Текст книги "Первый Предтеча. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Нокс

Соавторы: Элиан Тарс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 50 страниц)

Глава 21

За окном звучали крики чаек, а солнце ещё даже не показалось над крышами, когда я проснулся. Тут же прислушался к ощущениям – тело отзывалось хорошо, каналы Силы пульсировали ровно.

Подойдя к окну, я взглянул во двор. Внизу какой‑то парень в спортивных штанах подтягивался на металлических перекладинах. И делал это легко, без рывков. Потом перехватился, повис на согнутых руках и начал поднимать ноги.

Занятные конструкции. Ранее я уже пару раз наблюдал, как на них занимаются – кажется, Игоша как‑то обмолвился, что их называют турниками и брусьями. В мою эпоху воины тренировались на деревянных столбах и канатах, а здесь для этого приспособили стальные трубы…

Любопытно.

Руна Ощущения подтвердила, что я проснулся первым, но будить своих сразу не собирался – пусть отдохнут. Петрович вчера допоздна возился на кухне, Святогор отрубился сразу после ужина, Игоша тоже засиделся за компьютером. Пойду пока разомнусь на свежем воздухе.

Я тихо оделся и вышел в коридор.

Не успел уйти – наткнулся на Игошу, который, похоже, проснулся только что и сейчас с заспанным лицом и в мятой футболке топтался у двери ванной.

– Антон Игоревич? – удивленно прошептал парнишка. – Вы куда?

– На улицу, разминаться. Раз проснулся, давай со мной.

Парнишка мгновенно взбодрился:

– Конечно!

Он метнулся к себе, переоделся за минуту и вернулся, на ходу приглаживая волосы.

Мы спустились во двор, утренний воздух был прохладным и свежим. Невидимый для других Рух сидел на ветке карагача и, состроив скептическое выражение, слушал пение скворца.

Парень на турниках к этому моменту уже ушёл, так что перекладины остались в нашем распоряжении. Помимо турников здесь стояли брусья и низкая скамья.

– Начнем с обычной разминки, – сказал я Игоше. – Потом перейдем на перекладины.

Мы встали рядом, и я начал показывать упражнения. Каждый выпад, каждый поворот корпуса я сопровождал тонкой работой Источника, прогоняя энергию по каналам.

Игоша по обычаю попытался копировать мои движения. Руки иногда запаздывали, спина горбилась по привычке, но с каждым повтором становилось чуть лучше. Проклятие мальца медленно отступало – чую, можно уже пускать в дело нужное лекарство…

Вот только сперва бы его приготовить. А до этого собрать необходимые ингредиенты…

Я перешел к перекладине. Подтянулся несколько раз, специально не используя ни капли Силы – хотелось проверить чисто физические возможности тела.

Отрадно – руки держат вес уверенно. Организм крепнет и меняется с каждым днем. Не Предтеча еще, конечно, но уже и не тот мешок с костями, который поднялся с пола в Месте Силы.

– Пробуй, – кивнул я Игоше на соседнюю перекладину, что была чуть пониже.

Малец нелепо подпрыгнул, ухватился за трубу и повис, болтая ногами – «грация картошки», – как сказала бы Шиза.

Игоша провисел так с полминуты, пока я не прозинес:

– Попробуй подтянуться. Веди подбородок к турнику, – велел я.

Игоша покраснел и напрягся всем телом. Подтянулся он не до конца – руки задрожали, и он тут же рухнул вниз.

– Неплохо для начала, – констатировал я.

– Неплохо⁈ – Игоша потер ладони и обиженно посмотрел на свои руки. – Даже одного нормального раза не вышло! До проклятья я и двадцать раз мог бы!

– Я раньше тоже много чего мог и по многу раз, – отозвался я. – А вот ты, до того, как я тебя встретил, и просто повиснуть бы не смог, – спокойно заметил я. – Через неделю будет два‑три подтягивания. Через месяц… ставлю десять.

– Могли бы и с собой позвать, – раздался за спиной хриплый голос.

Я обернулся. Святогор стоял у подъезда, скрестив руки на груди. Одет он был в трофейные армейские штаны и майку, обнажавшую мощные жилистые руки.

– Было не пробиться через твой храп, – ответил я.

– Хе, – ухмыльнулся Святогор и направился к нам, разминая шею. – Я не храплю. Это тактическое дыхание, введенное в программу подготовки имперской пехоты. Противник слышит и думает, что все спят. А ты тем временем прислушиваешься к его шагам.

«Моя Руна думает иначе. Я перестану называть себя Предтечей, когда не смогу определить спящего», – мелькнуло в мыслях, но вслух я лишь хмыкнул и произнес:

– В таком случае не отставай от коллектива, дышащий тактик.

Святогор подошел к турнику, ухватился и без всякой раскачки подтянулся пятнадцать раз подряд.

– Тело помнит, – сказал он с удовольствием. – Руки, ноги, спина – все отзывается. Как будто заново родился.

– Ты и так заново родился, – заметил я.

– Это точно, – он кивнул без тени усмешки и перешел на брусья.

Следующие полчаса мы провели втроем. Я показывал Игоше базовые упражнения на перекладине и брусьях, Святогор занимался рядом, время от времени поправляя мальцу хват или стойку. Делал он это жёстко, как и полагается командиру. Игоша употел насквозь, но старался не жаловаться.

Когда мы вернулись в квартиру, разгоряченные и мокрые от пота, из кухни доносился голос Петровича. Старик с кем‑то оживлённо разговаривал по телефону, причем говорил во всю глотку, как видимо привык ещё во времена, когда аппараты принимали входящий звук куда слабее.

– … Да я тебе серьезно говорю, Светка! Не выдумываю! Нет, гвардеец, самый настоящий! Официально записан! Антон Игоревич Северский, глава рода. Он дворянин, между прочим! Серьезный человек, основательный. Молодой, правда, но ты бы видела, как его уважают! Граф Воронов с ним лично здоровается, а какая‑то баронесса ему визитку оставила!

Мы не стали толпиться, сняли обувь. Святогор, хмуро передразнив старика: «какая‑то», первым ушёл в душ. А Петрович тем временем продолжал:

– Какими делами занимаемся? Разными! На монстров охотимся, будь они неладны. Машина у нас военная, «Егерь‑6».Так вот, мне доверено за ним ухаживать и за рулем сидеть! Ну и что, что я на пенсии! Так я ж тебе и говорю, он моим омоложением занимается! Процедуры специальные делает, я каждый день здоровее становлюсь! Нет, не шарлатан! В общем, дед ваш хоть ещё и не персик, но уже не курага!

Игоша усмехнулся и прошёл в уборную, я же отправился на кухню.

– … А насчет Машеньки вот что, – продолжил Петрович, коротко кивнув мне. – Антон Игоревич обещал её осмотреть. Он в лечении разбирается, Светка, и толково разбирается – Игошу нашего, ну, мальца, на моих глазах от проклятия лечит! Тот уже выпрямился вон, ходит нормально почти. Так что вези Машеньку, пусть Антон Игоревич её посмотрит. Хуже точно не будет, а лучше очень даже может стать!

Снова наступила тишина, на этот раз подольше.

– Ну, не сразу конечно! Сначала я с ним переговорю, когда ему удобно. Он человек занятой. Но мне уже обещал, что посмотрит! Ладно, Светка, не причитай! У деда все хорошо! Целую тебя и Машеньку! И не давай мужу деньги на выпивку, сколько раз говорил! Ага. Ну всё, всё. Целую!

– Дочь? – спросил я, наливая себе кофе.

– Доброе утро, Антон Игоревич, – кашлянул он. – Я тут это…

– Слышал, – коротко ответил я.

– А‑а… Ну, я ж не наврал ничего… – тут же подобрался дед. – Всё как есть!

– Не наврал, – согласился я. – Но «ещё не персик, но уже не курага» я запомню.

Святогор, как раз вышедший к нам из душа, тихо рассмеялся и хлопнул Петровича по спине так, что тот охнул:

– Красиво задвинул, старый. Не курага, говоришь?

– Тьфу на вас, – беззлобно огрызнулся Петрович и повернулся ко мне: – Антон Игоревич, я тут, правда, немного вперед забежал… Насчет Машеньки. Обещал Светке, что вы посмотрите внучку. Вы ведь в Белкино сами сказали…

– Помню, – кивнул я. – Слово свое сдержу. Но не сегодня и не завтра – сам видишь, у нас что ни день, то… В общем, скажи дочери, чтобы пока собирала все медицинские документы на Машеньку. Чем больше, тем лучше. Мне нужно понимать полную картину, прежде чем браться за лечение.

Это, конечно, у меня скорее пришлось к слову – документы мне мало чем помогут, изучать болезнь надо будет совсем иначе. Но если с помощью них я увижу, какие способы лечения уже опробовали и какие лекарства назначали – быстрее разберусь в сути проблемы. Тут главное, в современной терминологии не потонуть.

И… нынешняя медицина же лучше работает, чем алхимия и фармакология? Хоть какой‑то просвет же должен быть, верно? А то не хочется мне верить, что человечество дожило до текущего момента не благодаря своему развитию, а вопреки…

Хотя… В наше время Шестой тоже говорил, что «Если больной хочет жить, то медицина здесь бессильна».

Ладно, в любом случае сбор бумаг лишним не будет точно. Хотя бы делом займется волнующаяся мать. А то ведь когда просто сидишь и ждешь чуда – можешь и с ума сойти от ожидания.

– Понял! – радостно выкрикнул Петрович, отвлекая меня от досужих мыслей, – Спасибо, Антон Игоревич!

– Не за что пока. Давай‑ка, садись. Твоя очередь.

Старик послушно плюхнулся на стул. Я положил ладонь ему на плечо и влил порцию Силы. Каналы Петровича уже привыкли к регулярным процедурам и принимали энергию легче, Дар укрепления плоти охотно отозвался на мою энергию.

– Ох… – блаженно выдохнул старик. – С каждым разом всё лучше. Колено левое вообще перестало ныть!

– Двигайся больше, – велел я, убирая руку. – Энергия без движения застаивается. В следующий раз буду всех будить на зарядку.

Зазвонил мой мобильный телефон.

– Антон Игоревич? – голос Браунштейна прозвучал с некоторой осторожностью. – Не разбудил?

– Нет, Виктор Валерьевич. Зарядку делал.

– Рад, что дома, – тепло произнес он.

Я невольно вспомнил, как вчера он дважды подчеркнул «до утра», отправляя машину к баронессе.

– С чего бы такая радость от женатого человека? – поинтересовался я с легкой усмешкой. – Это я про то, что не остался до утра у Ольги Аркадьевны.

– Нет‑нет, не поймите превратно! – замялся он. – На Ольгу Аркадьевну я видов не имею, боже упаси! У меня прекрасная жена, и я счастлив в браке! Просто… рад, что вы достойный человек.

– Я тоже рад этому. Но все‑таки, Виктор Валерьевич, неужели по‑вашему Ольга Аркадьевна часто приглашает мужчин на ужин, плавно перетекающий в завтрак?

– Нет! – резко ответил он. – Всё как раз наоборот. Она порядочная женщина! Просто… – Браунштейн тяжело вздохнул. – С вашего позволения, я бы не хотел обсуждать личную жизнь своих друзей и клиентов. Даже с другом и клиентом.

– Не буду вас пытать, – усмехнулся я.

– И за это вам огромное спасибо, – он помолчал, а потом произнес: – Про Ольгу Аркадьевну хочу сказать лишь одно. Видимо, вчера я поторопился с выводами, за что мне очень стыдно.

– Забудьте, Виктор Валерьевич, – сказал я. – Лучше расскажите, как дела с документами.

– Вот об этом‑то я и хотел поговорить, – Он мгновенно переключился на деловой тон и предложил вместе позавтракать, чтобы обсудить этот вопрос.

Я быстро собрался, прихватил документы и вышел на улицу. Идти было недалеко – юрист выбрал кафе поблизости от дома Петровича. Оно оказалось маленьким и тихим. Когда я вошел, Браунштейн уже сидел за угловым столиком, перед ним лежала аккуратная стопка бумаг, а рядом стояла чашка кофе, к которой он явно еще не притрагивался.

– Антон Игоревич! – он привстал и пожал мне руку. – Присаживайтесь.

Мы заказали какой‑то модный нынче завтрак – яйца пашот с булочкой бриошь и ещё какими‑то ингредиентами. Виктор Валерьевич тем временем раскрыл папку и пролистал документы, бормоча себе под нос: «Так… рекомендация графа Воронова – безупречно… виконта Прудникова – превосходно… баронессы Ольховской – отлично…»

– Всё в полном порядке, – подытожил он. – Юридически мы готовы подавать заявление хоть сейчас. Осталось оплатить пошлину, она составит сорок шесть тысяч рублей.

– Слово «тысяч» вы же сейчас по ошибке произнесли? – уточнил я.

– Нет, – без эмоций ответил он. – Сорок шесть тысяч.

Я не стал скрывать своего удивления. Это была цена четырех «Егерей» и она наверняка превысила бы рыночную стоимость проклятого дома, если бы у него был владелец. И это… удивляло. О чём я прямо и сказал Браунштейну.

– Хм, прошу прощения, – серьёзно произнес он. – Я упомянул при нашем первом разговоре, что ускоренный способ стоит дорого, но, видимо, в суете не назвал порядок цен. Когда вы сказали, что соберете три рекомендации за вечер, я так обрадовался, что как‑то не подумал о финансах. Решил, что раз человек оперирует именами графа и виконта, то и сумма для него проблемой не станет. Да и точную стоимость я только вечером рассчитал. Но если есть затруднения с этим, я мог бы дать вам беспроцентную ссуду…

Я уже хотел было сказать, что деньги найдутся. Награда от виконта за Белкино была щедрой, плюс накопления с продажи трофеев имеются, плюс можно еще кое‑что продать…

Но Браунштейн вдруг перебил сам себя:

– А еще можно через СПС сделку провести! Но это… хм, своеобразный вариант, и даже опасный.

– Опять ссуда для охотников на монстров? – усмехнулся я.

– В смысле «опять»? – удивился юрист.

– У меня «Егерь» по программе рассрочки от СПС оформлен, – пожал я плечами. – Оплата костями и Ядрами монстров.

– Так вот как вы его приобрели! – Браунштейн не сдержал удивленный смешок. – Хо‑хо! Что ж, если прецедент есть, это меняет дело. У меня в Сером доме имеются знакомые. Один звонок и вопрос будет решен.

Пока он говорил по телефону, я расправился с завтраком, отметив, что одной такой порции мне не хватило, чтобы как следует наесться. Браунштейн тем временем закончил разговор и, сняв очки, протёр стекла специальной тряпочкой.

– Готовы оформить рассрочку на земельный участок по программе содействия охотникам, – сказал он. Ваш прецедент с «Егерем» сыграл на руку. Для СПС собственная территория у охотника означает стабильность, а стабильный истребитель монстров для них куда ценнее случайного наемника. Условия: срок погашения один год, оплата трофеями по текущему курсу – точную сумму сейчас посчитают.Хочу отметить, что через СПС процедура приватизации пройдет даже быстрее.

У него пиликнул телефон. Некоторое время он смотрел на него, а затем повернул экран мне, демонстрируя сложную схему.

Там было указано отношение костей и ядер монстров первого ранга ко второму, к третьему и т.д. куча сложных формул, и…

Если упросить – в четыре раза больше чем за «Егеря». Как и в рублях.

Внушительно получается… но за год я планирую убить столько монстров, что хватит с лихвой.

– Оформляйте, – сказал я.

– Уже оформляю! – Браунштейн проворно сложил бумаги обратно в папку. – Документы подам сегодня до обеда. Если всё пойдет штатно, предварительное решение будет… как только будет, так сразу сообщу.

– Спасибо вам, – я отпил кофе.

– Не за что, ваше благородие. Это моя работа, и она мне нравится. Особенно когда клиент заслуживает того, чтобы ему помогали. К слову, вчерашний наемник скоро получит свой пожизненный приговор – отпечатки пальцев и потожировые следы сняли, баллистику проверили, а трофеи сегодня вернут мне.

– Быстро, – хмыкнул я.

– Когда работают правильные люди в Канцелярии – всегда быстро, – пожал он плечами. – Я распоряжусь привезти винтовку и артефакт вам. Адрес тот же, на Мышкинской?

– Тот же, – кивнул я. – И у меня будет просьба. Не по этому делу…

– Да‑да?

– У меня есть долговая расписка, – сказал я и выудил её из кармана пиджака. – Хочу, чтобы вы узнали, должен ли кто‑то мне или я кому‑то. Так уж вышло, что я… немного подзабыл.

Он смерил меня долгим взглядом, а затем усмехнулся и ответил:

– Раз плюнуть, – он сунул расписку в свою папочку. – По общему реестру найду. На этом всё?

– Теперь – точно всё. Не мешаю вам работать.

– Тогда убегаю, – сказал Браунштейш.

Он допил кофе, бросил на стол несколько купюр, подхватил портфель и вышел из кафе, на ходу достав телефон.

Минут через десять я тоже вышел на улицу. Утреннее солнце грело лицо, и день обещал быть продуктивным. Может, сегодня даже обойдётся без стычек и конфликтов.

Может же быть такое, в конце‑то концов?..

Глава 22

День и в самом деле обещал быть хорошим. Документы на землю в работе, суд позади, Рух жив и здоров, гвардия растет – Святогор собирался созвониться с кем‑то из бывших сослуживцев после завтрака. Впервые за все время в этом мире мне не хотелось ни за кем бежать, ни с кем драться и никого срочно исцелять. Хотя бы пару часов хотелось просто уделить какой‑нибудь спокойной рутинной работе.

Я неторопливо двинулся по тротуару в сторону дома Петровича, прикидывая в голове, чем стоит заняться в ближайшие часы. Во‑первых, нужно решить, что делать с машинами бойцов Залесского, которые остались в Чёртовой Лапе. Перед уездом я повесил на них Руны Оповещения – чтобы узнать, кто и когда к ним полезет. Руны Защиты использовать не стал – имелся шанс ненароком убить какого‑нибудь любопытного соседа.

Так вот, Руны пока молчат. Радует. Надо запланировать поездку туда.

Во‑вторых…

Так далеко заглянуть, увы, не удалось.

Руна Ощущения ударила коротким тревожным импульсом, и в тот же миг Структура полоснула по рецепторам так, что в ноздри ударил резкий запах пепла и горелой плоти.

Только на этот раз это был не образный сигнал и не отголосок прошлого.

Пахло горелым по‑настоящему…

Рух! Что за суету он устроил?

Невидимый для остальных людей, он стремительно набирал высоту. Я едва различил в небе его силуэт, как в следующее мгновение на моего крылатого друга обрушились пять серых теней.

Пепельники…

Будь они неладны!

Те самые твари с крыльями стрекоз и когтистыми лапами, покрытые серо‑пепельной чешуей, с которыми я сражался на том берегу Волги.

Кто‑то из людей, увидев пепельников, закричал во всю глотку:

– МОНСТРЫ!!!

Ух и кутерьма началась после этого. Люди верещали, разбегались кто куда, некоторые указывали пальцем в небо.

Одна малолетняя блондика остановилась и начала снимать не телефон, однако же подлетевший к ней мужик схватил девушку в охапку и потащил к ближайшему магазину, чтобы укрыться внутри здания. Женщина с коляской завизжала и рванула под козырек другого магазина. Мужик в деловом костюме выронил портфель и присел за машину. Из окон верхних этажей послышались крики.

«Рух! Что за?..» – я потянулся к нему мыслеречью.

«Они чуют что‑то во мне! Лезут как мотыльки на огонь!»

Вот оно что… Амулет Петровича в виде клыка монстра, убившего генерала!

Когда я проводил ритуал воскрешения, часть энергии клыка вплелась в саму ткань связи между мной и Рухом. Я использовал его Силу как один из якорей, помогавших вытащить душу друга из междумирья.

Но энергия клыка не растворилась бесследно. Она осела в новом теле Руха тончайшим слоем и, похоже, до сих пор фонит на той родной частоте монстров, которая сводит их с ума. Раньше эту дрянь таскал на себе Петрович, и к нему лезли все окрестные твари. Теперь же монстры чуют приманку в Рухе.

А все почему? Да потому что они чувствуют, остаточный след владельца клыка, но при этом Силу его не чувствуют. Грубо говоря, инстинкты велят этим тварям прикончить ослабшего монстра, и заполучить часть его мощи.

Рух извернулся в воздухе и ударил ближайшего пепельника крылом. Тварь отлетела, закувыркалась, но тут же выровнялась и ринулась обратно. Два других заходили с боков, пытаясь взять его в клещи.

Мой друг был быстрее и маневреннее каждого из них по отдельности. Пусть он и в юном теле, сил ему хватит с лихвой.

Он огрызнулся потоком пламени, опалив одному крыло. Тварь заверещала, на секунду отстала, но потом продолжила его упрямо преследовать.

«Не выдавай себя! – велел я ему мыслеречью. – Сбрось высоту! Лети ко мне!»

Рух, сложив крылья, спикировал вниз. Серые тени рванули следом.

Я резко вскинул руку – и сжатый поток ветра ударил по одному из пепельников. Тот отстал от стаи и как раз снижался над перекрёстком. Удар пришёлся снизу: тварь подбросило, перевернуло в воздухе и швырнуло в сторону. Пепельник зашипел, судорожно замахал крыльями и врезался в фасад жилого дома. Кирпичная крошка разлетелась во все стороны, тварь сползла по стене и рухнула на тротуар.

Рух заложил резкий вираж и промчался метрах в десяти надо мной. Одного пепельника он раздербанил клювом, который накалился сейчас до такой температуры, что если бы не невидимость – пылал бы красным. Другого он сбил с курса чистой энергией, затем в мгновенье ока настиг его, порвал крылья и отправил в свободное падение.

Я сосредоточился, сформировал воздушную петлю и метнул её навстречу следующему пепельнику. Тварь на полном ходу влетела в ловушку – петля мгновенно захлестнула крылья, и я резко рванул её вниз. Пепельник врезался в асфальт с глухим хрустом. Чешуя треснула, из‑под нее брызнула темная жидкость.

Следующих монстров Рух, не сбавляя скорости, обдал жаром, а затем снова атаковал раскаленным клювом.

Ведь, как известно, клюв – самая твердая и сильная часть тела птицы. А когда он еще и режет кожу монстров, как масло…

Рух вполне мог справиться с этой пятеркой сам, но тогда ему пришлось бы раскрыться. Он не мог сражаться в полную силу, сохраняя невидимость – я чувствовал, как тяжело дается ему поддержание этого заклинания активным.

Для вида я выпустил воздушное копье и пробил уже полудохлых тварей насквозь.

Победа! Пять серых тушек лежало на асфальте: одна у стены дома, вторая посреди перекрестка, третья на тротуаре в луже собственной крови, и еще две неподалеку от нее.

Должно быть, всё вышло слажено. Ни один человек на этой улице не видел огненную птицу, а пламя Рух использовал только на высоте, где его в худшему случае приняли за отблеск солнца или за вспышку от случайного столкновения монстров друг с другом.

Я быстро достал телефон и набрал Петровича.

– У аппарата! – деловито произнес старик.

– Срочно подгоняйте «Егерь» ко мне! Пересечение улиц Свободы И Пошехонской. Здесь пять тушек пепельников, забираем.

– Выезжаем! – рявкнул Петрович, а на заднем фоне уже зазвучали голоса Святогора и Игоши.

Я убрал телефон и огляделся. Народ начал потихоньку вылезать из укрытий.

– Все в порядке! – громко сказал я. – Угрозы нет!

– Господи, спасибо вам! – выдохнула та самая женщина с коляской. – Я думала, все – конец!

– Они только что с неба свалились! – заорал мужик неподалеку, но не мне, а своим товарищам. – Вы видели⁈ Сколько их было! А этот господин их одними руками!

– Не руками, – поправил какой‑то старичок в берете, выйдя иза тяжелой двери парикмахерской. – Одарённый господин перед нами.

– Да какая разница, руками или Даром! Столько монстров разом! На глазах у всех! В одного!!!

Вокруг меня образовалась небольшая толпа. Кто‑то благодарил, кто‑то расспрашивал, кто‑то просто глазел на туши, с ужасом в глазах.

– Сейчас начнется разложение, – громко объявил я, заметив это. – Прошу отойти подальше от монстров! Разложение может быть опасно!

Народ заохал, и вокруг меня мгновенно стало посвободнее. К тому же, уже некоторое время слышался приближающийся вой сирен. Не прошло и полминуты, как из‑за поворота вывернула полицейская машина и остановилась, перегородив половину перекрестка. Следом подъехал патрульный фургон, из которого выскочили четверо бойцов в легкой броне и с автоматами, они быстро оцепили место и начали оттеснять зевак еще дальше.

– Я убил этих тварей, – сказал я, шагнув вперед. – Северский Антон Игоревич, дворянин.

Капитан окинул меня взглядом, потом посмотрел на трупы монстров. Его бойцы тоже уставились на туши.

– Один справились, ваше благородие? – уточнил капитан.

– Они напали сверху. Я среагировал.

– Дар?

– Воздушного типа.

Капитан помолчал, затем кивнул и, вытянувшись, произнес:

– Прапорщик Рябов, патрульная служба центрального района. Благодарю вас, господин Северский.

Я заметил, как он дернул рукой, чтобы протянуть ее мне, но остановил себя. Все‑таки судя по званию и должности передо мной простолюдин, а для них, в большинстве своем непозволительно «ручкаться» с аристократами.

Но я неправильный аристократ. Вижу, как это человек и его бойцы собирались бесстрашно сражаться с монстрами, хотя у большинства из них даже намёека на Дар нет.

– Приятно познакомиться, – отозвался я и протянул ему ладонь.

Прапорщик изумленно распахнул глаза, а затем осторожно пожал мою руку.

– Мы вызвали СПС, – продолжил Рябов. – Они должны оформить останки и провести проверку окрестностей. Сказали, что после появления пепельников рядом могут быть еще особи.

– Можете СПС отменять, – сказал я. – Останки заберу сам. А кроме этих монстров никого здесь нет.

– Трофеи – ваше право. Но просто так вызов отменить нельзя, – капитан развел руками. – К тому же и мне тоже нужно составить протокол.

– Не буду мешать, – пожал я плечами.

Пока Рябов заполнял протокол, попутно расспрашивая ошарашенных свидетелей, вдалеке послышался знакомый рокот двигателя. «Егерь» свернул на улицу и остановился сразу на двух парковочных местах. Святогор выскочил первым и мгновенно оценил обстановку. За ним выпрыгнул Петрович, а следом и Игоша.

– Ё‑моё! – старик уставился на туши. – Ничего себе улов!

А Рябов тем временем сунул бумагу:

– Распишитесь вот тут. Акт о ликвидации угрозы в черте города. Копию отправим в СПС, для вашей же статистики. И примите ещё раз мою благодарность от лица всех, кто был на этой улице. Кости вы себе заберете?

– Так точно, – ответил я, подписывая акт.

– СПС задерживаются, – сказал он мне. – Сказали, раз на месте угрозы нет, хотят посмотреть округу дронами сперва. Может кто улетел и затаился. Но скоро будут.

Я покосился на подписанный акт и уточнил:

– Мне ведь их ждать незачем?

– Мы сами все доложим, – кивнул прапорщик, а затем вскинул ладонь к козырьку, развернулся и зашагал к с бумагами машине. Его бойцы продолжили держать оцепление.

Святогор подошел ко мне и тихо спросил:

– Рух?

– Рух в порядке, – так же тихо ответил я. – Они летели на него. Расскажу позже.

Погрузка тушек в «Егерь» стало еще одним представлением для зрителей. Ну еще бы – не каждый день увидишь, как над мертвым монстром раскидывается плотный тент, а спустя несколько минут, когда наша специальная «маркиза» складывается, на месте страшной твари не остается и следа. «Работа специализированной техники всегда вызывает интерес у обывателей», – с важным видом пояснил Петрович.

Ему равно импонировало внимание людей. Ведь мы в их глаза были героями. Даже полицейские в очередной раз козырнули нам, когда мы, погрузили последнюю тушу. Они тоже впечатлились – как я понял из обрывков их разговора, далеко не все аристократы спешат сражаться с монстрами. И уж тем более далеко не у каждого есть специальная техника, для охоты.

Для себя же я решил одно – в следующий раз монстров надо убивать кучно. Чтобы тачку меньше гонять с места на место – раскрыл «маркизу» в одной точке, всех погрузил, и поехал дальше.

Когда с погрузкой было покончено, я велел своим отъехать в более тихое место, а сам остался в кузове. Алхимическое оборудование мы выгрузили еще в Чёртовой Лапе, так что к место для разделки тушек имелось. Более того, у меня было и несколько канистр чистой воды, чтобы после разделки привести себя в порядок.

Что ж, начинаем с первой туши…

Разложение тел монстров я остановил еще во время погрузки. Процедура была уже привычной: выпустить энергию с кончиков пальцев в качестве наживки, дождаться, пока остаточная Скверна клюнет, потянуть ее на себя и выжечь изнутри.

Всякий раз это давалось тяжело. Скверна жгла каналы, но с каждой следующей тушей я справлялся увереннее. Источник окреп после воскрешения Руха и увеличился, заметно повлияла на его размеры и Руна Резерва.

Но, конечно же, больше всего мне помогала Руна Восстановления, в основе которой есть Руна Фильтрации. Так что угничтожение Скверны сейчас далось мне куда легче, чем в Белкино.

И дело не только в том, что сейчас монстров на разделку было в разы меньше…

Машина остановилась и вскоре в кузов залезли остальные. Вчетвером дело пошло еще быстрее.

Петрович уже знал, что делать: отсекал крылья. Игоша складывал кости в мешки, Ядра укладывал отдельно. Святогор сперва не понимал, чем мы занимаемся, так что пришлось потратить немного времени на краткий инструктаж. И хоть внешне глава моей гвардии оставался невозмутимым, со своей фирменной кривой усмешкой на лице, но Руна Ощущения передавала мне его сильное удивление от того, что можно сохранять органы монстров. То, что этот способ – абсолютная тайна, понял он сразу.

И тоже стал помогать.

Свят орудовал ножом с хирургической точностью бывалого вояки, так что с его помощью разделка шла удивительно быстро.

Через час с небольшим все печени, сердца и прочие полезные органы отправились в отдельную коробку, а на брезенте аккуратными кучками лежали крыльевые и реберные кости, пять Ядер, мешок чешуи и пять белых Жетонов.

Мы наспех привели себя в порядок и вернулись в кабину. Как оказалось, мои бойцы запарковали «Егерь» в каком‑то глухом дворике, и теперь на машину с подозрением косились две бабки, остановившиеся у кучерявой березы.

– Куда теперь, Антон Игоревич? – спросил Петрович, задорно подмигнув любопытным старухом.

Хороший вопрос…

Итак, что мы имеем? Рассрочка за «Егерь» через СПС: двадцать три набора костей и Ядер белого ранга. Теперь прибавилась рассрочка за земельный участок в Чёртовой Лапе, а она в четыре раза больше.

За «Егеря» рассрочка на полгода, за землю – на год. Но плюс в том, что конечная сумма фиксированная – неважно в первый день ты все заплатил или в последний.

Есть правда график платежей… Но там все по минимуму. Если ему следовать, к последнему месяцу у тебя две трети от изначальной суммы останется. Как мне кажется он нужен, чтобы должник просто не забыл о своих обязательствах.

С деньгами у меня на первый взгляд тоже все неплохо. Тридцать тысяч от виконта Прудникова, плюс выплаты за различные трофеи, плюс моя доля от слепней, которую оформил Браунштейн. Вроде бы набежало порядочно, но…

Тратить сейчас деньги на досрочное погашение долгов перед СПС было бы ошибкой. Проклятый дом нуждается в серьёзном ремонте. Если я собираюсь там жить и работать… А я именно это делать и собираюсь.то восстановление обойдется в приличную сумму. Плюс обустройство территории…

А ведь я еще планирую расширить гвардию. Бойцам надо где‑то жить, что‑то есть…

Людям нужно платить зарплату. А еще их нужно обмундировать достойно, предоставить технику…

Деньги мне нужны самому – а стало быть, трофеи в СПС пока не сдаем.

– Петрович, – сказал я, откинулся я на спинку сиденья, – давай к Тимуру.

– К скупщику? – уточнил дед. – Который кости принимает?

– К нему. Помнишь, где его лавка?

– А то ж! – Петрович кивнул, и «Егерь» тронулся с места.

– А СПС? – удивился Игоша. – Мы же им должны…

Ну вот… еще один.

– Мы это уже проходили, парень, – припомнил я беседу перед прошлой поездкой к Тимуру.

– Но вы сказали, что за новый дом тоже пошлину через СПС оформили, – не унимался Игоша.

– Именно поэтому я и не спешу долг возвращать, – вздохнул я. – Этот новый дом сам себя не восстановит.

Я вкратце поделился своими размышлениями на эту тему.

– Разумно, – кивнул Святогор. – На войне тоже так: сперва укрепляешь позицию, потом уже платишь по счетам.