Текст книги "Авангард (ЛП)"
Автор книги: Карина Халле
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 30 страниц)
«АВАНГАРД»
Автор: Карина Халле
ПОСВЯЩЕНИЕ
Тем, кто сумел поладить с тьмой, сохранив при этом свой свет.
И тем, кто втайне мечтал: «А что, если бы у Капитана Америки была тёмная и непокорная сторона?»;)
ПЛЕЙЛИСТ
«As Alive As You Need Me to Be» – NIN
«The Wake-Up» – How to Destroy Angels
«I’m Afraid of Americans» – David Bowie
«Gunshots by Computer» – Saul Williams/NIN
«Lethal Woman» – Dove Cameron
«Copy of A» – NIN
«Runner» – Crosses
«Digital Bath» – Deftones
'«The Last to Know» – Faith No More
«Welcome Oblivion» – How to Destroy Angels
«You Can Have It All» – Florence and the Machine
«Apocalypse Please» – Muse
«My Iron Lung» – Radiohead
«Satellite» – NIN
«Souvenir» – Deftones
«How to Disappear Completely» – Radiohead
«Departing the Body» – Deftones
«You Know What You Are?» – NIN
«Corrupt» – Depeche Mode
«Stockholm Syndrome» – Muse
«Invisible Hand» – Crosses
«I Know You Can Feel It» – NIN
«Cover Me» – Depeche Mode
«Stripsearch» – Faith No More
«Vivien» – Crosses
«Before We Drown» – Depeche Mode
«Master of Puppets» – Metallica
«Absolute Zero» – Faith No More
«Metal Dream» – Deftones
«The Darkest Star» – Depeche Mode
«Innit» – NIN
«End of the Line» – Daft Punk
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ
Авангард – это множество жанров сразу: шпионский триллер, дарк-романтика, научно-фантастическая любовная история (генная инженерия! крутые технологии!), триллер про наёмных убийц, роман о супергероях (если бы я писала фанфики, это был бы кроссовер Капитана Америки с Чёрной Вдовой или Львицей1).
Кроме того, это книга в жанре антиутопии, точнее – пост-антиутопии. Это значит, что действие происходит уже после того, как Америка превратилась в антиутопический ад: страна постепенно избавляется от ужасов фашизма и авторитаризма предыдущего десятилетия и пытается отыскать утраченный (или погребённый) свет.
Я хотела передать в книге ощущение надежды: даже когда всё становится по-настоящему тяжело (мягко говоря), выход всё-таки есть. Иногда всё должно разрушиться, чтобы затем возродиться во что-то лучшее.
Ещё я стремилась обратить внимание на то, как история повторяется по всему миру и как обесчеловечивание и превращение в товар маргинализированных групп людей будет продолжаться – до тех пор, пока мир возлагает все надежды на какого-то одного человека, политическую партию или институт, веря, что они их спасут.
Можно ли считать эту книгу антиутопией, а не «пост-антиутопией»? Думаю, да. В конце концов, коррупция гнездится в корнях большинства государств, и если граждане не будут бдительны, она продолжит распространяться. Но обычно, когда я думаю о антиутопии, я представляю мир далёкого будущего, мало похожий на тот, в котором мы живём сегодня. Ну, знаете, как в «Голодных играх».
Но в Авангарде всё иначе (так что если вы ждёте чего-то вроде ГИ, эта книга не для вас). Мир книги выглядит и ощущается как наш – действие разворачивается в ближайшем будущем. Порой антиутопия – не далёкая научно-фантастическая кошмарная фантазия, а нечто настолько незаметное, что вы даже не осознаёте, что уже живёте в ней. Но судить вам, подробнее я рассказываю об этом в послесловии.
Как я уже упоминала, я считаю Авангард мрачной романтической историей, но скорее на «светлой» стороне спектра (особенно если вы заядлый читатель жёстких дарк-романов). Так что имейте это в виду: для вас она может показаться мрачной, а может и нет.
При этом есть предупреждения о содержании, на которые стоит обратить внимание ради вашего ментального здоровья. В книге присутствуют:
описание государственно санкционированной торговли людьми и правительственных экспериментов над маргинализированными сообществами и иммигрантами в пост-антиутопическом мире (в контексте исторической реальности США);
грубая лексика, которая не понравится ни одному богобоязненному человеку;
насилие с применением огнестрельного оружия, множество смертей и убийств (в духе «Я раззможу твою башку» из «Таблетка ярости», но всерьёз);
жестокость в отношении героини (не домашнее насилие);
политика!;
пытки;
откровенные сексуальные сцены;
удушение (почти до смерти);
сомнительное согласие;
связывание;
фетиш размножения;
преследование;
вуайеризм;
эксгибиционизм;
герой может некоторое время держать героиню в плену и вести себя не слишком любезно (зато он будет стирать её вещи и насильно кормить);
непереносимость лактозы;
политическая жестокость (не показано напрямую);
алкоголизм (в прошлом);
жестокое обращение в детстве (не показано напрямую);
два морально неоднозначных персонажа, которые куда безумнее, чем вы думаете.
Приятного чтения!
ГЛАВА 1
МИЯ
ЛОНДОН, ВЕЛИКОБРИТАНИЯ – ОКТЯБРЬ 2040
Задание казалось простым: убить первого в мире супергероя.
Ну, ладно, может, и не таким уж простым. И убийство не было главной целью. Да и сам термин «супергерой» применительно к Авангарду оставался предметом споров. Но у меня всё же имелись чёткие инструкции: при крайней необходимости – ликвидировать.
Что, признаться, придавало заданию изрядную долю столь необходимой новизны – той самой, которой в наши дни катастрофически не хватает шпионскому ремеслу. Быть профессиональным киллером в секретном подразделении МИ-6 порой чертовски тяжело.
Сегодня вечером, после месяцев тренировок, формирования нашей спецгруппы и тщательной подготовки, план наконец был готов к реализации.
Я была готова к реализации.
– Волнуешься? – мягкий йорубаский акцент Байо звучит у меня в голове.
– Ни капли, – отвечаю я, глядя на себя в зеркало уборной и стирая излишки помады по краям губ.
– Врёшь, – парирует он. – Давление 165 на 90. Сделай дыхательные упражнения.
Я недовольно бурчу:
– Ладно, пап.
Он усмехается:
– Лучше прекрати так меня называть, а не то подумаю, что у тебя проблемы с отцом.
Я хмыкаю. Присутствие Байо в моей голове – одновременно утешение и досада. С одной стороны, я никогда по-настоящему не одна, благодаря устройству, непрерывно передающему и принимающему сигналы через мою левую серьгу. Это золотое украшение в виде мотылька (в честь моего имени) с крошечным бриллиантом в центре. Единственный способ разорвать нашу связь – снять серьгу, но мне строго-настрого запретили делать это во время сегодняшней операции.
И это порой раздражает. Последнее, чего мне хочется, чтобы Байо слышал, как я сижу в туалете. Скажем так, за последние несколько лет мы стали слишком близки.
Впрочем, когда кто-то ворвался в ту самую уборную, потому что моя легенда накрылась, я, чёрт возьми, была рада, что он у меня в ухе.
– Возьми бокал шампанского, – говорит он, наблюдая за всем через взломанную систему видеонаблюдения гала-вечера. – К тебе слева приближается официант. Прикрой рот бокалом.
Я бросаю взгляд на официанта и плавно беру бокал с позолоченного подноса.
– Ладно. И что теперь? Ты видишь Авангарда или его сопровождающих?
Пока жду ответа, осматриваю зал. Сегодняшнее мероприятие – гала-вечер, организованный принцем Джорджем в пользу одной из его многочисленных благотворительных организаций. В толпе смешались лондонские светские львицы, знаменитости, политики и все, кому важнее подняться по социальной лестнице и засветиться, чем действительно приносить пользу обществу. Место проведения в роскошном, богато украшенном Музее Виктории и Альберта. Повсюду люди в платьях и драгоценностях, соперничающие по красоте с произведениями искусства на стенах.
– Он во внутреннем дворике с премьер-министром, – сообщает Байо. – По ту сторону зеркального бассейна.
– Поняла, – шепчу я, прикрываясь бокалом и направляюсь по коридору.
Зал Рафаэля погружён в полумрак и тишину. Высокие стены цвета полуночного синего устремляются к потолкам тройной высоты. Семь огромных ренессансных полотен в золотых рамах подавляют размерами гостей, неспешно проходящих мимо. Все говорят почтительно и негромко. Я невольно сосредотачиваюсь на двух охранниках у выхода, стоящих у выхода со скрещенными на груди руками. Замечаю также одного из официантов: широкоплечий, двигается плавно, внимательно изучает обстановку. На самом деле он не официант, а ещё один сотрудник охраны под прикрытием. Такой уровень безопасности – обычное дело, когда речь идёт о премьер-министре и королевской семье. Но что-то подсказывает, что сегодня защиту усилили из-за появления Авангарда.
Думая о нём, я выхожу из зала во внутренний двор. Сразу же меня обдаёт прохладой ранней осени. В ушах раздаётся шум фонтанов, смех и классическая музыка, которую играет скрипач, устроившийся среди лимонных деревьев в горшках. Здесь, на открытом пространстве, я гораздо более уязвима. Замечаю каждый взгляд, обращённый в мою сторону. Можно было бы списать это на чёрное платье, расшитое пайетками, пожалуй, чересчур эффектное для этого мероприятия. Но не исключено, что кто-то смотрит на меня потому, что знает, кто я.
И не в том смысле, в каком мне бы хотелось.
– У тебя всё получается, – звучит в ухе голос Байо. – Как езда на велосипеде, верно? Мы справимся.
«Мы справимся». Приятно слышать это от него. Последние три месяца я просидела за столом, после того, как операция «Чёрный лёд» провалилась с треском. Эта миссия с Авангардом – моё первое задание после возвращения. И мне нужно доказать куда больше, чем просто свою состоятельность.
– Спасибо, – шепчу я, останавливаясь у высокого столика и делая ещё глоток шампанского.
Мужчины бросают на меня одобрительные взгляды, среди них есть высокопоставленные лица, а один, кажется, известный театральный актёр. Некоторые женщины либо смотрят презрительно, либо встречают мой взгляд улыбкой, той самой, что сулит разговоры, в которые мне сейчас совершенно некогда втягиваться.
И тут я вижу его.
По ту сторону зеркального бассейна, беседуя с премьер-министром, стоит не кто иной, как сам Авангард. Последние несколько лет, пока он становился любимцем Америки, я видела его чёртово лицо каждый божий день: в голографических новостных сводках, бегущих по бортам автобусов; в рекламе, выскакивающей на моём телефоне; в соцсетях; в секретных документах на совещаниях контрразведки. Он стал символом новой Америки – тем, кто олицетворяет надежду и восстановление после Мрачного Десятилетия.
И всё же, глядя на него, я ловлю себя на двух мыслях. Во-первых, неважно, сколько раз я видела его лицо раньше, при встрече вживую меня всё равно охватывает восхищение. Этот человек словно больше жизни, во многом – словно бог. Он по меньшей мере на фут выше меня, с широкими, мощными плечами, с крепким телосложением, способным выдержать любой шторм. Когда компания «Глобал Динамикс» представила его как первого суперсолдата – обычного человека, усовершенствованного с помощью генной инженерии, – у него было гладко выбритое лицо, подчёркивавшее сильную линию подбородка и скулы, а ещё эти ямочки, появляющиеся при улыбке. Очень по-американски.
Теперь его тёмные волосы чуть длиннее, а на лице небрежная щетина, которая то и дело превращается в полноценную бороду (отчего любимицы соцсетей прозвали его «Папочка Авангард»). Это придаёт ему более зрелый и солидный вид. Как ни крути, этот мужчина абсолютно, до раздражения прекрасен.
А вторая мысль, которая меня настигает… я завидую.
И это чертовски странное чувство, но оно настоящее. Авангард стоит там, одновременно расслабленный и настороженный; его улыбка быстрая и искренняя, пока он разговаривает и смеётся с премьер-министром. Плечи развёрнуты, поза широкая и властная, особенно в этом смокинге. Он буквально излучает уверенность. Конечно, отчасти это может быть игрой (я всегда считала, что в основном так и есть), но факт остаётся фактом: это человек, для которого слово «страх» не существует. Он его не чувствует. В его сознании, в самой глубине души страх – нечто, чему нет места в жизни Авангарда. Он к нему просто не применим.
А есть я.
Отчаянно нуждающаяся в этой победе, чтобы снова почувствовать себя собой, доказать команде, что стою чего-то. А единственное, что я сейчас ощущаю, – это страх.
Возможно, страх – единственное, что я когда-либо по-настоящему чувствовала.
– Что творится у тебя в голове, Мия? – шепчет Байо. – Пульс снова растёт.
– Прости, – отвечаю я, делая ещё глоток. – Просто оцениваю обстановку.
– Ладно, готовься к рывку. Как только премьер-министр отойдёт к кому-то другому, у тебя будет всего несколько секунд, не упусти шанс.
– Я не упущу, – говорю я, допивая бокал и ставя его на поднос проходящего мимо официанта. Расправляю плечи и направляюсь к краю бассейна, замечая охрану премьер-министра. Быстро осматриваю пространство вокруг Авангарда. Люди понемногу подбираются ближе, у них та же мысль, что и у меня.
Только им нужны селфи с ним.
А я затеваю международный шпионаж.
Чем ближе я подхожу, тем больше мне кажется, что премьер-министр и Авангард углубляются в разговор. Премьер-министр кладет руку ему на плечо и сжимает его, наклонившись ближе. Они слишком далеко, чтобы я могла читать по губам, да и пялиться на них в открытую нельзя. Я замедляю шаг, направляясь к официанту с подносом канапе, стараюсь выглядеть как рассеянная гостья, не привыкшая к шампанскому, мастерски изображая, что никуда не тороплюсь.
– Отправляю Фи, – шепчет Байо. – Держи позицию.
Я почти забыла, что Фиона тоже на связи. Она новенькая в нашей команде, я взяла её под крыло как наставница. Она молодая, весёлая, но совсем неопытная, ей ещё рано работать под неофициальным прикрытием, однако в таких ситуациях она на высоте, её опыт в импровизационном театре тут как нельзя кстати.
– Держу позицию, – шепчу я, прожевывая крошечный бутерброд с огурцом без корочки, размером с мой палец. Благодарно улыбаюсь официанту и замечаю, как Фи приближается к премьер-министру и Авангарду сзади.
На ней чёрное платье, куда скромнее моего, созданное скорее для маскировки, чем для эффекта. Чёрные волосы собраны в низкий пучок. Зато туфли опасно высокие, она покачивается на них, словно впервые надела, а из бокала плещется жидкость. Она движется к ним сбоку, смотря на комнатное растение по ту сторону зеркального бассейна.
– Готовься, – говорит мне Байо. – Начинай движение. Выключи мою связь.
Я проглатываю бутерброд и направляюсь к Авангарду и премьер-министру, они всё ещё поглощены разговором. Молюсь, чтобы всё случилось побыстрее. Поднимаю руку и поворачиваю серьгу вправо: так Байо слышит меня, но я не слышу его. Обычно никто не может уловить его голос в моём ухе, однако Авангард исключение: у него усиленный слух. Есть немалый шанс, что он расслышит.
Я почти подхожу к ним, и по едва заметному напряжению в позе Авангарда понимаю, что он знает о моём приближении. И тут вдруг раздаётся вскрик. Я замираю и вижу, что каблук у Фи ломается пополам, и она валится на пол прямо рядом с премьер-министром. Внимание Авангарда мгновенно переключается на неё – как и всех остальных. премьер-министр протягивает Фи руку.
Я делаю рывок.
– Простите, Авангард? – говорю я, ловко вклиниваясь между ним и премьер-министром. Я стараюсь вообще не касаться людей, но тянусь к его руке, а потом успеваю остановиться в последний момент.
Его взгляд перемещается с Фи, которая хихикает и называет себя проклятой дурой за такую неуклюжесть, на меня. Но напряжённая сосредоточенность в его голубых глазах не меняется.
– Да? – произносит он, одаривая меня своей фирменной, будто для камеры, улыбкой. Но я замечаю, как он косится на мою руку, словно ждёт, что я всё-таки дотронусь до него.
Расправляю плечи и отвечаю кривой усмешкой – так мог бы улыбнуться нервный журналист перед, возможно, главным интервью года.
– Очень извиняюсь за беспокойство, но я хотела спросить, не могли бы вы уделить мне несколько минут?
Авангард кивает, но его улыбка на миг дрогает. Это мимолётная реакция, которую, наверное, мало кто заметил бы. Остальные, скорее всего, просто теряются от осознания, что разговаривают с супергероем Америки. Я же задвигаю эту мысль в дальний уголок сознания, оставлю панику на потом.
– Конечно, – произносит он, коротко взглянув на премьер-министра, который уже увлечён разговором с послом Румынии.
Фи, прихрамывая, добирается до статуи и прислоняется к ней, разглядывая сломанный каблук. Я стараюсь не задерживать на ней взгляд, лишь убеждаюсь, что она в порядке и отвлекающий манёвр сработал.
– Чем могу помочь? – добавляет он.
Я бросаю на него смущённый взгляд:
– Да-да, простите. Обычно я организованная, но вы… Я просто не думала, что когда-нибудь встречу вас. Увижу вживую.
– Мне часто это говорят, – отвечает он с терпеливой улыбкой. Но я вижу, что он не особо сосредоточен на мне.
Наверное, макияж, сексуальное платье и укладка, на которую я потратила всё утро, делают меня не лучше тех моделей и актрис, что вечно льнут к нему.
А значит, мне нужно постараться.
– Простите, мне стоило представиться сразу, – говорю я. – Я Мия Бакстер, журналистка из «Вентедж». Вы о нём слышали?
– Престижный журнал о международных отношениях в новом мире? – переспрашивает он, дословно повторяя рекламный слоган. – Да, знаю.
– Отлично. Я надеялась сделать вас героем нашего следующего выпуска. Приближается двухлетняя годовщина с того дня, как вы стали первым супергероем Америки, и я хочу, чтобы наши читатели узнали мужчину, стоящего за подвигами.
– Первым в мире, – поправляет он.
– Простите?
– Первым супергероем в мире, – повторяет он. – Не в Америке.
Я невольно хмурюсь:
– Позвольте не согласиться. «Глобал Динамикс» с гордостью заявляет, что вы – достояние Соединённых Штатов Америки.
В его глазах вспыхивает раздражение, он на миг прищуривается, сжимает челюсти.
– Я знаю, что это официальный тезис, но правда в том, что я принадлежу миру.
– Вы всерьёз в это верите? – вырывается у меня. И тут же я осознаю ошибку. Моя истинная натура прорвалась наружу.
Знаю, что Байо сейчас в бешенстве, слушая это.
Авангард скрещивает могучие руки на груди и приподнимает бровь.
– Что это значит?
Я прочищаю горло:
– Ничего. Простите. Это было грубо.
– Мне нравится ваша грубость, – говорит он. Я чувствую, как лицо заливается краской. – Объясните, что вы имели в виду.
Окидываю взглядом двор. Естественно, многие наблюдают за нами, точнее, за ним. Никто не подошёл настолько близко, чтобы расслышать наш разговор, и это к лучшему, меньше всего мне нужно, чтобы в соцсетях появилось видео, где я оскорбляю генетически модифицированного суперсолдата, способного убить меня одним движением пальца.
– Хотите честности? – спрашиваю я, наклоняясь ближе. Снова испытываю странное желание коснуться манжет его рукава, но сдерживаюсь. – Я считаю, что вы – оружие.
«Мия, ну пожалуйста», – почти слышу я укоризненный голос Байо.
– Не первый раз такое слышу, – спокойно отвечает Авангард. – По крайней мере, вы честны, – он тоже наклоняется ближе, его лицо в нескольких дюймах от моего. Требуется вся моя выдержка, чтобы не отступить, не вздрогнуть, не вдохнуть древесный, мужественный аромат его парфюма. – Скажите, Мия Бакстер, почему я должен согласиться на интервью с вами, если вы уже относитесь ко мне предвзято? Звучит как заказная статья.
– Напротив, – говорю я, понижая голос до хрипловатого тембра, той самой ноты, которую Кал называет частью моего «шпионского обольщения». – Я даю вам шанс доказать, что я неправа. Доказать, сколько добра «Глобал Динамикс» сделала для Америки – простите, для мира, – создав вас.
– Они меня не создавали, – отвечает он, и снова сжимает челюсть. – Они лишь усилили то, что уже было.
– «Зелёный берет2» и оперативник «Дельты». Я знаю ваше досье. Но мир считает, что ваши хозяева вас создали. Если это не так, сейчас самое время расставить точки над «i», заявить о своей независимости. Это даст вам право самому рассказать о себе. Хоть раз в жизни.
– Я уже много раз рассказывал, – говорит он, выпрямляясь. Я чувствую, как напряжение между нами ослабевает, словно натянутый поводок вдруг провис. А может, его и не было вовсе.
– Но не в деталях, – возражаю я. – Ничего такого глубокого, знаете, – делаю паузу. – Впрочем, полагаю, ваше начальство не хочет, чтобы вы говорили правду. О себе. Это испортит ваш образ.
– Мой образ ничем не испортить, – отвечает он, вновь одаривая меня той самой улыбкой. – Вы видите ровно то, что есть на самом деле.
Я невольно усмехаюсь про себя. Сомневаюсь.
– Прекрасно. Тогда давайте это докажем, – делаю паузу, готовя наживку. – Если, конечно, вы не опасаетесь…
Его губы кривятся в полуулыбке.
– Мне нечего бояться. Ну, разве что… выглядеть невежливым на приёме. Вот это было бы обидно.
Широкая ладонь ложится на моё плечо – твёрдо, но без грубости. Тепло его руки проникает сквозь ткань, и на миг ноги подкашиваются.
– Прошу прощения, мисс Бакстер. Был рад побеседовать, но, увы, как почётный гость я обязан уделить внимание и другим.
Мой взгляд задерживается на его руке, затем я поднимаю глаза.
– Я так и думала.
Он убирает руку и колеблется.
– О чём это вы?
– О том, что вы не вольны в своих поступках. Каждое ваше слово, движение, даже мысль, под контролем «Глобал Динамикс». Тот солдат, которым вы были когда-то, больше не существует. Теперь вы – собственность. Дорогая пешка в игре одной из самых могущественных и опасных корпораций мира.
Я осознаю риск. Конечно, осознаю. Наверняка Байо сейчас рвёт и мечет, видя, как я выкладываю всё начистоту. Но иного пути нет. Его нужно спровоцировать. Даже если он понимает, что именно я делаю.
Авангард смотрит на меня всего мгновение, ноздри его чуть сужаются, когда он резко втягивает воздух. Сглатывает, кивает.
– Уверен, мы ещё увидимся, мисс Бакстер. Приятного вам вечера.
Затем он разворачивается и уходит.
Оставляя меня с раскрасневшимся лицом, одну, с ощущением полного провала.
ГЛАВА 2
МИЯ
Я издаю приглушённый рык разочарования, всего на пару секунд даю волю чувствам, а затем вздёргиваю подбородок и направляюсь к ближайшему подносу с напитками. Краем глаза замечаю, что кое-кто из гостей поглядывает на меня, наверняка гадая, что же произошло между мной и Авангардом.
«Я тоже без понятия», – мысленно усмехаюсь.
Поворачиваю серьгу, затем хватаю бокал шампанского с подноса и выпиваю залпом. Ставлю пустой, тут же беру следующий.
– Мия, что это было, чёрт возьми?! – кричит Байо из включенного передатчика.
– Слушай, – тихо отвечаю я, прикрывая рот бокалом. Чтобы я опьянела, нужно много алкоголя, и даже несколько стаканов не успокоят мои нервы. – Я сразу поняла, что он не поведётся.
– И поэтому ты решила его оскорбить?!
– Мне нужно было выделиться, – объясняю я, снова окидывая взглядом зал. Теперь на меня никто не смотрит, даже Авангард. Он стоит у наружного обогревателя в окружении элегантных женщин, которые смеются и улыбаются каждому его слову. Вот бы обладать такой властью… – Он привык, что все перед ним пресмыкаются.
– У него есть на то причины!
– Знаю. Но я – не «все». По крайней мере, теперь он понимает, что я не стану приукрашивать, а скажу правду.
Байо вздыхает, и я мысленно представляю, как он проводит рукой по лицу.
– Они хотят, чтобы ты приукрашивала. В этом весь смысл пиар-материала. Речь не только об Авангарде дело в «Глобал Динамикс». Даже если Авангард готов выслушать неприглядную правду, компания на это никогда не пойдёт.
– Но…
– Нет, Мия, ты и сама это знаешь, – Он снова вздыхает. – Ты видела сегодня Ван Вин? Я всю ночь просматриваю записи с камер, но так и не нашёл её. А задача непростая. на этом гала-вечере полно светловолосых европейских дам, все до одной будто под копирку.
– Пока не видела, – отвечаю я. Джулия Ван Вин – главный технологический директор «Глобал Динамикс». Именно ей приписывают «создание» Авангарда, хотя он сам с этим не согласен. У неё две докторские степени, из МТИ и Стэнфорда в области нейробиологии и компьютерных наук. Раньше она работала исследователем в DARPA3. Двадцать лет назад Ван Вин пришла в «Глобал Динамикс» и помогла сформировать компанию под руководством основателя – Элрона Мастерса. Мастерсу почти сто лет и сейчас он занимает почётную должность председателя. Однако его влияние на историю невозможно игнорировать или стереть. Именно он стоял у истоков разработок беспилотных самолётов, занимался Искусственным интеллектом и криптовалютой. К тому же он поддерживал автократии4. Всё это привело к Мрачному десятилетию и падению Американской империи. Мир до сих пор живёт с последствиями тех событий.
Но даже после того, как Мастерс отошёл в тень, его протеже – Конрад Марш, самоуверенный пятидесятичетырёхлетний бывший вундеркинд из мира стартапов – по-прежнему несёт его волю. Хотя Марш, Ван Вин и остальные в «Глобал Динамикс» последние несколько лет пытаются загладить вред, нанесённый Мастерсом, и смягчить роль компании в упадке США – когда правительство пало, а корпорации набрали силу, – им никто не доверяет по-настоящему.
Особенно британское правительство.
Особенно когда у них в руках – живое, дышащее оружие.
Именно поэтому мне нужно проникнуть в окружение Авангарда и выяснить, что происходит на самом деле. И если окажется, что так называемый супергерой столь же опасен, как оружие массового поражения, мне придётся его устранить, и при этом как-то выжить.
Звучит просто, да?
– Я вижу её, – раздаётся в моём ухе голос Байо. – Она идёт вдоль бассейна, разговаривает с одним из послов. Направляется в твою сторону.
Я медленно поворачиваю голову и замечаю высокую блондинку в бежевом атласном костюме. Не успеваю отвести взгляд, она уже смотрит прямо на меня.
– Она меня заметила, – бормочу я, прикрывая рот рукой и попутно поправляя волосы.
– Мия Бакстер? – произносит Ван Вин, приближаясь.
Чёрт, она знает, кто я.
– Держи себя в руках, – раздаётся в ухе голос Байо. – Помни: тебе это нужно. Сейчас отключусь, вдруг у неё такие же технологии, как у Авангарда.
– Да? – отвечаю я ей, мысленно повторяя слова Байо.
Ван Вин – совсем не такая, как Авангард, это я понимаю сразу. В её походке заметна смертоносная грация, знакомая мне по коллегам-агентам. Но у Ван Вин она не от умения свернуть шею одним движением, а от осознания, что она, скорее всего, самый умный человек в любом помещении, где бы ни оказалась. Впрочем, не исключено, что и убить она тоже может с легкостью. Информация о её детстве в Нидерландах довольно туманна.
Мы точно знаем одно: она проработала в «Глобал Динамикс» больше двадцати лет, продвигаясь по карьерной лестнице с той тихой эффективностью, которая наводит на мысли, что по пути она похоронила не одно препятствие, разумеется, в переносном смысле.
– Я доктор Джулия Ван Вин, – говорит она с чётким, аристократическим акцентом, который не похож ни на голландский, ни на британский, ни на американский.
– Мия Бакстер, – отвечаю я, принимая её протянутую руку. Её хватка твёрдая, а рукопожатие длится чуть дольше положенного.
Ее глаза – бледно-серые, почти бесцветные – скользят по мне с клинической точностью. Я чувствую себя экспонатом, который вносят в каталог, хотя сам делаю то же самое с ней.
Она не просто красива, она эффектна. В её чертах читается та резкая аристократическая чёткость, что прекрасно смотрится на фото и с годами становится только выразительнее: скулы, способные резать стекло, длинный изящный нос, губы, которые, кажется, всегда готовы произнести что-то язвительное. Блестящие светлые волосы подстрижены коротко спереди и удлинённо сзади. Несмотря на шестьдесят с лишним лет, она не демонстрирует ни тени усталости – возраст для неё не бремя, а часть имиджа. В чертах лица читается интеллект редкой остроты – это взгляд женщины, которая не привыкла терпеть глупости и, похоже, не намерена начинать.
Это предупреждение, что нужно держать ухо востро. Я чуть расправляю плечи, и её ноздри едва заметно расширяются. Она всё замечает, не так ли?
– Я видела, как вы разговаривали с Авангардом, – произносит она, отпуская мою руку. – Увлекательный подход. Мои навыки чтения по губам уже не те, но мне показалось, вы его оскорбили.
Да. Она точно всё замечает.
– Уверен, он согласился бы с такой оценкой, – спокойно отвечаю я.
– В этом вы правы, – её губы трогает улыбка, но глаза остаются холодными. – Он не привык, когда ему бросают вызов. Это выбивает его из колеи сильнее, чем он готов признать.
«Значит, ему обязательно нужно еще раз бросить вызов», – думаю я.
– Я не хотела никого обидеть, – осторожно говорю я. – Просто я предпочитаю разговоры без скрытых подтекстов.
– И я тоже, – Ван Вин наклоняет голову, изучая меня так, как кошка изучает мышь, которую ещё не решила убить. – Мия Бакстер. Журнал «Вентедж». Выпускница Королевского колледжа, двойная степень по журналистике и международным отношениям. Впечатляющая была статья о восстановлении Восточной Европы. И менее впечатляющее разоблачение бельгийского министра финансов… хотя я подозреваю, что в опровержении не было вашей вины.
У меня сжимается желудок, как всегда, когда речь заходит о моём прикрытии. Хотя вся моя журналистская работа по-настоящему легальна, по крайней мере, с точки зрения «Вентедж». Но это значит, что она подготовилась. Та статья о Бельгии была безупречна – буквально без изъяна – пока давление сверху не вынудило журнал опровергнуть её. То, что она знает об этом и теперь выкладывает как козырь на стол, даёт понять, что она не просто ведёт беседу.
– Вы навели обо мне справки, – говорю я. – Приятно польщена.
– Не стоит. Я навожу справки обо всех, кто появляется на мероприятиях, где присутствуют мои активы.
Активы. Не коллеги. Не сотрудники. Активы.
– То есть Авангард для вас тоже актив?
– Авангард – это всё сразу, – она складывает руки перед собой, её осанка безупречна, лицо невозмутимо. – Символ. Солдат. Научное достижение, на которое ушли десятилетия. Но да, с профессиональной точки зрения он – актив. И я вложила в его развитие огромное количество времени и ресурсов. Вы понимаете, почему я его оберегаю.
– Конечно, – я выдерживаю её размеренный тон, хотя мысленно фиксирую каждое микровыражение, каждый тщательно подобранный оборот, точно так же, как, уверена, она делает это со мной. – Полагаю, «Глобал Динамикс» крайне заинтересованы в том, чтобы контролировать его образ.
– Мы крайне заинтересованы в точности, – спокойно поправляет она. – У СМИ есть склонность к преувеличению. История Авангарда заслуживает большего, чем кликбейтные заголовки и домыслы.
– Именно поэтому я хочу сделать этот материал, – отвечаю я. – Что-то весомое. Глубокое. Шанс для него высказаться самому, показать человека за образной маской.
В бледно-серых глазах Ван Вин мелькает что-то неуловимое. Веселье? Интерес? Подозрение? Или всё сразу?
– Вы хотите получить доступ к нам, – констатирует она.
– Я хочу правды, – возражаю я.
– Это не всегда одно и то же, мисс Бакстер.
Мимо проходит официант. Ван Вин с отточенной элегантностью берёт с подноса бокал шампанского, но, я замечаю, что не делает ни глотка. Просто держит его в руке, словно аксессуар.
