Текст книги "Общество психов (ЛП)"
Автор книги: Кэролайн Пекхам
Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 34 страниц)
Конечно, самое простое объяснение могло заключаться в том, что он действительно рассматривал меня как главного претендента на роль преемника. И если сравнивать меня с братьями и сестрами, то его едва ли можно было за это винить. Но Лиам О’Брайен никогда не был простым человеком. Поэтому я склоняюсь к мысли, что он затеял что-то гораздо более коварное.
Наверное, мне следовало бы разобраться в этом с чуть большим энтузиазмом, но дело в том, что мне было просто насрать. Насколько я понимал, этот период был просто временной остановкой перед моим побегом из этой жизни. Дома меня ждал мой осел, и в его голове хранилась вся информация, необходимая мне для успешного побега, так что как только я вскрою его череп и извлеку из его головы все секреты, я исчезну. Улечу с ветром, и буду путешествовать на его порыве. Они никогда не смогут меня догнать. А если каким-то чудом кому-то из них это удастся, я просто убью их и продолжу свой путь, когда их кровь пропитает мою плоть. Все было просто. Легко. И в то же время невероятно сложно.
– Хомяк откусил тебе член, Ронан? – Парировал я.
– Что?
– Ну, я предположил, что ты, должно быть, обменял свой на член этого маленького парнишки. Это объяснило бы, почему твой крошечный стручок лежит на яйцах, как червяк, загорающий на пуфике.
Па хохотнул, и Дермот присоединился к нему, словно эхо, всегда готовый объединиться против кого-то из своих братьев, независимо от того, на чью сторону ему для этого приходилось встать. Коннор просто сверлил меня взглядом с другого конца стола, его рука была в гипсе, а волосы теперь полностью сбриты после того, как он провел большую часть дня, заматываясь в бинты после нашей утренней «игры». Мне все равно больше нравился его вид «сваренного в крутую яйца», чем с хвостиком. В основном потому, что теперь я чувствовал, будто у меня всегда под рукой есть бонго, на случай, если я захочу отбить ритм и запеть.
– Ты думаешь, ты такой смешной, да, Найл? – прорычал Ронан, а я лишь ухмыльнулся, потому что, да, я был довольно смешным, когда хотел. Как, например, сейчас, когда я смотрел на Ронана и Дермота и думал о том, как я заплатил проститутке, чтобы она забралась в их постели деньгами нашего папочки, и о том, как эти двое постоянно изливали ей свои души, рассказывая все свои грязные маленькие секретики и о своих интрижках, пока трахали своими членами, даже не догадываясь, кто заплатил за ее стоны или кто смеялся над ними за их спинами.
Я подумывал рассказать им об этом прямо сейчас. Просто чтобы увидеть выражения их лиц, когда они поймут, что я и их любовница годами водили их за нос. Дермот купил ей гребаный дом. Это было уморительно. А Ронан одарил ее таким количеством бриллиантов, рубинов и прочего, что она могла бы нанять охрану и короновать себя настоящей королевой со всеми ее драгоценностями. Конечно, я был почти уверен, что она просто заложила их все, но она вполне могла бы так поступить.
– Это был долгий день, – не дав мне ответить сказал Па, возможно, почувствовав, на какой тонкой грани я сейчас балансирую, и решив спасти еще двоих своих сыновей от поездки в больницу, а может он просто не был настроен на насилие перед ужином. Кровь и кишки обычно разжигали мой аппетит, но на некоторых это действовало наоборот.
– Да, был, – согласился я, вскакивая на ноги так, что чуть не опракинул свой стул в спешке убраться отсюда. Ближе к концу последней встречи меня спросили о чем-то, но сейчас я не мог вспомнить о чем именно, да и не особо хотел. Все, чего я хотел, это убраться отсюда к чертовой матери и поехать домой, к моему Паучку, и моей кровати. Я почти не притрагивался к спиртному в течение этого утомительного дня, потому что не хотел не смочь вести машину и застрять здесь на ночь.
– Не забудь, что сегодня вечером ты ужинаешь со своей невестой, – сказал Па, и я почувствовал, как его взгляд впился в меня, так что я замер, с пиджаком уже надетым на одно плечо и сжатыми от ярости челюстями, потому что я совершенно забыл об этом.
– Это был долгий день, – сказал я низким рокотом, возвращая ему его же слова и наблюдая, как все мои братья подпрыгнули на своих местах, как стая уток, услышавших шорох пакета с хлебом. – Уверен, она поймет, если я перенесу встречу.
– Уверен, что поймет, – ответил Па непреклонным тоном. – Но О'Брайены никогда не нарушают своего слова. И я ясно дал понять, что ты будешь присутствовать. Ее отцу принадлежит отель в центре города, и он вывел персонал на смену, несмотря на пандемию, так что заведение будет открыто исключительно для вас двоих. Ты придешь, Найл.
Угроза, прозвучавшая в этих последних словах, была слишком очевидна для всех в комнате, так что Коннор практически расцвел на глазах, а его лысая голова заблестела в свете люстры над ним.
Я обдумал свои варианты, с большим удовольствием представляя тот, который включал в себя отцеубийство, братоубийство, сестроубийство, племянникоубийство, черт, существовало чертовски много причудливых названий, когда начинаешь убивать членов своей семьи, это точно, но снова оглядев комнату, я понял, что эти ублюдки все до единого пришли вооруженными на это чаепитие.
– Ладно, – рявкнул я со всем раздражением трехлетнего ребенка, которому указали на его место. – Но в один прекрасный день вам, трусливым ублюдкам, стоит попробовать угрожать мне кулаками вместо огнестрела. Мне нравятся мои шансы против всей семьи, если никто не будет жульничать с пистолетом в руке. Черт возьми, я даже позволю вам всем взять ножи, и все равно поставлю на себя безоружного.
Мои братья сердито уставились на меня, а Па усмехнулся таким тоном, который говорил о том, что он не только согласен, но и чертовски рад, если это произойдет.
– Ты слишком высокого мнения о себе, малыш Найл, – усмехнулся Дермот, и от зависти его мопсовидная морда сморщилась.
Я надел пиджак на вторую руку и шагнул к нему, поправляя темно-синюю ткань.
– Вот как? – Спросил я, медленно приближаясь к нему. – Хочешь проверить свои слова на деле, Дермот? Можем сыграть в кошки-мышки, если хочешь? Я буду котом, который прокрадется в твой дом, пока ты спишь, и я даже позволю тебе побегать по нему, пока я за тобой охочусь. Но предупреждаю: этот кот всегда доедает свою добычу, наигравшись с ней.
Дермот с трудом сглотнул, пытаясь усмехнуться в ответ на мое предложение, но я видел страх в его глазах. Я видел его и почти чувствовал его вкус так, что с жадностью облизал губы, жаждая получить еще больше этого страха.
– Не забывай, – прошептал я, кладя руки на подлокотники его кресла и наклоняясь так, что мы оказались нос к носу. Дермот приставил свой пистолет к моей груди в явной угрозе, но мы все знали, что он не нажмет на курок без разрешения Па, так как был маленькой сучкой. – Я знаю, где ты живешь, – промурлыкал я.
Напряжение лопнуло, словно натянутая резинка, когда наш отец рассмеялся за нашими спинами, и я выпрямился, обнаружив, что другие мои братья и сестра тоже открыто целятся в меня из пистолетов. Жалкие маленькие ублюдки.
Я достал из кармана сигарету и прикурил ее, зажав между губами, широко раскинул руки и рассмеялся, как язычник, ожидая, когда у кого-нибудь из них вырастут яйца, чтобы сделать это.
– Давайте же, – подначивал я. – Я долго ждал, когда смерть перестанет играть со мной в кошки-мышки и подарит мне забвение. Так давайте же, ребята. Но не будьте нежными. Я хочу, чтобы это было грубо и грязно, точно так же, как я жил. Если я не буду захлебываться собственной кровью в течение хотя бы пятнадцати минут, то буду очень разочарован.
Па дал им добрых тридцать секунд, наблюдая, выжидая, оценивая. Без сомнения, он ясно видел их ненависть, колебания, страх и зависть, но когда он обошел комнату и встал передо мной, было труднее понять, на что он смотрит.
Я ухмыльнулся ему, все еще ожидая своей смерти, затягиваясь дымом и удерживая его во рту, наслаждаясь никотином почти так же сильно, как ненавидел его.
– Жизнь была жестока с тобой, мой мальчик, – мягко сказал Лиам О'Брайен, почти как заботливый папочка, которому было действительно не похуй, когда он подошел ко мне, и я, дурак, почувствовал, как что-то дрогнуло у меня в груди от этих слов. – Ава… – вздохнул он. Несмотря на все его недостатки, я видел в нем искреннее сожаление. Она ему нравилась. Конечно, она наверняка и забавляла его своей невинностью и тем, как всегда закрывала глаза на тьму во мне и в остальных членах нашей семьи. Но я знал, что она нравилась ему настолько, насколько мог нравиться кто-то такому человеку как он. – Я сожалею о том, что с ней произошло. Но в конце концов ты воздал ей должное. – Он протянул руку и положил ладонь на мою щеку, а мои братья и сестра заерзали на своих местах, наверняка сгорая от зависти к этому маленькому проявлению нежности. – Ты заставил заплатить мужчин, которые причинили ей боль. Вот что главное.
– Но это не вернуло ее, – проворчал я, и дым вырывался из губ, когда я вынул сигарету изо рта и зажал ее между пальцами, почему-то не в силах сдвинуться с места, пока отец гладил мою щеку и смотрел на меня с чем-то похожим на любовь или, возможно, с самым близким к ней чувством, которое я когда-либо видел в нем.
– Нет, – согласился он. – Но Святой Отец позаботился о том, чтобы она оказалась в лучшем месте. Вдали от всего этого. Вдали от нас. Вдали от тебя. Ты же знаешь, что так будет лучше для нее, правда, парень?
Я не был готов к этому удару, поэтому, когда он пришелся прямо в центр моей груди, было чудом, что я не согнулся пополам. Боль от моих собственных бесконечных неудач пронзила меня насквозь, пока у меня не перехватило горло, а крик внутри моего собственного черепа не достиг такой высоты, что мог повредить все самые жизненно важные части меня.
Блядь.
Я знал, что это я виноват в том, что Ава погибла такой жестокой смертью. Я знал, что не должен был даже приближаться к ней. Что не должен был втягивать ее в этот мир греха и насилия и обманывать себя, что она будет в безопасности, пока держится в стороне от всего этого. Но никто раньше не осмеливался сказать мне это в лицо.
Больше всего меня потрясла прямолинейность оружия моего отца, то, как он так легко использовал его после того, как заманил меня актов проявления любви, в которой всегда отказывал.
– И теперь тебе наконец-то дарят женщину, которая подходит тебе больше. Ту, которую не нужно защищать от нашего мира. Ту, которой не нужно лгать, развращать и портить, как ты поступил с той милой девушкой все те годы назад.
Мои пальцы заныли от желания схватить оружие, что-то, чем можно было бы противостоять силе его слов и холодному, жесткому взгляду, которым он удерживал меня на месте, пока его большой палец скользил вверх и вниз по моей щеке в этом в притворном проявление нежности.
– Ты единственный из моих детей, кто еще не обзавелся собственными наследниками, – добавил он. – И давай не будем забывать, что если ты хочешь править после моей смерти, тебе понадобится собственный преемник.
А потом Лиам улыбнулся, хлопнув меня по щеке и отступив назад, как будто не чувствовал гнили и яда, которые он только что влил в меня, и не слышал криков женщины, на которой я женился много лет назад, отражающихся от стен вокруг нас.
Мои братья были достаточно умны, чтобы хранить молчание даже после того, как я был уничтожен на их глазах, несомненно понимая, как легко я могу сорваться, если в этот момент меня подтолкнуть немного дальше. Мне было бы все равно, меня бы не остановили даже направленные на меня со всех сторон пистолеты. Для меня это не имело бы ни малейшего значения. Я бы разорвал их на куски и с радостью принял любую смерть, которую они могли бы мне предложить, если бы дали мне для этого хотя бы малейший повод.
– У тебя есть двадцать минут, чтобы вовремя прибыть на ужин. Отель «Grand Avalon». Не заставляй свою новую невесту ждать, – строго сказал Па, как будто между нами вообще ничего не произошло.
Я отвернулся от отца и остальных членов своей гнилой семейки и вышел из комнаты, в то время как в голове у меня звучали только крики, которые становились все громче с каждым моим шагом, пока они пытались утащить меня в темное место.
Я прошел по длинным коридорам, не замечая и не обращая внимания на то, видел ли я кого-нибудь на пути к выходу, прежде чем распахнуть двойные двери в передней части особняка и спуститься по лестнице к подъездной дорожке, где я припарковал свою BMW.
Я открыл дверцу, в которой теперь было небольшое пулевое отверстие, и плюхнулся на водительское сиденье, глубоко затянувшись сигаретой, прежде чем выбросить ее в окно и завести двигатель.
Рев мощного мотора заглушил крики в моей голове, так что я вылетел из дома отца и помчался по дороге навстречу заходящему солнцу и ожидающему меня в далеке Хемлок-Сити.
Дороги проносились мимо размытым пятном, и мне даже не посчастливилось встретить патрульную машину, ищущую нарушителей карантина, по пути к отелю. Я подъехал к нему на три минуты раньше назначенного времени, а Эминем изо всех сил пытался заглушить мою боль лирическими сонетами, которые, к сожалению, в этот момент даже не царапали поверхность.
Мои пальцы крепко сжали руль, и я начал считать в уме, борясь с криками и необходимостью спасти женщину, которая их вызывала. Но этот корабль уже давно уплыл.
Меня трясло. Мои мышцы дрожали от силы моего горя и ненависти к себе, и, что хуже всего, я даже не мог больше вспомнить лицо Авы. По-настоящему. Теперь она была лишь размытым образом, полувоспоминанием. Я даже не был уверен, были ли правдой те вещи, которые, как мне казалось, я помнил о ней. Она любила клубнику или персики? Были ли ее волосы длинной до плеч или чуть ниже? Была ли она счастлива, живя во лжи, которую я позволил ей создать для нас? Действительно ли она любила Найла, автомеханика с невероятным бонусным пакетом, или эта ложь разъедала ее по ночам, когда я в очередной раз опаздывал домой? Действительно ли она так легко забывала те моменты, когда случайно видела меня с кровью на одежде или на руках, как казалось? Она никогда не упомнила об этом после тех мгновений, когда ее глаза расширились от увиденного, и она поспешно отворачивалась и уходила в постель. Сделала ли ее счастливой ложь обо мне? Был ли счастлив я вообще? Или я просто придумал себе это, как ребенок, который так и не понял, как ему повзрослеть?
Заглушив двигатель и выключив музыку, я потянулся за телефоном, и мой большой палец нажал на знакомое приложение, а затем завис над лентой видеофайлов, и я приготовился заставить себя снова посмотреть последние мгновения жизни Авы.
Но я замер, не найдя большим пальцем нужного видео, а затем мой взгляд скользнул к телефонной книге, и, прежде чем я успел передумать, я открыл ее и нашел номер, который, как я думал, мне не понадобится набирать в ситуации, подобной этой.
Раздались гудки, и меня окутала тишина, похожая на поверхность пруда, где притаился крокодил, наблюдая за существами, достаточно глупыми, чтобы захотеть напиться из него.
Гудки раздавались снова и снова, и тьма, казалось, все глубже окутывала меня, пока солнце садилось где-то в небе и воцарялась ночь.
Наконец, трубку подняли, и я глубоко вздохнул, услышав голос Бруклин на другом конце провода.
– Алло?
Я ничего не сказал, слишком поглощенный своими внутренними демонами, чтобы предложить ей что-то большее, чем молчание, но что-то всколыхнулось в моей груди от этого простого слова, от осознания того, что она все еще там, в доме, занимается черт знает чем, но, по крайней мере, в безопасности, отвечает на домашний телефон, как будто живет там, или что-то в этом роде.
– Это ты, Похотливый Барри? – внезапно прорычала она. – Потому что я говорила тебе: если я еще раз увижу твои маленькие похотливые глазки, я вырву их из твоей физиономии и скормлю медоеду.
– Это я, – пробормотал я, выдохнув, и почувствовав, как напряжение в груди ослабло.
– Ого-го, – сказала она, и ее голос был полон возмущения. – Тебе понадобилась передышка от сексуальной женщины с большими сиськами, да? Решил позвонить Бруклин с маленькой грудью и напомнить себе, как звучат маленькие сиськи?
В ее голосе звучала боль, которую я сам вложил туда, и так как я был ублюдком, я ничего не мог сделать, чтобы унять ее. Так было лучше. Ей нужно было страдать из-за меня, ненавидеть меня, если ей так хочется, все, что угодно, только не хотеть меня. Потому что она не могла хотеть меня, а я не мог хотеть ее, – это было единственное, в чем я был уверен. Я не мог снова так поступить. Не с ней. Не с женщиной, которая действительно знала меня, видела и даже не пыталась убежать от правды. Она была…
– Ну, вот они, и я прямо сейчас трясу ими, и нееет, ты не слышишь, как они хлопают друг о друга, потому что они не могут этого делать. Они просто подпрыгивают, Найл. Они подпрыгивают, потому что я подпрыгиваю, и если я сниму майку, они…
– Mi sol, что ты делаешь? – прогрохотал Матео на заднем плане, и я стиснул челюсти.
– Просто рассказываю Найлу кое-что важное о себе, – надменно ответила она, и мои губы слегка приподнялись.
Я не был уверен, действительно ли она была топлесс с подпрыгивающими вверх-вниз сиськами или нет, и я довольно сильно старался не думать об этом, но мой член серьезно заинтересовался этим вопросов, несмотря на мои протесты.
– Дай сюда, – сказал Матео, и Бруклин тяжело вздохнула, прежде чем у нее забрали трубку. – В чем дело? – прорычал он в трубку мгновение спустя. – Она в опасности? Мне нужно что-то сделать?
Я вспомнил, как парни Киана окружили Татум, как стая волков, когда она была в опасности этим утром, и мои брови поднялись, когда я понял, что Бруклин тоже создает свою стаю цепных псов. Мне понравилась эта идея.
– Новой угрозы нет, – ответил я, не в силах придумать никакого оправдания своему звонку. – Просто оберегай ее от того великана в подвале, – добавил я, не уверенный, когда я начал доверять Матео свою маленькую психопатку, но я почему-то не беспокоился о том, что он может причинить ей вред, пока меня не будет.
– Конечно, буду, – язвительно ответил он, после чего связь прервалась, и я остался в тишине.
Настоящей тишине.
Крики Авы прекратились, и я остался один, в прохладном воздухе внутри своей машины, ни с чем, кроме собственных мыслей в голове и моим членом, жаждущим разрядки.
По крайней мере, эта чертова штука наконец зажила, но я еще не опробовал свой член с пирсингом в деле, а мысленный образ, который только что подарила мне моя маленькая психопатка, чертовски соблазнял сделать это прямо сейчас, прежде чем мне придется терпеть агонию общества Анастасии.
Но как только я потянулся рукой к поясу, раздался неприятный стук в мое окно. Я повернул голову и увидел очень раздраженного на вид русского мудака, который, похоже, ждал уже какое-то время.
– Вот дерьмо, – сказал я, распахнув дверцу так резко, что ударил его в живот, заставив согнуться с хрипом боли, пока я выходил из машины. – Не подкрадывайся так к людям.
Еще один тип, похожий на телохранителя, шагнул вперед, опустив взгляд на мои руки, словно ожидая, что я вытащу оружие.
– Дама ждет внутри, – прорычал он, казалось, оскорбленный моей медлительностью, потому что, видимо, они стояли здесь все то время, пока я сидел в своей машине. Тогда, наверное, хорошо, что я не начал мастурбировать в подстаканник, но мой член все же расстроился, поскольку он медленно начал сдаваться в своем стремлении к удовлетворению и сдуваться.
– Ну, мы же не можем допустить этого, правда? – Весело спросил я, обойдя его и направляясь ко входу.
– Мы просим вас войти без оружия, – окликнул меня телохранитель, и я пожал плечами, широко раскинув руки для досмотра. При мне не было ничего, потому что я знал – это сделало бы слишком соблазнительным убийство членов моей семьи ранее, так что он быстро пропустил меня внутрь.
В отеле было устрашающе тихо, карантин в стране не допускал обычного шума и суеты. Я молча вошел в ресторан, расположенный за баром, и обнаружил, что все столики из красного дерева, кроме одного, пусты.
Анастасия сидела там и ждала меня: ее длинные светлые волосы были уложены на макушке, а серебристый лоскуток ткани, который, как я догадался, служил платьем, облегал ее тело.
– Найл, – промурлыкала она, когда я подошел к ней и кивнул.
– Перчатка (Прим.: игра слов love – любовь моя, glove – перчатка, на русском языке подобную игру слов передать невозможно). – Она до сих пор не заметила, что я обращался к ней так, словно она была предметом зимней одежды, вместо того чтобы использовать ласкательное обращение, и я усмехнулся над этим фактом, так что мне даже удалось выдавить улыбку.
– Рада тебя видеть, – сказала она, одарив меня пылким взглядом.
Я не ответил на это, и лишь коснулся щекой ее щеки в имитации поцелуя, когда она встала и чуть ли не с силой попыталась повернуть свою голову, чтобы наши губы соприкоснулись. Я опустился на свое место и развалился, устраиваясь поудобнее.
– Я проявила инициативу и сделала заказ для нас, надеюсь, ты не возражаешь? – Спросила Анастасия, скрестив ноги и улыбаясь мне своими темно-красными губами.
– Если блюдо подается с виски, я за, – согласился я, глядя на единственного официанта в зале и поднимая бровь, чтобы дать ему понять, что я не в настроение ждать свой напиток.
Он поспешил подчиниться, схватив изысканный графин и бокал для виски, прежде чем направиться ко мне.
– Лед? – спросил он, ставя стакан и держа графин наготове, чтобы налить, но я просто протянул руку и забрал его у него.
– Не нужно, – сказал я. – И ты можешь оставить его здесь, я хочу как следует выпить.
Он взглянул на Анастасию, которая кивнула, разрешая ему оставить мне мой графин, и я налил себе изрядную порцию, осушил все содержимое бокала и снова наполнил его.
– Мой отец говорит, что ты близок к тому, чтобы занять должность главы своей организации после смерти твоего отца, – сказала она, явно не настроенная сегодня на пустые разговоры, и я был этому рад.
– Я бы не придавал слишком большого значения тому, что говорит мой Па по этому поводу, – ответил я. – Ему нравится использовать эту возможность, чтобы держать своих детей в узде и заставлять их усердно добиваться его одобрения.
– Я знаю это, – согласилась она. – Но я также знаю, что у него есть веские причины выбрать тебя на эту роль, и я намерена помочь тебе предоставить ему больше оснований.
– Ты хочешь помочь мне занять место моего отца на посту главы ирландской мафии? – спросил я, опрокидывая еще порцию виски, потому что ее общество вновь затягивало меня в темное место, когда я представлял нас женатыми и ту реальность, которая меня ожидала.
– Конечно. Я уже ясно дала тебе понять, что я женщина, которая получает то, что хочет.
Принесли еду, что давало мне отсрочку от ответа ей, и я посмотрел в свою тарелку, разглядывая необычную пасту и пытаясь решить, буду я есть ее или нет. Отказ от еды ускорил бы процесс опьянения, так что у меня был веский повод не есть, но пахло очень вкусно.
Я взглянул на Анастасию как раз в тот момент, когда она бросила таблетку в мой бокал, и ее глаза вспыхнули страхом, когда она поняла, что я видел, что бы это, блядь, ни было, и я приподнял бровь, глядя на нее.
– Так-так, – медленно произнес я, беря в руку переполненный стакан виски и наблюдая, как маленькая белая таблетка пузырится в нем и растворяется прямо на моих глазах. – Поглядите-ка, кто сегодня решил сыграть грязно.
К ее чести, Анастасия лишь вздернула подбородок.
– Это тебя не убьет, – вызывающе заявила она, даже не пытаясь отрицать содеянное, и я задумчиво хмыкнул.
– Нет. Даже русские не настолько глупы, чтобы попытаться убить О'Брайена так очевидно.
Это оставляло открытым вопрос о том, чем именно она пыталась меня накачать. Я склонил голову набок, оценивая ее и пытаясь понять, на что она способна. Не на изнасилование – для этого она была слишком тщеславна. Значит она не пыталась накачать меня каким-то наркотиком для изнасилования, чтобы я потерял сознание, пока она скачет на моем члене. Нет…
Я был так же уверен, что она не настолько глупа, чтобы попытаться навредить мне. Значит, оставались стимуляторы настроения. Может, валиум. Или экстази. Готов поспорить, эта таблетка должна была улучшить мое настроение и сделать меня более заинтересованным в ней и ее планах.
Анастасия настороженно наблюдала за мной, явно ожидая, что я выйду из себя, но я не был настолько предсказуемым ублюдком.
Я широко улыбнулся ей, поднес стакан к губам и выпил все до последней капли.
Анастасия резко втянула воздух, и ее зрачки расширились от нескрываемого желания, а я со стуком поставил стакан на стол, заливисто расхохотавшись.
– Давай посмотрим, поможет ли твоя таблеточка добиться от меня того, чего ты хочешь, – сказал я опасным тоном. – Но предупреждаю, милочка, у меня не всегда бывают ожидаемые реакции на психотропные вещества. Они могут сделать меня непредсказуемым и агрессивным, и я буду считать тебя ответственной за все, что я сделаю или не сделаю под влиянием той херни, которую ты так умно решила мне подсунуть. Ты захотела поиграть в эту игру. Что ж, давай сыграем.
– Давай сыграем, – согласилась она, поднимая свой бокал, и я снова наполнил свой, чокнулся с ней, а затем опять выпил все до дна. Никто ведь не говорил, что смешивать наркотики с алкоголем – плохая идея. Верно?
Я взял вилку и наколол на нее немного причудливой пасты, сосредоточившись на еде, пока Анастасия пользовалась возможностью и заполняла тишину разговором. Должен сказать, это был единственный сорт пасты, который имел право утверждать, что отличается от всех остальных. Пенне, фетучини, макароны, тортеллини, ригатони, спагетти. Вы могли составить вместе столько букв, сколько вам захочется, Мистер Итальяно, но я не куплюсь на то, что это делает любую из этих паст достойной их вычурных названий. Отличались они только в одном – своей формой, но все они были одинаковыми на вкус и в итоге выглядели одинаково, когда я разжевывал их во рту, не так ли? Не имело значения, были ли они закручены в спиральки или выглядели как нитки, я не велся на уловку, на которую клюнул остальной мир, в то время как вся Италия смеялась над всеми нами за куском брускетты.
Очевидно, Анастасия решила превратить этот званый ужин в свою рекламную кампанию, чтобы рассказать мне все о себе и своих способностях. Она была умна. Училась на юридическом факультете и изучала бухгалтерский учет, что давало мне понять, что она могла пригодиться, если мне понадобится лазейка в законе, чтобы выбраться из щекотливой ситуации, или найти решение для сложных финансовых махинаций, с которыми приходилось иметь дело моему бизнесу.
Я отметил, что не только никогда не попадал под пристальное внимание закона, потому что был хитер, как лиса в цилиндре, и немного потому, что у моего Па в кармане сидело достаточно блюстителей закона, чтобы выручить меня из любых передряг, если я когда-нибудь в них попаду, но и что если бы меня арестовали, я бы, скорее всего, просто устроил кровавую бойню, чтобы освободиться. Так что ее престижные дипломы мне были не очень-то нужны. Я также сказал ей, что у меня нет своих денег и что я живу на подачки от своего отца, что было полной чушью, но меня это не особо волновало. Мне регулярно переводили кучу денег те ребята, которые хотели нанять меня для убийства, но эти деньги были более секретными, чем долларовая купюра, засунутая в змеиную вагину.
Подождите… а у змей вообще есть вагины?
Я достал свой телефон, чтобы проверить всю эту ситуацию с вагинами / яйцами змей, и получил несколько довольно запутанных ответов.
– Срань господня, – воскликнул я, заставив Анастасию выронить вилку от удивления, когда мой кулак опустился на стол так, что все, что на нем стояло, задребезжало. – У змей два члена!
– Что? – Она хмуро посмотрела на меня, без сомнения, потому, что она твердила о своих годах занятий гимнастикой и о том, какой гибкой это сделало ее, но меня не интересовала ее фигня с гибкостью.
– Два члена, – повторил я. – И у акул тоже! Черт бы меня побрал, мне нужно больше информации об этом, потому что Паучек сойдет с ума, когда узнает. Если, конечно, поверит мне. А может, и не поверит, потому что это сказал какой-то чувак из телефона, а всем известно, что ему нельзя доверять. – Я вскочил на ноги. – Мне нужно найти акулу. Или змею. Или обоих. В идеале – обоих. У тебя есть идеи, с чего начать поиски?
Анастасия смотрела на меня так, будто я окончательно свихнулся, и я понял, что немного отклонился от темы. У меня была прискорбная привычка говорить все, что приходит в голову, но я считал, что любознательный ум – это интересно. Так что пусть катится ее гимнастика, потому что я собирал здесь действительно важную информацию.
Моя невеста моргнула и внезапно заулыбалась, тоже поднявшись на ноги и продемонстрировав все двенадцать дюймов своей юбки, которая, казалось, вот-вот обнажит ее интимные места. У меня не было никакого интереса встречаться с ее нетерпеливой киской, поэтому мой взгляд не задержался на ней.
– Так получилось, что у меня в номере есть аквариум с акулой, – сказала она, понизив голос, как я предполагал, чтобы соблазнить меня, и я вздохнул.
– Если под «акулой» ты подразумеваешь себя голую, то я думаю, мы уже обсуждали это, перчатка, – напомнил я ей.
Анастасия хихикнула, словно мой отказ в упор ее ничуть не разозлил, и покачала головой.
– Это настоящая акула, я клянусь. Я живу здесь постоянно, и его зовут Финли. – Она взяла меня под руку, и я неохотно позволил ей потянуть меня за собой, схватив свой стакан и опустошив его в последний раз, прежде чем бросить его ближайшему русскому лакею.
Он едва успел поймать его, и я широко ухмыльнулся, узнав парня, которого в прошлый раз принял за любовника Анастасии, отметив яростный блеск ревности в его глазах, пока он смотрел, как она уводит меня к лифтам.
– Не смотри так уныло, приятель, – сказал я ему. – Можешь развлечься с ней, когда она перестанет пытаться взобраться на мой шест.
Ногти Анастасии впились в мою руку сквозь ткань костюма, и я посмотрел на нее с легким интересом, гадая, что она хочет сказать по поводу того, что я не хочу ее трахать.
– Независимо от того, что происходит за закрытыми дверями, я не позволю тебе говорить обо мне в таком тоне при других, – прошипела она, а в ее глазах читалась угроза, говорящая, что она действительно что-то предпримет, если я выкину подобный номере еще раз.
– Знаешь, перчатка, ты объективно привлекательная женщина, – сказал я ей, когда мы подошли к лифту, и она нажала кнопку, чтобы вызвать его. – Так зачем тратить время на попытки завоевать такого никчемного ублюдка, как я, когда ты можешь выбрать кого угодно?
