Текст книги "Первый Предтеча. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Нокс

Соавторы: Элиан Тарс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 50 страниц)

Глава 6

По пути к дому я вновь позвонил Петровичу и отдал новые распоряжения: требовалось всё подготовить для исцеления Святогора. Процедура предстояла непростая, а помимо этого ещё нужно было решить вопрос с неизвестными умниками, которые засели в моем Месте Силы…

«Егерь» стоял на прежнем месте, целый и невредимый. Руны на корпусе едва заметно мерцали «сытым» отблеском – то есть наполнились до предела. Надо будет улучшить их, чтобы больше врагов могли поглощать.

Когда я подошел ближе, увидел Игошу. Парнишка сидел на перевернутом ящике у заднего борта и сосредоточенно ковырялся в большой тарелке.

– Ты чего тут делаешь? – удивленно спросил я мальца, остановившись рядом.

– Так вы же сами по телефону велели делом заняться, Антон Игоревич, – удивленно проговорил он. – Вот Михаил Петрович меня и позвал.

Игоша не отрывался от своего занятия. Перед ним стояла широкая миска, до краёв заваленная сушёными травами и цветками. Рядом выстроилась батарея стеклянных баночек, часть из которых уже была заполнена.

Из глубины кузова показался Петрович:

– Злая мачеха заставила Золушку зёрна от плевел отделять, – усмехнулся он. – Только у нас наоборот: плевелы от зёрен.

– Это из твоего чайного сбора? – уточнил я.

– Из него самого, Антон Игоревич. Как вы велели, – кивнул Петрович, указав на баночки. – Цветы земляники отдельно, листья отдельно, ромашка тоже. Игоша у нас теперь главный сортировщик. Почти закончил.

– Отлично, – кивнул я. – Мелкая моторика вам обоим полезна. Для развития каналов в пальцах это незаменимое упражнение.

Из кузова донесся протяжный стон Святогора.

– Плохо ему, Антон Игоревич, – мрачно проговорил Петрович. – Минут десять назад его опять дугой выгнуло. Смотреть на него тяжело – обезболивающих бы дал, если бы вы не запретили.

– Не давал? – строго спросил я.

– Никак нет! – выпалил Петрович. – Куда ж я против вашего слова. Только лоб ему холодной водой протирал, как вы разрешили. Больше ничего не делал.

Я одобрительно кивнул и хлопнул старика по плечу:

– Молодец. Нечего отравленного другой отравой мучать. Той, что несведущие по глупости своей лекарством считают.

Я запрыгнул в кузов. Святогор лежал на матрасе и весь блестел от пота. Его мышцы подергивались мелкой дрожью, а под полузакрытым веком зрачок метался из стороны в сторону.

Положив ладонь пациенту на лоб, я провел глубокую диагностику и поморщился. Худо дело – стимулятор, который Святогор принял перед последним боем, уже закончил свою работу, и теперь тело бойца расплачивалось за использование заемной силы. Печень, и без того изъеденная старым проклятием, превратилась в мертвый кусок плоти. Каналы Силы вокруг нее почернели – токсины расползались по организму, медленно отравляя кровь.

– Игоша, – позвал я, не отрывая руки от лба Святогора. – Тащи печень из холодильника. Ту, что в синем контейнере.

Когда Игоша рванул в дом, Петрович подошел ближе и неуверенно спросил:

– Может, в больницу его, а? Прокапают, посмотрят… Я просто боюсь, что он того гляди…

– Спокойно, старый, – ровным тоном произнес я, на корню гася зарождающееся беспокойство Петровича. – Задачка не из простых, но мы справимся. После дряни, которой он наглотался, любые лекарства его только быстрее добьют. Печень уже умерла – и духовно, и физически.

– Духовно? – робко переспросил дед.

– Каналы Силы внутри органа выгорели полностью. Даже если перелить кровь и заменить печень обычной хирургией, новый орган не приживется. Тело одаренного отрыгнет чужую плоть, если не будет энергетической совместимости.

– Е‑мое! – присвистнул Петрович. – И как же тогда…

– Нужен эликсир из функционально аналогичного органа, напитанного Силой, который свяжет печень с телом Святогора.

А про себя я подумал – не зря же утром у травниц вместе с полынью еще полезных трав прикупил. Как знал, что понадобятся! Правда, не ожидал, что так скоро.

Тяжело дыша и запинаясь, Игоша вернулся к машине, прижимая к груди синий контейнер. Несмотря на мое лечение и значительный прогресс, в бравого молодца он еще не скоро превратится. Интенсивные физические нагрузки пока даются ему большим трудом.

– Вот, Антон Игоревич, – протянул он мне контейнер. – Тяжелая какая.

Я открыл крышку и внимательно уставился на печень пепельника. Эти твари питались токсичными испарениями Срезов, да и сами несли в себе ядовитые шипы. За тысячелетия эволюции их печени научились нейтрализовать практически любой яд.

Если все сделать правильно, в идеале Святогор получит устойчивость к большинству известных отравляющих веществ.

При условии, конечно, что бывший армейский капитан выживет, а его организм полностью восстановится.

– Петрович, – обратился я к старику не глядя. – Расскажи, что там с нападавшими.

– Двое их было, Антон Игоревич. Хотели машину осмотреть. Ну, как осмотреть – один сунулся к борту, хватанул за ручку двери и получил от ваших Рун так, что отлетел метров на пять. Второй кинулся ему помогать, ну и ему прилетело. Первый в себя уже так и не пришел, а второго я попинал – рассказал, что работают на…

– Стального Пса, – договорил за него я. – Ты это уже по телефону говорил. Они точно ему не доложили?

– Да когда ж им, – усмехнулся Петрович. – Они же хотели похвастаться готовым результатом, а не промежуточным. У одного мобильник нашелся, я забрал. Но вообще‑то оба померли в итоге – Руны ваши их высосали досуха. В подвале дома лежат…

Я невольно хмыкнул – инициатива наказуема. Зато двумя упырями меньше…

А еще забавно, что у нашего Петровича есть доступ в подвал многоквартирного дома. Помнится мне, там на двери замок висит…

Хозяйственный у меня гвардеец! И договороспособный.

Но, что сейчас важно, так это то, что у нас имеется небольшой запас по времени. Однако сильно расслабляться не стоит – рано или поздно Стальной Пес узнает, в каком квадрате пропали его люди. Алхимики‑Ельцовы, к слову, уже знают, где мы живем – даже точный адрес имеют. Правда, им сейчас не до нас: наверняка готовятся к схватке с Даниловым.

Да и у Пса тоже сегодня непростой день.

Да, решено – нашей небольшой отсрочки вполне хватит для лечения Святогора и подготовке к выезду в Чертову Лапу. Можно почти со спокойной душой остаться здесь и не дергаться.

Я направился к перегонному столу, на ходу раздавая указы:

– Петрович, Игоша, на вас Святогор. Протирайте водой его, и не давайте кататься по полу, если вдруг его понесет. Но и крепко не передавливайте калеку, а то добьете ненароком. Я буду занят приготовлением эликсира, меня не трогать.

Места в кузове хватало и для алхимического оборудования, и для Святогора и для Игоши с Петровичем. Они решили заранее сделать еще один холодный компресс пациенту, и я не стал их отвлекать, сосредоточившись на работе.

Первым делом я налил дистиллированную воду в колбу и поставил ее греться. Рядом приготовил баночки с отсортированными травами. Далее разместил травы, купленные на рынке рано утром, рядом с посудой.

Люблю, когда перед работой все отсортировано и лежит под рукой.

Итак, второе зелье за день… Утром я готовил лекарство для птицы, и это требовало недюжинной точности. Сейчас передо мной совсем иная проблема – интеграция чужой энергетической структуры в поврежденное тело. Это мощнее и опаснее. Один неверный шаг, и пациент умрет от энергетического отторжения.

Ну, или «новая» печень просто отравит его организм. Или, если концентрат будет чересчур мощным, он тупо сожжет ему горло, во время приема.

А еще может быть…

Ладно, к лешему. Все будет нормально, успех неизбежен.

Я выложил на стол ингредиенты и поочередно занялся каждым из них.

Белый шалфей – пучок серебристых листьев с характерным пряным запахом. В эпоху Предтеч мы использовали его для фильтрации токсинов. Шалфей связывает токсины и не даёт им распространяться по телу. Современные люди, похоже, почти забыли об этих свойствах, применяя белый шалфей как приправу и ароматизатор.

Корень аира – восстанавливает поврежденные ткани на клеточном уровне, если правильно активировать его структуру с помощью Силы.

Следом я изучил содержимое баночек из чайного сбора Петровича. Выходило, что из них подходят только цветы земляники – будут стабилизировать энергетический баланс, не давая телу отторгнуть чужеродную структуру. Не лучший вариант для приготовления подобного лекарства, но сойдет. Выбора у меня все равно нет.

Ничего другого из чайного сбора сейчас не представляло ценности… Хотя стоп!

Ноздри защипало от запаха гари и пепла, когда я взял в руку щепотку мелких желтых цветков. Да уж… до сих пор полностью не привык к тому, что Структура теперь «шлет мне приветы» таким странным способом.

Чуть прищурившись я вгляделся в эти желтые цветочки. Зверобой… В эпоху Предтеч его добавляли в боевые эликсиры, чтобы те срабатывали быстрее. Он не лечит сам по себе, но усиливает действие других компонентов. Пригодится.

И наконец, печень пепельника. Главный компонент, с ним все понятно, с него и начнем.

Я нарезал печень тонкими ломтями, сложил в стеклянную реторту и залил холодной водой, после чего добавил несколько капель спирта.

Пока смесь настаивалась, я занялся корнем аира. Сперва очистил его от земли, промыл и измельчил ножом, затем ссыпал в медную ступку и растёр до кашицы.

Следующим был белый шалфей. Его я не измельчал, а только отделил листья от стеблей.

Святогор снова застонал, дергаясь. Петрович надавил ему за плечи, придерживая, а Игоша обновил тряпку на лбу.

Тем временем вода начала закипать. Я убавил огонь до минимума и добавил листья шалфея. Они сразу потемнели, отдавая в воду свои целебные масла.

Я активировал перегонный стол, пустив в рунные желоба тонкую нить собственной Силы. Медная плита налилась тёплым оранжевым свечением – пора ставить сюда реторту с печенью.

Жидкость забурлила, хотя огня под ней не было – это энергия стола разогревала содержимое изнутри, испаряя вредоносные компоненты. Печень начала отдавать свои соки, и раствор постепенно окрашивался в густой бурый цвет.

Когда цвет стал почти чёрным и больше не менялся, я процедил печёночный экстракт через марлю и слил его в чистую колбу. Получилась мутная тёмная жидкость с резким металлическим запахом. Именно в ней содержалась концентрированная способность пепельников нейтрализовать любые яды.

Отвар белого шалфея я добавил в печёночный экстракт. С помощью Структуры я вывел пропорцию – три части отвара шалфея на одну часть экстракта. Смесь зашипела, на поверхности появилась грязная пена.

И это нормально. Ведь пена – это токсины, которые связал шалфей. Я аккуратно снял её ложкой и выбросил в мусорное ведро.

– У‑а‑а‑а!!! – неистово заорал Святогор. Его затрясло, ноги начали стучать, и хоть Петрович не отпускал его, бывший армейский капитан все равно попытался вырваться.

Делал он это неосознанно, разумеется. Тело человека хоть как‑то пыталось избавиться от ядов.

Тщетно все это, разумеется.

Игоша рванул вперед и обхватил руками ноги Святогора, пытаясь удержать его своим малым весом.

«Потерпи немного, приятель», – подумал я про себя, не прекращая работать.

Я начал прикидывать следующий шаг. Гнездовой эликсир для птицы Воронова я готовил методом простой перегонки: нагревал ингредиенты, позволял столу отделить токсины от лекарства, а затем связывал компоненты Силой.

Сейчас же требовалось иное. Нужно не просто смешать ингредиенты, а создать из них связующее звено между чужим органом и телом пациента. Эликсир должен стать мостом, по которому энергия Святогора потечет обратно в печень, и энергия печени встроится в его каналы.

По сути мы сейчас возрождаем его печень, соединяя ее с печенью пепельника. Крайне нетривиальный процесс, особенно для местной медицины.

Пришел черед цветков земляники. Я растёр их между ладонями, одновременно пропуская через них тонкую струйку энергии. Цветки засветились мягким золотистым светом, почти незаметным при тусклом освещении.

Я залил растертые цветки горячей водой и добавил спирта. Теперь нужно добавить туда каплю крови Святогора. Пришлось подойти к нему и уколоть палец, забрав оттуда кровь стеклянной пипеткой.

Кровь одаренного несет отпечаток его энергетической структуры. Добавив ее в эликсир, я создам ключ, который откроет телу Святогора доступ к чужому органу.

Капли упали в настой земляники, и только после этого я перелил его в колбу с печеночно‑шалфейной смесью.

Итак, на подходе растертый корень аира, но если сейчас закинуть его в колбу, его вещества просто расслоятся. Сначала нужно внести в варево собственную энергию, чтобы связать все компоненты воедино и задать им правильное направление.

Я снова поставил колбу на перегонный стол и коснулся ладонью ее края, пуская Силу. С каждой секундой это давалось мне все сложнее – если хоть на миг расслабиться, мой Дар либо сломает колбу, либо закружит смесь и выплеснет ее с огромной скоростью. Своей энергией я буквально заставлял компоненты образовывать друг с другом энергетические связи.

Зелье забурлило, постепенно меняя цвет на зеленоватый. По поверхности пробежала рябь, а затем жидкость успокоилась и начала мерно пульсировать.

Фух…

Пришло время кашицы из корня аира. Она потекла в смесь тонкой струйкой, и я не прекращал ее помешивать. Аир создавал проводящую среду для восстановления тканей.

В ход пошел зверобой в качестве катализатора. Эту траву не варят, ведь она теряет полезные свойства при долгом и сильном нагреве. Именно поэтому я добавил его последним, буквально за несколько секунд до того, как эликсир будет готов.

Оказавшись в колбе, щепотка мелких желтых цветков зверобоя на мгновение вспыхнула под свечением перегонного стола, а затем цветы растворились без следа, отдав смеси всех себя и свою силу.

Что ж… Теперь точно готово.

Глава 7

Колено твёрдо упёрлось в холодный мрамор. Стальной Пёс Игнат, покорно склонив голову, вглядывался в замысловатый узор дорогой плитки под ногами. Кабинет хозяина буквально источал ауру богатства и власти: тяжёлые портьеры ниспадали до самого пола, картины в золочёных рамах украшали стены, а массивное кресло у стола больше напоминало величественный трон.

На этом троне и восседал сейчас Андерсон.

Это был невысокий сухощавый мужчина лет пятидесяти пяти с седыми волосами и холодными серыми глазами. На вид он больше походил на профессора или банкира, чем на человека, державшего в кулаке все южное подполье Ярославля. И именно эта обманчивая мягкость делала его по‑настоящему опасным.

Игнат знал это лучше других.

– Ты подвел меня, Игнат, – голос Андерсона прозвучал ровно, без малейших эмоций.

– Прошу прощения, Господин.

– Я велел тебе дождаться, пока брагинские соберутся большими силами. Сказал устроить им показательный разгром на нейтральной территории, чтобы весь город увидел: Сенной рынок под нашей защитой. А что получил вместо этого?

Андерсон выдержал паузу, постукивая пальцами по подлокотнику. Игнат молчал, уставившись в пол.

– Вместо этого мой лучший боец гоняется за каким‑то дворянином посреди общей свары. В итоге брагинские отделались малой кровью, а рынок превратился в арену, на которой ни одна из сторон так и не смогла одержать победу. Позор.

– Прошу прощения, Господин, – повторил Игнат сквозь стиснутые зубы.

Не решаясь поднять головы, он раздраженно думал, какая же сука так быстро на него настучала?

Хотя большого значения это, конечно же, не имело. Андерсон всегда быстро получал информацию, которая ему действительно была необходима.

– Прощения… – Андерсон покачал головой. – Ты хоть понимаешь, во что это вылилось? Дело теперь на контроле у имперцев. На рынке дежурят солдаты и спецотряды полиции. Ведется следствие. Уважаемые люди недовольны происходящим, и мне придется тратить время и ресурсы, чтобы их успокоить.

Игнат стиснул кулаки.

– Более того, – продолжил Андерсон, – в город приехал посланник от герцога Алвареса‑Потехина. Придется и с ним беседовать, и объясняться.

При этих словах Игнат удивленно поднял голову.

– Герцога? – пробормотал он.

– Земля рынка принадлежит ему, – Андерсон скривился, будто произносил что‑то неприятное. – Обычно ему плевать на такие мелочи, как Ярославль. Он получает свою долю и не лезет в дела. Но если герцог решит здесь все переиначить…

Он не договорил, но Игнат прекрасно понял мысль хозяина. Потерять часть контроля над Сенным рынком означало потерять огромные деньги. А еще лицо, репутацию и все прочие вещи, которыми так дорожил Андерсон.

– Это Северский, Господин, – глухо произнес Игнат. – Он…

– Ты говоришь это уже в пятый раз, – оборвал его Андерсон. – Знаю, что он положил твоих людей и что у тебя к нему личные счеты. Но это не оправдывает того, что ты бросил операцию ради собственной мести.

Игнат снова опустил голову.

– Эх, Игнат, Игнат… – Андерсон вздохнул, и в его голосе впервые прозвучало что‑то похожее на усталость. – Твой дед служил моему деду, а твоей отец – моему отцу. И сам ты был одним из лучших моих людей! Одним из самых преданных! Именно поэтому, когда твой буйный нрав стал создавать проблемы, я не избавился от тебя. Я вывел тебя из официальной гвардии и дал нечто большее.

Он встал с кресла и подошел к окну. За стеклом простирался красивый вид на реку.

– Я сделал тебя Смотрящим южных окраин. Отдал под твою руку не какой‑то квартал, а кварталы. Дал власть, деньги, людей. Возможность развиваться и набирать себе новых бойцов. И как ты мне отплатил?

– Виноват, Господин.

– Виноват… – Андерсон обернулся. – Встань.

Игнат поднялся, расправив плечи. Даже в позе, выражающей покорность, он выглядел поистине внушительно: под два метра ростом, с могучими широкими плечами и рубцами шрамов, пересекающими лицо.

– Теперь к делу, – тон Андерсона сменился на деловой. – Рынок пока оставим в покое. Пусть уляжется пыль, пусть имперцы поиграют в охранников и уйдут. А брагинских мы прижмем в другом месте.

– Где именно?

– Склады на Полушкиной роще. Там у Черного перевалочный пункт для контрабанды. Накроем их дилеров, прикроем притоны на Перекопе. Пусть почувствуют, что мы не забыли и не простили.

Игнат кивнул – язык силы был языком, который он понимал лучше всего и в котором чувствовал себя уверенно. Пожалуй, не русский, а именно этот язык был его родным.

Андерсон же продолжил ровным тоном:

– А насчет Северского…

Игнат напряженно подался вперед.

– … про него можешь забыть.

– Что? – слово вырвалось раньше, чем Игнат успел себя остановить.

Андерсон посмотрел на него долгим холодным взглядом. Игнат осекся, отступил на шаг и склонил голову.

– Лесник очень зол на Северского, – спокойно продолжил Андерсон. – За то, что тот прикончил его племянника. Я дал ему добро на устранение. Теперь Северский – забота Залесского.

Игнат стиснул челюсти и едва сдерживался, чтобы случайно не выплеснуть Силу. Залесский! Чертов Лесник! Этот надменный дворянин, который смотрел на всех сверху вниз даже когда стоял на коленях.

В организации Андерсона Игнат с Залесским были на одном уровне. Оба Смотрящие, оба командовали своими людьми, оба отвечали перед Господином напрямую. Но это только внутри организации. В обычной жизни, на официальном уровне, Залесский оставался дворянином. А Игнат был никем – бывшим гвардейцем, которого выкинули со службы за излишнюю жестокость и импульсивность.

И Андерсон всегда это помнил. Всегда ценил Лесника чуть больше и доверял ему охотнее.

– Господин, – голос Игната охрип. – Северский положил моих людей. Моих!

– Знаю.

– Он унизил меня на глазах у всего рынка!

– Знаю, – повторил Андерсон, и в этом коротком слове было столько холода, что Игнат невольно замолчал. – И именно поэтому ты не будешь за ним охотиться. Ты слишком зол, слишком лично это воспринимаешь. А личное в нашем деле ведет к ошибкам. Или ты до сих пор не понял этого?

Он вернулся к своему креслу и сел, положив руки на подлокотники.

– Залесский подойдет к этому профессионально, – продолжил Андерсон. – Он хочет отомстить за племянника, но не настолько, чтобы потерять голову. А ты… ты уже ее сегодня потерял. Вот это и было унизительно.

Игнат стоял неподвижно, сдерживая клокочущую внутри ярость. Каждое слово хозяина было для него как удар под дых.

– Ты свободен, – Андерсон махнул рукой. – Займись складами. И постарайся в этот раз не разочаровать меня.

Игнат молча поклонился и вышел из кабинета. В коридоре он позволил себе несколько секунд постоять с закрытыми глазами, сжимая и разжимая кулаки.

Залесский… Лесник получит Северского. Получит право на месть, которая по всем законам принадлежала ему – Игнату.

И все потому, что в глазах Господина какой‑то жалкий дворянин всегда будет стоить больше, чем верный пес.

Игнат двинулся по коридору, тяжело ступая по мраморному полу. В голове билась одна мысль, снова и снова:

'Однажды… однажды я покажу вам всем!

И Залесскому, и Северскому.

Всем!'

* * *

Петрович держал голову и плечи Святогора, а Игоша придерживал его ноги. Бывший капитан продолжал метаться в бреду, но уже слабее, чем раньше.

Я подошел сбоку и Петрович тут же уступил мне место. Приподняв верхнюю часть тела Святогора, я вставил ему в рот небольшую воронку из алхимического набора. Светогор дернулся, но Петрович точно медведь обхватил его за плечи.

Зеленоватая жидкость полилась тонкой струйкой по воронке, Святогор рефлекторно сглотнул.

Руна Ощущения показала мне, что первые капли эликсира достигли желудка пациента. Началось всасывание – активные компоненты устремились в кровь, а вместе с ними и моя энергия, вплетенная в структуру зелья.

Святогор дернулся. Я положил свободную ладонь ему на грудь и потянулся к его Источнику. Эликсир уже добрался до пораженной области и начал работу, но этого было мало.

Нужно направлять и контролировать процесс.

Техника была той же, что я применял к Игоше во время боя с буревестниками. Тогда мальчишка перенапрягся, выплеснув слишком много Силы через свои искалеченные каналы. Мне пришлось буквально перестраивать его энергетическую систему на ходу, укреплять истончившиеся стенки каналов, направлять потоки Силы по правильным путям.

Сейчас задача передо мной стоит явно сложнее. У Игоши каналы были повреждены проклятием, но живы. У Святогора же целый участок энергетической системы просто умер.

Я потянулся к своему Источнику и начал вливать энергию в тело бывшего капитана строго по определенным маршрутам. Сначала основной канал от сердца к печени. Затем вспомогательные ветви, питающие желчный пузырь и селезенку. Каждый поток я формировал отдельно, как нити в ткацком станке.

Святогор выгнулся дугой и захрипел.

– Держите его! – рявкнул я.

Петрович навалился всем весом. Игоша вцепился в руки Святогора.

Эликсир делал свое дело. Компоненты печени пепельника встраивались в мертвую ткань, создавая каркас для регенерации. Но чтобы этот каркас ожил, нужна была энергия. Много энергии…

Я продолжал вливать Силу. Источник ныл от напряжения, каналы протестовали, но я не останавливался. Золотистые нити моей энергии оплетали новообразующуюся печень, пропитывали ее и тем самым делали частью энергетической системы Святогора.

Его тело снова дернулось, на этот раз сильнее. На лбу выступили вены от напряжения.

– Антон Игоревич! – испуганно выкрикнул Игоша. – Что с ним?

– Нормально все, – процедил я сквозь зубы. – Не отпускай.

И это действительно было нормально. Организм сопротивлялся чужеродному вмешательству – это естественная реакция. Хуже было бы, если бы Святогор лежал неподвижно. Это означало бы, что бороться уже некому.

Я полностью сконцентрировался на тонкой работе. Структура, словно карту, демонстрировала мне внутренности пациента, послушно показывая каждый сосуд, каждый нерв и каждый энергетический узел. Информация шла мне в мозг ровным потоком, но обрабатывать ее мне приходилось прямо на лету, принимая решения за доли секунды.

Здесь укрепить стенку канала.

А здесь расширить проток.

Здесь выжечь остатки токсина, который эликсир еще не успел нейтрализовать.

Я вытащил изо рта Свята воронку. Нужная доза эликсира уже попала в него, но важно, чтобы она полностью сделала свою работу внутри него, так что это еще не конец.

Голова начала гудеть. Работа со Структурой требовала колоссальной концентрации, а я и без того был измотан. Сначала эликсир для птицы Воронова, потом драка на рынке, потом бой с Игнатом, потом слепни в арке. День выдался чересчур насыщенным даже для Предтечи.

Ну, точнее, «едва живого зародыша Предтечи», коим я сейчас являюсь.

Вот воскрешу Руха и сам стану чуточку сильнее… Ведь Рух один из Семи Ключей к моей Силе. Правда, Ключом был первозданный Рух… Его исходное тело и полная Душа.

– А‑а‑а‑р‑кх… – захрипел Святогор прерывая мои пространные размышления. Эх, а ведь, когда думаешь об остарненных вещах, мозг перестает кипеть и немного охлаждается…

Но прав Святогор. Нельзя сейчас ни на миг ослаблять концентрацию!

Бывший имперский капитан задергался еще сильнее – на этот раз его затрясло, как в припадке. Изо рта вырвался очередной хриплый стон, больше похожий на рычание зверя.

– Держим! – скомандовал Петрович Игоше.

Я чувствовал, что старик снова начинает беспокоиться за жизнь Святогора, хотя и пытается в глазах мальца выглядеть уверенно.

Однако я отметил это лишь краем сознания, ибо все мое внимание было сосредоточено на энергетических потоках внутри Святогора. Эликсир почти полностью усвоился, новая печень, на базе старой и экстракта из печени монстров, формировалась правильно, но каналы вокруг нее все еще были слишком слабы. Чужеродная энергия печени пепельника рвалась наружу, грозя разорвать хрупкие связи.

Я влил еще порцию Силы.

И еще немного…

И…

Святогор выгнулся в последний раз, издал протяжный стон, а затем безвольно обмяк.

Я убрал руку с его груди и тяжело выдохнул.

Через Руну Ощущения я проверил результат. Каналы вокруг печени укрепились и наполнились моей энергией. Токсины от стимулятора почти полностью нейтрализованы, а остатки организм выведет сам в течение нескольких часов.

Жизни Святогора сейчас ничего не угрожает.

Я откинулся назад и уперся спиной в борт «Егеря». В висках стучало, перед глазами плыли цветные пятна. Источник опустошен почти до дна, каналы ноют от перегрузки, а голова раскалывается от долгой работы со Структурой. Руна Восстановления уже старается во всю… Но таком истощении ее работа сродни работе каменного колеса – вроде бы катится, результат есть.

Но громко и тяжело.

– Антон Игоревич? – Игоша склонился надо мной с испуганным лицом. – Вы как?

– Нормально, – махнул я рукой. – Расслабься, парень. Я еще не настолько пал, чтобы ты обо мне переживал.

Несколько секунд он пристально разглядывал мое лицо, а затем улыбнулся и покачал головой:

– Раз самоуверенно шутите, значит в самом деле с вами все в порядке.

Я усмехнулся и кивнул. Сообразительный малый. И уже очень крепко вписался в нашу команду, раз позволяет себе такие высказывания.

Петрович сидел рядом со Святогором и внимательно вглядывался в его лицо.

– Живой вроде, – напряженно проговорил старик. – Дышит ровно.

– Живой, – подтвердил я. – Скоро очнется, он мужик крепкий.

– Оно и видно, – покивал Петрович, а через пару секунд спросил: – И все‑таки, кто такой‑то? Вы говорили бывший военный капитан, да?

– Ага, – кивнул я. – Святослав Горцев. Позывной – Святогор.

Петрович изумленно округлил глаза, затем снова посмотрел на Светогора. Потом на меня…

– Слышали про него, Михаил Петрович? – чуть толкнул его в плечо Игоша.

– Кое‑что, положим, слышал… – хмыкнул он, а затем показал мне большой палец. – Давно, правда. Говорили, геройский мужик был. Потом пропал куда‑то…

– Вот видишь, теперь нашёлся.

Нужно было расслабиться и дать Руне Восстановления разогнаться на полную мощность. В обычном состоянии я восполнял Силу довольно быстро, но сейчас, после такого расхода, процесс займет время. И чем меньше я буду напрягаться, тем быстрее восстановлюсь.

Я поднялся на ноги. Рука потянулась к борту, но я переборол себя. Малец вон и так волноваться вздумал, негоже Предтечи показывать слабость последователям. И пусть голова все еще кружилась – терпимо.

Святогор лежал на матрасе, и его грудь мерно вздымалась. Лицо разгладилось, напряжение ушло. Он больше не метался в бреду, а просто спал крепким богатырским сном.

Я смотрел на него сверху вниз и думал о том, как много моей энергии сейчас циркулирует в его теле. Достаточно для того, чтобы между нами образовалась связь особого рода.

В древности такую связь называли «привязью». Когда один маг вливал в другого значительную часть своей Силы, между ними возникало своеобразное родство. Получивший энергию инстинктивно чувствовал настроение и намерения дающего. А дающий мог ощущать состояние получателя даже на расстоянии.

Это не было подчинением в прямом смысле. Скорее, глубокое взаимопонимание на энергетическом уровне. Святогор не станет моей марионеткой, но ему будет легче понимать меня.

А мне, стало быть, его.

А еще «связанные» между собой маги, как правило, не предают друг друга. Хотя… наши последователи тоже верили, что Двенадцать Предтеч всегда будут идти рука об руку.

Телефон в кармане завибрировал и разразился мелодией.

Я достал аппарат, ожидая увидеть «Баба Галя» – специально сегодня добавил ее в контакты, хоть и получилось не с первого раза. В голове мелькнула мысль: старушка, похоже, решила сообщить новые детали о происходящем в проклятом доме – ведь мы с ней договорились поддерживать связь.

Но на экране высветилось: «Неизвестный номер».

Да я сегодня популярен!

Святогор заворочался во сне и издал невнятный звук.

– Не буянь без меня, – вложив в слова толику Силы, велел я ему Голосом.

Святогор мгновенно затих и расслабился. Связь определенно работала.

Я спрыгнул с кузова и отошел на несколько шагов, прежде чем ответить на звонок.

– Слушаю, – произнес я ровно, встав у ветвистого карагача.