Текст книги "Первый Предтеча. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Нокс

Соавторы: Элиан Тарс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 50 страниц)

– Нормально все? – с подозрением спросил я.

– Нормально, – серьезно ответил Свят. – Я проверил, все чин по чину.

Стало быть, в самом деле приятное совпадение.

С другой стороны, если среди моих новобранцев окажется кто‑то с дурными намерениями, кто смог обмануть доверие Святогора…

У меня есть Рух, который прекрасно чувствует ложь.

А еще Браунштейн с его уникальным Даром.

Недалеко от дома обнаружился Михалыч. Староста выглядел так, будто утром его тоже Свят отправлял в марш‑бросок вместе с гвардейцами, да так и гонял весь день. Рубашка у него потемнела от пота, мятая кепка была накинута набекрень, а в руках он сжимал список, который Мира выдала ему утром.

– Ваше благородие, – выдохнул он, завидев меня. – Я тут это… на посту, значит. Всё проверил. Бурильщики закончили, как и обещали. Электрики тоже управились, провод до Савельевского дома довели. Николай… ну этсамое – плотник, значится, оставшиеся работы по дому закончил. Степаныч приходил жаловаться, что бурильная машина его корову испугала, но я ему объяснил, что корова должна привыкать к прогрессу.

– Молодец, – сказал я без тени иронии. – Иди домой, Михалыч. Выручил.

– Ежели чего, я рядом, – староста натянул кепку поглубже и, шаркая, побрёл к себе.

Из‑за угла дома показалась баба Галя. За ней, как обычно, семенил Мишка, но в этот раз голем тащил в каменных руках огромную кастрюлю, из которой валил пар. Старуха сперва остановилась перед нами и, вытерев руки о передник, поклонилась:

– Здравия вам, ваше благородие! И вам здрастье, Мирослава Сергеевна!

– Здравствуй, баба Галя, – кивнул я.

Она тут же развернулась к Петровичу, который как раз вылезал из кабины, и без всякого перехода огорошила:

– Макароны с тушёнкой принесла! Жрать‑то надо ребятам!

Петрович замер с одной ногой на подножке «Егеря».

– Погоди, Галина, – осторожно произнёс он. – Какие макароны? Мы же рано утром наготовили. Щи стоят, пироги, штрудель…

– СтояЛИ, – отрубила бабка, уперев руки в бока. – Стояли и кончились. Солдафоны ваши налетели и всё подчистую смели! До последней крошки! Штрудель этот твой немецкий первым съели, остальным кому что досталось. Я сперва как увидела их аппетит, обрадовалась! Это потом поняла, что надо было лучшее для Антона Игоревича и Мирославы Сергеевны припрятать. А так щи только до ужина и дожили… И то сейчас уже кастрюля пустая. Вот я и сварганила, что было. Макароны с тушёнкой – той, что в банках консервных закуплена. Не барское, конечно, блюдо, зато сытное!

Петрович медленно опустил ногу на землю. Лицо у него вытянулось.

Мирослава, державшая на руках Мару, посмотрела на Петровича таким взглядом, от которого старик начал бледнеть прямо на глазах.

– Михаил Петрович, – холодным тоном произнесла она. – Вы полчаса рассказывали нам про щи и оладьи. Полчаса.

– Угу, – буркнул Клин. – Мой желудок уже место под штрудель выделил.

– Мирослава Сергеевна, – дед прижал руку к груди. – Да я сам… Я ж не знал, что их столько…

– Тридцать ртов теперь, – вставил Святогор, и по его лицу скользнула тень усмешки. – Если считать с новенькими.

– Тридцать, – повторил Петрович и загрустил окончательно.

Лапа тяжело вздохнул и произнёс:

– С тебя, Михал Петрович, должок теперь, стало быть. Оладьи с вареньем.

– И штрудель, – добавил Клин.

– И щи, – добила его Мирослава.

– Все слышали, – подтвердил Цицерон, зачем‑то записав это в блокнот.

По выражению лица Свята было видно, что он хотел гаркнуть троим гвардейцам что‑то вроде «Ешьте, что дают», но промолчал – сам ведь едва сдерживался, чтобы не заржать в голос.

Петрович стоял посреди двора, переводя убитый взгляд с бабы Гали на голодных бойцов, и обратно.

– Ну ладно! – наконец выпалил он и решительно хлопнул в ладоши. – Макароны так макароны! Навалимся! А завтра наготовим с запасом. На полсотни сразу!

– На полсотни вы даже вдвоем не сготовите, – покачала головой Мирослава. – Тридцать человек кормить три раза в день, плюс местные рабочие, которых тоже неплохо бы обедом обеспечивать… Нужна полноценная кухня и помощники.

– Можно из деревни баб позвать, – мечтательно предложил Цицерон, закрывая блокнот. – Наверняка кто‑то из местных возьмётся за нормальную плату. Готовить умеют, продукты знают, далеко ходить не надо.

– Каких ещё баб⁈ – взвилась баба Галя. – Нечего тут по кухне чужим мокрощёлкам шастать! Я сама могу! Самое простое – солдаты ваши пусть картошки начистят, а я сварю да пожарю. Каши наварю, гречку. Что дадите, то и…

Она воинственно уставилась на Цицерона, так и не закончив фразу. Однако через пару секунд бабка нахмурилась.

– Хотя… – протянула она. – Ежели я сама буду готовить, без тебя, Михайло, на кухне… тогда, пожалуй, можно и девок в помощь позвать. Одной‑то тяжеловато на тридцать голов ворочать, это я согласна. Не весь же день у плиты скакать.

– Как это… «без меня»? – опешил Петрович.

– А так это! Двум поварам на одной кухне тесно. Всё одно – плиты да печки нынешних мало на такую ораву. А ты вон и без кухни найдешь чем заняться, – кивнула она на его «Слонобой», а потом перевела взгляд на «Егерь».

– Договоримся, Галина Сергеевна, – сказал я, видя, как раздулся для ответа Петрович. – Кухню расширим, оборудование новое закупим. Завтра обсудим детали. А сейчас давайте всё‑таки поедим.

Баба Галя удовлетворенно кивнула и скомандовала Мишке нести кастрюлю к столу. Голем послушно зашагал к крыльцу.

Петрович стоял на месте и грустно чесал макушку. Но потом его взгляд упал на кастрюлю с макаронами, и живот старика предательски заурчал.

– Ладно, – буркнул он, подхватив стопку тарелок. – Консервы так консервы. Но оладьи завтра утром я всё равно сделаю. И пусть только кто‑нибудь попробует мне помешать.

Глава 26

После ужина и Мара получила свою долю: Мирослава выделила ей горсть макарон без соли и поставила блюдце с водой. Кошка ела деликатно, аккуратно цепляя макаронину за макарониной.

Мы с Мирославой сидели на лавке, наблюдая за этим зрелищем. Вечер выдался тёплый, небо над Чёртовой Лапой было густо‑синим, и первые звёзды уже проступили над крышами.

– Знаешь… – негромко произнесла Мира, отпив из кружки. – Раньше я на ночь пила какао. Все говорили, что какао бодрит. А меня почему‑то наоборот успокаивало. Выпью кружку, и сразу легче засыпать.

Она покрутила свою кружку в пальцах и добавила ровнее:

– Но чай тоже вкусный. Михаил Петрович умеет заготовить хороший сбор, а потом заварить.

Я пристально посмотрел на неё и её кружку. По тону было понятно, что какао для Миры – не обычный напиток, а кусочек прежней жизни, в которой ещё был свой дом, и процветал графский род Северских.

А теперь она сознательно не стала тратить деньги рода на такую мелочь, как хорошее какао. Хотя могла бы.

– Мира, – произнёс я. – Заказывай себе всё, что хочешь – какао, сладости, одежду, книги. Если движешься в светлое будущее, лучше сразу привыкать к тому образу жизни, который тебе близок. Не ущемляй себя без повода, сейчас это ни к чему.

– Мне не нужно многого, – нахмурилась она. – У меня все ес…

– Не все, – перебил я ее ровным тоном. – Какао у тебя нет. А оно тебе нужно. Так что заказывай. Игоша от него тоже не откажется, я думаю. И другие тоже. Мне вот, например, уже не терпится попробовать этот напиток, приготовленный по твоему рецепту.

Мирослава отвернулась и сделала глоток чая. Несколько секунд она молчала, а я и не думал ее торопить.

– Спасибо тебе, – тихо произнесла девушка.

– Скажешь, когда какао приготовишь, – парировал я.

– За сегодня, – повернувшись вновь ко мне с нажимом произнесла она и спустя пару секунд пояснила: – Эликсир помог.

– Почувствовала разницу?

– Ещё как, – хмыкнула Мира. – Особенно когда мы дрались с иглоходами.

Она сжала и разжала правый кулак, будто проверяя свои силы.

– Это только начало, – сказал я. – Твой Дар способен на гораздо большее. Ты ещё удивишься.

Мира по‑доброму усмехнулась.

– Ты всегда так говоришь. «Это только начало», «ещё удивишься», «скоро будет лучше». Как будто точно знаешь!

– Знаю, – пожал я плечами.

Она помолчала, допила чай и поднялась. Мара к тому времени доела свои макароны и теперь сидела у ног Мирославы, вылизывая лапу. Когда девушка оказалась на ногах, кошка тут же перестала умываться и задрала голову, уставившись на неё снизу вверх.

– Пойдём, грязнуля, – Мира наклонилась и подхватила её одной рукой. – Спокойной ночи, Анхарт.

– Спокойной ночи, Мира.

Она ушла, прижимая к себе Мару.

Мира и Мара…

Теперь главное – не перепутать.

* * *

Я проснулся под крики петухов. Умылся в модном дачном умывальнике – хотя скважину вчера сделали, трубы еще не успели провести в дом. Затем вышел во двор.

У забора маячил часовой – заметив меня, боец тут же вытянулся по стойке смирно.

В кузове «Егеря» посапывал только один Игоша. Любопытства ради я раскинул Руну Ощущения и обнаружил Петровича в весьма ожидаемом месте – старик хозяйничал на кухне бабы Гали вместе с самой хозяйкой. Видимо, ещё затемно он поднялся и отправился готовить обещанные оладьи. Галина, воспитанная деревенской жизнью, тоже вставала рано – так что задолго до рассвета они уже были на ногах и составили друг другу компанию.

– Подъем, – тронул я за плечо спящего Игошу.

– М‑м… – промычал он, не открывая глаз.

– Не «м‑м», а спать хорош! – толкнул я его чуть сильнее.

С трудом разлепив веки, мальчишка увидел меня и тут же сел, запутавшись в одеяле.

– Антон Игоревич! – залепетал он, смешно махая косматой головой. – Я сейчас, сейчас…

– Умойся и на двор, – спокойно произнес я. – Зарядка.

Он закивал, пытаясь пригладить непослушные волосы.

– Тебе бы подстричься, – задумчиво произнес я.

Он чуть смутился, ну а я продолжил:

– И повседневной одежды бы новой приобрести – а то уже мешок какой‑то носишь. Я же вижу, что уже и тело почти расправилось и стать появляться начала.

Игоша смущенно улыбнулся.

– Поговори с Мирославой на этой счет. Скажи я велел. Ну и комлектов разных возьмите.

– Спасибо, – кивнул он.

И смутился еще сильнее.

Вероятно, парень и сам уже начал задумываться о своем внешнем виде.

Пока Игоша умывался, из дома Савельевых уже потянулись гвардейцы. Святогор выходил последним, на ходу застёгивая ветровку.

– Гвардия! – рявкнул он. – Построение у турников! Живо!

Как оказалось, за вчера у нас появились турники и брусья. Но не полноценные спортивные снаряды, которые закала Мира, а нечто… Я бы даже сказал родное – вчера Святогор заставил новеньких соорудить подобие снарядов из бревен, которых у нас было в достатке. Организовали все это чуть в отдалении от того места, которое мы выбрали для установки новой металлической площадки.

Вот на деревянные турники и потянулись наши гвардейцы.

А я направился к дому бабы Гали. Оказавшись на крыльце, вежливо постучался.

– Кому там чего надо⁈ – выкрикнула бабка. – Что, уже жрачку подождать не можете!

Я молча вошел внутрь.

– Ой! – осеклась Галина, вышедшая встретить меня с мокрым полотенцем наперевес. – Простите Антон Игоревич, не признала.

– Бывает, – кивнул я. – Михаил Петрович у вас?

– А где ж ему еще‑то быть? Идемте, провожу!

Петрович нашелся у плиты, в фартуке поверх штанов и майки. На столе стояли кастрюли с кашей, несколько тарелок на которых величественно лежали огромные оладьи, а рядом баба Галя уже нарезала хлеб, опасливо косясь на меня.

– Доброе утро, Антон Игоревич, – бодро отрапортовал старик, ловко переворачивая оладьи лопаткой. – Через пятнадцать минут будет готово на всех.

– Доброе, старый, – кивнул я. – Завтрак подождёт. Идём разминаться.

Петрович удивлённо глянул на меня, потом на сковороду.

– Так ведь…

– Я дожарю, – отрезала баба Галя, не оборачиваясь. – Что я, оладьев не видывала? Иди давай, раз барин велит.

Петрович снял фартук, повесил его на гвоздь и потопал на улицу. Игоша к тому моменту как раз успел умыться.

У площадки я положил руку на плечо Петровича и пустил по каналам порцию чистой Силы. Дар укрепления плоти привычно потянулся навстречу моему потоку.

– Ух, – довольно протянул Петрович, расправляя плечи. – Вот за это как всегда спасибо.

– Разминаемся, – велел я и переключился на Игошу.

Мальцу требовалось чуть больше времени на усвоение Силы – проклятие до сих пор норовило сожрать часть энергии.

– Спасибо, – выпалил Игоша и тут же запрыгал на месте, разгоняя кровь.

– Пока плавная разминка, – прервав его. – Прыжки потом будут.

Петрович к тому времени уже махал руками и приседал. Двигался он бодро – не отлынивал.

Через несколько минут появилась Мирослава. Она молча встала рядом с Игошей и принялась за растяжку. Мара, выскользнувшая из дома следом, уселась на ступеньке крыльца и принялась умываться лапами, наблюдая за нашей суетой.

С площадки доносились команды Святогора:

– Цицерон, спину ровнее! Подтягивания без раскачки! Муромец! – окликнул он нового гвардейца. – Вспоминай, как под Хабаровском двигался! Муха, ноги прямые!

– Да прямые они, капитан… – пропыхтел Муха.

– Кривые, как у кур Веры Васильевны! Выпрямил! Живо! Цицерон, твою медь!

– Да пытаясь я! – выкрикнул бывший бухгалтер, пытаясь изменить свое положение. – Брусья толстые! И шатаются! Держаться неудобно!

– Неудобно будет, если ты помрешь во время следующей вылазки из‑за того, что сдулся! – рыкнул Свят. – Или ты хочешь, чтобы я тебе помог, а⁈

– Нет! Я сам!

После того как глава гвардии любезно предложил свою помощь одному из бойцов, все остальные тут же стали стараться в три раза больше. Плавно разминаясь, мы смотрели за их занятиями.

– Надо бы сегодня позвонить, уточнить когда спортплощадку призут, – проговорила Мира, – а то жалко их.

– Жалко? – удивился я.

– Ну это ведь род должен обеспечить своих бойцов всем необходимым, – заметила Мира и плавно наклонилась, не согнув колени, она легко поставив ладони на землю перед собой.

– Все необходимое у них есть, – спокойно ответил я. – Пусть страдают, если это повысит их шансы на выживаемость.

– Согласен с Анотоном Игоревичем, – поддакнул Петрович.

Грациозно выпрямившись, Мира посмотрел на него и с улыбкой спросила:

– Не хотите тоже подтянуться на толстом деревяном бревне, Михаил Петрович?

Старик напрягся и слегка сжался. Не столько перспектива тренировки его пугала, сколько взгляд Миры.

– Когда установят нормальную площадку – эту не разбирайте, – громко произнес я, зашагав к деревянным турникам.

Бойцы услышали мой голос, Свят с интересом уставился на меня.

– Я считаю, наш глава гвардии, сможет найти ей применение, – спокойно продолжил я встав под бревном и потянувшись к нему.

Я взялся за толстый турник одними лишь пальцами и плавно подтянулся. Было очевидно, что спортивные снаряды собирали наспех – конструкция покачивалась и поскрипывала, к тому же древесину никто не шлифовал, и обзол крошился под пальцами. Потому приходилось следить за давлением каждого пальца, чтобы не пережать, но и чтобы не грохнуться на землю.

Мое тело хоть и развивалось семимильными шагами, однако же вызывало у меня некие сомнения – справится ли само? Разумеется, проверять перед зрителями я не стал и для перестраховки точечно направил Силу в пальцы, и разлил ее по всему телу.

Когда я начал медленного и грациозно «шагать» по воздуху, народ ахул:

– Едрить! Шаг дракона! – выпалил кто‑то из новичков. – Как у узкоглазых!

– Не надо тут узкоглазых, Муромец! – оборвал его Свят. – Говори по‑русски. Это «Поступь Стрибога»!

Пока гвардейцы восхищенно смотрели и спорили, как правильно назвать мое упражнение, я «дошел» до самого верха – встал на турнике на руках в свечку.

Затем медленно оторвал одну руку о бревна.

– Ух ты… – пролепетал Игоша. – Удивительно! Правда же?

– Да… – выдохнула Мира.

Убедившись, что слева от турника никого нет, я оттолкнулся опорной рукой и, сделав «колесо» в воздухе, мягко приземлился на ноги.

Обвел взгляд ошарашенных зрителей и остановился на главе гвардии.

– Хороший снаряд, Святогор. Годный.

Горцев медленно расплылся в хищной улыбке, которая не предвещала нашим бойцам ничего хорошего.

– Слышали, господина, лентяи криворукие⁈ А ну все на турники! Двойной подход!!!

Я медленно направился в сторону Миры. Девушка не сводила с меня взгляда крайне заинтересованных небесно‑синих глаз.

– Ну? – усмехнулся я. – Все еще жалко?

Она улыбнулась и произнесла:

– Пожалуй, ты прав, деревянный спортивный комплекс нам лишним точно не будет.

После гвардейцев и Игоша с Петровичем все же попробовали себя на турниках и брусьях. У мальца получилось так себе, но он пыхтел и не сдавался. У старика же…

Лучше, чем у некоторых гвардейцев. Что тут же заметил Святогор и во все горло стал распирать своих подчиненных, мол «отставной дед исполняет лучше вас, дармоедов!»

Потом Свят и сам встал на турники, и наглядно продемонстрировал, что стоит на десять голов выше остальных бойцов. Правда, он то и дело косился на меня.

И даже «Поступь Стрибога» исполнил. Но делать «колесо» в воздухе не стал.

Мирослава в это время отрабатывала боевые стойки. Глядя на нее, я задумался, что сюда не помешает поставить разные манекены и мешки песка для битья.

Хотя лучше сразу бить бревна – их много, и можно научиться здорово укреплять кулаки – для тех, у кого Дар укрепления плоти, это лучшее решение.

На последнем подходе Мира уплотнила правое предплечье до знакомого матового оттенка и провела серию рубящих ударов, словно работала с ножом, каждый раз меняя угол атаки. Потом сбросила уплотнение и повторила те же удары без Дара.

– Локоть ближе к корпусу, – негромко сказал я, проходя мимо. – При уплотнении рука тяжелеет, центр тяжести смещается. Если локоть уходит далеко, тебя легко провернуть вокруг твоей оси.

Мира молча кивнула, подтянула локоть и повторила серию.

– После завтрака я буду заниматься эликсирами, – сказал я ей, когда все закончили. – Возможно, не только сегодня – народу у нас прибавилось, пора ставить на ноги всех кривых и косых.

– Снова действуем так, будто тебя нет, – понятливо кивнула она.

– Ну не настолько, – улыбнулся я. – В этот раз я буду на связи. Но без острой нужды лучше меня действительно не трогать. Быстрее управлюсь – быстрее гвардия начнёт крепнуть.