Текст книги "Авангард (ЛП)"

Автор книги: Карина Халле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц)

ГЛАВА 17

МИЯ

В конспиративной квартире пахнет подгоревшими тостами Байо и застоявшимся кофе – и прямо сейчас это самая утешительная комбинация запахов на свете.

Я сумела спуститься с «30 Рок» благодаря компании подвыпивших двадцатилетних ребят, которые за взятку пробрались на смотровую площадку, чтобы устроить вечеринку после закрытия. Они нашли меня, съёжившуюся в пиджаке Авангарда, с размазанной тушью и растрёпанными волосами – в точности как героиня «Галереи позора» после ночного приключения. Одна из девушек – благослови её Господь – просто протянула мне бокал шампанского и сказала:

«Мужчины – мусор, детка. Ты заслуживаешь лучшего».

Если бы она только знала…

Оттуда я спустилась на лифте, выскользнула через служебный вход и поймала первое попавшееся такси. Водитель бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида и благоразумно решил воздержаться от комментариев.

Теперь я сижу на продавленном диване в нашем убежище УСО, закутавшись в одеяло, слегка пахнущее нафталином, а Кэт и Байо смотрят на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

Тишина мучительна.

– Та-а-ак… – наконец произносит Байо нарочито нейтральным тоном. – Любопытный поворот событий.

– Ты слышал, – говорю я, и по телу пробегает волна паники.

Мне хочется умереть. Хочется, чтобы пол разверзся и поглотил меня целиком.

– Мисс Мия, – Байо зажимает переносицу пальцами. – Я слышал всё. Каждый звук. В мучительных подробностях. – Он вздрагивает. – Есть вещи, которые невозможно развидеть или «расслышать». Они навеки выжжены в моём мозгу. Мне понадобится терапия. Возможно, лоботомия.

Моё лицо пылает.

– Я забыла… Серьга… Я собиралась…

О боже мой.

– Собиралась выключить её до того, как супергерой Америки заставил тебя испытать оргазм три раза подряд на крыше? – ледяным тоном произносит Кэт. Она стоит у окна, скрестив руки, и в тусклом свете её лицо непроницаемо. – Да, это было бы весьма предусмотрительно.

– Кэт…

– Мне пришлось слушать, как ты стонешь его имя, пока я фотографировала Виктора Козлова, пожимающего руку производителю оружия, – говорит она. – Ты хоть представляешь, как сложно сохранять концентрацию во время слежки, когда твоя напарница в это время испытывает оргазм у тебя в наушниках?

– Оргазмы, – поправляет Байо, поднимая три пальца. – Во множественном числе.

Я закрываю лицо руками.

– Простите. Мне так жаль. Я не думала, что всё это произойдёт. И уж точно не планировала, что вы будете присутствовать при каждом моменте.

– В том-то и проблема, не так ли? – Кэт отходит от окна, её ботинки отчётливо стучат по деревянному полу. – Ты не планировала. Не думала. Просто позволила ему унести тебя на какую-то крышу и…

– Я знаю, – мой голос срывается. – Знаю, ладно? Я всё испортила.

– Ты не просто всё испортила, – она останавливается передо мной и смотрит сверху вниз этими глазами, повидавшими слишком многое. – Ты, возможно, поставила под угрозу всю миссию. Если Манк узнает об этом…

– Он не узнает, – я резко поднимаю взгляд. – Не сможет. Кэт, пожалуйста.

– А почему я не должна ему рассказать? Разве я не обязана сообщить, что ты подставилась? Ведь это значит, что и мы тоже под ударом, – она наклоняет голову, изучающе глядя на меня.

Я с трудом сглатываю, пытаясь найти слова, чтобы всё исправить. Их нет, но я всё равно пытаюсь.

– Потому что я всё ещё могу это сделать. Всё ещё могу завершить миссию, – я встаю, сбрасывая одеяло. – Я уже была в подобных ситуациях. Это классическая «медовая ловушка». Шпионские игры с элементами соблазнения. Просто в этот раз, возможно, всё не закончится смертью. Я не знаю. До сих пор не знаю, для чего на самом деле был создан Авангард, представляет ли он угрозу, а ведь Роджер хотел, чтобы я подобралась как можно ближе.

– Есть разница между тем, чтобы подобраться к цели, и тем, чтобы потерять всякое чувство контроля.

– Я знаю. То, что случилось сегодня вечером, – это ничего не значит. Это было просто физическое влечение. Миг слабости. Больше такого не повторится.

– Миг слабости, – смех Кэт звучит пусто. – Вот как?

– Кэт, ты немного слишком строга с ней, нет? – со вздохом замечает Байо.

– Нет, всё в порядке, – говорю я ему, затем снова смотрю на Кэт. – Я серьёзно. Я потеряла бдительность, чего не должна была делать, но это не… – я заставляю себя произнести эти слова. – У меня нет к нему чувств. Это был просто секс.

– Да там даже секса-то не было, – бормочет Байо. – Почти секс. И это даже хуже, потому что теперь осталось незаконченное дело.

Я не собираюсь спорить с ним о том, что именно считать сексом. Мне не хочется вообще говорить обо всём этом.

– Суть в том, – продолжаю я, – что я умею разделять. Меня учили разделять. Вы меня знаете. Знаете, на что я способна. Знаете, сколько целей я устранила. Что бы ни происходило между мной и Авангардом…

– Так что же происходит между тобой и Авангардом? – резко перебивает Кэт. – Потому что с моей точки зрения выглядит так, будто наш агент развил эмоциональную привязанность к своей цели – такую, что затуманит её суждения, подорвёт способность принимать решения и потенциально может привести к гибели всех нас.

– Это не…

– Ты поцеловала его, Мия! И он не умер! Ты понимаешь, что это значит? Какие последствия?

Я замираю, сердце ёкает, и я чувствую себя ужасно маленькой.

Конечно, я понимаю. С тех пор, как это случилось, я ни о чём другом и не думаю.

Пятнадцать лет мой поцелуй был оружием. Страховочным механизмом. Последним средством, которое гарантировало, что меня никогда по-настоящему не захватят, никогда не одолеют, что я никогда не смогу по-настоящему сблизиться ни с кем – потому что любой, кто подойдёт слишком близко, заплатит жизнью.

А теперь этот механизм защиты исчез.

Я вдавливаю ноготь в ладонь, пока не становится больно. Пока не чувствую что-то, чему могу дать имя, что-то с чёткими гранями – вместо этой бесформенной боли, растекающейся по груди, словно тепло.

Словно оттепель.

Я не могу позволить себе оттаять.

Не здесь.

Не ради него.

– Это значит, что я не могу убить его так, как обычно, – тихо говорю я.

– Это значит, что он – первый человек, к которому ты можешь прикоснуться без последствий, – выражение лица Кэт слегка смягчается. – Первый человек, которого ты можешь поцеловать, трахаться, с которым можешь просто быть. Ты правда ждёшь, что я поверю, будто это для тебя ничего не значит?

Я не отвечаю. Я даже не знаю, что сказать.

Она вздыхает, и на мгновение в её взгляде появляется сочувствие – редкость для неё.

– Я была на твоём месте, – тихо говорит она. – Не совсем так, но достаточно близко. Влюбиться в цель легко, Мия. Очень легко. Они становятся центром твоего внимания, твоей энергии, твоих мыслей. Ты изучаешь их, узнаёшь, предугадываешь их потребности, и где-то по пути твой мозг начинает путать слежку с близостью.

– Я не влюбляюсь в него, – повторяю я.

– Ты уже влюбилась, – она поднимает руку, прежде чем я успеваю возразить. – Я не говорю, что ты уже рухнула на землю, но ты в свободном падении, и если скоро не дёрнешь за кольцо парашюта, то разобьёшься. А когда это случится, ты утащишь за собой миссию – и, возможно, всю команду.

Я хочу поспорить, защитить себя, но не нахожу аргументов.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала? – тихо спрашиваю я. – Отозваться? Уехать домой? Сказать Манку, что провалила задание?

– Нет, – Кэт обменивается взглядом с Байо, между ними проскакивает какое-то безмолвное сообщение. – Я хочу, чтобы ты выкинула глупости из головы и вспомнила, зачем мы здесь. Авангард – цель. Он также может быть оружием массового поражения, которым управляет корпорация, связанная с торговлей людьми. Твоя задача – выяснить правду, а не… развлекаться с ним на крышах.

– Я с ним не развлекалась. Всё ещё девственница, между прочим.

– Детали, – она машет рукой. – Суть в том, что тебе нужно создать дистанцию между собой и тем, что ты сейчас чувствуешь. Запри своё сердце в клетке и закрой на замок. И гормоны туда же. Будь профессионалом. Будь холодной. Будь тем агентом, которым я знаю, что ты можешь быть.

– А если я не смогу?

– Тогда Манк тебя отстранит, кто-то другой возьмёт дело в свои руки и пойдёт всё совсем по-другому, – её взгляд буравит меня насквозь. – Ты этого хочешь?

– Нет, – я с трудом сглатываю, обретая решимость. – Нет, я хочу закончить это. Мне нужно закончить.

Мне нужно искупить вину за Минск.

– Тогда заканчивай, – голос Кэт звучит окончательно и бесповоротно. – Но заканчивай чисто. Никаких больше крыш. Никаких полётов в ночи. Никаких прикосновений с его стороны – таких, из-за которых Байо начинает сомневаться в выборе своего жизненного пути.

– Я был бы очень признателен, – бормочет Байо.

Я сдерживаю смех.

– Хорошо, – говорю я. – Я буду действовать профессионально. Обещаю.

– Я серьёзно, Мия, – предупреждает она. – Не заставляй меня делать этот звонок.

– Я сказала, что поняла, – я твёрдо встречаю её взгляд. – Больше такого не повторится.

«Врушка, врушка, поберушка».

Молчание затягивается, тяжёлое от всего невысказанного. Потому что она знает. Знает, что для меня это будет непросто. Знает, что я ошибусь – и, возможно, сделаю это нарочно.

Затем Байо прочищает горло:

– Ладно. Что ж. Теперь, когда мы обсудили слона в комнате – или, может, правильнее сказать, многочисленные оглушительные оргазмы…

– Байо, – одёргиваю я его.

– Тогда, возможно, стоит обсудить, что именно я выяснил сегодня вечером, пока ты была… занята другими делами.

Я хватаюсь за смену темы, как за спасательный круг:

– Да. Пожалуйста. Что ты нашёл?

Байо достаёт планшет, листает, пока не находит нужную серию фотографий.

– Пока ты была занята, Кэт не теряла времени даром. Она сделала несколько очень интересных снимков.

Он поворачивает планшет ко мне, и я вижу зернистое, но безошибочно узнаваемое изображение Виктора Козлова – Мясника – беседующего с мужчиной, которого я не узнаю. Они стоят в углу на гала-вечере, частично скрыты комнатным растением, явно стараясь остаться незамеченными.

– С кем он разговаривает?

– А вот это самое интересное, – Байо увеличивает лицо второго мужчины.

Мужчина лет сорока пяти, с тёмными усами и седыми висками, в дорогом костюме – тот тип невыразительной привлекательности, что приходит с хорошим происхождением и ещё лучшими услугами косметологов.

– Его зовут Мэттью Уэбб. Он вице-президент по специальным проектам в «Глобал Динамикс».

Специальные проекты.

– Например, «Прометей»?

– Возможно. Имя Уэбба встречается в некоторых файлах, которые мы вытащили из объекта в Квинсе, но всегда либо отредактировано, либо упоминается мимоходом. Иногда к нему обращаются как к доктору Уэббу. Чем бы он ни занимался, они не хотят, чтобы это фиксировалось на бумаге.

Я изучаю фотографию, наблюдая за языком тела этих двоих. Козлов наклоняется вперёд, ведёт себя агрессивно, что-то доказывает. Уэбб выглядит неуютно, но внимательно слушает, кивает – как человек, осознающий, что его превосходят по рангу.

– Что «Глобал Динамикс» хочет от короля торговли людьми?

– Вот это нам и нужно выяснить, – Кэт подходит и встаёт рядом со мной, глядя на планшет через плечо. – Но это подтверждает наши подозрения. «Глобал Динамикс» – не просто технологическая компания, играющая в супергероев в новую эпоху. Тьма, которую они принесли из прошлых десятилетий, не исчезает. Она распространяется.

– В файлах «Прометея» упоминались подопытные, – медленно говорю я, вспоминая документы, которые мельком видела во время проникновения в объект в Квинсе. – Показатели неудач. Нейродеградация. Что, если они не просто улучшают добровольцев? Что, если они…

– Используют жертв торговли людьми как подопытных кроликов? – мрачно заканчивает за меня Байо. – А почему бы и нет? Нацисты экспериментировали с контролем сознания на своих заключённых. ЦРУ пыталось это сделать в рамках проекта «MKUltra». Не стоит забывать и о том, как чернокожих американцев использовали для всего подряд – от тестирования продуктов до исследований раковых клеток. – Он делает паузу. – Это объяснило бы причастность Козлова. У него есть доступ к людям, от которых отвернулось общество: беженцам, мигрантам…

У меня сводит желудок. Я думаю об Авангарде, о его подлинном героизме и желании помогать людям. Знает ли он, что делают его работодатели? Соучастник ли он? Или просто ещё одна жертва – успешный эксперимент в программе, построенной на трупах?

– Нам нужно больше, – говорю я. – Нам нужны доказательства.

– Именно поэтому ты продолжишь выполнять свою работу, – рука Кэт ложится мне на плечо, на удивление мягко. – Продолжай добывать из него информацию. Сближайся, но не настолько близко. Ты знаешь о нём, но выясни, что он знает о деятельности компании. Он годами был их золотым мальчиком; он должен что-то знать.

– А если не знает?

– Тогда найдём другой путь. – Она на мгновение сжимает плечо, прежде чем отпустить. – Но пока Авангард – наш лучший источник доступа. Не упусти его.

Я медленно киваю, мысли уже крутятся вокруг возможностей. Я знаю, что завтра мне снова придётся встретиться с ним, придётся смотреть в эти голубые глаза и притворяться, будто ничего не было, будто я не рассыпалась на части в его руках, будто я не считаю часы до того момента, когда смогу снова его коснуться.

Профессионально. Холодно. Как агент.

Я могу это сделать.

Я должна это сделать.

– Отдохни немного, – говорит Кэт, направляясь к двери. – Тебе это понадобится.

Она уходит, и я остаюсь наедине с Байо и тяжестью своего выбора.

– Эй, – его голос теперь мягче, насмешки больше нет. – Если что, я не думаю, что ты плохой человек из-за того, что хочешь чего-то хорошего, даже если время выбрано паршивое. Я имею в виду, что ради хорошей киски и не такое делал.

– Байо! – восклицаю я.

Он пожимает плечами в ответ:

– Я просто говорю.

На несколько мгновений между нами повисает тишина.

– Но что, если он монстр? – тихо спрашиваю я. – Созданный монстрами. Часть чего-то чудовищного. Что, если на самом деле это он играет со мной, а не наоборот?

– Может быть, – он пожимает плечами. – А может, он просто человек, попавший во что-то большее, чем он сам, – как и ты. – Он встаёт и потягивается. – Возвращайся в отель и отдохни, Мия. И, ради всего святого, не забудь выключить серьгу в следующий раз.

«Следующего раза не будет», – вот что мне хочется ему сказать.

Но зачем лгать?

ГЛАВА 18

МИЯ

Я просыпаюсь от солнечного света, пробивающегося сквозь щель в шторах отеля и падающего прямо на лицо – словно вселенский будильник.

Какое-то время я не двигаюсь. Просто лежу в чересчур мягкой постели, уставившись в потолок, позволяя событиям прошлой ночи накатывать волнами – воспоминаниям, которые я никогда не захочу забыть и, вероятно, не смогу забыть, даже если попытаюсь.

Прошлая ночь всё изменила.

Крыша. Поцелуй. То, что он, чёрт возьми, не умер. То, как он заставил меня рассыпаться на части – руками, губами и этими грязными словами, шёпотом обжигавшими кожу.

Потом разбор полётов в конспиративной квартире. Предупреждения Кэт. Бедный Байо, думающий, что ему нужна лоботомия.

«Это больше не повторится».

Я сказала это так, будто действительно имела это в виду, но никогда в это не верила.

То, что я почувствовала на той крыше, было не просто физической разрядкой – что-то во мне словно треснуло, раскрылось: что-то тёплое, яркое, ослепительное. И это уже не соединить обратно. Нельзя «отменить» ощущение прикосновения после того, как ты была лишена его так чертовски долго.

Вдруг звонит телефон в номере, и я вздрагиваю, наклоняюсь, чтобы заглушить этот кричащий звук.

– Алло? – бормочу я, надеясь, что это Авангард.

– Мисс Бакстер, – голос холодный, чёткий, с этим акцентом. – Надеюсь, я не звоню слишком рано?

Джулия Ван Вин.

Я резко сажусь, мгновенно окончательно проснувшись.

– Доктор Ван Вин. Вовсе нет, я…

– Я не стану отнимать у вас много времени, – она прерывает мои неуклюжие попытки заговорить с хирургической точностью. – Я хотела бы пригласить вас на частную экскурсию по нашим объектам в «Глобал Динамикс». Подумала, что это может быть полезно для вашего материала, даст вам контекст о том, как мы работаем, к чему стремимся в будущем, – она делает паузу. – За пределами публичного шоу.

Инстинкты покалывают затылок. Джулия Ван Вин ничего не делает без причины, и это приглашение вызывает у меня подозрения. Экскурсия наверняка будет тщательно зачищена – это ясно, – но я не собираюсь отказываться от такой возможности.

– Это очень щедро с вашей стороны, – осторожно говорю я. – Я бы с удовольствием узнала больше о вашей работе.

– Прекрасно. Скажем, в одиннадцать часов? Я распоряжусь, чтобы кто-то встретил вас в лобби.

– Буду на месте.

– О, и, мисс Бакстер? – её голос становится ещё холоднее, ледянее. – Надеюсь, вы хорошо провели вечер после того, как покинули гала-вечер.

Желудок сжимается. О нет. Только не говорите, что она знает.

– Всё было нормально, – выдавливаю я. – Просто вернулась в отель.

– Хорошо. Я тоже люблю спокойные вечера дома, – ещё одна пауза, полная скрытого смысла. – До скорой встречи.

Она кладёт трубку.

Я смотрю на телефон, сердце глухо бьётся о рёбра. Да, это был не просто звонок с приглашением. Это был вызов. У меня ощущение, что она точно знает, что произошло прошлой ночью (проще уже сказать, а кто не знает?), и меня ждёт ещё одна лекция о границах дозволенного.

«Профессионально. Холодно. Как агент».

Я всё ещё повторяю это про себя, словно мантру, когда мой мобильный вибрирует.

На этот раз я узнаю номер. Пульс подскакивает.

– Алло?

– Привет, – голос Авангарда хриплый, будто он не спал. Будто провёл всю ночь, думая о…

– Привет, – отвечаю я, стараясь говорить нейтрально, но мой голос звучит чуть ли не задыхающимся.

Пауза.

– Я вернулся за тобой прошлой ночью. Тебя уже не было, – говорит он.

– А, да. Я сама спустилась, – стараюсь говорить легко, небрежно, будто ничего особенного. – Там какие-то люди устроили вечеринку наверху. Я спустилась на лифте.

– Я искал тебя. У твоего отеля.

Ого.

Я представляю, как он парит возле моего окна, ищет меня. Эта мысль должна бы пугать, но вместо этого у меня сжимаются бёдра.

Меня сталкерит супергерой? Да я только за.

– Я вернулась поздно, – говорю я, и это не ложь. – Мы просто разминулись, – меньше всего ему нужно знать, куда я отправилась потом. Думаю, мне стоит быть осторожнее.

Ещё одна пауза, на этот раз более тяжёлая. Я слышу его дыхание, почти ощущаю вес всего невысказанного, давящего сквозь телефон.

– Мия, – теперь его голос мягче, осторожнее. – На счёт прошлой ночи…

– Нам не обязательно это обсуждать.

– Думаю, нужно.

– Я правда считаю, что не нужно, – я закрываю глаза, собираясь с силами. «Профессионально. Холодно. Как агент». – Был момент, да. Не нужно делать из этого что-то большее.

Молчание затягивается настолько, что я проверяю индикатор сигнала – не оборвался ли звонок.

– Это то, чего ты хочешь? – наконец спрашивает он, и в его голосе звучит что-то уязвимое, от чего у меня сжимается сердце. – Чтобы это не стало чем-то большим?

Нет. Боже, нет. Я хочу, чтобы это стало всем. Хочу, чтобы ты влетел в моё окно и закончил то, что мы начали. Хочу снова почувствовать твои руки на себе, потому что никто и никогда не касался меня так, и я в ужасе, что проведу остаток жизни в погоне за этим ощущением…

– Думаю, так будет лучше, – вместо этого отвечаю я. – Для материала. Для нас обоих.

– Понятно, – его голос становится холодным, отстранённым. Словно захлопнулась дверь. – Для материала.

Обреченность этих слов причиняет боль.

– Кстати, – продолжаю я, – мне только что позвонила Джулия. Пригласила на экскурсию по «Глобал Динамикс». В одиннадцать.

– Что? – резко переспрашивает он. – Зачем?

– Сказала, что хочет дать мне контент для статьи. Показать, к чему на самом деле вы стремитесь, – уточняю я. – Под «вы» я имею в виду компанию.

– Не думаю, что это хорошая идея.

Я хмурюсь.

– Почему? Это как раз тот доступ, который мне нужен для статьи.

– Потому что Джулия не водит экскурсии, – его голос напряжён. – Она не раздаёт личные приглашения журналистам по внезапной прихоти. Если она обратилась к тебе напрямую, значит, ей что-то нужно или она пытается что-то выяснить.

– Она хочет, чтобы я увидела то, что она хочет мне показать. Хочет убедиться, что я напишу что-нибудь лестное.

– Джулию не волнует лестная пресса. Её волнует контроль, – он делает паузу. – Приходи лучше ко мне. Мы можем продолжить интервью у меня. Я отвечу на любые твои вопросы. Любые. У тебя будет полный доступ ко мне.

Предложение повисает между нами – манящее и пугающее. Его пентхаус. Наедине. После того, что случилось прошлой ночью?

И полный доступ к нему?

Я точно понимаю, что это значит.

– Авангард, я не могу, – говорю я, намеренно используя его прозвище. – Мне нужно всё делать по правилам. Если я сейчас приду к тебе…

– Ты боишься, – тихо говорит он. – Меня?

– Я боюсь себя. Боюсь усложнить ситуацию, когда этого нельзя делать. Не сейчас, когда у меня есть работа.

– Работа…

– Мне нужно провести интервью с Джулией, – настаиваю я. – Это важно для статьи. Для полной картины. Ты ведь можешь это понять?

Он что-то бурчит в ответ.

– Я позвоню тебе после, – обещаю я. – Может, договоримся о встрече завтра, где-нибудь в профессиональной обстановке.

– Профессиональной, – он горько смеётся. Затем вздыхает, и я почти слышу, как он проводит рукой по лицу. – Ладно. Хорошо. Иди на встречу с Джулией. Получи свою экскурсию. Но отнесись ко всему с долей скепсиса, – пауза. – Мия, будь с ней осторожна. Она не такая, какой кажется.

– Хочешь сказать, она ещё хуже?

Ещё один смешок, на этот раз полный скрытого смысла.

– Ты даже не представляешь. Просто… не верь всему, что она тебе говорит.

Я завершаю звонок и сажусь на край кровати, сжимая телефон в руке. Сердце колотится, мысли спутались. Часть меня хочет перезвонить ему, сказать, что я передумала, что приеду в его пентхаус и позволю ему сделать всё то, на что намекал его голос.

Но я не могу. Потому что Кэт была права. Я уже падаю, и если скоро не дёрну за кольцо парашюта, я разобьюсь. А когда это случится, я утащу за собой всё.

«Профессионально. Холодно. Как агент».

Я повторяю это, словно молитву, пока принимаю душ, одеваюсь и готовлюсь к встрече с женщиной, которая создала человека, в которого я изо всех сил стараюсь не влюбиться.

«Глобал Динамикс» неизменно вызывает у меня мурашки.

Я называю своё имя роботу-администратору, и тот вместо того, чтобы выдать мне пресс-бейдж, просит присесть и подождать. Я стараюсь не обижаться из-за его несколько покровительственного тона и всё равно благодарю его.

Итак, я слоняюсь по лобби, поправляя блузку и скромную юбку – я думала, так буду выглядеть солиднее, хотя и сочетаю их со своими обычными грубыми армейскими ботинками.

Наконец ко мне подходит молодой человек в безупречном костюме. Азиат, с добрыми глазами, которые кажутся неуместными в этом зловещем конгломерате, с тёмными безупречными волосами и отличной осанкой.

– Я Кевин, – говорит он, протягивая руку. – Ассистент доктора Ван Вин. Как утро?

– Хорошо, наверное. А у вас? Всё в порядке? – я никогда не умела вести светские беседы, и это заметно.

– Превосходно. В солнечный осенний день на Манхэттене всё не может быть плохо. Пройдёмте со мной?

Кевин проводит меня через ряд пунктов безопасности (к счастью, я заранее вытащила спрятанные кинжалы из подошв ботинок), а затем мы вместе заходим в стеклянный лифт, который устремляется вверх так быстро, что у меня закладывает уши.

Атмосфера на этаже нарочито безмятежная, и от этого ещё более гнетущая. Кевин ведёт меня по коридору, увешанному абстрактными картинами, будто нарисованными ребёнком, но наверняка стоящими целое состояние, и останавливается у матовой стеклянной двери.

– Доктор Ван Вин скоро к вам присоединится, – говорит он, жестом приглашая меня войти. – Могу я предложить вам что-нибудь? Кофе? Чай? Воду? Газированную? Негазированную?

Я отказываюсь от всего, и он исчезает, оставляя меня одну в помещении, похожем на приватную переговорную. За большими окнами раскинулся бетонный город, а мебель – минималистичная и дорогая: стеклянный стол, кожаные кресла, никаких личных вещей.

Я изучаю вид, когда за моей спиной открывается дверь.

– Мисс Бакстер, – Джулия Ван Вин входит так, будто владеет не только этой комнатой, но и всем городом за стеклом. Сегодня на ней серо-голубая одежда, шёлковая блузка и брюки строгого кроя с неброскими туфлями на каблуке – в таком виде она выглядит не ниже 180 см. Её серебристо-белокурые волосы зачёсаны назад, придавая ей резкий, андрогинный облик, а бледные глаза окидывают меня тем же клинически точным взглядом, который я запомнила с гала-вечера. – Благодарю, что пришли.

– Спасибо за приглашение, – я принимаю её рукопожатие – крепкое, недружелюбное и чуть слишком сильное. – Вид действительно впечатляющий.

– Не правда ли? – она подходит ко мне к окну, её взгляд скользит по городу внизу. Её духи едва уловимы, но щекочут мне ноздри. – Я провела тридцать лет, глядя на этот горизонт. Наблюдая, как он меняется. Наблюдая, как он едва не рухнул. Наблюдая, как мы отстраиваем его заново, кирпич за кирпичом, – она бросает на меня взгляд. – Вам знаком термин «проваливайся вперёд», Мия? Из IT-сленга. Это когда во время обновления возникает проблема и нет чёткого пути назад, к последней стабильной версии, а значит, нет выбора, кроме как двигаться дальше и пересобирать систему. Что работает – оставляешь, что не работает – отбрасываешь. Знаю, в прошлом веке в Великобритании дела шли не лучшим образом, но здесь нам пришлось «проваливаться вперёд», пока мы не добились успеха. Думаю, можно сказать, что мы преуспели.

Я осторожно киваю, готовая согласиться с ней, вместо того чтобы сказать то, что думаю на самом деле: я не уверена, что новую систему отстроили так, чтобы она служила людям, которых прошлая система подвела.

– Что ж, похоже, «Глобал Динамикс» определённо сыграла важную роль в этом «провале вперёд», – замечаю я.

– Сыграла важную роль, – её губы изгибаются в ледяной улыбке. – Какое дипломатичное слово. Вы в этом хороши, не так ли? В дипломатии. В том, чтобы говорить правильно в нужный момент.

– Хотелось бы так думать, – пожимаю плечами я, не желая заглатывать наживку. – Это часть работы.

– М-м, – она поворачивается ко мне лицом, и я чувствую себя бабочкой, которую изучают перед тем, как воткнуть булавку. – У вас талант располагать к себе людей, это я признаю. Заставлять их раскрывать то, чем они иначе бы не поделились.

– Я стараюсь больше слушать, чем говорить.

И вижу больше, чем говорю.

– Редкое качество. Начнём экскурсию? – спрашивает она, жестом указывая на дверь. – Я подумала, что мы могли бы начать с некоторых наших исследовательских объектов – дать вам представление о том, к чему мы на самом деле стремимся. О контексте, который никогда не попадает в пресс-релизы.

Я следую за ней из переговорной в ещё один стеклянный лифт – на этот раз он едет вниз, а не вверх. Цифры на табло сменяются: пятьдесят, сорок, тридцать… Джулия стоит рядом со мной в молчании, её отражение призрачно мерцает на фоне города за стеклом.

– Я так понимаю, вы с Авангардом стали ближе, – говорит она, не глядя на меня. – Во время ваших интервью. У вас установилось приятное… взаимопонимание.

Мой пульс подскакивает, но я держу голос ровным:

– Он очень щедро делится своим временем.

– Да, щедро, не так ли? – пауза. – Нейт может быть весьма внимателен, когда что-то его заинтересовало. Это одно из его самых очаровательных качеств – и одно из самых опасных.

Я хмурю брови:

– Опасных?

– Сосредоточенность полезна для супергероя, но не столь полезна в личных отношениях, – она наконец поворачивается ко мне, её глаза кажутся бесцветными. – У него есть склонность зацикливаться. На вещах. На людях. Для тех, кто к этому не готов, это может оказаться подавляющим.

– Благодарю за разъяснение, – осторожно говорю я. – Я справлюсь.

– Это не предупреждение, моя дорогая. Это просто подготовка, – лифт останавливается. – К тому, что я собираюсь вам показать.

Двери разъезжаются, открывая помещение, заметно отличающееся от элегантной корпоративной эстетики наверху. Здесь всё больше напоминает учреждение: резкий флуоресцентный свет и пронумерованные двери, явно ведущие в лаборатории, а не в офисы. В воздухе пахнет слабым антисептиком и чем-то ещё – металлическим, от чего у меня дёргается нос (хотя, возможно, это просто её духи).

– То, что я сейчас покажу, не является общедоступной информацией, – говорит Джулия, ведя меня по коридору. – Я доверяю вам это, потому что считаю вас достаточно умной, чтобы понять значимость увиденного, и достаточно профессиональной, чтобы передать всё объективно.

– Что ж, благодарю. Ценю ваше доверие.

– Доверие тут ни при чём, – она останавливается перед дверью с простой надписью «Блок 7» и прикладывает ладонь к сканеру. – Речь о том, чтобы вы поняли, кем является Авангард и чего стоит… поддерживать его состояние.

Дверь отъезжает в сторону, и я вхожу следом за ней.

Комната меньше, чем я ожидала, – метров шесть на шесть, не больше. В центре единственный предмет оборудования, и мне требуется мгновение, чтобы осознать, что это такое.

Это кресло. Не простое, а откидное устройство из хрома и кожи, с мягкими фиксаторами на запястьях и лодыжках и изогнутой головной частью, усеянной электродами. Вокруг экраны и мониторы, сейчас выключенные; кабели тянутся от головной части к стойке компьютеров у стены.

Оно выглядит как нечто из кошмара или фильма ужасов про безумных учёных. «Франкенштейн» встречается с «Марафонцем».

– Это наш комплекс для поддержания улучшений, – говорит Джулия совершенно будничным тоном, будто показывает мне переговорную. – Когда вы выводите человеческое тело за пределы его естественных возможностей, оно требует регулярной калибровки. Техобслуживания, если проще понять. Как высокопроизводительный автомобиль.

– Вы имеете в виду, что Авангард…

– Сидит в этом кресле каждый месяц, – она проводит рукой по подлокотнику почти любовно. – Процедура длится примерно четыре часа. Она не болезненна. Он вообще почти не чувствует боли, но всё равно проходит седацию. Без регулярной калибровки улучшения начинают деградировать: контроль над мышцами ухудшается, когнитивные функции становятся нестабильными. Проще говоря, тело начинает отторгать то, что мы с ним сделали.

Меня удивляет часть про отсутствие боли, но я откладываю это в дальний угол сознания. Вместо этого я смотрю на кресло, представляя Нейта, закреплённого в нём. Мысль о том, чтобы увидеть его беспомощным и без сознания, пока Джулия и её команда делают что-то, чтобы поддерживать его работоспособность, вызывает тревогу.