Текст книги "Первый Предтеча. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Нокс

Соавторы: Элиан Тарс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 50 страниц)

– Идем дальше, – велел я.

Внутри цех номер семь оказался огромным. Потолки высоченные, всюду промышленные резервуары, транспортёрные ленты и станки. Пол был весь в трещинах – они шли от стен к центру, подобно паутине.

– Под нами тоннели, – сказал я, через Руну ощущая подземные пустоты. – Целая сеть. Они рядом! Готовность!

И в подтверждение моих слов четыре иглохода разом взорвали грунт у основания стены. Во все стороны хлестнули фонтаны земли и бетонной крошки, а через миг твари стремительно выскочили наружу и тут же выпустили в нас шипы.

Я мгновенно выставил барьеры, надёжно прикрывая своих бойцов. Команда Коновалова тоже среагировала вовремя – все трое ловко отпрыгнули в сторону, избежав опасности. Громов не растерялся: короткой очередью он поразил одного иглохода прямо в морду – тварь рухнула, не успев даже отреагировать. Шведова в тот же миг бахнула из карабина. Второй иглоход дёрнулся от попадания, но, несмотря на ранение, сумел юркнуть в укрытие.

Третьего монстра я перехватил воздушным арканом – петля ловко обвила его задние лапы. Тварь отчаянно заскребла когтями по полу, извиваясь, а шипы на её спине вновь встали дыбом, готовые к атаке. Но я не дал ей шанса: через аркан пустил импульс Силы, обратившись барьером из воздуха, он наглухо заблокировал основное оружие твари.

Обезоруженный иглоход забился в бессильной ярости, а я выдернул «Северный ветер» из ножен за спиной и одним мощным движением опустил ятаган на шею монстра. Клинок рассек плоть и хрящ так легко, будто тело иглохода не оказало ему никакого сопротивления.

Кристалл на навершии полыхнул. По руке прокатилась волна тепла, а вдоль лезвия на долю секунды мелькнул серебристый отблеск…

Я замер, сжимая ятаган в руке, и вгляделся в клинок. Ни капли крови на лезвии, ни следа грязи – сталь оставалась чистой и сухой, словно я только что извлёк меч из ножен.

Вот он, «Северный ветер»… Теперь ясно, почему дед виконта дал ему такое имя. Лезвие не рубит – оно рассекает поток воздуха, проходит насквозь, едва касаясь материи, будто раздвигая перед собой ткань самого мироздания.

Отличный меч! Не Солнцелов, конечно, но мне нравится!

Последний иглоход уже бежал обратно в тоннель, но Цицерон всадил ему очередь в зад. Тварь дёрнулась и затихла, зарывшись в землю лишь наполовину.

– Четыре, – подсчитал наш любитель циферок Цицерон, перезаряжая автомат.

Внезапно зашуршала рация и я услышал взбудороженный голос Петровича:

– Антон Игоревич, у нас тут тоже гости! Двое вылезли из‑под асфальта метрах в двадцати от нас с мальцом!

Глава 22

– Помощь нужна? – напряженно спросил я старика через рацию.

На заднем фоне раздался мощный выстрел.

– Обижаете! – хмыкнул Петрович – Один мерзавец только что обратно юркнул, но другого я прикончить успел.

А следом к нам потянулся порция благословений от Игоши. Мои люди к этому уже привыкли и тут же воспряли духом, а вот СПСники пока ещё не поняли, что стали чуточку быстрее и сильнее.

– Центр! – крикнул я, через Руну Ощущения почувствовав приближение новой волны.

Бетон лопнул одновременно в шести местах. Твари хлынули наверх вместе с комьями грунта и арматуры.

Мира мгновенно нарастила броню, защитившись от летящих в неё шипов – тело покрылось матовым слоем. А я в тот же миг выхватил «Северный ветер». Ближайший иглоход уже разворачивался ко мне, угрожающе выставив хребет для залпа.

Лезвие ятагана прошло через хрящевые гнёзда шипов, рассекая их вместе с железами. Разрез оказался таким чистым и глубоким, что тварь даже не сразу поняла, что произошло – она пробежала пару метров, попыталась выстрелить, но стрелять было уже нечем и неоткуда.

Я довернул кисть и обратным движением полоснул иглохода по незащищённому горлу.

Кристалл в навершии снова вспыхнул, и я почувствовал, как ятаган начал тянуть из убитой твари остатки энергии и передавать её мне через рукоять. Струйка была едва заметной, тончайшей – но она определённо существовала.

Артефакт подпитывал своего владельца силой убитых врагов. Теперь становилось ясно, почему виконт говорил, что «Северный ветер» «сам выбирает хозяина».

Лапа стрелял короткими очередями, контролируя отдачу. Иглоход получил очередь в бок, закрутился на месте и плюхнулся в дыру. Второй бросился на бородача, но я, взмахнув рукой, пустил в него несколько воздушный копий, прибив тварь к земле.

Грохот карабина Шведовой раскатился справа. Присев на одно колено, она посылала выстрел за выстрелом, а Громов, держа позицию рядом, надёжно прикрывал Коновалова.

Очередной иглоход вынырнул из пола прямо между Шведовой и Коноваловым. Бетонная плита встала на ребро, тварь хлестнула хвостом. Обломок плиты полетел в Громова. Тот увернулся, но потерял драгоценную секунду, необходимую для полноценной защиты.

Шведова перехватила карабин за ствол и врезала твари прикладом в морду. Потом выхватив из‑за пояса тесак и резко рубанула монстра по горлу.

Мирослава заметила иглохода за миг до атаки: шипы уже нацелились в спину Цицерону. Нож девушки полоснул тварь по боку. Два шипа ударили в уплотнённую руку и отскочили как от каменя.

– Мира, левый бок! – крикнул я, поставив барьер слева от нее.

Девушка кивнула и прикончила иглохода ударом ножа в основание черепа.

Из дыры в полу показалась ещё одна безглазая морда. Я сформировал воздушную петлю, накинув её монстру на шею и рывком выдернул его наружу. Секунду спустя я рубанул «Северным ветром» вдоль хребта. Готов…

Когда следующий иглоход вылез на поверхность рядом со мной, Мира вскинула ладонь и уплотнила давление вокруг его шкуры – часть шипов затрещали и осыпались. Жаль не все – штук пять устояли, но залп монстра был сорван, и уцелевшие иглы полетели вразнобой.

Снаружи загрохотал «Слонобой», а через миг в рации раздался голос корректировщика:

– Погрузочная площадка, множественный выход! Четыре объекта на поверхности, пятый лезет из‑под платформы!

Через Руну Ощущения я убедился что с Игошей и Петровичем всё в порядке. Старик яростно тратил патроны, а малец тоже работал не покладая рук. Я постоянно чувствовал волны его тёмного Дара – например у одного иглохода, рвавшегося к воротам, подломилась лапа, когда тот оттолкнулся для прыжка. Но этого было мало – новые твари лезли чересчур активно…

– Клин, Цицерон, – крикнул я. – Помогите Петровичу!

Они перегруппировались и двинулись к выходу, по пути отстреливая цели. Уверен, с таким усилением старик и малец уж точно одолеют своих монстров.

Следующая волна ещё не накатила, а я уже почувствовал иглохода у себя под землёй, совсем близко к поверхности. Без промедления я вонзил «Северный ветер» вертикально вниз. Натужно, но ятаган прошёл сквозь пол и вонзился в голову твари.

В это время Лапа забрался на закрытый резервуар и принялся отстреливать тварей сверху. Позиция была грамотная – ведь иглоходы атакуют снизу. Правда и риск получить шип на столь открытом пространстве возрастал.

– Дальний правый угол! – предупредил я, чувствуя большую активность в той области. – Много особей.

– Я! – заорал Коновалов, будто вратарь на футболе.

Находясь ближе всех к той области, он выхватил из подсумка гранату и упреждающе запустил её в ещё не показавшихся врагов.

Раздался взрыв…

За миг до него Лапа распластался на крышке резервуара. Громов и Шведова упали за опрокинутый транспортёр, а мы с Мирой и так находились за оборудованием, прикрывавшим нас от осколков.

Бетонный пол в том месте и без того был изъеден тоннелями, а взрыв раскурочил его окончательно. Целая секция обрушилась внутрь, и из облака пыли и обломков раздался многоголосый визг.

Но убило далеко не всех – выжившие твари хлынули наверх через образовавшийся пролом. Три, четыре… Разъярённые и оглушённые, они палили шипами вслепую.

– Огонь! – скомандовал Коновалов, но все и так уже стреляли.

Лапа с крыши резервуара палил не переставая. Его «Воздушный саван» принял на себя один шип и здорово просел. Казалось, он вот‑вот развеется.

Громов тем временем оттягивал внимание монстров на себя, стреляя короткими очередями, а Шведова добивала из карабина тех, кто все‑таки умудрялся приблизиться к старшему лейтенанту.

Мира перехватила одного из иглоходов, снова сжав его давлением. Шипы затрещали. Не все, но достаточно, чтобы залп вышел жидким. Выпитое недавно зелье уже давало свои плоды – и я, и Мира стали сильнее.

Я встретил двух особей замахами ятагана – два точных удара, и готово.

Отлично!

Но все же бой шёл тяжело. Я чувствовал, что и на улице не всё гладко – но одни твари запутывались в собственных лапах, получая проклятия Игоши, другие промахивались, третьи вдоволь получали артефактного свинца от Клина и Цицерона.

«Я могу вмешаться, Первый», – подал мыслеголос Рух.

«Не сейчас, – мысленно ответил я. – Только если увидишь, что наши ребята точно не справляются».

«Ладно», – нехотя согласился мой старый друг.

Он видел, что пока что и без его помощи мы проигрывать не собираемся.

Я тоже это чувствовал, продолжая через Руну следить за всем сражением. В горячке боя Петрович завёл погрузчик, и паре иглоходов не поздоровилось оказаться под его колёсами. Ещё одного дед умудрился проткнуть вилами этого чуда складской техники.

На полминуты в цеху затянулась тишина. Все перезаряжались и осматривались. Я начал спешно обновлять на бойцах «воздушные саваны».

А затем пол под нами загудел так, что задрожало всё кое‑как уцелевшее оборудование…

Моя Руна поймала крупную тварь. Точнее, даже не саму тварь – огромное скопление Скверны под землей. Тварь поднималась, медленно проламывая грунт.

– Лапа, вниз! – скомандовал я, добавив Голос: – Все прочь от центра!

В едином порыве мы рванули к стенам. Пол в центре цеха провалился, обнажая огромную полость.

И из тёмного провала полезла матка.

Она была раз в пять крупнее обычных иглоходов. Шкура бугрилась толстыми шипами, чёрные лапы переливались мускулами.

Матка разинула пасть и взревела. И тут же десятки игл сорвалась с ее хребта и ударили во все стороны.

Я выставил широкий барьер, но усилил его только в тех частях, за которыми были наши бойцы – слишком большое количество энергии приходилось вливать в заклинание.

Шипы ударили с такой мощью, что меня качнуло. Часть шипов всё‑таки прошла сквозь барьер, потеряв скорость. Резервуар, на котором только что стоял Лапа, превратился в подобие ежа, из которого пошёл пар. Некоторые шипы смогли проделать отверстия в крыше и стенах.

– Гранаты! – крикнул Коновалов, мгновенно сориентировавшись.

Он швырнул первую. Следом гранаты бросили Лапа и Шведова. Бойцы упали на пол, а мы с Мирой даже не стали тратить на это время – я просто закрыл барьерами как нас, так и остальных бойцов.

Мощные взрывы заставили матку содрогнуться, а заодно разнесли вдребезги всё, что ещё каким‑то чудом уцелело в цеху.

В эпоху Предтеч мы сталкивались с подобными тварями. Главное, что я усвоил ещё тогда: матка после оглушения, и даже серьёзного ранения, восстанавливается быстро. Даже чудовищно быстро – шипы у неё отрастают прямо в бою, в отличие от мелких особей. Нельзя дать ей прийти в себя.

– Иду на таран! – донёсся в рации ор Петровича, а вместе с ним и рев двигателя.

Со стороны ворот на всех скоростях нёсся погрузчик, набравший полный ход. Старик сидел за рулем, вцепившись в баранку и пригнувшись так, что над приборной панелью торчала только макушка.

Оглушённая гранатами матка только‑только поднималась на лапы, чтобы контратаковать, когда Петрович откинул дверцу и вывалился наружу. Он прокатился по бетону, прижав к груди «Слонобой».

Увидев погрузчик, Мирослава выбросила обе руки вперёд. Давление вокруг лап матки резко возросло, невидимые тиски сжали её конечности. Девушку трясло от напряжения, на лбу выступил пот, но она не давала матке двинуться.

Погрузчик на полной скорости влетел в громадного монстра…

Вилы вошли твари в бок. Тяжелая машина толкнула её в обломки рухнувшей секции пола, протащила ещё метра три и упёрлась в край провала. Матка взревела так, что по стенам цеха пошла новая трещина.

Но она всё ещё была жива. Извернувшись, тварь хлестнула хвостом, двинула лапами, и опрокинула погрузчик набок. Машина грохнулась, высекая искры, и заскрежетала по полу.

Все стволы загрохотали в унисон. Петрович тоже открыл огонь из «Слонобоя», а в воротах показались Клин, Цицерон и Игоша между ними.

Но матка не сдавалась. Оказавшись под шквальным огнем, она наискось выпустила следующий залп шипов, и те ушли в потолок, обрушив секцию перекрытия.

Стена цеха треснула от фундамента до потолка.

– Мира, готовься, – сказал я, указав на её нож.

Потянувшись к Источнику, я максимально глубоко зачерпнул Силу и пустил волну энергию на матку. «Закаленное дыхание» пошло волной, опрокинув тварь на спину.

Коновалов, Громов и Шведова встревоженно вздрогнули, не ожидая такой бури энергии. Но когда увидели, что заклинание пустил я, снова переключились на матку.

– Пора! – скомандовал я, и вместе с Мирой мы устремились прямиком к монстру.

Мирослава бежала слева от меня с ножом в руке. Я видел, как по её телу расходится знакомый матовый оттенок, покрывая девушку с головы до ног.

Я же вложил Силу в «Северный ветер». Кристалл на навершии вспыхнул, рунная гравировка на лезвии загудела, и клинок окутало серебристое марево.

Мы ударили одновременно.

Нож Миры вошёл матке в горло по самую рукоять. Я вогнал свой клинок в брюхо твари.

Секунду спустя артефактная сталь добралась до внутренностей чудовища.

Матка выгнулась дугой. Из разинутой пасти хлынула чёрная жижа. Лапы судорожно дёрнулись и обмякли.

Я выдернул ятаган. Мира тоже отступила на шаг, вытащив нож.

Мы стояли над тушей, тяжело дыша. Оба клинка были чистыми. Мой – потому что «Северный ветер» не держит на себе чужую кровь. Её – потому что Мира машинально вытерла лезвие о шкуру твари.

– Внимание! – крикнул я, почувствовав через Руну слабые шевеления под землёй.

Из мелких нор полезли остатки стаи. Без матки они потеряли координацию и сейчас их единственной целью было удрать, чтобы найти себе новое место обитания. Один выскочил перед Коноваловым – майор снял его двумя выстрелами в упор. Другой метнулся к воротам, но Шведова ударила его прикладом, а затем выстрелила.

Последнего Цицерон с Клином загнали в угол перекрёстным огнём.

Этой минутой, пока все были заняты монстрами и не смотрели по сторонам, я воспользовался сполна – успел набить два герметичных пакета ядовитыми железами из‑под хребтов и парализующими мешочками из глоток. Также вычленил фрагменты спинного мозга.

И также незаметно спрятал гермопакеты в карманы.

– Вот теперь чисто, – произнёс я, выйдя к остальным.

– Да уж… – задумчиво проронил Цицерон, окидывая взглядом то, что осталось от цеха.

– Чего? – не понял его Клин, тоже вертевший головой из стороны в сторону и будто бы выискивая, чем поживиться.

– Считаю, во сколько Вяземским обойдётся восстановление, – усмехнулся наш бывший бухгалтер. – Привычка…

– И во сколько? – хмыкнул я.

Цицерон окинул взглядом руины, перевернутый погрузчик, огромную дыру в полу, проломленную кровлю и разгромленное оборудование…

– Лучше всё‑таки не считать, – заключил он.

Глава 23

Тишина после боя всегда обманчива. Она затягивает и убаюкивает, и именно поэтому я никогда ей не доверяю полностью.

И все же сейчас через Руну Ощущения я чувствовал, что врагов в округе больше нет. Ни одного живого иглохода под землей не осталось – разве что ощущалась мелкая дрянь вроде крыс и мышей, которые попрятались от грохота.

Мирослава стояла рядом со мной и, казалось, дышала спокойно, но я видел, что кожа на её руках ещё не до конца утратила свой матовый оттенок. Зелье Ветрового Клыка усвоилось ей превосходно, и девушка адаптировалась к новым возможностям прямо в бою.

– Нехилая зверюга, командир, – подал голос Клин. – Покрупнее того ветрового монстра будет.

Я молча кивнул, и в размерах и в силе, матка превосходила тварь, напавшую на Чертову Лапу.

– Хорошая работа, Антон Игоревич, – одобрительно пробасил Коновалов. Подойдя ко мне, он стянул перчатку и протянул руку.

Я пожал ее – рукопожатие майора было крепким.

– А насчёт мальчика, – кивнул он в сторону Игоши, – Его благословения я отлично прочувствовал. Хорошо сработали! Но вот, когда ваш старик погнал сюда погрузчик, я решил, что он спятил, – майор усмехнулся.

– Михаил Петрович не спятил ни разу за шестьдесят с лишним лет, – сухо произнес я, дав майору понять, что не позволю так говорить о своих людях. Коновалов улыбнулся краешком губ и виновато кивнул. Уже спокойнее я продолжил: – Вам и вашим бойцам тоже спасибо за содействие.

– Слышали? – повернулся майор к своим.

Шведова козырнула, и при этом незаметно скосила глаза на Лапу. Тот приводил в порядок разгрузку и выглядел так, будто ему именно сейчас было крайне важно накрепко затянуть нагрудный ремень.

– Бородатый ваш грамотно отработал, – обронила Шведова, обращаясь ко мне. Вроде бы и не кричала она, но сказала это так, чтобы ее услышали все. А затем язвительно добавила: – Для гражданского.

Лапа замер, уставившись куда‑то вдаль. Ремень в его руках натянулся и жалобно скрипнул.

– Нет в гвардии Северских гражданских, – произнес он с достоинством. – Хабаровский рубеж, рота капитана Горцева.

– Хабаровский? – неожиданно подал голос Громов и посмотрел на Лапу с уважением.

Если подумать, это вообще было первым, что мы сегодня услышали от старшего лейтенанта. И он тут же, решив нас еще «побаловать» своим голосом, продолжил:

– Брат там воевал. Седьмая штурмовая, сержант‑сапёр.

– Седьмая? – вскинул голову Лапа. – Мы с ними на левом берегу полгода бок о бок стояли. Сапёры нам проходы через минные поля делали, когда мы на прорыв пошли. Какой позывной?

Пока бойцы обменивались репликами, а другие их с интересом слушали, Цицерон приблизился ко мне так, чтобы оказаться между мной и остальными. Быстро расстегнув карман разгрузки, он слегка наклонился, демонстрируя содержимое.

Моему взгляду предстал толстый шип иглохода. Правда немного короткий.

Я одобрительно кивнул. Цицерон отступил так же ловко и заговорщически подмигнул мне.

Добыл‑таки гостинец командиру… Молодец! Свят будет доволен.

– Фенрир, значит… – тем временем проговорил Лапа, пытаясь припомнить бойца. – Выжил?

– Списали по ранению, – кивнул Громов. – Колено не гнётся.

Лапа понимающе покачал головой – больное колено было для наших бойцов знакомой историей. Он посмотрел на Громова другим взглядом, и старлей ответил коротким кивком.

Трупы иглоходов тем временем начали разлагаться. Органы, из которых можно было бы сварить десятки эликсиров, растворялись в кислоте прямо на бетонном полу. Восьмикамерные сердца, складчатые легкие, ядовитые железы… Всё это для СПС было мусором…

Но я не мог их за это винить – все‑таки не нынешнее поколение утратило знания о правильной работе со Скверной.

Ладно, не будем о грустном – главное я уже забрал – два герметичных пакета с железами и фрагментами спинного мозга грели мне карман.

«Первый, к вам ругаться идут», – раздался у меня в голове ленивый мыслеголос Руха.

Начальник охраны Олег Иванович Кравцов, в сопровождении пяти вооруженных до зубов подчиненных, появился из‑за угла разрушенного цеха. Он молча осмотрел дыры в полу, опрокинутый погрузчик, дымящиеся обломки оборудования.

– Это… – покраснев прорычал он, указывая пальцем на остов резервуара, насквозь пробитого шипами. – Это производственная линия на сорок тонн в сутки! Один только этот резервуар стоит пятнадцать тысяч. Транспортёрная линия, которую вы тут… Ещё пять. Трубопроводы… вообще молчу. Тут… тут упущенной прибыли и ущерба на…

Я хотел было ответить, но Коновалов опередил меня. Оторвав взгляд от планшета, куда он заносил данные по трофеям, майор хмуро произнес:

– Олег Иванович… – от одного этого обращения Кравцов напрягся и даже слегка побледнел. Коновалов же продолжил: – Чтобы вы понимали, что здесь произошло… Во‑первых, матка иглохода размером с четырех медведей. Во‑вторых – почти три десятка особей в стае. Вы потеряли пятерых, двое из которых были одарёнными. Подскажите, сколько стоит жизнь одного одарённого гвардейца рода Вяземских? Нам не отвечайте, себе ответьте. Если бы мы не уничтожили монстров здесь и сейчас, матка через неделю вывела бы новый выводок. Так что передайте графу Вяземскому мою рекомендацию вложить деньги в ремонт ОДНОГО цеха и быть благодарным за то, что его предприятие не пришлось закрывать на полгода.

Кравцов отступил на шаг, понимая, что спорить здесь не о чем. Его сопровождающие то и дело косились нас и наших бойцов. Возможно, в иной ситуации пятеро обученных гвардейцев рода Вяземских явно не испугались бы десятка противников.

Но не тогда, когда за нашими спинами валяются остовы опаснейших монстров.

Да и ребятки наши смотрят на бронированных гвардейцев так, будто бы им не хватило огромной стаи иглоходов, чтобы выпустить пар.

Но, на самом деле, если бы началась перестрелка, наши бойцы могли бы не успеть вступить в бой. Майор Коновалов был очень недоволен поведением начальника местной охраны. Я чувствовал, как бурлит его Источник…

И знал, что майор во время боя даже не использовал свой Дар. Он до последнего держал в рукаве мощный козырь.

Но мы справились и без него.

Бросив на нас недовольный взгляд, Олег Кравцов круто развернулся на пятках и жестом велел своим идти следом. На ходу он что‑то рявкнув в рацию.

– Пожалуй, и нам тоже пора честь знать, – глядя ему вслед, произнес я и повернулся к майору. – Вы ведь тут все оформите? Наше присутствие не обязательно?

– Можете идти, – улыбнулся он. – Я понимаю, что вам не стоит надолго уводить гвардейцев со своих земель.

– Есть такое, – хмыкнул я. – Враги не дремлют. Но кадровый вопрос мы решим, не переживайте.

– Уверен в вас, – легко ответил майор. – И надеюсь, что в дальнейшем еще не раз удастся поработать бок о бок.

Коновалов снова протянул мне ладонь. Я пожал на прощание, он кивнул Мирославе и остальным.

Старший сержант Шведова, вытирая лицо арафаткой, подошла к Лапе.

– Для хабаровского ты ничего, – бросила она. – Думала, там одни контуженные остались.

Она подмигнула нашему здоровяку и пошла дальше.

Лапа нахмурился, глядя на ее каменный зад и, не поворачиваясь, спросил у стоявшего рядом Цицерона:

– Это комплимент был?

– Определённо, – вместо Цицерона невозмутимо ответил Громов, подойдя к моим бойцам и протянув им руку.

Спустя минуты три мы погрузились в «Егерь», и трио СПС смогло полностью сконцентрироваться на своей работе. Коновалов уже фотографировал имперские трофеи на планшет, Шведова собирала шипы, а Громов – Ядра и Жетоны.

Глядя на это, я в очередной раз подумал, что стоит сдать все имеющиеся Жетоны. А то сейчас у нашего рода крайне низкий социальный рейтинг. Был бы вообще на нуле, если бы в тот раз Браунштейн не сдал наши с ним совместные трофеи спленей.

Петрович завёл двигатель. Гвардейцы расселись по местам. Мирослава заняла привычное место на втором ряду рядом со мной. Игоша забрался вперёд.

– Домой? – спросил Петрович, выруливая на дорогу.

– Нет, – спокойно ответил я. – Сейчас начинается самое важное, старый. То, ради чего мы всемером вообще выбрались из дома сегодня. Нам нужен ближайший пустырь. Чем ближе к заводу, тем лучше, но без лишний глаз.

– Пустырь… – наморщил лоб Петрович. – Да тут, считай, за промзоной сплошные пустыри. Направо если взять, через этак километр будет бывшая стройплощадка. Забросили года три назад, так и стоит.

– Восток? – прикинул я. – Ну да, это будет лучший вариант. Туда и едем.

Когда территория завода осталась позади, «Егерь» свернул с основной дороги на гравийку. Рух кружил высоко в небе, сопровождая нас. Вскоре впереди показалась заброшенная площадка, частично заросшая бурьяном. По краям торчали бетонные столбы с обрывками проволоки.

– Тут? – уточнил Петрович.

– Сойдёт, – кивнул я, через Руну Ощущения удостоверившись, что в ближайшей округе вокруг нас нет никого крупнее кошки.

Двигатель заглох. Все в машине непонимающе смотрели на меня, ожидая объяснений. Притом вопросов не задавали – ребята уже привыкли к некоторым странностям своего господина.

Я выбрался из машины и прошелся вперед. Из ближайшей кучи строительного мусора я выудил обрезок арматуры длиной в полтора метра. Затем вытянул ещё один – покороче. Оба воткнул в землю на расстоянии пяти метров друг от друга.

Достав из кармана гермопакеты, я принялся извлекать содержимое. Всего было немного, но для задуманного хватало. В одном из пакетов лежал кусок спинного мозга матки, из которого я намеренно не вычистил Скверну. Пока что он был заключён в плотный ветровой шар, который не пропускал наружу ни запаха, ни энергию Скверны.

Я начал нанизывать фрагменты на арматурные стержни. Железы закрепил повыше, мешочки ниже. Со стороны это выглядело нелепо – можно было бы подумать, что я развесил сушиться мокрые тряпки на ржавых прутьях.

– Гвардия, – громко произнёс я, не отрываясь от работы. – Готовимся к бою. Позиции занимаем по периметру пустыря. Петрович, «Егерь» отгони к дальнему краю. Клин, Цицерон, Лапа, распределитесь треугольником с дистанцией тридцать метров. Игоша, ты с Петровичем. Подробности дам позже.

– Есть, – отозвались бойцы.

Все взялись за дело, кроме Миры, которую я умышленно не выделил. Мирослава подошла ко мне, наблюдая за моими манипуляциями.

– Объясни, – произнесла она.

Я хмуро покосился на нее. Не люблю, когда от меня что‑то требуют.

Пару секунд девушка смотрела на меня таким же взглядом, но потом тяжело вздохнула и виновато кивнула:

– Объясни, пожалуйста, если не трудно, – попросила она.

Я закрепил последний фрагмент и выпрямился.

– Ты знаешь, что монстры Срезов не появляются случайно, – глядя ей в глаза, спокойно начал я. – Одни виды связаны с другими. В мое время мы называли это пищевыми цепями Скверны. Иглоходы зарываются в грунт, жрут минералы, насыщаются, отращивают шипы. Затем выпрыгивают на поверхность, поедая более крупных особей, включая людей. Так и живут спокойно три недели. Ну а спустя двадцать один день после их появления приходят те, кто жрёт уже самих иглоходов.

– Двадцать один день, – повторила Мира. – Ты поэтому спрашивал у майора точную дату прошлого Среза?

– Верно. Коновалов подтвердил, что иглоходы появились три недели назад.

– А это приманка? – с подозрением покосившись на арматуры с развешанными органами, предложила Мира, – для тех, кто питается иглоходами?

– Верно, – одобрительно улыбнулся я.

Мира чуть прищурилась и серьезным тоном спросила:

– Откуда ты знаешь, что они почуют?

– Потому что запах будет не просто биологический, – ответил я. – Внутри этого куска я оставил Скверну, а точнее законсервировал её ветровым шаром, чтобы она не расползалась. Когда я уберу шар, Скверна начнёт расходиться. Плюс энергетический след от битвы на заводе ещё не развеялся. Всё вместе это сработает как маяк.

Мирослава задумчиво посмотрела на пакет.

– Что это за монстры? – деловито спросила она.

– Плетевики, – произнёс я название, которое использовали в эпоху Предтеч. – Правда, официально у них может быть иное название. Для простоты можешь считать их большими змеями или червями. Плетевики покрыты подвижными отростками, которыми они ощупывают пространство и хватают добычу.

– Как… слепни?

– Верно. Только у слепней один такой отросток вместо головы, а здесь – все тело. Могут двигаться и по земле, и под ней. Когда находят гнездо иглоходов, забираются в тоннели и выжирают их подчистую.

– И тебе нужны именно эти плетевики? – спросила Мира.

– Их отростки содержат нервные узлы с уникальной проводимостью, – кивнул я. – Так что они мне не просто нужны, а очень нужны.

«Первый, ты опять собрался возиться с этими червяками?» – донёсся полный омерзения мыслеголос.

«Плетевики, Рух, – попытался я успокоить пернатого. – Не червяки».

«Червяки и есть червяки! Мерзкие, скользкие и воняют падалью. И горят плохо. Помню, как Третья пыталась одного поджечь, а он просто обуглился снаружи и полз дальше, распространяя вонь на всю округу».

«То был огромный переросток. И жечь нужно точечно».

«Я и без тебя знаю, куда жечь, Первый. Не первую тысячу лет летаю».

Я усмехнулся и вернулся к делу. Воткнул третий кусок арматуры, образовав треугольник, и начал обматывать его энергетической нитью, создавая простейший контур удержания. Когда плетевики явятся, контур не даст им сразу уйти обратно в землю. Он задержит лишь секунд на десять, но в бою и десять секунд – это целая вечность.

– Мира, – окликнул я девушку. – Твоя позиция рядом со мной. Если они полезут из‑под земли, твое давление на грунт очень поможет.

– Поняла, – спокойно ответила Мира, коснувшись рукояти ножа.

Она вообще не сомневалась в моих словах, и это несказанно радовало.

Но вот я на самом деле не был до конца уверен, что всё получится. В эпоху Предтеч подобные ловушки работали безотказно. Я знал принцип, знал пропорции, ну и повадки плетевиков, конечно же. Но в таком виде ритуал не практиковал ни разу. Да и с тех времён минули тысячи лет…

Однако, судя по тому, что я узнал из этого времени о Срезах и монстрах, пищевые цепи едва ли изменились. Двадцать один день – это закономерность, подмеченная в древности. Возможно, то, что сегодня как раз нужный срок – еще одно подтверждение того, что мой план сработает. Структура и само Мироздание любят давать знаки.

Тут главное уметь их читать.

В общем, сейчас нас ждет одно из двух – либо я всё рассчитал верно, и мы добудем нужные мне ингредиенты, либо мы простоим тут до ночи, а потом поедем домой с кучей протухших потрохов на ржавых палках.

Что ж, скоро узнаем.