Текст книги "Первый Предтеча. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Нокс

Соавторы: Элиан Тарс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 50 страниц)

И вот это поражало больше всего.

Мирослава думала об этом вчера всю вторую половину дня, пока договаривалась с поставщиками. И думала об этом же, пока торговалась с мужиком, который привёз две катушки кабеля и набор изоляторов. И когда объясняла бригадиру электриков, где будет проходить основная линия, и почему провода должны идти по столбам, а не под землёй. У неё не было желания, чтобы кто‑то с лопатой ковырялся возле Места Силы.

Думала о том, что доверить деньги человеку, которого знаешь второй день – это… сильно.

Дядя Игорь так не делал даже со взрослыми сыновьями. Антон не сделал бы так и с роднёй. А Анхарт сделал.

– Госпожа, – окликнул её Цицерон от ворот. – Бригадир спрашивает, можно ли подогнать вторую машину прямо к лаборатории. Там бочки с водой и мешки.

– Нельзя, – сразу ответила она. – К дому близко никто не подъезжает, кроме «Егеря» и «Волка».

Цицерон кивнул и побежал передавать распоряжение.

Мирослава двинулась обратно к «Егерю». Кузов «Егеря» за эти два дня стал её кабинетом. Михаил Петрович притащил туда ящик, накрыл его скатертью, поставил термос с чаем и положил стопку бумаг: смета по забору, смета по электричеству, список того, что нужно для нормальной кухни, отдельный список для гвардейской казармы, отдельный для покоев главы рода. С последним она провозилась дольше всего. Анхарт сказал «себе тоже комнату оборудуй», но вместо этого Мирослава сидела с карандашом и прикидывала, какой должна быть комната у того, кто называет себя Первым Предтечей.

Сперва для него.

Но, потратив время на размышления, в итоге она просто написала: кровать, стол, шкаф для книг, отдельная полка для алхимических склянок.

Если ему понадобится что‑то ещё, попросит сам.

По дороге к «Егерю» её перехватила баба Галя. Старуха несла в обеих руках по большой жестяной миске, прикрытой полотенцами.

– Ваше благородие, милая, – заговорила она с порога. – Я тут пирогов напекла. С капустой и с картошкой. Михайло Петрович сказал, у вас сегодня ртов прибавилось, я и подумала: куда ж работничкам без горячего?

– Спасибо, Галина Сергеевна. Заплачу за муку и за работу. Скажите только сколько.

– Да что вы! – Старуха аж замахала миской. – Какие там деньги! Вы вон позавчера эту зверюгу положили, которая прямо на нас шла. Я бы со своим Мишкой против такой не выстояла. Пироги – это так, по‑соседски.

– Тогда от рода Северских вам поклон, – серьёзно произнесла она.

Баба Галя зарделась и засуетилась с мисками.

– Я сейчас на стол поставлю, у крыльца. Работнички подойдут, перекусят. И господину вашему тоже отнесу, если он…

– Господин занят, – мягко перебила Мирослава. – До вечера его трогать нельзя. А пироги ему оставьте, обязательно передам.

Старуха кивнула и потопала к крыльцу. Мишка, как раз закончивший с очередной охапкой лопухов и аккуратно поправлявший верхний лист на стопке, неторопливо двинулся следом за хозяйкой. То ли инстинкт сторожа сработал, то ли просто привычка ходить за бабой Галей.

Мирослава залезла в кузов «Егеря», уселась на свой ящик и подтянула к себе папку. Святогор с утра помог разобраться с поставщиками боеприпасов: продиктовал имена и объяснил, кому можно доверять, кому нельзя, кто берёт переплату, а кто, наоборот, сделает скидку, если правильно представиться. Мирослава записывала всё подряд, потом вынесла в отдельный список. Получилось внушительно.

Снаружи раздался удар кувалды, кто‑то из работяг забивал очередной колышек. Затем чей‑то смех, а после – голос Михаила Петровича, объясняющего третьему плотнику, где взять воду.

Мирослава подумала: интересно, что скажет Анхарт, когда выйдет из своей медитации. Когда переступит порог дома и увидит, что Чёртова Лапа за двое суток перестала быть свалкой на отшибе?

Удивится ли он? Или просто кивнёт, как кивает всему, словно ничего другого и не ждал?

Девушка едва заметно улыбнулась, представив суровый лик нового главы рода Северских. Вспоминая некоторые его откровения, она ничуть не сомневалась, что за лицом сурового воина скрывается доброе сердце.

«Так! Работы ещё много! Не отлынивать», – твёрдо сказала она себе и подтянула ближе смету по электричеству.

Мирослава вновь с головой ушла в работу. Так и прошёл день, и все работники вернулись по домам.

А Мирослава работала и работала…

Ровно до тех пор, пока спустя какое‑то время вдруг не почувствовала, что воздух над двором дрогнул жаром.

Рух материализовался прямо в воздухе над крышей. Огненные перья полыхнули в сумерках так, что один из гвардейцев у ворот шарахнулся в сторону и едва не выронил автомат. Птица тяжело опустилась на капот «Волка», сложила крылья и резко повернула голову в сторону южной дороги.

– Святогор! – крикнула Мирослава, выпрыгивая из кузова. – Рух вышел!

Командир гвардии уже бежал к броневику, на ходу застёгивая ветровку. Топор привычно болтался у бедра.

Рации одновременно затрещали в нескольких карманах.

– Святогор, это Вяз, – захрипел голос дальнего постового. – С юга колонна, восемь машин, идут быстро. Не наши.

– Это Цицерон с восточного, – врезался следом второй голос. – Вижу пять машин со стороны трассы.

Святогор остановился у капота «Волка» и посмотрел на огненную птицу.

– Враги? – прямо спросил он.

Рух медленно кивнул.

– Гвардия! – заревел Святогор так, что у Мирославы заложило уши. – Тревога! Всем по позициям! Лапа, Муха, к южному периметру! Клин, Цицерон, на восточный!

Он продолжал раздавать команды. Двор моментально пришёл в движение. Бойцы залетали в «Волка» и заводили двигатель. Лязгнули затворы, кто‑то на ходу натягивал разгрузку.

Мирослава метнулась было в сторону дома, но осеклась на полушаге, повернулась в сторону главы гвардии. Святогор поймал её взгляд и коротко мотнул головой:

– Пока сами справляемся. Он просил не будить.

Мирослава кивнула, соглашаясь со словами командира гвардии.

А рука девушки непроизвольно легла на рукоять ножа, что подарил ей Анхарт вчера утром у ручья.

И именно в этот момент в доме, где сейчас никого не было, кроме его хозяина, скрипнули половицы. А затем через открытую дверь прозвучал хриплый голос:

– Молодцы, что не будили. Но я уже проснулся. Отбой, Святогор. Зови всех обратно. Сперва подарки выдам, а потом уже вечернюю разминку устроим.

Глава 12

Святогор стоял у крыльца, держа автомат за цевьё, и смотрел на меня так, будто я только что вернулся из другого измерения. В общем‑то, это было недалеко от истины. Я просидел у Места Силы около полутора суток и сейчас, наконец, поднялся. Пусть тело физически подзатекло, но голова была ясна, а на душе разливался покой – проделано было поистине много.

– Всех сюда, – спокойно произнёс я и спустился во двор.

Мирослава уже стояла рядом. Петрович семенил от «Егеря», на ходу суя в руку Игоше какой‑то ящик. Бойцы стягивались к крыльцу. Рух, тяжело хлопнув крыльями, поднялся с капота «Волка», и мягко приземлился на плечо Игоши. Парнишка от неожиданности чуть не упал, но на птицу посмотрел с теплотой и гнать не стал.

– Перчатки сняли, левую ладонь протянули, – велел я.

Ответом было недоумённое шевеление в строю, хоть и короткое. Лапа первым стащил с руки тактическую перчатку и протянул мне лопатообразную ладонь.

Я поднёс к ней палец, собрал на кончике тонкую нить Силы и начал рисовать. Знак ложился на кожу живым светом, закручиваясь в тугую воронку. В центре билась маленькая синяя искра, вокруг неё тянулись три витка, внешний из которых доходил до самого основания большого пальца. На секунду весь знак ярко вспыхнул, отдав в ладонь Лапы ровное тепло, и тут же погас, будто его и не было.

Лапа ошарашенно покрутил рукой. На коже не осталось ни следа.

– Э‑э‑э, командир, а?.. – начал было он, но вопрос так и не задал, лишь недоумевающе уставился на меня.

– Кто поймёт, в чём суть моего подарка, тот молодец, – невозмутимо ответил я. – Кто не поймёт, тот… скажи, Лапа, тот кто?

– М‑м, – задумался он на секунду. – Лох?

– Пусть так, Лапа, – кивнул я. – Следующий.

Святогор хмыкнул и молча протянул ладонь. Я вывел на ней тот же знак. Свят даже бровью не повёл, лишь чуть прищурился, когда метка полыхнула и ушла под кожу.

– Любопытно, – только и сказал он.

Дальше дело пошло быстрее. У каждого воронка ложилась одинаково ровно, у каждого вспыхивала и гасла. Бойцы переглядывались и украдкой шевелили пальцами, прислушиваясь к новым ощущениям.

Петрович, когда я взял его за руку, попробовал отшутиться:

– Антон Игоревич, а наколка моряцкая к этому рисунку не прилагается? Я в молодости собирался якорь набить да передумал – всё‑таки в моряки не пошёл.

– Давай обойдёмся без якоря, – ответил я. – Терпи.

Воронка легла. Старик очень внимательно посмотрел на свою ладонь.

Игоша подставил руку сам, не дожидаясь приглашения. Мальчишка при этом сиял так, будто ему сейчас вручали орден. Метка ушла под кожу, и Игоша тихо охнул, прижав ладонь к груди.

– Мира, – позвал я.

Она уже стояла рядом и молча протянула руку. Я вывел знак медленнее, чем остальным, чуть глубже пустив в него Силу. Мирослава втянула воздух ноздрями, когда воронка полыхнула.

– Тёплая, – шепнула она.

– Тебе полезно, – отозвался я.

Остался Рух, который сейчас сидел на перилах крыльца и задумчиво глядел на гвардейцев.

– Иди сюда, крылатый, – махнул я ему и сам выставил вперёд левую ладонь.

Рух грациозно перелетел со своего насеста и приземлился мне на руку.

– Отъелся ты на крысах, – оценив вес своего друга, произнёс я.

На что он лишь довольно нахохлился и выпятил грудь.

Я провёл пальцем по перьям, аккуратно раздвигая их, и нанёс метку на кожу под оперением. Рух весь напрягся, перья на загривке встали дыбом.

«Щиплет», – проворчал он мысленно.

«Терпи, дружище. Тебе особая версия».

– Всё, – сказал я, взмахнув рукой и запуская Руха в воздух. – С раздачей подарков закончили. Что и зачем получили – сами разберётесь в бою. А теперь по машинам.

Святогор немедленно принялся распределять силы. Восточное направление, южное, въезд со стороны трассы. Петрович, уже подтянувший к себе Игошу, деловито закидывал в «Егерь» два ящика и рюкзак. Игоша при этом придерживал на плече длинный свёрток.

– Антон Игоревич, – окликнул меня Петрович. – Я на «Егере», значит?

– На «Егере», – подтвердил я. – Я с тобой поеду.

Свят резко обернулся ко мне.

– Первый. Ты куда?

– Со старым и Игошей.

Командир гвардии нахмурился, сложил руки на груди и посмотрел на меня не самым добрым взглядом.

– Гвардия закрывает одно направление, – произнёс я, не дав ему начать. – А мы возьмём другое.

– Первый, – произнёс Святогор очень спокойно. – Я против.

– Я понял, что ты против, – кивнул я.

– Ты глава рода. Я не имею права отпускать тебя на отдельное направление таким куцым составом.

– У тебя приказ охранять род, – поправил я. – А за себя я как‑нибудь отвечу сам. К тому же, состав совсем не куцый.

– Первый…

– Святогор?

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, затем Свят раздражённо цокнул и отвернулся.

– Когда‑нибудь я сделаю гвардию рода Северских настолько сильной, что главе и его ближникам не придётся лезть в бой, – проворчал он.

– Тогда глава рода заржавеет и заскучает, – усмехнулся я.

Он посмотрел на меня через плечо, а затем криво усмехнулся.

– Удачи, Первый. Присмотри за ними.

– И тебе удачи. Помни, что жизни гвардейцев принадлежат мне. Так что проследи, чтобы никто их не потерял.

Свят предельно серьёзно кивнул и развернулся к своей группе.

– Гвардия! По машинам! Лапа, Муха, Клин со мной на южном. Цицерон, берёшь троих и идёшь к восточному повороту. Докладывать каждые две минуты. Пошли!

Из‑за угла дома донеслось шарканье и поскрипывание. Баба Галя выплыла во двор, вытирая руки о передник. Тяжело переставляя ноги, за ней двигался Мишка. Старуха окинула взглядом общую суету, покосилась на меня и упёрла руки в бока.

– Это чего это, вашбродие? Не иначе к бою готовитесь опять?

– Не опять, а снова, – хмыкнул я. – Так что телевизор погромче сделай, чтобы грохот тебе не мешал, да не паникуй.

– А я и не паникую! – гордо заявила бабка, – А вы, вашбродие, Мишку с собой возьмите. Нечего ему в трудный момент дело важное прогуливать.

Голем послушно зашагал вперёд, пока не остановился передо мной. Пару секунд подумав, я вывел знак прямо на каменном лбу, между выщербленными наростами, которые у Мишки заменяли брови. Метка полыхнула и ушла в камень, оставив еле заметное свечение в глубине.

Галина внимательно посмотрела на голема, потом на Петровича, который как раз возился с задним бортом «Егеря».

– Миша, – сказала она твёрдо. – За дедом особенно присмотри. Чтобы с ним ничего не стряслось.

Петрович поднял голову, встретился с бабой Галей глазами и кашлянул в кулак.

– Да не за кого там смотреть, Галина, – хмыкнул Петрович. – Я и сам кого хочешь досмотрю.

Старуху буравила его серьёзным взглядом, а затем произнесла:

– Вот и договорились. Мишка, ты понял?

Голем медленно кивнул каменной головой и встал возле Петровича как у столба. Старик зачем‑то поправил на себе разгрузку и сделал вид, что проверяет патронташ. Уши у него при этом были подозрительно красными.

Мирослава остановилась слева от меня. В руках у неё был тот самый укороченный автомат, с которым она ехала из усадьбы Бестужева. На поясе болтались ножны с подаренным клинком.

– Я с тобой, – заявила твёрдо.

Я с интересом взглянул на эту боевую девушку. Удерживать воительницу от поля брани – последнее дело. К тому же сейчас, после всех энергетических потрясений и лечения эликсиром, добрая драка пойдёт только на пользу.

Да и мне тоже – нужно Силу хорошенько по каналам прогнать.

– С нами, – коротко ответил я, не сводя с неё глаз. – Но из машины без моего слова не выходишь.

– Принято, – решительно кивнула Мира.

* * *

Гвардейские машины ехали на юг.

В кабине «Волка», за рулём которого сейчас сидел Клин, Лапа разместился рядом и крутил между пальцами незажжённую сигарету. Муха устроился на заднем сиденье и проверял магазины. Святогор был подле него и внимательно смотрел в окно машины.

Лапа не выдержал.

– Капитан, – заговорил он. – А чего это глава наш отдельно поехал?

Святогор промолчал.

– Старик, мальчишка, птица, госпожа и голем, – продолжил Лапа. – Это, конечно, хорошая компания для пикника, но не для засады. Сами подумайте, там же сейчас…

– Лапа, – хмуро посмотрел на него командир гвардии.

– Молчу, – отозвался бородач. И тут же снова открыл рот. – Но всё ж. У старого «Слонобой», которого хватит на пять выстрелов. Мальчишка – он только‑только своё «тёмное» учится включать. Госпожа – она и в Африке госпожа, её защищать положено. Голем, допустим, серьёзный товарищ, но подуставший и мелкий. А Первый один на всю компанию.

– Первый один и есть вся компания, – буркнул Клин с водительского места.

– Это‑то да, – согласился Лапа. – Но ты же знаешь командиров. Их надо прикрывать, как бы они ни отбрыкивались. У нас в учебке в седьмой роте капитан был, тоже любил вперёд лезть. Пока его один раз не…

– Лапа, – снова повторил Святогор. Уже тише. И именно это «тише» заставило Лапу замолчать надолго.

Муха за спиной перестал шуршать магазинами.

– Он знает, что делает, – произнёс Святогор, глядя в окно. – А вам всем я объясню одно простое правило, если сами до него не дошли. Когда Первый говорит, что поедет отдельно со стариком и мальчишкой, это означает, что Первому в этом бою нужны именно старик и мальчишка. И никто из нас.

– Почему? – осторожно спросил Муха.

– Увидим, – хмуро ответил командир, которому и самому хотелось получить ответ на этот вопрос.

В «Волке» повисла тяжёлая тишина. Лапа повертел сигарету в руках и убрал её за ухо.

– А метка эта на ладони, – заговорил он через полминуты, уже совсем другим голосом. – Я, как выехали за ворота, чувствую, рука будто в тёплой воде. Кажется, даже стрелять будет легче. Да… – Он посмотрел в окно на сумеречную Чёртову Лапу. – Зрение заметно острее стало.

– У меня так же, – быстро кивнул Клин. – Вижу всё реально ярче и чётче.

– Вот вам и ответ на вопрос, зачем Первый двое суток медитировал у себя в доме, – сказал Муха. – А вы всё гадали…

– Капитан, – Лапа повернулся к Святогору всем корпусом. – А вы сами‑то?..

– Я сам, – перебил его Святогор, – сейчас думаю, что как кто‑то очень уверенно едет в сторону Чёртовой Лапы. Вот на гостях и надо сосредоточиться.

В этот момент впереди показался поворот, за которым просёлок выходил к подъезду с трассы. И почти сразу в наушниках ожил голос Цицерона:

– Южный рубеж, Святогор! Вижу первые машины. Два грузовых фургона, две легковых и что‑то тяжёлое в хвосте. Не меньше тридцати стволов.

– Принял, – коротко ответил Свят. – Занимаем позиции. Огонь по моей команде.

«Волк» скатился в придорожную канаву, Клин заглушил двигатель. Бойцы начали выходить один за другим.

Лапа спрыгнул на землю последним. Автомат в руках показался ему непривычно лёгким. Он поднял ладонь к лицу, посмотрел на линии и беззвучно хмыкнул. Потом навёл ствол на ближайший куст и понял, что видит каждый лист отдельно, а не общей зелёной массой.

– Вот тебе и подарочки, – пробормотал он себе под нос.

* * *

«Егерь» выкатился к северной окраине Чёртовой Лапы и оказался на возвышенности – местность здесь открывалась далеко вперёд. Справа – лесополоса, а слева заросшее поле, за которым угадывался ручей.

Петрович загнал грузовик за кромку деревьев, заглушил двигатель и вылез наружу, прихватив свой «Слонобой». На спине у него висел короткоствольный автомат. Старик сунул в карман горсть патронов для «Слонобоя», похлопал себя по боку и тихо выругался.

– Что? – спросил я.

– Шесть штук осталось, Антон Игоревич, – буркнул Петрович. – Шесть артефактных на мой «малыш». Мирослава Сергеевна уже договорилась с поставщиком из Рыбинска, но те обещали к концу недели.

– Значит, «Слонобой» бережём.

– А то ж, – кивнул старик, нежно проводя ладонью по тяжёлому стволу. – Прости, родимый. Будешь сегодня молчать, пока не припечёт. Это вынужденная мера, не обижайся.

Мирослава уже стояла у заднего борта, поглядывая то на поле, то на дорогу, то на свою левую ладонь. По её напряжённому лицу было видно, что она прислушивается к метке не меньше, чем к ветру.

– Что‑то чувствуешь? – поинтересовался я.

– Да, – коротко ответила она. – Земля… держит. Раньше такого не было.

– Это Чёртова Лапа отзывается.

– Как это? – спросила она, подняв на меня взгляд.

– Потом объясню, – сказал я. – Сейчас смотри за дорогой. Враги уже близко.

Руна Ощущения подтверждала: с трассы в нашу сторону свернули пять машин. Шли они напористо, но неровно – казалось, что управляют колесницами люди из разных групп. Две машины, например, держались друг за другом плотно, остальные три шли чуть в стороне, как будто присматриваясь не только к местности, но и к своим, видимо, временным товарищам.

«Первый, – подал голос Рух, – Телеги у них тяжёлые. В двух передних дополнительная защита по днищу».

Я повернулся к своим.

– Петрович, ты с Игошей на возвышенности у деревьев. Будет худо – отступайте в «Егерь». Его руны защитят. Пока автомата хватает – используй его. Мира, ты со мной, начинаем вон за тем валуном, – кивнул я на огромный камень и повернулся к мелкому голему. – Ты по центру маскируйся. Тоже изобрази из себя валун и жди. Атакуем по моей команде.

Я обвёл взглядом свою бравую группу. Все напряжены и готовы к бою. Даже Игоша.

– Помните, – максимально серьёзно произнёс я. – Те, кто пришёл на нашу землю со злыми намерениями – не люди, а твари. Вроде тех, что приходят со Срезом. Так что никакой жалости к тварям. Ясно?

Старик, малец и девушка решительно кивнули. Дед выглядел предельно серьёзно, Игоша немного нервничал…

А Мира явно предвкушала скорую битву. Едва ли не облизывалась от нетерпения: что не говори, а «враги рода» для неё – самая сладкая добыча.

Голем медленно повернул голову в мою сторону и кивнул. Метка у него на лбу чуть заметно пульсировала в ритм с моим Источником.

Я повернулся к Руху, сидевшему у меня на плече, и, глядя в его умные глаза, произнёс:

– А ты – в небо. И не жалей огня, друг. Сегодня можно. Сегодня никто из врагов не уйдёт из Чёртовой Лапы.

Птица склонила голову набок.

«Наконец‑то, – проворчал он. – А я уж думал, до старости таиться».

«Ты и так старый, – усмехнулся я. – Лети».

Рух беззвучно сорвался с моего плеча, взмыл вверх и через пару секунд пропал из виду. Я проводил его взглядом.

Для меня важно не допустить распространения слухов о такой уникальной и сильной птице, как Рух. Именно поэтому он обычно не лезет в бой там, где можем справиться без него. Случай с колонной Залесского сразу после перерождения Руха – исключение. Ведь в тот раз моему пернатому другу очень нужно было высвободить огромный объём энергии, который он не мог сразу усвоить.

Однако сегодня Рух может сражаться в полную силу. Сегодня враги после встречи с ним слухов уже распустить не смогут…