ты идиот, Анатолий, – огрызнулась она, ударив его тыльной стороной ладони, и он пристыженно опустил голову.

Я тяжело дышала, едва способная сосредоточиться на них, когда мой разум погрузился в мир кошмаров и ужаса. Там был клоун, он смеялся и смеялся, из его глаз текла кровь, и он наставил на меня нож.

– Глупая маленькая Бруклин. Снова совсем одна. Именно так, как было задумано миром. Ха ха ха!

Он подошел ко мне, засунул руку мне в грудь и вырвал Гленду прямо из моего сердца. Она отчаянно замахала своими маленькими утиными крылышками, а он приставил нож к ее горлу и обезглавил ее на моих глазах. Боль от всего этого навалилась на меня таким тяжелым грузом, что я не могла вдохнуть.

В ушах зазвучала ужасная, жуткая мелодия, и вокруг меня закружился карнавал хаоса, вспыхивали огни, а яркие цвета слепили меня. Я распадалась частичка за частичкой, все глубже погружаясь в безумие, которого даже я никогда раньше не испытывала. Оно было наполнено всеми плохими эмоциями: от шока до ужаса и страха, но хуже всего – одиночеством. Потому что внезапно все огни погасли, музыка прекратилась, клоун перестал смеяться, и мир погрузился в тишину и о, какую непроглядную тьму. Я оказалась в комнате бесконечной тишины, и хотя мне казалось, что я кричу так громко, что могла разорвать себе горло, ни звука не было слышно. Я была так ужасно одинока, что даже мой голос покинул меня.

Затем темнота рассеялась, и я увидела своего врага, светловолосую женщину, чье имя я забыла. Все, что я знала, это то, что она украла что-то ужасно важное для меня, и теперь Смерть опустила на ее голову песочные часы и перевернула их так, что песчинки начали сыпаться сверху вниз, отмечая время, которое ей осталось в этом мире. Остальное зависело от меня.

Я изо всех сил откинула голову назад, ударив Григория затылком по яйцам, отчего он взвизгнул, как школьница, и отступил в сторону.

В следующее мгновение я уже была на ногах, подбежала к сумке с оружием Найла, стоявшей у стены, с которой он упал, и опустилась на колени, расстегивая молнию.

– Держите ее! – закричала Анастасия как раз в тот момент, когда моя рука сомкнулась на гранате. Я выдернула чеку без малейшего проблеска страха внутри. Я была готова убить всех нас одним кровавым ударом и отправиться на поиски моего Адского Пламени в загробной жизни.

Я бросила гранату в своих врагов, и Анатолий с криком бросился в укрытие, прежде чем раздался взрыв. Я запрокинула голову, примеряясь со смертью, раскинув руки, ожидая почувствовать, как костлявая рука Смерти сомкнется на моей. Но вместо этого из гранаты повалил розовый дым, закручиваясь и ослепляя нас всех за считанные секунды.

Дымовая шашка. Черт.

Ну что ж, это просто дает мне больше времени, чтобы поиграть в психопатку.

Я схватила сумку, метнувшись в укрытие между передней частью Land Rover и стеной, вытащила Uzi (Прим.: Вид пистолета, выпускающий очереди пуль), засунула нож за пояс и пару гранат в карман, а затем перебросила сумку через стену, чтобы они не смогли использовать против меня то, что в ней было.

Я сбросила туфли, забралась на капот машины, а затем поднялась еще выше, бесшумно как кошка, опустившись на крышу. Я распласталась на поверхности, ожидая, пока рассеется дым, борясь с кашлем и удерживая его в легких, как жука в ловушке для насекомых.

– Где она, блядь? Найдите ее! – прорычала Анастасия где-то справа от меня, и я направила свой Uzi в ту сторону, нажимая на спусковой крючок со звериным рычанием, исказившим мои губы.

Из моего Uzi раздалась очередь выстрелов, и Анастасия испуганно вскрикнула, прежде чем раздался тяжелый глухой удар.

– Блядь, Григорий! – задыхаясь, прохрипела Анастасия, и дым рассеялся достаточно, чтобы я смогла разглядеть его огромное тело на бетоне: его грудь была вся в крови, а глаза безжизненно устремлены вверх.

Я снова направила свой пистолет в сторону голоса Анастасии и выстрелила вслепую, но в ответ услышала лишь звук пуль, ударяющихся о дальнюю стену. В любом случае, пули были слишком легкой смертью для нее. Я хотела почувствовать, как остановится ее сердце, когда мой нож пронзит его. Я хотела, чтобы она знала, что жена Найла победила ее во всех отношениях.

– Пристрели ее, Анатолий, – скомандовала Анастасия, и на Land Rover тут же обрушился шквал выстрелов.

Но Анатолий целился низко, думая, что я могу быть там, внизу, а на самом деле я была здесь, наверху, в засаде, как тот мистер Малкольм из «Парка Юрского Периода». Ты не найдешь меня, Анатолий-завр Рекс.

Я оскалилась, открыв ответный огонь, и дым рассеялся еще больше, позволив мне точно увидеть, где укрывались Анатолий и Анастасия.

Я достала из кармана настоящую гранату, уже не заботясь о последствиях, особенно когда Брут испуганно заскулил под машиной и напомнил мне, как сильно эти ублюдки заслуживают смерти. Этот звук окутал мою душу жаждой хаотичной мести, и из моего горла вырвалось рычание, когда я выдернула чеку и швырнула гранату в ублюдков передо мной.

Граната отскочила под машину, за которой они прятались, и Анастасия бросилась бежать за секунду до того, как взрыв подбросил машину к крыше. Бетон подорвался одновременно с машиной, и Анатолий лишился конечностей в этой кровавой бойне, упав в огромную дыру, образовавшуюся на парковке. Он закричал от страха и агонии, но звук оборвался, когда обломки машины рухнули на него, и я почувствовала извращенное удовлетворение от того, что убила человека, который убил моего Найла.

Land Rover подо мной завелся, и я поняла, что внутри него прячется какая-то испуганная мышка. Я направила свой Uzi вниз, прямо на водительское сиденье и нажала на спусковой крючок, держась изо всех сил, когда машина резко развернулась, открыв Брута, лежащего под ней в луже крови.

Изнутри раздался мужской крик, полный ужаса, и Land Rover резко остановился, после чего из машины вылез парень, подняв пистолет, как раз в тот момент, когда мой Uzi разрядился. Но какое-то размытое пятно столкнулось с его спиной, когда он сделал первый выстрел, и пуля просвистела мимо моего уха, потому что прицел парня сбил мой пес.

Брут зарычал и набросился на парня, сбив его с ног, а затем вцепился ему в горло. Мой маленький зверек, держа свою бедную раненную лапку на весу, рвал плоть и кости, и наш враг умер в его пасти.

– Спасибо, Брути! – Крикнула я, оставив его обгладывать свою новую игрушку, и развернулась, чтобы найти Анастасию. Она бежала к пандусу, и я мрачно ухмыльнулась, когда заметила ее, спрыгнула с Land Rover и бросила пистолет. В любом случае, я точно знала, как предпочитаю ее убить.

Я погналась за ней, а ее светлые волосы развевались влево и вправо позади нее, пока она не скрылась за углом. Но я была переполнена такой яростью и ненавистью, какие может породить только горе, и ничто не могло остановить меня от того, чтобы поймать ее и заставить заплатить за содеянное.

Я помчалась за ней по пандусу, с каждым шагом приближаясь к ней, а она в панике оглядывалась на меня через плечо, и я знала, что она понимает, что ее смерть близка.

Я издала маниакальный смешок, достойный Найла О'Брайена, позволяя ее страху проникнуть глубже, играя с ней, пока я приближалась к ней сзади. Именно так он хотел бы быть отомщенным. Без всякого разума, с одним только безумием, направляющим мои действия. Теперь я была настоящим убийцей, более устрашающей, чем я могла себе представить. Я была монстром Анастасии, существом, сотканным из ее худших страхов, и я позабочусь о том, чтобы все они воплотились в реальность.

– Мертва – мертва – мертва! – крикнула я, и она в отчаянии ускорила темп.

Где-то под нами раздавались выстрелы, но мой разум не мог сфокусироваться ни на чем, кроме охоты, поскольку я сосредоточилась на единственном, что теперь существовало для меня. На Анастасии. Моей последней жертве и самой кровавой смерти, которую я когда-либо кому-либо дарила.

Каблуки замедляли ее, но мои ноги были босыми и свободными, что давало мне все необходимое преимущество, чтобы сократить расстояние между нами. Прежде чем она успела завернуть за следующий поворот пандуса, я налетела на нее, и она врезалась лицом в стену перед нами, прежде чем мы обе упали на бетон, а я оказалась сверху.

Я нанесла сильный удар по ее уже разбитому носу, а она ответила своим собственным яростным ударом, от которого у меня хрустнуло ребро. Но я не почувствовала боли. Теперь в этой человеческой плоти обитал адский зверь, и дикий, безумный взгляд ее глаз сказал мне, что она знала, кто держал ее в своих когтях.

Я ударила ее головой о бетон, оглушив ее и дав себе время вытащить паучий нож из ее кармана.

Когда ее взгляд сфокусировался, она увидела его – лезвие, поблескивающее над ней, и окровавленную, избитую девушку, которая, как ей казалось, была в ее власти, но теперь держала оружие, готовое покончить с ней. Теперь вся власть была в моих руках, каждая чертова божья коровка была зажата в моем кулаке, и я держала ее в напряжении целую вечность, прежде чем вонзить нож прямо в ее гребаные сиськи.

Она взвыла в агонии, но этот крик был ничем по сравнению со вторым воплем, который она издала, когда я сделала это снова. И снова, и снова, и снова. Я протыкала ее упругие Бренды и заставляла ее визжать, как свинью, отправленную на убой. Я была ее мясником, ее жестоким и неумолимым концом. Но ее мясо было гнилым и протухшим, и я не хотела даже лизнуть его.

– Скажи, что тебе жаль, и я вызову скорую, – прорычала я, и ее глаза расширились от надежды, а на губах выступила кровь.

– Мне ж-жаль, – пробормотала она, и я наклонилась так, что мои губы оказались рядом с ее ухом, вгоняя нож под ее ребра, пока не почувствовала момент, когда он пронзил ее жалкое сердце.

– Вот тебе скорая помощь, – прошептала я.

Борьба в ней прекратилась, и я откинулась назад, наблюдая, как жизнь угасает в ее глазах, а ее тело подо мной неподвижно обмякло, и после моей мести наступила горькая тишина.

Выстрелы на нижнем уровне парковки смолкли, и тишина продолжила нарастать, давя со всех сторон и вновь унося меня прочь.

Я тосковала по компании моих психов, но знала, что мы никогда больше не будем целыми без Найла.

Меня передернуло, сладость мести оказалась отравлена тем, ради чего она была совершена. Найл ушел. Сумасшедший, неукротимый адский пес, в котором я обрела родственную душу, теперь навсегда покинул меня. Первый мужчина, который увидел меня и не сбежал, первый, кто увидел во мне ценность, которую никто другой никогда не замечал. И теперь он ушел из этого мира, а я не знала, как жить дальше и смогу ли я вообще.

Но когда я направила собственный нож на себя, намереваясь последовать за ним и найти в смерти какое-то утешение, появились Джек и Матео окровавленные и запыхавшиеся. Они не замедлились ни на секунду, увидев, как близко мой собственный клинок был к моему горлу.

Джек схватил меня за руки, а Матео выхватил нож из моей ладони, прежде чем я издала ужасный всхлип, который эхом разнесся повсюду и нигде. Потому что мой Адское Пламя угас. И все, что я хотела сделать, это забрать нас всех из этого мира, чтобы отправиться на поиски его в загробной жизни.

Я застонал, глядя в безоблачное небо, чувствуя, как смесь оцепенения и боли разливалась по моему телу, пока я проклинал себя и пытался дышать в течение бесконечно тянувшихся секунд.

Крики сменились стрельбой, и каждая мучительная секунда боя отзывалась эхом в моей голове, а я не мог даже повернуть голову из-за дротика с транквилизатором, который попал мне в левую грудь.

Паника поглотила меня целиком и съедала за живо, пока я ждал в темноте, а мое тело было заключено в металлический кокон крыши машины, на которую я приземлился после падения с высоты двух этажей прямо со стены парковки.

Мне пришлось предположить, что я не должен был упасть, иначе дротик был бы бессмысленным, но список людей, которые хотели бы схватить меня живым, был чертовски коротким. Какой гребаный любитель усыпляет кого-то, когда тот сидит на стене над чертовой пропастью?

Мои губы приоткрылись, чтобы произнести имя, которое я пытался выкрикнуть, пока наркотики держали меня в плену, так что мне едва удалось выдавить из себя лишь шепот.

– Бруклин, – ее имя с хрипом вырвалось из моей груди, а мои пальцы дернулись в поисках оружия, или, что еще лучше, в поисках ее.

В затылке у меня стучало, боль медленно разливалась по всему телу, по мере того как действие того, чем меня укололи, начинало медленно рассеиваться. Я был крупным парнем, крупнее почти всех ублюдков, которых когда-либо встречал, за исключением того великана, которого Бруклин привела домой из «Иден-Хайтс», и мне нужны были более высокие дозы наркотиков, чтобы они подействовали на меня желаемым образом. Я предполагал, что прямо сейчас я даже не должен был быть в сознании. Хотя и не мог точно сказать, было ли это потому, что кто-то хотел, чтобы я умирал медленно, или потому, что в этот момент происходило что-то еще.

В моей голове не было места для этих мыслей. В них была только она. Только воспоминания о том, как я в последний раз не смог защитить женщину, на которой был женат, и то, чем обернулась для нее моя неудача.

Если я сейчас заново переживал свой самый страшный грех, то знал, что не переживу его. Ни в коем случае. Я покину этот мир в вихре насилия, которое зальет меня кровью и приведет к тому, что я буду полностью и окончательно уничтожен. Без нее продолжение жизни станет невозможным.

Стук становился все громче, превратившись в нечто гораздо более реальное, и я понял, что это звук приближающихся шагов, а не эхо боли, запертое только в моей голове.

– Адское Пламя! – голос Бруклин пронзил меня разрядом шока и света, и я почувствовал, как меня охватывает бесконечное облегчение, так что я попытался ответить ей.

Мои глаза закрылись, лишив меня возможности созерцать небо, пока я прислушивался к звуку ее приближения, неуверенный, был ли он реальным или это был просто шепот, доносившийся до меня из-за пределов царства смерти, призывающем меня к ней. В любом случае, мой ответ был «да». Я бы последовал за ней, куда бы она ни пошла, и даже дальше.

Когда она добралась до меня, воздух наполнил вопль боли, она схватила меня за руку и с криком ужаса прижалась губами к моей коже, и этот звук был настолько сильным, что, несмотря на мою неспособность пошевелить конечностями, он разжег во мне огонь и раздул его, пока он не вспыхнул снова.

– Я же сказала, он мертв! – рыдая крикнула Бруклин, и в ее голосе звучало неподдельное горе. – Это конец для него, для меня, для всех нас. Как нам поступить? Просто перережем себе глотки или выдернем чеку из гранаты и обнимем ее так, чтобы наши внутренности смешались в последнем проявлении нашей любви?

Я пытался заговорить, пытался открыть глаза, но мое тело, наконец, поддалось действию наркотиков, теперь, когда она была здесь, теперь, когда я знал, что она в безопасности, и смеси облегчения, которое я испытывал, и боли, давящей на мое тело из-за травм, полученных при падении, было достаточно, чтобы заставить меня отключиться.

Чья-то рука хлопнула меня по щеке, и Бруклин заплакала еще громче, чем раньше, так что рыдание, которое вырвалось из ее горла, пронзило меня до глубины души и наполнило необходимостью показать ей, что я все еще здесь, рядом с ней.

Я почувствовал, как она наклонилась ближе ко мне, а ее пальцы коснулись точки моего пульса в поисках признаков жизни, и я сосредоточил всю свою энергию на ощущении ее близости, зная, что ее губы всего в одном дыхании от моих, и желая показать ей, что я все еще здесь.

С рыком усилия я сумел приподняться настолько, чтобы сократить расстояние между нами, мои губы нашли ее, и я крепко поцеловал ее, а мой язык проник между ее губами как раз в тот момент, когда я почувствовал, как грубая щетина задела мой подбородок.

Мои глаза распахнулись и встретились с изумленными карими за долю секунды до того, как Матео отпрянул и ударил меня кулаком.

Удар отбросил мою голову назад, впечатав ее в крышу машины, и он начал ругаться на своем причудливом языке, а из моих легких вырвался маниакальный смех, когда я осознал свою ошибку.

Дикий вопль прорезал воздух, и я повернул голову на звук, увидев Джека там, где ожидал увидеть Бруклин, с несчастным на вид Брутом, перекинутым через его плечи, а сам он выгнул бровь, что я истолковал как полное облегчение и радость по поводу того, что я остался жив. Но прежде чем я успел утонуть в его серых глазах и слезах, которые, без сомнения, вот-вот должны были пролиться, миниатюрная психопатка прыгнула на меня, выбив весь воздух из моих легких.

Она прижала что-то холодное и твердое к моему боку, и Матео, ахнув, бросился к нам. Его рука сомкнулась на гранате в ее руке, и он поспешно вытащил чеку из ее зубов, плавно вставляя ее обратно в гранату, прежде чем та успела разнести нас в клочья.

– Твою ж мать, любовь моя, – выругался я, с бешено колотящимся сердцем. У этой штуки могла оставаться лишь доля миллисекунды до взрыва.

– Ууупс, – выдохнула она, мило покраснев. – Я чуть не убила на всех фейерверком. Но теперь мне это не нужно! Потому что ты жив. Мы все вместе. И я убила ее, Адское Пламя, – выдохнула она. – Я протыкала ее сиськи, пока они не лопнули, и прикончила ее за то, что она причинила тебе боль. Теперь все кончено.

Она была перепачкана кровью и потрепана, ее темные волосы выбились из пучков, а блестящие голубые глаза были такими безумными, что аж сверкали электричеством. Она смотрела на меня сверху вниз, словно была какой-то мифической русалкой, а я потерпевшим кораблекрушение странником, которого она нашла на своем пляже, с сердцем, которое она могла забрать себе, и душой, бесконечно потерянной в ее океане.

Я улыбнулся, глядя на нее во всей ее кровавой красе, и меня абсолютно не волновало, кого она убила и чего стоило нам оказаться здесь, потому что главное было то, что она была здесь. Со мной. И ничто в этом мире или в любом другом не могло разлучить нас теперь.

– Приди и забери мою душу, маленькая психопатка, – призвал я, сумев пошевелить руками так, чтобы обхватить ее талию там, где она оседлала меня, и теперь не оставалось никаких сомнений в том, что она реальна. – Она все равно принадлежит тебе.

Бруклин одарила меня ослепительной улыбкой, прежде чем наклониться и подарить поцелуй, в котором я так нуждалась. Вся любовь и преданность, которых такая гнилая душа, как моя, никогда не заслуживала, наполнили меня, окружив со всех сторон, пока она целовала меня, как будто я был для нее всем миром, точно так же, как она была моим.

Кровопролитие, резня, хаос и мы. Это было все, в чем я не подозревал, что нуждаюсь, и все, чего я когда-либо захочу впредь. Только я, она, дикий пес и два кровожадных ублюдка, которые тоже любили ее до безумия. И это было все, чего я желал в этом мире хаоса, в нашем собственном маленьком доме среди бури.