Текст книги "Общество психов (ЛП)"
Автор книги: Кэролайн Пекхам
Соавторы: Сюзанна Валенти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 34 страниц)
Этот человек был машиной. Похоже, он мало чем занимался, кроме тренировок, пока был заперт в той психушке, и эти два факта никак не укладывались в моей голове. Зачем человеку с «ограниченными умственными способностями» так усердно тренироваться? Я сам был крепким парнем, но даже я и близко не дотягивал до его массы. Не говоря уже о его невероятном росте. Он явно был ближе к семи футам (прим: примерно 213,36 см.), чем к шести. Он был устрашающим, это точно, или, по крайней мере, он был бы таким для человека поменьше. Но у меня также возникло ощущение, что в нем было гораздо больше, чем он показывал.
Рубашка, которая была на нем надета, была неправильно застегнута, Бруклин застегивала ее на его широкой груди этим утром, и теперь еще одна пуговица расстегнулась, видимо из-за того, что он полз по полу, обнажив верхнюю часть татуировки, которая отмечала его кожу. Татуировки, которая показалась мне, по крайней мере, отдаленно знакомой, хотя мне было трудно сказать наверняка, поскольку было видно только колокольчик на конце чего-то похожего на шляпу шута.
– Итак… – протянул я, позволив слову повиснуть в воздухе, в то время как злобный пес Бруклин снова вцепился зубами в мой ботинок, сузив глаза так, будто еще не решил, чего хочет больше: жевать его или наброситься на нас.
Джек ничего не сказал, его пристальный взгляд медленно скользил по мне, изучая, проникая под кожу. В его голове явно что-то происходило. Что-то хитрое и слишком расчетливое, чтобы остаться незамеченным. По крайней мере, для меня. Я привык иметь дело с людьми, жаждущими моей смерти или чего похуже, так что я был чертовски хорош в чтении людей, которые не хотели, чтобы их читали.
– Шахматы, – наконец сказал Джек, переводя взгляд с меня на стол, который стоял между нами, и на шахматную доску, с уже расставленными на ней фигурами и готовую к партии. Я сомневался, что Бруклин будет против того, что бы мы украли ее игру. Кроме того, в данный момент я мог разве что едва поднять руку, так что это казалось неплохим способом скоротать время, пока не пройдет действие препарата.
– Si (Прим. Пер. Испанский: Да), – согласился я, кивнув в сторону доски и давая понять, что первый ход за ним.
Джек с некоторым трудом поднял руку, сразу же введя в игру белого коня, в ответ на что мои брови поползли вверх, но я лишь передвинул пешку.
Мы сделали еще несколько ходов в тишине, пока я подавлял желание взглянуть на часы над камином, их боковина потемнела от дыма после того, как Найл устроил пожар в углу комнаты, но стрелки все так же исправно отсчитывали время.
Они отсутствовали слишком долго. Это выводило меня из себя, и все же я ничего не мог с этим поделать.
Джек сосредоточился на своих конях, казалось, стремясь удержать их подальше от моих фигур, но внезапно сбил одного из моих слонов и отправил черную фигуру скатиться с края стола на пол. На его лице не дрогнул ни один мускул, но это был не случайный ход. Нет. В этом здоровяке крылось куда больше, чем казалось на первый взгляд.
– Когда-то я был в банде, – медленно произнес я, хотя это было не совсем правдой. Картель Кастильо был гораздо большим, чем банда. – Хотя снаружи они меня не заклеймили.
Джек поднял на меня взгляд, и его серые глаза скользнули по моему лицу, прежде чем он ответил.
– Потерялся.
– Ммм. – Я не купился на эту чушь. Ничто в выражении его лица не говорило мне, что он не уловил ход моих мыслей. Он точно знал, что я имею в виду.
Я облизал губы, сделал ход и подготовил ловушку для его королевы, которую, держу пари, он не предвидел.
– Татуировка на твоей груди не просто украшение, – продолжил я. – Это знак принадлежности. А это значит, что ты далеко от дома, amigo (Прим. Пер. Испанский: Друг).
– Потерялся, – повторил он, на этот раз в буквальном смысле, и я пожал плечами.
– Карту найти не сложно, – заметил я. – Если, конечно, ты не хотешь остаться потерянным.
В его глазах что-то блеснуло, а на губах появилась тень улыбки, но это было все, что он мне предложил. Хитрый bastardo. Хотя я уже начинал видеть его насквозь.
– В прошлом я проводил пару лоботомий, – сказал я, когда он неожиданно сбил моего коня и я обнаружил, что уже потерял две важные фигуры. – Конечно, не в медицинских целях. Но мой бывший работодатель любил заставлять людей смотреть, как их близкие подвергаются всевозможным пыткам. Особенно когда ему нужна была информация. Поэтому я изучил процедуру и постарался повторить ее как можно точнее.
Джек ничего не сказал, но его плечи напряглись от моих слов. Не сильно, но довольно заметно.
– По-моему, этот шрам у тебя на виске не очень похож на шрам от лоботомии, – продолжил я. – Так почему Бруклин настаивает на том, что тебе сделали именно ее?
– Рук, – пробормотал он, как будто даже упоминания о ней было достаточно, чтобы отвлечь его от всего остального, и я мог признать, что чувствовал то же самое по отношению к ней. В этом диком существе было что-то такое, что притягивало опасных мужчин, как мотыльков на пламя, но мне было интересно, что произойдет, когда пороховая бочка, которую она создавала вокруг себя, наконец взорвется.
– Ты собираешься дать мне ответ по поводу лоботомии? – Настаивал я. – Потому что я бы поставил деньги на то, что этот шрам был результатом совершенно другого вида насилия. Например… может быть, тебя задела пуля?
Джек поднял голову и посмотрел прямо на меня сквозь занавес белых волос, которые падали ему на глаза из-за того, что он склонился над шахматной доской, и я увидел в нем бездну ярости. Внутри него скопилось много гнева. Но, опять же, и во мне тоже. Вот почему я до сих пор не попыталась заявить права на Бруклин так, как мне этого хотелось. Почему я заставлял себя сдерживаться каждый раз, когда она была в пределах досягаемости, а мои пальцы подергивались от желания крепко сжать ее и потребовать, чтобы она отдалась мне всеми темными и извращенными способами, которые я только мог придумать.
– Недалеко отсюда, на побережье, где весь день светит солнце и океан шепчет сладкие обещания, есть банда, члены которой носят татуировки, как у тебя на груди, – сказал я.
На мгновение я мог бы поклясться, что увидел что-то похожее на сожаление в его глазах, прежде чем он снова отвел взгляд и его внимание вернулось к шахматной доске, после чего он жестоко сбил второго моего слона и передвинул своего коня в позицию, которая поставила под угрозу моего короля.
Я пробормотал проклятие, ставя пешку на его пути, зная, что этим жертвую ей.
– Прошлое, – пробурчал Джек, но я не был уверен, что такие люди, как мы, когда-нибудь смогут позволить себе роскошь оставить в прошлом то, от чего бежали. Оно преследовало нас, как призрак, вонзив когти глубоко в наши души, отказываясь отпускать, как бы сильно мы ни хотели получить шанс на новую жизнь. Впрочем, не многие рисковали сбежать из той жизни, которая нам досталась. Организации, подобные той, частью которой я был, или той, которой Джек явно присягнул на верность, просто так не отпускали людей. Был только один выход, и он был кровавым и жестоким. Даже сейчас я знал, что в конце концов мне придется расплачиваться за свободу, которую я пытался украсть, истекая кровью у ног Кастильо в один прекрасный день, независимо от того, сколько времени пройдет.
– У тебя слишком много слов для человека, который никогда не произносит больше одного за раз, – медленно сказал я, пытаясь понять, что еще можно выудить из этого мужчины и как это использовать.
Джек ничего не сказал, сосредоточившись на игре, и лишь доказывал мою точку зрения о том, что он не был жертвой лоботомии. Его ум был острым, а хода полны беспощадной расчетливости. Прошло много времени с тех пор, как я играл в эту игру, но когда играл раньше регулярно выигрывал. Я хорошо знал правила и стратегии, но он слишком ловко перемещал свои фигуры по доске, сосредоточившись на своих конях и сбивая одну за другой мои фигуры, едва задумываясь над следующим ходом.
Конечно, он мог много времени проводить за этой игрой в том месте, откуда он недавно сбежал, но даже несмотря на это, в нем было что-то, что меня очень напрягало.
– Это место, – медленно произнес я. – Этот дом, в котором мы находимся. Он был моим, пока этот ирландский bastardo, не отнял его у меня.
Джек с интересом наблюдал, как я потянулся к своему шоковому ошейнику, который был туго затянут вокруг моего горла, в сотый раз пытаясь найти какую-нибудь слабину в замке, который его фиксировал, но ее не было. Он дотронулся до своего, и в его глазах мелькнуло то же раздражение, что и у меня, а в выражении его лица я ясно прочитал безмолвное требование продолжать.
– Никто о нем не знает, – продолжил я. – Совсем никто. Это место как крупица золота среди кучи сажи. И я собираюсь вернуть его.
– Рук? – спросил он.
– Ее я тоже собираюсь забрать у него. Она принадлежит ему не больше, чем этот дом.
Джек задумался над этим, и его рука почти небрежно скользнула к доске, где он поднял своего коня и передвинул его, чтобы поставить мне шах и мат, заставив мои челюсти сжаться, когда я понял, что проиграл.
Я опрокинул своего короля на бок в знак капитуляции, стараясь не расстраиваться из-за проигрыша, в то время как Джек подавил ухмылку.
– Я собираюсь убить его, – продолжил я, прогоняя воспоминание о том, как Найл вытащил меня из лап моих демонов, когда та женщина напала на меня во время резни в «Иден-Хайтс», потому что один маленький акт милосердия и близко не мог компенсировать бесконечные дни и ночи, в течении которых я был заперт и он пытал меня в моем собственном подвале.
Джек медленно кивнул, и его пальцы снова скользнули по ошейнику, поскольку он явно нашел свою собственную мотивацию покончить с жизнью Найла.
Я наблюдал, как он снова расставляет фигуры на доске, задаваясь вопросом, заработал ли я себе союзника в войне против Найла О'Брайена или нет. По крайней мере, казалось, что он не против того, чтобы я покончил с жизнью нашего похитителя. И если он мог помочь мне в этом, то кто я такой, чтобы смотреть в зубы дареному коню?
Нечего было и говорить, что ничего не мешало мне убить упомянутого коня, когда он закончит помогать мне. Потом мне останется только избавиться от двух тел, прибрать свой гребаный дом и вернуться к жизни, которую я украл для себя здесь, с mi sol рядом и вновь обретенной свободой.
Это была такая прекрасная мечта. И я был полностью за то, чтобы воплотить ее в жизнь.
Мы пролетели прямо над сверкающей полосой огней, улицей такой яркой, что у меня чуть глаза не вылезли из орбит и не упали на колени.
Там находилась пирамида с лучом света, уходящим прямо в небо, блестящее колесо обозрения и высоченные отели, которые были подсвечены белым, розовым, голубым и зеленым. Это был пир для моих глаз, и они хотели съесть каждый кусочек. Я заметила Эйфелеву башню и развернулась на своем месте, ахнув, когда посмотрела на Найла.
– Мы в Париже? – Воскликнула я.
– В Лас-Вегасе, любовь моя. – Он ухмыльнулся, и мое сердце кувыркнулось, а затем отскочило куда-то в живот.
Я почувствовала много разных вещей одновременно. Лас-Вегас был самым захватывающим местом в мире. Это был город, построенный на грехе, и я всегда, всегда, всегда хотела его посетить. Но с другой стороны, это был город, в который сбежала моя мамаша со своим новым парнем Эстебаном. Фу.
Она пообещала, что мы будем видеться регулярно, но с тех пор я не слышала от нее ни звука. Она выбросила меня, как заплесневелую картошку, побывавшую в заднице заключенного, и я ей этого так и не простила. Она была взбалмошной ведьмой, сбежавшей шлюхой, и мне было на нее наплевать. Потому что она бросила меня ради Эстебана. Гребаного Эстебана из всех людей. Мужчины, который сожрал последнюю коробку настоящего Coco Pops, которую мой папа привез домой из нашей поездки в Англию. В моей груди проснулось рычащее существо, которое в приступе ярости от этого воспоминания начало отрывать куски от моих ребер.
Самолет подпрыгнул при посадке, и я ахнула от удивления, глядя на Найла.
– Ты же не отвезешь меня к маме и Эстебану, правда? – Выпалила я. – Они не заберут меня обратно, если ты на это надеешься. Я им не нужна, Адское Пламя, и они мне не нужны. Пожалуйста, не отвози меня к ним. Они посадят меня в ящик и отправят в Перу. А я никого не знаю в Перу. Я даже не говорю по – перузийски (Прим.: имеется ввиду Перуанский язык), ну, я, вероятно, выучу его через некоторое время, но я слышала, что в Перу много лам, а все знают, что ламы – снобы и всех ненавидят. Даже если я буду говорить на их языке в совершенстве, они не примут меня в свой клан лам, и я снова останусь совсем одна. Позволь мне поехать с тобой домой. – Я начала бороться с ремнем безопасности, пытаясь отстегнуть его, чтобы я могла убежать и найти место в задней части самолета, где могла бы спрятаться, но Найл встал со своего места, склонился надо мной и положил руки мне на плечи, удерживая меня в кресле.
– Я не отправлю тебя обратно к ним, маленькая психопатка. Послушай меня, я имел в виду то, что сказал тебе. Ты моя. Теперь это уже ничто не сможет изменить, понимаешь? Куда ты, туда и я, и наоборот. Так что, если ты когда-нибудь каким-то образом окажешься в Перу, я тоже буду там, хорошо? Но отправлю тебя туда не я.
Комок подступил к моему горлу и закачался там, как лодка на штормовых волнах.
– Обещаешь? – Прошептала я, замерев и уставившись на могущественного мужчину, стоящего надо мной, который делал такие красивые заявления, что они просто казались нереальными. Когда мы занимались сексом, поверить им было такой чудесной мечтой, но теперь наступила реальность, и она была блондинистой сучкой, которая била меня по лицу, а ее друзья смотрели и смеялись.
– Я обещаю, Бруклин, – хрипло сказал он.
Клянусь, каждый раз, когда он называл меня по имени, какая-то сломанная частичка внутри меня вставала на место. Но это не было возвращением старой меня, скорее, рождением новой версии, которая мне нравилась.
Я медленно вдохнула, позволяя себе снова поверить в эту мечту, даже несмотря на то, что смех реальности звенел в моих ушах. Найл отстегнул мой ремень и поднял меня на ноги, заправляя прядь волос мне за ухо и наклоняясь ко мне.
Его губы накрыли мои, и в моем животе прогремел ядерный взрыв, испепеляющий всех бабочек и оставляющий после себя массовые разрушения. Его прикосновение произвело на меня такой эффект, что, когда его губы оторвались от моих, я почувствовала, что только что пережила последствия того взрыва, который он во мне устроил, и годы апокалипсиса, где я сражалась с зомби и стала королевой диких земель.
Его рука опустилась, чтобы взять мою, его пальцы переплелись с моими, и он повернулся, потянув меня за собой, в то время как я вздернула подбородок и пошла рядом с ним. Мы спустились по небольшому трапу из самолета, и теплый ветер пустыни с лаской коснулся моей щеки: сухой воздух так отличался от влажного, к которому я привыкла.
Нас ждала шикарная черная машина, и мужчина в костюме, который стоял возле нее, молча кивнул Найлу, открыл дверь и впустил нас внутрь. Мы забрались на заднее сиденье, в то время как мужчина сел в машину и поехал по летному полю, не сказав ни единого слова, а Найл отпустил мою руку и вместо этого положил ее мне на колено.
– Это правильный поступок, – пробормотал он себе под нос, и я посмотрела на него в ожидании объяснений, но он просто отвернулся и задумчиво уставился в окно. – Господи, ты только посмотри, какого размера вон та пальма? – воскликнул он. – Она размером с две пальмы, поставленные одна на другую.
– Как минимум, – согласилась я.
Вскоре мы уже ехали по дороге, которую я видела с неба, и каждое здание поражало меня, когда я смотрела на них. Должно быть, здесь был миллион лампочек, чтобы сделать это место таким сияющим, и я смотрела на людей на тротуарах по обе стороны от нас, ища в их глазах тот же свет. В выражениях их лиц смешивались страдание и радость, и я не могла понять, было это место адом или раем.
Здесь были девушки в бикини с большими перьями, торчащими из их задниц, в то время как мужчины таращились на них, а их жены тянули их за руки, чтобы утащить прочь. Туристы в футболках и кепках с надписями «Las Vegas» лавировали в толпе: между людьми, нарядившимися для ночной прогулки по городу, и людьми, у которых не было ни обуви, ни зубов. Это было столкновение богатых и бедных и всех, кто был между ними, все они толпились вместе, и, несмотря на поздний час, все выглядели бодрыми и готовыми узнать, что может предложить им Вегас. Я чувствовала энергию, витающую в воздухе, волнение от того, что мир снова начинает жить после распространения вируса «Аид». Я чувствовала обещание денег в своей ладони и ощущение, что они уже ускользают из моих пальцев. Все здесь бросали кости, молясь, чтобы выпал их номер, и я тоже хотела бросить кости и узнать, будет ли судьба благосклонна ко мне сегодня.
– Мы можем пойти туда? – Я указала на казино. – Нет, туда! – Я заметила мужчину, одетого как римский солдат без рубашки. – А, может, туда, – передумала я, когда мое внимание привлекло другое чудо. – Нет, нет, я хочу пойти туда! – Я тыкала пальцем в окно, указывая на каждое здание, мимо которого мы проезжали, потому что каждое умоляло меня подойти поближе и осмотреть его. Когда мимо пронеслась Эйфелева башня, я надулась на Найла, скрестив руки на груди. – Куда мы едем? Надеюсь, это место окажется лучше, чем… О боже, ты только посмотри на эти фонтаны! – Я залезла на колени Найла, прижимаясь лицом к окну, чтобы увидеть огромные струи воды, бьющие в небо, освещенные невероятными огнями, а из динамиков вокруг звучала песня Elvis Presley «Viva Las Vegas». – Останови машину, водитель, – взмолилась я.
– Не останавливайся, – рявкнул Найл, и я посмотрела на него своими самыми огромными глазами, а из моего горла вырвался всхлип. Найл толкнул меня обратно на мое место, покачав головой.
– Нам нужно быть в одном месте, Паучок, – твердо сказал он, и я надулась еще сильнее, фыркнув. – После я поведу тебя смотреть фонтаны.
– После чего? – Я сузила глаза, глядя на него.
– Это сюрприз.
– Какой сюрприз? Такой, где из-за куста на меня выпрыгивает зомби, или такой, где чайка пикирует сверху и крадет мое мороженое?
– Менее жуткий сюрприз, – пояснил он.
– Мне понравится? – С надеждой спросила я, но он нахмурился.
– Я не уверен, – сказал он, сгибая пальцы на колене. – Может, понравится, а может, нет. В любом случае, это произойдет.
– О, – выдохнула я, прикусив губу, пытаясь понять, что бы это могло быть. Котенок в сапоге? Целая куча злодеев, которых я смогу порезать на кусочки? Новая шляпка с блестками?
Это сводило меня с ума, в то время мы свернули с главной дороги, а Найл достал свой телефон и начал что-то печатать на экране, сосредоточенно хмурясь и заполняя что-то похожее на форму. Возможно, это был бланк для прыжка с парашютом, который мы собирались совершить. Да, держу пари, что так оно и было. Я всегда хотела выпрыгнуть из самолета с парашютом за спиной, доверив жизнь тоненькому тросику, который нужно успеть дернуть до того, как шлепнешься о землю.
В конце концов мы подъехали к самому скучному зданию, которое я когда-либо видела в своей жизни. После того, как я только что увидела самые захватывающие здания в мире, – это показалось мне особенно унылым.
– Где мы? – фыркнула я, когда Найл вышел из машины и потянул меня за собой.
Он затащил меня внутрь, и мы встали в очередь внутри того, что, по-видимому, было каким-то официальным правительственным учреждением. Место было скучным до невозможности. Ни намека на развлечения. Перед нами в очереди стояло несколько парочек, и одна женщина была одета в белое платье с оборками и тиару.
Я повернулась к Найлу и пихнула его в грудь.
– Где мы? Ты привез меня в самое сердце Весельевилля, а теперь привел в скучный город. Почему ты так поступил со мной, Адское Пламя, почему?
– Нам нужно зарегистрироваться для участия в веселье, прежде чем мы сможем начать веселиться, – объяснил Найл, и я расслабилась, почувствовав облегчение.
– Оооо, в этом есть смысл, – сказала я. – Нас измерят, прежде чем мы сядем в вертолет? Это чтобы подобрать нам парашюты?
Я огляделась в поисках лестницы, которая должна была вести на крышу. Заметила дверь, у которой стоял человек в униформе, и подмигнула ему. Определенно, так оно и было. Должно быть, он был пилотом, готовым поднять нас в небо.
Мы быстро подошли к началу очереди, в основном потому, что Найл взял меня за руку и потянул вперед, приподняв бровь на пару, которая должна была идти следующей, и улыбнулся как демон, когда парень склонил голову и пропустил нас вперед. Это было чертовски мило с его стороны. Мы подошли к окошку, где сидела женщина, которая выглядела так, словно родилась от чернослива и апельсина.
– Я заполнил форму онлайн. – Найл просунул свой телефон в окошко женщине, и она проверила ее, прежде чем что-то набрать на компьютере. Мне стало скучно, когда Найл начал говорить с ней о какой-то ерунде, так что я огляделась по сторонам и уставилась на пьяную парочку, которая целовалась у окошка рядом с нашим, в то время как служащая пыталась привлечь их внимание.
Найл взял меня за руку, и я поняла, что меня ждет бланк, когда он сунул ручку между моими пальцами.
– Распишись здесь, любовь моя.
Я так и сделала, расписавшись размашисто и красиво, вывела завитушки, заменив буквы «у» и «и» на сердечки, а потом дорисовала человечка с ножом в груди. Но когда я уже собралась дорисовать брызги крови, Найл выхватил у меня бумажку и сунул обратно в окошко женщине.
Она поставила штамп и тоже подписала его, а затем вернула бланк Найлу, и он забрал его, утащив меня из здания обратно в машину.
– Подожди, а как же прыжок с парашютом? – Взмолилась я, с отчаянием оглядываясь на здание.
– Мы можем прыгнуть позже, Паучок, – сказал Найл, складывая листок бумаги и засовывая его в карман.
Он наклонился вперед, что-то пробормотал водителю, и мы тронулись, а я начала нетерпеливо притоптывать ногами.
– Где сюрприз, Адское Пламя? – Потребовала я ответа. – Где он?!
Найл не ответил, его челюсть сжалась, и я, потеряв терпение, с рычанием откинулась на спинку сиденья.
– Это самая скучная поездка в моей жизни, – сказала я, но Найл не поддался на мою провокацию.
Но мы снова вернулись в сверкающую часть города, и я выпрямилась на своем сиденье, потому что надежда запрыгала в моей груди, когда я увидела впереди нас огромный гребаный замок.
– Просто высади нас здесь, приятель, – прорычал Найл.
– Мы посреди улицы, сэр, – удивленно сказал он.
– Я хочу отвести ее туда. – Найл указал на эскалатор, который вел к пешеходному мосту, проходящему прямо над нашими головами. – А теперь, блядь, остановись у обочины.
Мужчина не стал больше возражать и подъехал к обочине широкой дороги.
Найл вышел из машины, таща меня за собой, и я широко улыбнулась, когда он перешел на бег. Мы добежали до эскалатора на тротуаре, быстро взбежали по нему, расталкивая людей с пути, и оказались наверху, где стеклянный мост должен был привести нас к замку. Но когда мы пересекали его, мой взгляд привлек огромный отель через дорогу со Статуей Свободы, расположенной перед его входом, и красными американскими горками, вьющимися вокруг высоких небоскребов, из которых состоял отель.
– Боже мой, Бэтмен, – выдохнула я, но Найл не дал мне продолжить пялиться на него, потому что потащил с моста на другую дорожку, и я уставилась на замок, к которому мы направлялись, на красные и синие конусообразные крыши башен, устремленные в небо над нами.
Земля начала двигаться у меня под ногами, и я взвизгнула, когда поняла, что мы находимся на плоском эскалаторе, который вел прямо вглубь замка.
– Найл, – пискнула я, глядя на него с широчайшей улыбкой на лице. – Это потрясающее место.
Он нахмурился, проведя большим пальцем по уголку моих губ, как будто хотел впитать мою радость, и я была почти уверена, что это сработало, потому что уголки его собственных губ приподнялись.
– Тебе ведь понадобится платье, подходящее для замка, да, любовь моя?
Я взволнованно кивнула, когда мы вошли в огромный вестибюль, где на стенах висели огромные гербы, доспехи, и по всему помещению развевались флаги с надписью «Экскалибур».
Найл шел впереди, поглядывая на какие-то вывески, на которые я не обращала внимания, пока мы спешили, проходя через бесконечное казино, в то время как я наблюдала, как люди кричат от радости или в отчаянии стучат кулаками по столам. Победители, проигравшие… я хотела схватить стопку фишек и выяснить, кем буду я. Но Найл не останавливался, ведя меня то туда, то сюда, пока мы не добрались до ряда магазинов. Он завел меня в один из них, полный маскарадных костюмов, которые могли бы сойти за настоящие, и я бросилась прочь от него к темно-зеленому платью леди, подходящему для королевы-воительницы. У него были пышные юбки и лиф, зашнуровывающийся сзади, отделанный кружевом, и оно было прекрасно во всех отношениях.
Я сразу же начала стаскивать с себя одежду, пока продавец таращился на нас, а Найл схватил причудливый рыцарский наряд рядом с ним, снял свою одежду и натянул его, водрузив на себя кольчугу поверх обтягивающих штанов, заставив меня прикусить губу, когда я погрузилась в фантазию о круглом столе, где я была его Гвендолин, и он украл меня у злого короля Арнольда. Наряд был немного тесноват для его огромного тела, но он влез в него, и после того, как он зашнуровал мое платье на спине, я отошла, чтобы взять пластиковый меч, размахивая им влево и вправо.
Найл схватил маленький рюкзак с эмблемой отеля, запихнул в него нашу одежду и прочее, прежде чем направиться к кассе, чтобы расплатиться, и перекинул его через плечо.
Он обнял меня за талию, когда вернулся ко мне, выводя из магазина и ведя дальше в отель.
– Я вернусь через секунду, любовь моя, подожди здесь. – Найл оставил меня у доспехов, и я заглянула в забрало шлема, пытаясь разглядеть призраков, которые могли скрываться там, пока мой человек-дьявол отсутствовал.
Он, наверное, пошел пописать или покакать. Да, наверное, покакать. Может, мне тоже стоит покакать, перед тем как мы прыгнем с парашютом. Я не хотела какать по пути вниз. Что, если какашка выскользнет из моих трусиков и начнет падать рядом со мной, а затем, когда парашют раскроется, ударится о него и забрызгает всю меня? Нет, это будет нехорошо. Но мне не хотелось какать…
Вернувшись, Найл сжал мою руку, и я заметила бумажный пакет в другой его руке. Нахмурившись, он попытался подтолкнуть меня сдвинуться с места, но я не шевельнулась.
– Что там? Булочка? Я бы съела булочку. Это булочка с изюмом? Я люблю булочки с изюмом, но иногда можно перепутать булочку с корицей и булочку с изюмом, и это очень расстраивает. Я не хочу булочку с корицей, Найл, я правда-правда хочу, чтобы это была булочка с изю…
Найл прижал пальцы к моим губам, чтобы заставить меня замолчать.
– Вот. – Он достал сюрприз из пакета и в тот же момент опустился на одно колено, протягивая мне нож. Чертовски красивый нож. Он был из блестящего серебра с пауком, обвивающим рукоять, и красивой паутиной, выгравированной на лезвии.
– Это символ того обещания, которое я дал тебе, любовь моя. Всегда и навеки. Он доказательство этого, и если я когда-нибудь нарушу это обещание, я хочу, чтобы ты воткнула этот нож в мое никчемное сердце в качестве расплаты, ты поняла? – Его темно-зеленые глаза пылали, как будто он хотел, чтобы я поклялась ему в этом, как будто он скорее умрет, чем не сдержит данное мне слово. И это лишило меня дара речи.
Я молча кивнула, взяв в руку невероятный нож и поворачивая его влево-вправо, восхищаясь им.
– Вот. – Найл встал, открыл рюкзак и протянул его мне. Я сунула нож внутрь, а потом потянулась к нему и украла поцелуй с его губ. У него были такие красивые губы, как две линии черники, прижатые друг к другу.
Он сжал в кулаке юбку моего платья и притянул меня ближе, углубляя поцелуй с такой голодной потребностью, которая настолько идеально отражала мою собственную, что мы забыли обо всех и обо всем вокруг и остались парить в нашем собственном пузыре только вдвоем.
Найл отстранился первым, и я чуть не потеряла равновесие, пытаясь понять, как твердо стоять на земле без его поддержки, прежде чем он снова потянул меня за собой.
Мы наконец добрались до места, куда он меня вел, и я в шоке уставилась на красную вывеску над входом.
Часовня в «Экскалибуре».
Найл не смотрел на меня, когда втащил в дверь и заговорил с мужчиной в костюме, который, казалось, ожидал нас.
Аромат свадебных клятв и искренних обещаний наполнил мой нос, и я вдохнула его, осматривая красивое помещение с пустыми скамьями по обе стороны от прохода и средневековой люстрой, висящей над алтарем.
В часовнях происходил только определенный набор мероприятий, и я пыталась определить, на каком из них я, скорее всего, оказалась.
Похороны?
Крестины?
Рождественская служба?
Нет… это не подходило. Это не имело смысла.
В моем мозгу все закружилось, но я ухватилась за единственное событие, которое могло произойти. И поскольку в конце прохода стоял мужчина в воротничке и с книгой в руках, я была почти уверена, что либо увижу, как Найл женится на том странном мужчине, с которым он разговаривал, либо на единственном другом человеке в помещение.
На мне.
