Текст книги "Влюбленные мужчины (ЛП)"
Автор книги: Ирвин Уэлш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)
– Спасибо за комплимент, – она закатывает глаза.
– Ты не переживай, я всю дорогу говорил: пизда – это главное. Девчонку с пиздой отъебут, стопудняк.
– Что ж, это весьма обнадёживает.
– Может ещё по одной? – рявкаю я.
Бегби меня просто игнорирует. – Но только если это натуральная пиздень. А не когда ебанат какой-то вдруг решил, что он баба.
– Что? – глаза Джослин вылезают из орбит, она переводит взгляд с него на меня.
– Я знаю чё за хуйню ты замутил, больной ублюдок! Чтоб я тебя и близко не видел. Понял? А ты, – он поворачивается ко мне, – держи этого извращенца ебучего подальше от меня, иначе я ему точно ебальник снесу. Блять, если б не твоя свадьба ебаная… – и он уходит, вызывающе оглядываясь, – …да где опять этот Мерфи, сука!
Аманда собирается потащить меня за ним, но -слава Богу– её перехватывают Луиза, Джерри, ещё и Мама с Беном. – Мы отвезем малыша домой. Такси уже здесь.
– Хорошо, мы с Саймоном тоже скоро в отель.
Пока они сюсюкаются с мальцом, ко мне подходит встревоженная, униженная Джос. Я выхожу из шатра, зазывая её за собой. – Твой ебанутый друг… ты ему рассказал про нас?
– Конечно нет!
– Он всё знает! Он назвал меня больным ублюдком!
– Он сказал мне, что ты ему нравишься, поэтому я сказал ему, что ты парень. Транссексуал после операции.
– Что…
– Он гомофоб, – прижимаю её к брезенту шатра, возбуждённый близостью с ней, но ещё больше тем фактом, что Аманда прямо по ту сторону полотна. Через щель я вижу, как её лодыжка переходит в туфлю на высоком каблуке. – Я должен был сбить его с толку, – шепчу я Джоселин, – я не мог и мысли вынести о том, что он будет к тебе подкатывать. Потому что… блять, я не могу сейчас этого сказать…
– Что? Что ты хочешь сказать?
Я рискую. – Да я, блять, люблю тебя! И я женился не на той женщине!
Джослин выглядит ошарашенной, её глаза вылезают из орбит, зубы сжаты за плотно сомкнутыми губами. Но она молчит. Это сразило её. Она смотрит сквозь полотно на Аманду, держащую Бена, затем на меня, затем снова на Мэндс. – Я не могу… Давай не сейчас…
Было рисково, но как же это сыграло. Она даже протрезвела. Теперь точно не распиздится. – Согласен. Будем мудрее, – я сжимаю её руку. – Поговорим позже.
Она кивает и уходит, босиком пересекая лужайку, схватив свои тяжёлые туфли, чтобы как можно скорее скрыться в доме. Я разворачиваюсь в танцевальном па, захожу в шатёр, и приобнимаю Аманду за талию. Она смотрит на Бена: – А мы тут как раз говорили про то, как великолепно он себя вёл весь вечер!
– Как звезда «Лазурных» 149, – я целую пухлую щёчку, и Луиза забирает его.
Подходит мама. – Где твой отец? Не могу его найти.
– Ну даже не знаю. Либо ищет заначку с бухлом, либо пялится на баб-
– Саймон, он изменился-
– Либо кому-нибудь на уши присел. Езжайте-ка вы с Луизой и мальцом домой!
– Нет, без него не уеду!
– Я его тут не видел, – говорю ей, – Ты уверена, что он вообще сюда доехал? – и я представляю, что этот тупой мудак застрял в каком-нибудь ричмондском пабе, заёбывая местную шкуру, своими унылыми, полными обид на весь мир тирадами…
– Нет, он пошёл пешком!
– Ну ладно. Удачи в поисках!
Мама отправляется на поиски своего убогого, лживого кавалера, а Аманда спрашивает меня: – С Джос все в порядке? Я видела, как она ушла…
– В порядке, просто она на нервяках. Я её утешил. Франко весьма неуклюже подкатил к ней.
– Боже, мне так жаль. Это я виновата, слишком сильно подбивала его этими шутками про колбасы шотландские. Видимо, он воспринял всё слишком всерьез!
Явился, как по заказу, идёт оглядываясь. – Джоселин, блять… в Лите такой хуйни не было бы!
Лит, Лит, Лит… да завали ты уже, уёбок, про свой Лит ебаный…
Ничего не могу с собой поделать: это просто вырывается из меня. Я перевожу взгляд с него на Марию, она пиздит напитки с соседних столов, даже не задумываясь о том, что всё это, блять, бесплатно. – Лит – это ебучая мерзкая помойка!
Бегби смотрит на меня, не веря своим ушам. Он слишком потрясен, чтобы взбеситься. Дар речи возвращается к нему в виде низкого, болезненного рычания, как у собаки, которую сбила машина.
– Чё ты там про Лит пизданул…
– Да я уж и не знаю, что говорю, – качаю я головой с печальным видом. – Я люблю Лит, – вру я. – Такой эмоциональный день…
– Не смей, блять, поливать грязью Лит, особенно перед этими пидорасами-англичанами, свадьба у тебя там или нет! Понял? Мы ничем не хуже их!
– Конечно нет. В этом-то и трагедия, – визжу я, глядя на друзей и семью Аманды: она спорит с Джулией о папочке, который не соизволил почтить нас своим присутствием за столом, должно быть, дрочит в своей тёмной комнате… – ибо сколь бы мы ни были хуёвыми, мы лучше этих напыщеных, зазнавшихся, абсолютно уёбищных кусков дерьма, при том, блять, во много раз!
Бегби замечает, что моя страсть не поддельна: он смотрит на меня с пылающим одобрением. – А вот это, блять, по-нашему! Давайте-ка ебанём «Flower of Scotland»!
– Что?!
Хуже всего то, что всё, что мне остаётся – подпевать этой унылой песне, которая меня просто убивает нахуй. Спад, Темпс, Второй Призёр и двое мажоров присоединяются к нам. Один из них радостно заявляет: – Мой отец был шотландцем!
Я ХОЧУ УМЕРЕТЬ.
И тут я вижу его у бара: рядом с Ким, Хилари и другими боссами из агентства Аманды, – Конингсби, его глаза вылезают от ужаса, и я ору во всю глотку: – THE HULLS UR BARE NOW…UND AU-TUM LEEFS, LIE THI–ICK UND STULL… 150
Глава 54Грубые гортанные завывания
Все наши знания начинаются
с чувств, затем переходят к пони-
манию и заканчиваются разумом.
И нет ничего выше разума.
– Иммануил Кант
Чудовищная попытка пения: гортанные, грубые завывания, почти заглушающие группу!
При ближайшем рассмотрении Годфри Конингсби видит Уильямсона, своего зятя: он пьяный, стоя на стуле, руководит этим диким рёвом какого-то нелепого племенного гимна. Его гости, включая того буйного головореза, воодушевлённо подхватывают. А некоторые друзья Жен, из хороших семей, унижают себя участием в этой бессмыслице!
Слава богу, я не пригласил Монику Лейси! И что сэр Брюс уехал в отпуск. В свой дом на юге Франции…
К нему подходит Снейт, старый друг. – Зять твой, конечно, – тот еще кадр! Друзья его, видно, если отдыхают, то на полную! Ну а речь шафера… по крайней мере, та часть, что мне удалось разобрать, она была поистине примечательна!
– И впрямь, – процеживает Конингсби сквозь зубы.
– Кадр – не то слово, – вторит Ким Льюис, к которому тем временем подошёл Хилари Горст с их жёнами – Джоанной и Фридой.
Тут Годфри замечает Натали с подругой за соседним столиком, они, ясное дело, тайком пробуют алкоголь. Хочет подойти и пожурить малолетних пьянчужек, но заставляет себя закрыть на это глаза. Вместо этого он смотрит через шатёр на Джулию, беседующую со своей подругой, переживающей развод, Шарлоттой Честертон. Годфри берёт с серебряного подноса проходящего мимо официанта бокал с анестезией. Поднимает его в ироничном тосте в сторону жены, она едва заметно улыбается. Снова смотрит на зятя, тот спрыгивает со стула, завершая песню.
Да, Уильямсона и впрямь пора остановить. Вычеркнуть его из нашей жизни.
Глава 55Ощути новое поколение
И, ничего не сознавая,
Он врезался в толпу врагов,
Спасая от позора, смерти
Владычицу тех берегов!
– Сэмюэл Тейлор Кольридж
Я спрыгиваю со стула. Выскальзываю из шатра, а эти идиоты продолжают горланить эту ебучую песню. Я вспоминаю своё обещание Мокси и гадаю, куда мог пойти Лоуренс. Паранойя охватывает меня: если этот старый педик снимает мою хату, то уж точно не ради безделушек какого-то бродяги из Форта, он наконец дорвался до дорогих произведений искусства. Нет, только не то, что я когда-нибудь унаследую…
Я иду в дом. Прохожу через французские двери в гостиную и обнаруживаю Пенни, подружку невесты: она чуть ли не трахается со своим парнем на диване.
– Продолжайте, – говорю я, когда они отрываются друг от друга. Мы с ней даже ни разу не общались, но теперь, когда она показала, что не прочь иногда затусить, мне представляется возможным как-нибудь её выебать.
Направляясь к большой кухне, я натыкаюсь на Джослин – возбуждённую, с выпученными глазами, роющуюся в своей сумочке на гранитной стойке. – САЙМОН… ДАВАЙ СНЮХАЕМ ЗДОРОВЕННУЮ ДОРОЖКУ КОКАИНА!
– Джос… давай, – это всё, что я могу сказать. Затем: – …но может лучше не здесь, – я киваю в сторону большого окна, указывая на шатры и веселящихся гостей снаружи.
Мы пытаемся попасть в туалет на первом этаже. Он заперт, и я слышу, как там кто-то ебётся. Мы крадёмся вверх по лестнице и заходим в роскошную ванную комнату с джакузи, сауной, душем и биде. Я запираю дверь. Пока она подготавливает дорожки, я бросаю взгляд на стену, на ней висит вставленная в рамку страница из книги:
КОНИНГСБИ;
ИЛИ
НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ.
АВТОР: Б. ДИЗРАЭЛИ
ПЕЧАТАЕТСЯ ПО ТРЕТЬЕМУ ЛОНДОНСКОМУ ИЗДАНИЮ
С РАЗРЕШЕНИЯ АВТОРА ДЛЯ КОНФИДЕНЦИАЛЬНОГО
РАСПРОСТРАНЕНИЯ
–0O0-
ЛЕЙПЦИГ
БЕРХ. ТАУХНИЦ МЛ.
1844.
Я изучаю её с отвращением, пока Джослин несёт самопоглощённый бред о своей путанице, затем пытается поцеловать меня, прежде чем хрипло потребовать, чтобы я её выебал. Мне хочется дать ей пощёчину, как в кино, но вместо этого я хватаю её за обе руки под мышками. – Успокойся! Нужно сохранять рассудок! Нам нельзя всё испортить! –
Её глаза фокусируются на мне – безумные, одержимые, она застыла в каком-то спазматическом оцепенении. Я отпускаю её, чтобы втянуть чуть более крупную из всех дорожек, которые она нарезала на сливном бачке. Чувствую резкий химический ожог, без аммиачной вони бодяженного кокса.
Да, блять, сюда!
– Согласна… – она злобно смахивает свой премиальный кокс с поверхности, рассыпая его по полу. – Не могу… здесь моя семья… Дядя Хилл внизу…
Блядина, такой кокос проебала…
– Умница, – поощряю я её, приход от этого пиздатейшего дерьма приятно пробивает мой пьяный туман, – Пошли! Сейчас же! Пока никто ничего не заподозрил…
Я отпираю дверь и выхожу. Кокаин мощный: не успели мы пройти и половину лестницы, а я уже страстно жалею, что не отъебал её. О чём я только думал? В ноздрях какой-то странный запах гари… что за хуйню они в него добавляют…
Мы спускаемся в мраморный холл, Бегби что-то рассказывает полузагруженному, но вежливо посмеивающемуся типу, который орал «Мой отец был шотландцем»: – Эта пизда походу думала, что мы рекламу «Cadbury’s flake» собираемся снимать… – и Хилари, соучредитель агентства Аманды, подходит к нему с протянутой рукой.
– Я Хилари. Партнёр Кима. А это Джо и Фред…
Глаза Бегби перебегают с одного мужчины на другого. – Вас реально зовут Ким и Хилари, да?
– Да, конечно…
Он показывает на Джоселин: – Так ты из этих?
Хилари смотрит на свою племянницу: – Конечно, это моя…
Хруст, передёргивающий всё тело, сопровождается фонтаном крови и стоном Хилари. Осознание заняло примерно секунду: Бегби дал ему по ебалу, и прямо перед этим вошёл Конингсби. Он ахает от ужаса, Хилари держится за лицо, кровь льётся по его груди и капает на белый мрамор. Сын шотландца пятится, выпучив глаза, с досадой разглядывая пятно крови на лацкане своего светло-голубого костюма…
– ИЗВРАЩЕНЦЫ ЕБАНЫЕ, – орёт Бегби, затем поворачивается ко мне: – Да ты хоть в курсе на ком женишься, долбаёб?
В этот же момент ревёт Конингсби: – Нет, вы всё неправильно поняли, – раздаётся ещё один ЩЕЛЧОК…
– Хилари стал жертвой… – Ким замолкает и мы с открытыми ртами наблюдаем следующую сцену…
…распахивается дверь туалета, нас атакует кислый запах дерьма, аммиака и пота. Лоуренс и Вивиан Грандчестер вываливаются оттуда, оба по пояс голые, штаны спущены до щиколоток, слиплись, как собаки… они падают единым куском, распластавшись у ног Кима. – Какого хуя… Вивиан?
– ЁБАНЫЕ ИЗВРАЩЕНЦЫ… ВСЁ, В ПИЗДУ, Я СЪЁБЫВАЮ, – ревёт Бегби, отталкивая надвигающегося Второго Призёра, а тем времени…
…Конингсби в отвращении рычит на старого развратника Грандчестера, с лицом из папье-маше: – ВСТАЛ! – Он поворачивается к собирающейся толпе, пока Грандчестер и Лоуренс вскакивают на ноги, натягивая штаны: – Вон из моего дома! Все вы!
Я снова чувствую запах гари, полагая, что моё обонятельное воображение на данный момент перегружено, но вдруг вбегает тот странно выглядящий, престарелый, но подтянутый мудак, которого мне представили ранее как Снейла? Или Снейпа? – Все на выход! Пожалуйста, немедленно покиньте дом!
– Так я ведь, черт возьми, то же самое и сказал… – распыляется Конингсби, но затем его глаза вылезают из орбит от ужаса, при взгляде на лестницу. Я поворачиваюсь и вижу, как дым вырывается из лестничного пролёта над нами, ползёт по потолку Кэнтли-Лодж, словно чёрная чума.
– ПОЖАР! БЫСТРЕЕ! – кричит этот солдафон -Снейт, это, вроде, его позывной-указывая на лестницу. Все быстро эвакуируются, Лоуренс и Вив Грандчестер буквально поддерживают свои штаны на бегу.
Когда мы выходим на террасу, мама в панике оглядывается по сторонам: – Где же он! Затем она смотрит вверх, указывая на горящую башню над нами: дым клубится из окна, растворяясь в тёмном небе, язычок пламени лижет деревянную раму…
Мы перемещаемся в сад, подальше от дома, чтобы получше разглядеть пожар. И действительно, густой дым валит из восточного крыла Кэнтли-Лодж. Конингсби держится за голову, а Снейт пытается взять ситуацию под контроль. – Все здесь? Кого не хватает?
Мы все оглядываемся в панике. Я с Амандой. Карлотта держит Бена. Мама и Луиза вместе, в шоке с того, как огонь вырывается из башни. А остальные могут подохнуть, с моей милостью и благодарностью.
В саду, наблюдая издалека, передавая друг другу бутылку Jack Daniels, стоят литские парни: Бегби, Второй Призёр, Темпс и Спад, снимающий пожар на свой ебучий фотик. Я понимаю, что Чипс, как и Стиви со Стеллой, благоразумно смылся пораньше.
Сквозь панику я слышу резкие звонки телефона из гостиной за стеклянной дверью. Иду внутрь, не обращая внимания на крики Снейта, ведь здесь нет даже признаков задымления, и беру трубку. Моментально узнаю голос. Это Нелли.
– Мне нужно поговорить с Фрэнком Бегби. Он звонил мне с этого номера.
Я выбегаю на террасу и кричу Бегби: – Тебя! Нил Хантер!
Сперва Бегби выглядит озадаченным, но затем его лицо принимает выражение убийственной сосредоточенности, он заходит внутрь. Снейт отходит в сторону, бормоча что-то под нос, но решает не препятствовать, я передаю Бегби трубку. Возвращаюсь на улицу со Снейтом, ожидая взрыва за спиной, и слышу, как Бегби кричит: – Ага… Нелли… да… без проблем. Да мне поебать, кого там ещё припрягли. Работаем вместе, всё заебись будет. – Он вешает трубку и выходит к нам. – Пора съёбывать, – мы даём по рукам и он ускользает сквозь толпу в темноту.
Мама в истерике, Карлотта и Мария пытаются успокоить её. – ЭТО МОЙ ДЭВИ! МОЙ МУЖ!
Я прям духом воспрял. У всего этого может быть и положительный исход!
– Где он? – наседает Конингсби.
– Скорее всего, он пошёл наверх, чтобы найти место, где прилечь…
– Он что?
– Ему поплохело, – слабо оправдывается Мама.
– Наша чертова собственность, наши вещи, дом моего прадеда…
– Все в порядке, дорогой, – Джулия сдерживает разгневанного Конингсби, пока Снейт забегает в дом.
– ДА НИХУЯ НЕ В ПОРЯДКЕ! – ревет Конингсби, топая ногой, словно пытаясь потушить горящий под ней огонь.
Меньше чем через минуту Снейт возвращается один: кашляет, задыхается, в саже весь.
– Бесполезно… слишком сильное задымление, а наверху вообще ад полнейший…
– Ты принимал наркотики и занимался сексом… с другим мужчиной… в моем доме, – Конингсби истерично визжит на Грандчестера.
– Может всем стоит уже успокоиться и поумерить свою гомофобию? – рявкает Аманда на своего мудака-отца, утешая убитого горем Грандчестера.
Мокси отчитывает Лоуренса: – Ведёшь себя как шалава ебаная, – оттаскивает его и направляет обратно к шатру.
– Да это всё щеколда ебучая… Я ж осторожен, Тон, правда… – жалобно протестует Лоузи, его голос заглушают сирены, пронзающие воздух.
Папа…
…Я вспоминаю добрые деньки со старым мудаком… «Хибс» против «Рейнджерс» на Хэмпдене… он оставил меня на улице, на холоде, с колой и чипсами, а сам сидел в тёплом пабе, абсолютно не парясь о пизданутых «Гуннах», шествующих мимо: они плевались, раздавали пощёчины, пинали по голеням и обзывали всех «фенианскими ублюдками» 151 … или ту поездку в Блэкпул: он оставил меня у борделя, и дал денег на кино… я посмотрел «Пиф-паф ой-ой-ой» 152 четыре раза за ту неделю… ходили в поход на Арране 153 , нас там залило дождём, потому что он решил поставил палатку у ручья, и только потом додумался снять комнату в гостевом доме. Как заселились, арендовал мне велосипед и велел объехать весь остров под проливным дождём, пока он там натягивал эту тупую тёлку из Глазго, с которой познакомился… каждое приятное воспоминание об отце, безнадёжно разрушается, ибо его благие намерения быстро растворяются в море эгоистичного блядства…
Кадык Конингсби дёргается. Его старая рухлядь-мать подходит и тревожно встаёт рядом с ним. – Пикассо… там же…
– Я знаю, – он обнимает её за плечи.
…но действительно ли я хочу, чтобы он сдох? Да, это палка о двух концах, но в целом, из эмоций меня ждут лишь облегчение и радость, так что ответ: довольно категоричное ДА, несомненно…
Две пожарные машины врываются в открытые ворота. Одна паркуется перед домом. Из-за угла выбегают пожарные с шлангами. Кажется, что у объебошенного ге́рой Спада хуй быстрее встанет, чем они всё своё оборудование подготовят. И наконец, первая команда извергает огромную струю воды прямо с земли в дымящуюся бездну…
…вторая команда врывается через французские двери…
Спасите его. А нет, не надо. Да блять…
– МОЙ МУЖ…МОЙ ДЭВИ… – кричит Мама.
Хоть я и возбуждён перспективой его смерти и уже сочиняю тёмную, но поразительно увлекательную эпитафию, желая познать, как статус жертвы потери может послужить инструментом соблазнения, меня всё же угнетает, что негативное влияние на маму и сестер может быть весьма значительным…
Я слышу, как Джулия стонет: – Сколько ущерба от воды, сажа от дыма; картины, ковры… страховка покроет, но это же незаменимые вещи… о, что же мы наделали?
– Открыли наш дом для ёбаного отребья и извращенцев, и поплатились за это, – огрызается Конингсби, глядя на Аманду.
Она сидит на садовой мебели, утешая плачущего, рыдающего Вива Грандчестера, который при всём случившемся сохраняет впечатляющую дерзость: – Что ж, теперь все карты на столе… пойман с поличным…
– Он же хороший человек, – умоляет Мама, сжимая мою руку, пока подъезжает скорая.
– Мы же не знаем, там он, или нет…
Пусть он будет там, и сгорит дотла… нет, не надо…
– О, я знаю… я чувствую это, – говорит она, большие, одержимые глаза сияют от слёз. – Он хороший человек, сынок, несмотря ни на что, хороший…
Вынужден не согласиться с тобой в этом вопросе, мама, но мнение своё придержу при себе. Подъезжают две машины копов, бесполезные полицаи бродят вокруг, мешая пожарным.
Джулия вздыхает в отчаянии:
– Наш прекрасный дом… наш фамильный дом… дом, который я построила…
Пожарный внезапно появляется из дыма и выбегает вниз по лестнице, неся на спине нечто, похожее на мешок угля. Мне требуется пара секунд, чтобы узнать в этом очертания отца. Его лицо чернее любого из обугленных кирпичей фасада.
– ДЭВИД! – визжит мама.
Его выносят на террасу и укладывают на каталку скорой помощи. Несколько странных мгновений, переполненных и радостью и грустью, я действительно думаю, что он умер. И он вдруг открывает глаза и смотрит на нас, словно один из тех чернокожих менестрелей, готовый разразиться песней. Он говорит моей плачущей матери: – Всё хорошо… не волнуйся…
– О Дэвид… любовь моя… il mio unico vero amore 154!
Затем он смотрит на меня: – Сын… пожалуйста… – хрипит он.
Я наклоняюсь ближе: – Папа… что такое…
– Есть сиги?
Да всё заебись с этим старым ублюдком… нахуярился и уснул с прикуренной сигаретой. Он так и Кэйбл-Уинд поджёг, и хаты на Саут-Сайде…
– Я бросил, – отвечаю ему.
– Помощничек ебаный… – прокашливается он, пока его увозят в заднюю часть кареты скорой помощи, а Мама, Карлотта и, слава тебе Господи, ноющая, несущая хуйню Мария забираются внутрь с ним.
Полиция берёт показания. Парамедик зашивает нос Хилари, пока взволнованный Грандчестер говорит Аманде: – Я сыт по горло ложью и лицемерием!
– Сейчас не время, Вив.
– А когда же настанет время… скажи мне, дорогая Аманда, когда это время придёт?
Ёбаный в рот.
ЭТОТ ДЕНЬ ПОСВЯЩЕН ВЛЮБЛЕННОМУ МУЖЧИНЕ!
Я подхожу к Тони, он смотрит на пьяного, объёбанного Лоуренса, он практически висит на Лил: – Ты идешь со мной, дружок, – он бросает взгляд на копов, они сейчас разговаривают с Конингсби. – Прости, Сай, но вечеринка окончена, пора валить. Мне с мусорами пиздеть нет резона… мы съёбываем, короче…ещё и этот пидарюга меня опозорил…
Я киваю в полном согласии, наблюдая, как он собирает Андреаса с девушками и они ретируются на парковку.
Несмотря на тревожные стоны и вздохи богатеев, огонь, вроде бы, взят под контроль. Джулия, пережив своё опустошение, теперь успокаивает плачущую Аманду. А Натали, кажется, попросту неловко находиться здесь. – Самое главное, что никто не пострадал…
– А я просто надеюсь, что мой комп не пострадал, – говорит Натали.
Мой новоиспеченный suocero 155 не в восторге. «Бог» подходит ко мне, кипя от ярости. – Что за цирк уродов ты тут устроил? Ты испортил наш день, день нашей дочери, и унизил нас перед всей нашей семьей и друзьями в придачу, – он оглядывается с горьким презрением. – И грандиозный финал: сжег наш дом, нахуй, дотла! Доволен собой?
Я подхожу к уёбку, встаю лицом к лицу. – ВО ПЕРВЫХ: НИХУЯ НЕ СЛУЧИЛОСЬ С ТВОЕЙ ХАЛУПОЙ ЕБАНОЙ! ВО ВТОРЫХ: ДОВОЛЕН ЛИ Я?! ПИЗДЕЦ КАК ДОВОЛЕН! Это всё только для тебя, – тыкаю его в грудь. – Моя свадьба ебучая, главный день моей жены в руинах, – я указываю на Аманду, которую утешают Джулия, Натали и Грандчестер, – да, я сделал это всё исключительно тебе назло. Потому что ты просто ахуеть как важен для меня!
Неподвижно стоя на своём, Конингсби смотрит на меня сквозь полуприкрытые глаза, как снайпер, глядящий в дуло винтовки.
– Я и подумать не мог, что возможно испытывать столь ярое презрение к другому человеку, но ты-
– Год, да ладно тебе… – Джулия стоит у его плеча, оттаскивает его, – …давай просто смиримся. У нас есть ребёнок… внук… Давай не сейчас, – и он позволяет увести себя, бросая на меня хмурый взгляд через плечо.
Но когда этот пидор, словно травмированная жертва, пытается скрыться, его, тряся сиськами, догоняет полицейский, хочет взять у него показания.
– Это же свадьба моей дочери, ради всего святого, – умоляет он низким, жалким скулежом.
Я оглядываюсь: все чем-то заняты, кроме одного человека. Я спрашиваю Спада:
– Куда Франко делся?
– Незнай. Он просто свалил, когда копы нагрянули. Туда, – он указывает на деревья и большие ворота, ведущие в Сайон-парк. – Сказал, что ему надо кого-то завалить.
– Если буквально, то будем надеяться, что Рентона! Хотя любой, кто обеспечит ему своей смертью пожизненное, меня устроит.
– Не говори так, Сай! Ты ж не всерьёз!
– Лю-бой, – медленно повторяю я, наслаждаясь его растерянным, обиженным выражением лица, – кто-обеспечит-емусвоей-смертью-пожизненное.
Глава 56Ньюкасл НЕ-Юнайтед
Была ночь, и шёл дождь;
и, падая, он оставался
дождём, но, упав, стано-
вился кровью.
– Эдгар Аллан По
Деревянный кухонный стол был весь потёртый и в пятнах. Только один человек за карточной игрой, услышав яростный рёв подъезжающего мотоцикла, испытал чувство тревоги. С некоторой опаской он выглянул в окно сквозь шторы и сизую пелену сигаретного дыма.Никто из остальных членов команды, собранной Тайроном, не был ссыклом, и Донни Лэнг не был исключением. Разница была лишь в том, что только он знал, кто был одиноким всадником на этом мотоцикле. Остальные прибыли к большому мельничному дому на машинах, кто поодиночке, а кто парами, как Нелли Хантер и Фрэнк Бегби.
Когда он выходит на улицу, чтобы убедиться, что именно гигантская фигура Сикера снимает свой шлем, сердце Донни сжимается. Что за хуйню Тайрон затеял? Но с тех пор, как на заводе в Горджи ужесточилась охрана, а улицы Эдинбурга вследствие этого лишились фармацевтической продукции, героиновая засуха породила странные союзы. Донни делает глубокий вдох. Подходит к своему последнему новобранцу, он слезает с мотоцикла, окидывая отремонтированный дом пристальным, бесстрастным взглядом. После обмена формальными приветствиями Донни спрашивает: – Слышь, ты в курсах, что Бегби там? – он кивает на коттедж. – Тоже в команде.
Напряженные черты лица Сикера приобретают ещё большую суровость. Но он молчит.
– Для тебя это проблема?
Лицо Сикера не меняется. Лишь слегка раздувшиеся ноздри указывают на то, что он делает глубокий вдох. – Нет, если это не будет проблемой для него.
– Лучше бы, блять, не было, но давай выясним, – говорит Донни.
Они заходят внутрь, слышат громкий голос: – …а я и говорю ей: «я тебё чё, блять, статист из этой долбоёбской рекламы «Cadbury’s flake»»?
Когда их замечают, в комнате мгновенно воцаряется тишина. Фрэнк Бегби, восседающий за карточным столом, медленно опускает руку с картами и переводит взгляд с Сикера на Донни.
Сикер отвечает ему холодным пристальным взглядом, Донни кивает Фрэнку. – Я знаю, у вас, парни, были рамсы, но пока вы здесь, вся эта хуйня откладывается. Усекли? – Хоть Донни и звучит авторитетно, он осознаёт, что ему не так уж много платят, чтобы он вставал между неудержимой силой и недвижимым объектом. Его глаза перебегают от одного к другому. – Ну?
Сикер пожимает плечами. – Я тут, чтобы выполнить работу, за которую мне заплатят.
– Франко?
Фрэнк Бегби снова переводит взгляд с одного мужчины на другого. Затем он переводит его на своего попутчика. Нелли молчит, а на лице Бегби появляется зловещая улыбка. – Ну да. Сначала с делюгой порешаем, а уж потом сможем перетереть по-тихой.
– Лады, – говорит Донни. Это было настолько близко к перемирию, насколько могло бы быть.
Вскоре после этого перед переоборудованной мельницей останавливается Land Rover. Кенни Эллиот, спонсор, выходит из машины, стремясь узнать, как там устроились шотландские парни. Донни Лэнг встречает его у входной двери. Эллиот занимается реконструкцией этого старого, полуотремонтированного здания. Проект завершён примерно на две трети и уже давно превратился в бездонную яму для денег. Он потерял к нему интерес, отныне нанимая лишь разношёрстные бригады от случая к случаю, вместо того, чтобы полностью посвятить себя и свой кошелёк завершению проекта.
Мужчины обмениваются рукопожатием. Эллиот впечатлён: у Лэнга крепкая хватка,, выглядит так, будто он может быть серьёзным противником. Пока всё нормально. Похоже, Тайрон не подвёл. – Сколько парней?
– Полдюжины.
– С делом справятся?
– Уж с этим точно проблем не будет, – говорит Лэнг, и в его голосе проскальзывает нотка неуверенности.
Эллиот мгновенно улавливает это. – Проблемы?
– Нет, всё нормально. Парни своё дело знают, все тут за деньгами. Дело не в работе.
– Так в чём же?
– Ну, – Лэнг понижает голос, – этих парней нанимали по отдельности, и оказалось, что между парой из них есть небольшие тёрки, но я уже поговорил с ними. Так что, как я и сказал, это не должно повлиять на дело.
Эллиот недоволен. – Что ты имеешь в виду под «тёрки»?
– Пара парней, Сикер и Бегби, закусились в тюрьме, теперь косятся друг на друга. Но оба согласились, что разбираться будут после дела.
Эллиот взвешивает эту информацию. Решает не искать проблем на свою голову и жестом указывает на дверь. Мужчины заходят внутрь.
Игроки за большим деревянным столом, выглядят типично сурово: стандартная разношерстная компания вышибал, психопатов и парней, хорошо знакомых с боксерским залом или уличными драками, а еще лучше – и с тем, и с другим. Один сидит в стороне – гора мышц, волосы до плеч, застывший взгляд. На его лице словно все нервы перерезаны. Одет в кожаную байкерскую куртку. Он не сводит глаз с улыбающегося игрока. А этот человек, хоть и уступает первому в гигантском росте, выглядит крепко сбитым, с большими, массивными кулаками. В его глазах и движениях пылает ярость, он хлёстко шлёпает карты о стол и забирает выигрыш. Эллиот сразу понимает, что эти двое – те самые противники, о которых говорил Лэнг.
– Как оно, парни? – говорит Эллиот, и мужчины наконец поднимают головы.
По комнате прокатывается ворчливый хор из «норм» и «пойдёт».
– Мистер Лэнг сказал мне, что мой хороший друг Дэви Пауэр лично рекомендовал вас всех. Так что, пока вы здесь, я ожидаю, что вы будете собранной, профессиональной командой и отложите в сторону любые разногласия, которые у вас могут быть. Сикер и Бегби… – всё сошлось, гигантский длинноволосый байкер и коренастый бритоголовый головорез смотрят на него, – вы, парни, готовы работать вместе? Если нет, можете оба садиться на свои байки и прямо сейчас валить обратно по A1.
– Я готов, – говорит Сикер, его прищуренные глаза скользят по Бегби.
– Да, заебись всё, – холодно ухмыляется Бегби.
Как-то неубедительно, проносится в голове Эллиота, но он решает не зацикливаться на этом.
– Вот и хорошо… – говорит Донни. – Это Сикер, Франко, Нелли, Ронно, Бакси и Доззо.
– Так, парни, сегодня большая ночь, – отрезает Эллиот, вкладывая в голос сталь. – Мы исполним этого ублюдка Джейнса.
Это не внушает им доверия, особенно использование слова «мы». Команда обменивается колкими взглядами, коллективно ощущая, что Эллиот – угасающая сила, которую теснит сила восходящая. А они вмешиваются в последний момент, чтобы переломить ход игры.
Кеннет Эллиот долгое время крепко держал власть в криминальной иерархии ньюкаслского Вест-Энда. Молодой Марк Джейнс стал его конкурентом и посягал на его территорию. Эллиот решил послать Джейнсу сообщение и решил, что для этой цели лучше нанять посторонних, ведь привлечение своих людей с высокой долей вероятности развязало бы вой ну. Итог был бы непредсказуемым, а затянувшаяся вражда была бы крайне вредна для бизнеса.
Ситуацию усугублял тот факт, что Джейнс начал встречаться с девушкой Эллиота – местной моделью, рекламирующей сыры, Сандрой Латимер. Несмотря на то, что это не было серьёзным романом и Кенни Эллиот уже давно находил эти отношения утомительными, важнее было то, как это воспринималось со стороны. Джейнс подъебал его. По-крупному. Эллиот запросил людей, которые обработали бы лицо Джейнса так, чтобы оно меньше привлекало женщин. Помимо стандартных бойцов, он попросил Тайрона привлечь в команду пару ребят, искусно орудующих холодным оружием.
Эллиот излагает план, какой есть. Джейнс, как обычно, будет в своём местном баре, как минимум с двумя здоровенными мордоворотами. Они выйдут около 23:30, чтобы поехать в клуб. На парковке их будут ждать парни, там они и нападут на них, уделяя особое внимание запрошенным коррективам красивых юных черт лица Марка Джейнса. Этот «план» даже Лэнг, который и близко не криминальный авторитет, считает грубоватым, примитивным и потенциально уязвимым.
