Текст книги "Влюбленные мужчины (ЛП)"
Автор книги: Ирвин Уэлш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 30 страниц)
Эллиот уходит, когда полная луна пробивается из-за тёмных облаков. Услышав пронзительный лай лисы, он останавливается у машины и поворачивается к Донни: – Скажи мне, что у тебя всё под контролем.
Лэнг не колеблется: – Всё под контролем. Действуй, как мы договорились, Кенни: выберись куда-нибудь, попей пивка. Будь на виду. Остальное за нами.
Кенни Эллиот на мгновение колеблется, затем кивает и садится в машину.
Тем временем парни внутри мельницы, несмотря на неубедительно обещание сохранять трезвую голову, уже открыли пиво, которым забит весь холодильник. Бегби, опорожнив первую бутылку, идёт отлить и возвращается со скрученной газетой «Racing Times». Обращается к Сикеру: – Ну чё, ебать, в картишки раскинем?
Сикер сердито смотрит на него, протянутая оливковая ветвь вызывает подозрения. Но всё же поднимается, подходит к столу и садится напротив своего соперника. Ставит десятку. Атмосфера немного разряжается, когда Донни возвращается внутрь. Видит бутылки с пивом. Решает не журить их за это. Пусть расслабятся. Пара бутылок Becks им не повредит.
– А прикольно ведь, что мы все на одной стороне, типа, – Фрэнк Бегби смотрит через стол на Сикера, – против Джорди ебаных.
Сикер хранит молчание.
Доззо, жилистый психопат с кровожадными прихвостнями, держащий в страхе весь город, подхватывает тему. – В натуре прикольно, еба, – продолжает он. – И сколько вам башляет этот жирный мудак Тайрон?
– Одинаково он всем башляет, – вмешивается Донни Лэнг.
– А вообще, не все заслуживают, конечно, – говорит Бегби, бросает на стол флеш и снова забирает банк.
Сикер смотрит на свою мелочь в руке. Подозревает, что что-то не так. Смотрит на раздающего, Доззо, тот широко улыбается ему в ответ.
– Почему это? – спрашивает Донни.
– Ну, ты ж понимаешь, что меня и Доззо, ёпта, припахали именно ебало исполосовать этому гандону. И когда копы, или ньюкаслские начнут искать причастных, они ж будут искать не тех, кто просто пару раз въебал с правой, челягу снёс и по яйцам потоптался, так ведь?
Доззо откидывается на стуле, продолжая ровно с того места, где остановился Франко Бегби. Для Донни это звучит как отрепетированная речь. – Ага… я тоже так думаю. Они будут искать именно мясников, которые парню ебальничек порезали. Больший риск, внатуре.
– А больше риска – больше бабок, – заявляет Бегби. – Простая, бля, логика. – Он поворачивается к своему молчаливому другу, Нелли Хантеру. Они всю ночь ехали из Лондона, Бегби позвонил после инцидента на свадьбе и попросил забрать его. – А ты хули молчишь?
Нелли пожимает плечами.
– Я не против сделать свою часть «Нэнси и Ли»… – говорит Алан «Бакси» Бакстер, самый видный член известной криминальной династии из Толкросса.
Его встречают несколько пустых взглядов, пока Донни Лэйнг не спрашивает: – Нэнси Синатра 156 и Ли Хейзелвуд 157… не врубаюсь…
Бакси объясняет: – Нет, Нэнси Спанжен 158 и Ли Марвин 159… кромсать и резать, у меня с этим вообще ноль проблем.
Лэнг цокает языком и закатывает глаза. – Чё-то ты пиздец завернул.
– Почему?
– Нэнси Спанжен и Ли Марвин никак не связаны, это бессмыслица какая-то.
Марвин «Ронно» Рональдсон, ветеран CCS 160, прошедший путь от хулигана до авторитета, тяжко вздыхает: – Я не люблю ножом орудовать, но мне кажется справедливым, чтоб парням, рискующим больше остальных, накинули немного сверху.
– Во, слыхал? – подбадривает Бегби.
– При этом, – уточняет Ронно, – наша доля уже согласована. Накинуть сверху Тайрон должен из своего кармана, а не из наших тянуть.
Бакси вставляет: – Звякни толстому. Пусть башляет!
– Это пиздец как непрофессионально – пересматривать условия за час до дела, – огрызается Донни.
Бегби внезапно поворачивается к Сикеру. – Помнишь Львов Лонглита? По ящику крутили?
– Я телек не смотрю.
– Манчестер.
Сквозь ледяное презрение Сикера проглядывается озадаченность. – Чё? Львы? Манчестер? При чём тут Манчестер? Ты о чём?
План Бегби заключался в том, чтобы увидеть реакцию Сикера на это слово. И она не указывала, что он знает что-то о местонахождении Рентона. Но этого недостаточно. – О том, защитник ворюги ебаной. Ничё сказать не хочешь?
Сикер мрачно смотрит в ответ на Бегби. Их взгляды скрещиваются, и воздух в комнате словно застывает. Ни один из них не моргает.
– А ну хватит, вы, оба! – кричит Донни. – Я не шучу, блядь. Я сейчас Тайрону позвоню!
– Защитник ворюги… – медленно произносит Сикер. – Ты хули несёшь?
– Знаешь ты, блядина, чё я несу. Рентон, – шипит Фрэнк.
Сикер хлопает ладонями по столу. Сначала он тихо усмехается, затем закрывает глаза и поднимает их к потолку. Взгляд быстро скользит вниз, и в этот момент он мгновенного осознаёт ужасную ошибку: пока он отвёл взгляд от Фрэнка, тот уже успел выхватить нож из свёрнутой газеты «Racing Times»…
…и с варварской силой вонзает его в тыльную сторону ладони Сикера.
Из Сикера вырывается низкий нарастающий рёв… он смотрит на свою пригвождённую к столу руку, его глаза вылезают из орбит. Из раны сочится тонкая струйка крови. Он бьет свободной рукой по наступающему Фрэнку Бегби…
…карты и деньги разлетаются, Бегби принимает удар плечом, а затем, достав второй нож из-под куртки, одним взмахом отсекает Сикеру часть уха, после чего мощно вгоняет его в уже пригвождённую руку, отрубая кончик указательного пальца…
…от крика Сикера кровь стынет в жилах даже у самых бывалых головорезов, но, невзирая на ярость, он не может вытащить первый нож из руки…
…Фрэнк отпускает второй нож и начинает методично обрабатывать его лицо короткими, яростными хуками. – ТЫ СДОХНЕШЬ, НАХУЙ!
Сикер, рванув свободной рукой, опрокидывает стол… Нелли и Доззо отскакивают в сторону…
…Доззо вскакивает и бьёт Сикера ногой в лицо, но тут же получает удар головой от Донни Лэнга и мешком падает на пол. – ТАЙРОН ВАС ВСЕХ ПЕРЕХУЯРИТ, БЛЯДЬ! – орёт Донни.
Остальные замирают, но Бегби быстро оказывается за спиной ошеломлённого Сикера. Он, согнувшись, пытается выдернуть руку из-под опрокинутого стола, раздирая свою же рану, поскольку нож всё ещё держит её на месте…
…мощная рука обвивается вокруг его шеи, Бегби начинает душить…
…Сикер обмякает, падает на колени, его свободная, лопатообразная рука пытается найти упор на сомкнутой руке Бегби.
– ГДЕ ЭТО ВОРЬЁ ЕБАНОЕ?! ГДЕ РЕНТОН, БЛЯДИНА!
– ФРАНКО! Я, БЛЯТЬ, С ТОБОЙ БАЗАРЮ! – кричит Донни…
…и в тот момент, когда Сикер теряет сознание, его глаза закатываются, а хватка ослабевает, Бегби отпускает его, но только для того, чтобы броситься на Донни; мужчины обмениваются градом ударов.
Доззо уже на ногах, хочет помочь Бегби, но Ронно хватает его за руку: – Тормози, братуха.
– А НУ ВСЕ УСПОКОИЛИСЬ, НАХУЙ! – орёт Нэлли.
В короткой паузе Сикер приходит в себя, жадно хватая воздух своей огромной грудью. Он хватается за стол и начинает поднимать его обеими ладонями, одна из которых прибита ножом. Поднимает его над головой и движется к Бегби, намереваясь раздавить его…
…но Доззо, вырвавшись из хватки Ронно, вонзает Сикеру в спину заточенную отвёртку. – Ничего личного.
Сикер вскрикивает и падает вперед. Сначала падает стол, а он уже на него. Его пригвождённая рука, лишившаяся кончика пальца, наконец-то освобождается, а здоровой рукой он ощупывает ужасную рану: видит на руке кровь, глаза закатываются. Он шатко поднимается, но все же движется к Бегби, который отцепился от Донни. У босса кровь течет изо рта и носа.
Все отступают, двое мужчин обмениваются ударами; Бегби обрушивает на него жесточайший, неумолимый шквал ударов ногами и кулаками, обессиленный Сикер падает на каменный пол, ударяясь головой. Глаза закатываются, демонстрируя белки, а Бегби топчет ногой его висок – раз, два, три…
…пока оправившийся Донни не обхватывает нападавшего мускулистыми руками и не оттаскивает его.
Теперь Бегби не сопротивляется, его выволакивают наружу, а он орёт: – БЛЯТЬ, КАК ЖЕ ЭТО БЫЛО АХУЕННО!
Остальные следуют за ними, направляясь к своим машинам. Донни Лэнг вызывает Сикеру скорую – он в крайне тяжёлом состоянии. Инструктирует всех остальных снаружи. – Делюга проёбана. Сикер остаётся здесь, ждёт скорую. Вы все – двигайте в Морпет. Заночуете тут, – он передаёт Ронно бумажку с адресом. – О вас позаботятся. И чтоб ни одна блядь обо всём этом не узнала. Если дойдёт до Тайрона – нам всем пизда. Легенда такая: на двух фургонах приехала бригада Джорди, стволы наперевес, устроили показательную порку. Сидите в Морпете до утра, а потом разъезжайтесь по одному-двое, с интервалом в час.
Все мрачно кивают в знак согласия. Фрэнсиса Бегби веселит фраза устроили показательную порку. Из уст Донни она звучит нелепо, ведь он видит в нём лишь напыщенного заводского бригадира, который метит на место управляющего. Донни забегает внутрь, чтобы ввести в курс дела человека, который, скорее всего, уже не жилец.
Дозо подходит к Фрэнку, держа в руке нож, которым он пригвоздил Сикера к столу. – Я скину палево.
– Лады, – настороженно говорит Фрэнк Бегби.
Доззо достаёт отвёртку из кармана куртки. Протягивает её Бегби. – Возьми на всякий, если кто повыёбываться задумает. Сам заточил.
Бегби благодарно кивает, Дозо направляется к своему мотору. Раздается гудок, это Нелли, уже за рулем. Бегби подходит. – Теперь я за рулём.
Нелли пожимает плечами, вылазит и обходит машину и садится на пассажирское сиденье, пока Бегби садится за руль. Он заводит двигатель, поворачивается к своему молчаливому, разочарованному другу: – Чё?
– Да работу проебали.
– Ой, ты уж прости, блять, что так вышло, урод ты ебаный, но этот уёбок меня задушить пытался на киче, ебать, – он выруливает с подъездной дорожки на узкую просёлочную дорогу. Ветви деревьев хлещут по лобовому стеклу и крыше. – Ты видел, как он на меня смотрел? Там либо он, либо я. А этот жирный ублюдок Тайрон: какого хуя он вообще подписал нас на одну делюгу?
– Может, он не знал о ваших тёрках, – осторожно предполагает Нелли.
– Да ну тя нахуй. Всё этот мудак, блять, знает. Это подстава ебаная! Вот пусть теперь они с Донни и разбираются с этим пидором-Сикером и больничкой ебучей! Ты видел руку его? Это было пиздец ахуенно, ты…
– Нахуя ему запарывать собственную делюгю с ньюкаслскими парнями? – перебивает Нелли. – Это ж навредит репутации. Какой смысл?
– А с хуя ль ты взял, что этот пидор сейчас не угарает с этим мелким уёбком, которого мы наебнуть должны были, с Джейнсом этим? Орут с Эллиота этого и с лохов, которые приехали ему подсобить? Тут мы должны задавать вопросы, а не отвечать на них какому-то жиробасу ебучему, – рычит Фрэнк Бегби и вдавливает педаль в пол, проносясь мимо машины, в которой едут Донни и Бакси.
Нелли молчит. Костяшки его пальцев белеют, пока Фрэнк Бегби безрассудно гонит машину по узкой просёлочной дороге. Он позволяет себе расслабиться только когда они выезжают на шоссе, а затем на трассу А1. Он смотрит на указатели – Бегби едет не в сторону Морпета, а на север, в Эдинбург. – Донни же сказал ждать в Морпете!
Бегби вдавливает педаль газа. Смотрит на Нелли. – Нахуй Донни, он за Сикера впрягся, гандон! Показал своё нутро блядское!
– Да нихуя, Франко, он вас разнять пытался…
– ЕМУ ПИЗДА, ОТВЕЧАЮ! НАХУЙ ЕГО! И МОРПЕТ НАХУЙ, И ТАЙРОНА ТОЛСТОГО НАХУЙ!
Нелли втягивает воздух. Пальцы впиваются в сиденье. Он решает ничего не отвечать. Хочет, чтобы Фрэнк Бегби смотрел на дорогу.
Раздается гудок грузовика.
– ПОШЁЛ НАХУЙ! – орёт Бегби водителю грузовика, смотрит на дорогу, перестраивается и жмёт на газ.
Нелли делает глубокий вдох. – Справедливо.
В машине снова воцаряется тишина. Примерно через десять минут Бегби нарушает её. – Вот знаешь, чё меня бесит? Всякие пидорасы мутные, которые говорят одно, а на уме у них совсем другое. Это Тайрон запорол делюгу в Ньюкасле. И я уже сказал: нахуй этого гондона жирного, хуй я ещё буду работать на этого ебаната. И ни один пидр меня не переубедит! Блять! – он со всей силы начинает лупить кулаком по клаксону, гудки сопутствуют каждому удару.
– Хорош. А то, блять, ещё полиция на хвост сядет!
– ТОГДА САМ, БЛЯТЬ, ВЕДИ!
– Давай!
Фрэнк Бегби съезжает на обочину, выходит, глубоко дышит. Нелли пересаживается за руль. На секунду ему хочется просто рвануть вперёд и оставить Бегби на обочине A1. Он ждёт, пока тот не спеша выкуривает сигарету, и только потом садится на пассажирское.
Нелли заводит машину. Не сводя глаз с дороги, он говорит: – Короче… у Тайрона есть для нас ещё одно мелкое дельце. И гонорарчик там нехуйный, я тебе так скажу.
– И чё?
– Ты в деле?
– Вот как ты, блять, думаешь: что я имел в виду, когда сказал, что больше не буду работать на этого уёбка?
– Я тебя услышал, но подумал, что можешь передумать.
– Ну вот, блять, меньше думай. Поебать мне, чё там за дельце.
– Ладно, – пожимает плечами Нелли, затем спрашивает: – А чё там за фигня была про Львов Лонглита?
– А это рядом? Ну или по пути, типа? Может заскочим, на Львов позырим, ебать?
– Не, это далеко на юге.
– Рядом с Лондоном? А то мне один мудак какую-то хуйню сморозил…
– Нет, это в Уилтшире или где-то на западе, ближе к Корнуоллу.
Бегби переваривает эту информацию, затем оценивающе смотрит на Нелли. – Получается, ты так и не пересекался с этим вороватым уёбком Рентоном в Манчестере?
Нелли качает головой. – Ничего не слышал. Если бы он был в городе, я бы узнал. С чего ты взял, что он там?
– У него там кореша. Какие-то хуесосы из северного соула и вся вот эта рейв-хуйня. Этот выблядок кинул меня, Больного, Спада и Второго Призёра. Всё это ебучее время в тюрьме… единственное, что меня, блять, держало – мысль о том, что я таки найду этого пидора!
Нелли слушал это годами. Это было невыносимо. Он уже и сам готов был убить Рентона, при первой же встрече, только бы заткнуть Фрэнка Бегби. – Я в курсах, что он замутил, Франко, и это непорядочно. Если б я встретил ублюдка, полюбас доставил бы тебе: так поступать нельзя. Но просто я сомневаюсь, что он в Манчестере.
– Пять минут там прожил, и теперь главный эксперт по Манчестеру, ебать?
– Я там почти год. И знакомых уже полно.
– И они, по-твоему, знают, где ебаный Рентон? Манчестер-то ахуеть какой большой, – огрызается Бегби, а затем с издёвкой спрашивает: – А Солфорд же часть Манчестера, да?
– И да, и нет.
– Да с хуя ли?
– Это типа как Лит. Некоторые уебаны ж думают, что Лит – часть Эмбры.
– Да ну нахуй!
– Ага, ну Солфорд рядом, короче.
– И ты, типа, всех из Солфорда знаешь, как я понял.
– Я этого не говорил.
– Понятно, значит нихуя никого ты из Солфорда не знаешь. Стокпорт тоже рядом с этим Манчестером ёбаным, так?
– Да.
– А оттуда ты хоть одного уёбка знаешь? Нет? Ну вот и всё, нахуй! Весь твой понт, блять, в том, что ты трёшься только с братьями своей тёлки, с её стариком, и их кентами из Читем-Хилл, и больше нихуя ни с кем. Понял?
Нелли не отвечает. Сидит молча.
Самодовольная улыбка расползается по уголкам рта Бегби.
Когда они подъезжают к границе, у Нелли звонит мобильный. Он берёт трубку. – Да… не-а… мы едем в Эмбру… я слышал, что сказал Донни, но мы решили, что лучше будет разбиться на мелкие группы… так… да…
Бегби пристально смотрит на него.
– Ладно, спасибо. – Фрэнк Бегби слышит, как в трубке раздаются гудки. Нелли поворачивается к нему. – Это Толстый Тайрон. Сказал, что о нас позаботятся.
– Когда он сказал «позаботятся», он имел в виду полную сумму, о которой мы договорились, верно?
– Это он не сказал. Да и вряд ли. Мы ж не сделали работу.
– Ты, блять, даже не спросил у него, долбоёбина. Чё там с деньгами?
– Он, блять, не сказал.
– Дай сюда эту хуйню… остановись вон там, на обочине.
Нелли останавливается на обочине и передает Бегби мобильник. Тот смотрит на аппарат в замешательстве. Нелли помогает ему набрать Тайрона.
Начинается дождь, Нелли запрыгивает в машину. Тайрон берёт трубку, пока мимо проносятся машины, то появляясь, то исчезая в оглушительной темени. – Нелли? Что хотел? Разве я недостаточно ясно выразился? Я думал вопросов не осталось.
– Это не Нелли. Это Франко, – Фрэнк Бегби открывает пассажирскую дверь и садится внутрь, пока дождь барабанит по крыше.
Короткая пауза. Затем: – Фрэнк.
– И чё там за хуйня с оплатой?
– Нелли разве не сказал тебе, что о вас позаботятся?
– Сказал. И чё это значит, нахуй?
– Это значит, что о вас позаботятся.
– То есть, мы получим бабки, на которые добазарились?
– Я сказал, что о вас позаботятся, – напряжённо говорит Тайрон. – Тот парень, Сикер, лишился пальца, но ухо пришили, – холодно заявляет он.
– Этого хуйлана вообще не должно было быть на этой делюге. Чья это была идея?
– Не моя. Я знать не знаю этого парня. Но кто-то за эту хуйню точно ответит, – резко бросает Тайрон и кладёт трубку.
Фрэнк смотрит на мобильник. Ему интересно: будет ли этим кем-то Донни. Надеется, что так оно и есть.И какого хуя это вообще, блять, связано с нашими бабками? Он закрывает дверь машины и передает телефон Нелли.
Нелли смотрит на него. – Что он сказал?
– Сказал: «А чё, Вонючка Нелли тебе разве не рассказал?»
– Что?
– А тебя всё коробит с этого старого школьного погоняла, как и Спада с Грязного Мерфи, – радостно распевает Фрэнк Бегби. – Теперь-то у тебя всё дизайнерское… – он трёт ткань рубашки Нелли между большим и указательным пальцами, – …а раньше такой хуйни не было! Самые вонючие оборванцы в Лите из ваших были, из Хантеров. Вы были самыми грязными бичами на Теннант-стрит, пока её, блять, не снесли к хуям, а это, ебать, целая эпоха!
Внешне Нелли сохраняет спокойствие. Делает глубокий вдох. – Так что он сказал? Тайрон.
– Сикер потерял кусочек пальца. Два в куньку, один в бздуньку – больше не про него. Теперь только по одному, блять! И под Ван Гога, не закосит нихуя: они пришили ухо этому хуйлу патлатому!
– Да я про деньги.
– Ту же хуйню, что он тебе сказал. Что о нас, – Бегби гнусавит жеманным голосом, – позаботятся. А Сикера в команду Лэнг притащил. Пусть этот пидор молится, чтоб Тайрон добрался до него раньше, чем я, блять!
– Лады, – Нелли пожимает плечами, заводит мотор, и они едут дальше.
Фрэнк настороженно следит, не попытается ли Нелли развернуться обратно к Морпету, и расслабляется только тогда, когда машина берёт уверенный курс на север. – Хуй его знает, как ты там живёшь, – вдруг восклицает он, – в Манчестере, среди этих хуесосов-англичан.
– Отличный город, – отвечает Нелли. – И люди нормальные.
– Да, я слышал, что Манчестерские, Ливерпульские и Йоркширские, ну весь север Англии, типа, больше на нас похожи. Не такие выёбистые, как Лондонские, – бормочет Бегби, вдруг пытаясь не сильно задеть Нелли: Я уже настолько заебал этого уёбка, что даже если он засечёт Рентона в Манчестере, то не скажет мне нихуя. А может, они вообще угарают надо мной в каком-нибудь пабе или клубе, проёбывая мою оставшуюся долю, блять…
В пизду этот север Англии.
И лучше бы этому пидору не знать, где Рентон!
Мужчины снова погружаются в неловкое молчание. Нелли чувствует, что Бегби устанет от этого первым, и, как и ожидалось, когда они проезжают мимо очередного автостопщика, его попутчик кричит: – Остановись, бедолага промок весь!
Нелли пожимает плечами и съезжает на обочину. Промокший до нитки юноша в анораке и очках с благодарностью бросается к ним.
– С тобой-то уже побазарить не о чём, – жалуется Бегби, добавляя: – А пиздюшонок вон до нитки, блять, промок.
Парень признательно забирается на заднее сиденье машины. Представляется Крисом, из Кембриджа. Ехать собирается до самого Эдинбурга. Говорит, что он студент, изучает английский.
Фрэнк Бегби оглядел его. – Весь до ниточки промок, да, дружище?
– Да, – говорит Крис, оттягивая мокрый, пропитанный водой рукав куртки. – Спасибо, что подобрали!
– Студент, значит, да? – замечает Бегби, пока Нелли заводит машину. – Студенческие общаги… я как-то шабашил там с кентом, стены красили. Пиздятины там навалом, дружище, да?
Студент, охваченный растущей тревогой, выдавливает натянутую улыбку. – Да, отчасти я выбрал Эдинбург из-за бурной социальной жизни.
– Это единственная причина, по которой я вообще стал бы заморачиваться с вышкой – бухло и пёзды, – разглагольствует Бегби. – А вся эта учёба ебучая: ну её нахуй, с меня и Лита хватило. Один хуй, я ж не такой тупой, как этот мудак, а, Нелли? – он тычет большим пальцем в сидящего за рулём. – Не, если бы я учился в этом унике, я б всех тёлок из общаги ебал бы до усрачки. Хотя я и на гражданке справляюсь нехуёво, а, Нелли? На подходе еще пара вариков, типа той тёлки из паба, про которую я тебе, Нелли, рассказывал. У неё сиськи заебатые, и каждый раз, когда я вхожу в неё, она прям по-блядски так улыбается, типа говорит мне: «давай, ебашь». А другой раз: свадьба кореша, ебать, в Лондоне. Эта тёлка прям маячила, дразнила, сука, и знаешь-
Нелли тяжело вздыхает.
– Хули ты там, блять, пыхтишь-пердишь?
– Да я это слушаю всю дорогу из Лондона!
– Ну и заебись тебе, а паренёк же не слышал! Я не тебе вообще, блять, рассказываю, эгоист ебаный!
Нелли закатывает глаза и сосредотачивается на дороге.
Фрэнк Бегби поворачивается к Крису. – Этот мудак думает, что всё вокруг него крутится! Короче, перед тем, как меня ахуеть как грубо перебили, – он бросает злобный взгляд на Нелли, – Я про тёлку говорил: симпотная такая, я с ней делал то, что называю «Cadbury’s flake», шаришь, о чём я?
– Как в рекламе? – робко спрашивает Крис.
– Ага, точняк. Только я схватил её за блядские волосы, – Фрэнк Бегби похлопывает себя по паху, – и говорю: «это не самый рассыпчатый батончик, но он залетит тебе прямо в глотку!» И по самые гланды ей захуярил!
Крис выдавливает натянутую улыбку в ответ на оскал Бегби.
– Я тебе так скажу, ещё один плюс универа: там на тебя никто не косится по-ахуевшему. Но вот кто ещё хуже этих гондонов, так это ебаные стукачи, которые постоянно за спиной пиздят. Эти меня прям пиздец бесят. Да, я когда домой вернусь, пройдусь по списку пидорасов, с которыми надо бы перетереть. Под старых-добрых T.Rex 161 и Slade 162, – он достаёт заточенную отвёртку, ощупывает кончик, глядя, как он блестит на свету.
– Убери это, – говорит Нелли.
– Доззо подогнал. Нож-то теперь слить придётся из-за этого пидора-Сикера!
Это провоцирует очередную перепалку между ними, переходящую в гробовую тишину, когда они подъезжают к Бервику. Крис, слушавший всё это с нарастающим ужасом, решает воспользоваться моментом. – Планы изменились, парни. Если можно, высадите меня в Бервике. У меня тут родня. Я за день уже неплохо продвинулся в пути, было бы классно заскочить к ним, переночевать, шмотки просушить…
Фрэнк Бегби размышляет вполголоса: – Бервик, ебать, конечно, как нам резко прям сюда понадобилось…
Нелли молча съезжает с круговой развязки, и Крис с облегчением выскакивает из машины. Они смотрят, как он перебегает через полосы под проливным дождём, пока мимо проносятся машины.
– И с этим чмом очкастым тоже попиздеть даже не о чем! Вот, блять, повезло с попутчиками!
Нелли снова выезжает на дорогу. – Ну о чём ты хочешь поговорить?
– Просто, блять, веди. Нехуй мне одолжения делать, – Фрэнк Бегби складывает руки на груди. Чувствует, как адреналин приятно спадает.
Поддается этому, закрывает глаза.
Погружается в дремоту.
Следующее, что он осознает – Нелли трясёт его за плечо на светофоре. Он подскакивает, широко раскрыв глаза. Они вернулись в Эдинбург. – Где тебя высадить? В Лите?
– Не, тут выскочу.
– Словимся завтра, бухнём? Перед тем как я в Манчестер вернусь?
– Давай, в «Cenny»?
– Базар.
Фрэнк Бегби выходит из машины на Лотиан-роуд. Находит таксофон на Фестивальной площади. Звонит по-быстрому. Хочет немного пройтись, проветрить голову. Он идёт по улице, чувствуя, как затекшее тело разминается, а походка становится развязной уверенной, и направляется к Вест-Энду, размышляя о провалившемся деле в Ньюкасле.
Его внимание резко возвращается в реальность. Прямо перед ним знакомая фигура с этой фирменной походкой. Прохожие расступаются, чтобы не нарваться на его прямолинейную, насекомоподобную агрессию. Фрэнк Бегби не верит своим глазам.
Доннелли! Ебло монгольское. Ещё и в одно ебало тут! Лонглит, хуесосина…
Он запускает руку во внутренний карман куртки, сжимает отвертку Доззо, чувствуя, как она приятно ложится в ладонь, и следует за своим заклятым врагом по Кингз-Стейблз-роуд в сторону парковки. От предвкушения пересыхает во рту, Фрэнк Бегби понимает: второго шанса не будет. Инструмент жжёт его грудь, ещё больше оправдывая поездку в Ньюкасл. Он следует за своей целью вниз по лестнице. Парковка пуста. Пока Доннелли достает билет из автомата, Бегби прячется за машинами. Слышит приближающиеся шаги Доннелли. Пропустив его вперёд, он с ухмылкой выскакивает из-за укрытия. – Ну здарова, кореш!
Доннелли поворачивается. Краткая вспышка страха в его глазах, вызванная приближением Фрэнка Бегби, вытесняется его собственным позывом к насилию. Он делает замах, который Бегби мог бы заметить даже из Глазго. Уклоняясь от него, он бросается вперёд и чувствует, как нос Доннелли хрустит от его удара головой. Это сопровождается обильным потоком кларет 163, тянущимся на бетон сиропообразной струёй.
Ошеломлённый Доннелли пытается прийти в себя, но Бегби достаёт отвёртку и всаживает её ему в живот столь сильно, что ему приходится оттолкнуть от себя выпучившего глаза противника, чтобы размахнуться для второго удара. Но ирония в том, что именно второй удар, проникший не так глубоко, наносит более серьёзный урон.
Глаза закатываются, воздух выходит. Он падает, как шлюха в сауне, а я продолжаю топтать голову уебана, хоть он уже и готов. Я сваливаю вниз по ярусам и замечаю какого-то пидора в красной тачке, проезжающего прям мимо меня…
СИКЕР И ДОННЕЛЛИ ЗА ОДИН ЕБУЧИЙ УИКЕНД!!
Неизвестная рок-звезда уличного насилия покидает здание, ускользая на Лотиан-роуд. Почти сразу же полицейские сирены раздирают воздух; бродить по улице сейчас не вариант. Вместо того чтобы продолжить путь к Вест-Энду, Бегби скрывается через Лицейский театр и Ашер-Холл, поднимается по Гриндлей и Спайтл-стрит в сторону Толкросс. Заходит в паб «Blue Blazer». Там довольно людно: группы туристов, студенты, местные жители и офисные работники, наслаждающиеся этим активно джентрифицирующимся, но всё ещё атмосферным районом. Если бы это был Лит, каждый человек в баре впрягся бы за него. Но не здесь.
Толлкросс полон скользкими выблядками, надо быть начеку.
Пытаясь придать себе непринужденный вид, он сдерживается, чтобы не выпить первую пинту слишком быстро. Сирены стихли, но когда он заказывает вторую пинту «Stella», они снова завывают, и, судя по всему, приближаются. Неужели тюрьма снова примет его?
Заебись же некоторым уёбкам живётся. И по пизде у них никогда ничего не идёт.
Рентон…
Глава 57Ретроспективное приглашение
Похоть козла – дар Божий. Ярость льва – мудрость
Божья. Нагота женщины – дело рук Божьих.
– Уильям Блейк.
Я чувствовал, как рассыпаюсь на мелкие осколки. И я даже не
мог сосредоточиться ни на какой другой боли, которую ког-
да-либо испытывал, или соизмерить её масштабы с этой.
– Нет, я люблю тебя, но я съезжаю, – сказала Моник, собирая
чемоданы. – Это тебе нужно примириться с этими двумя ве-
щами, а не мне их оправдывать. Я возвращаюсь в Гронинген.
Мне там предложили недорогую студию.
Бам. Мои внутренности налились свинцом. Звон в ушах. Но я дол-
жен был это принять. Это было неизбежно. Но всё же. – Ладно…
– Ты замечательный. И с клубом у тебя всё будет супер. Как
и у меня с искусством, надеюсь, тоже. Два человека могут нра-
виться друг другу, или даже могут любить друг друга, – она лу-
каво посмотрела на меня, – но это не значит, что им суждено
быть вместе навсегда. Не кисни.
Я выдавил улыбку, хотя внутри меня просто разорвало. Раз-
рушен до основания. Выпотрошен дочиста.
И она ушла. Вот так просто. Я даже не пытался её остано-
вить. Был один мимолётный взгляд, в который я хотел ска-
зать: «Я люблю тебя, не уходи». Или даже: «Позволь мне пойти
с тобой». Но я не смог этого произнести, и она ушла. За дверь
и вниз по лестнице. Я подбежал к окну, глядя, как она тащит
свой чемодан по улице, не оглядываясь и не поднимая глаз.
Пиздец, она была жёсткой. Я должен был быть таким же.
Я упал на колени, обнял себя и разрыдался, переваривая боль
этой мучительной потери. Когда я встал и плюхнулся на ди-
ван, меня накрыла фантомная эйфория – столь мощная, что
меня аж заштормило, голова кругом шла. Я наконец свободен.
Свободен для работы. И я, наконец, медленно, но верно буду
приближаться к успеху.
Это случилось на той неделе. Я был поражён тем, что даже в момент утраты чего-то столь чудесного, я уже с головокружительным нетерпением предвкушал эту ужасную, но прекрасную свободу. И часть этого нетерпения питалась захватывающей перспективой снова найти это в первозданной чистоте, вооружившись опытом предыдущих отношений. Важно было наслаждаться освобождением, развивать в себе качества, которые сделают тебя более привлекательным для ещё более интересных личностей. Пересобрать себя заново, освободившись от самовозведённых оков.
Работа освобождала меня. Клуб. Мы приглашали всё более известных исполнителей. Привозили диджеев из-за границы. Переехали в более просторную квартиру на Херенграхте. В последующие недели и месяцы мы пережили несколько неудач, но также и одержали крупные победы. Открыли небольшой офис в квартале Красных Фонарей. Наняли двух высокоэффективных сотрудников на неполный рабочий день – Мюктелда и Герта. Мы опережали игру и процветали. Но ебашить приходилось как проклятому. Впахивать каждую ночь так, будто она последняя, ведь если нет – она, скорее всего, и станет для нас последней в этой индустрии. И это было 24/7. Я вообще не останавливался. Меня самого поражало, что я могу так усердно пахать. Обычно я избегал этого дерьма как чумы, потому что ненавидел вкалывать на дядю. Но когда я сам стал этим дядей, всё изменилось.
Но самое главное – я наконец-то ушёл с дневной работы. В день увольнения, хоть я и работал портье наверху, я решил в последний раз спуститься на кухню. Постоял там, опершись о стену, безучастно наблюдая за всем этим хаосом, за тем, как Борис обливается потом, словно то жаркое, что он регулярно проверял в печи. Он посмотрел на меня с изумлением и сказал: – Что ты тут делаешь? Ты тут больше не работаешь! Я доложу твоему начальнику!
– Я уволился, – сказал я с серьёзным видом. – Открыл свой клуб.
– Тогда чё ты ещё тут делаешь?
– Просто зашёл сказать, что ты жирный мудак.
– Что?!
– Я ухожу, и скажу сразу: тебе вход в мой клуб заказан. У нас строгий фейс-контроль: никаких патологически жирных алкашей-уебанов, – я ткнул его в пилсберийский живот 164, подмигивая своим друзьям. Они едва сдерживали шокированный смех. Я хотел увидеть их всех в своём клубе. Они сделали этот ад терпимым, и я буду по ним скучать.
