Текст книги "Первый Предтеча. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Нокс

Соавторы: Элиан Тарс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 50 страниц)

Слово «Бестужев» явно заставило её ещё раз прокрутить в голове воспоминания о вчерашней ночи. Только теперь, на свежую голову, уже с другой стороны.

– Хорошо, – спокойно ответила Мирослава и посмотрела на гвардейцев, что стояли неподалёку. – Но сначала… Нужно закончить начатое. Можешь собрать ребят?

Намёк был ясен, так что я достал рацию и велел Святогору выстроить гвардейцев возле дома, включая даже тех, кто утром заступил на посты – несколько минут и Рух может над Чёртовой Лапой полетать, приглядывая за поселением с неба.

– Гвардия! – когда все прибыли, заревел Свят. – Строиться у крыльца! Живо!

Те, кто уже был поблизости, задвигались оперативно. Муха бросил тряпку, которой оттирал руки после разделки, а Цицерон отставил кружку с чаем на перила. Остальные тоже отреагировали мгновенно.

Спустя полминуты перед крыльцом выстроилась шеренга из десяти человек. Несмотря на раны и недуги, стояли бойцы ровно. Святогор встал чуть сбоку от её начала. Топор висел у него на бедре, ветровка была застёгнута – в таком виде он, похоже, выглядел точно так же, как перед докладами командирам на Хабаровском рубеже.

– Гвардия рода Северских построена, – коротко доложил он мне.

Я кивнул и посторонился, освобождая Мирославе место перед строем.

Она помедлила пару секунд, затем сделала несколько шагов вперёд и остановилась напротив бойцов. Ростом она была меньше любого из них на голову, а то и больше, и по идее должна была выглядеть на их фоне маленькой девочкой.

Но нет, не выглядела.

– Надолго я вас не задержу, – начала она. – Меня зовут Мирослава Сергеевна. Я урождённая Северская, хотя о том, что я жива, в Империи никто не знает. Меня почти два дня продержали в подвале у ректора Бестужева. Я туда попала по своей глупости и по своей наивности. Я думала, что мне помогут найти брата. Не помогли.

Строй слушал молча.

– Вчера вечером меня оттуда вытащили вы, – продолжила Мирослава. – Не Антон Игоревич один, а вы все. Вы присягнули роду Северских и в тот же день пошли на усадьбу, где вас ждали превосходящие силы.

Она посмотрела в глаза каждому. Бородатый здоровяк Лапа отвёл взгляд и покосился себе под ноги, явно не зная, куда себя деть. Муха вытянулся чуть сильнее, чем требовалось, а Клин вообще начал краснеть.

– Я знаю, что такое бой, – сказала Мирослава. – Я не очень хорошо помню, как меня пленили, но я очень хорошо помню, как из меня постепенно выжимали силы под подавителем. И я помню омерзительную уверенность врагов, что за мной никогда никто не придёт. А вы пришли.

Муха кашлянул в кулак.

– Я ещё не знаю каждого из вас по имени и по позывному, – продолжила она. – Но я запомню. И я хочу, чтобы вы знали: род Северских помнит тех, кто за него встал. Даже за таких маленьких Северских, как я. Спасибо вам всем, без исключения.

Она чуть склонила голову.

На несколько секунд повисла неловкая тишина.

Лапа сам, без команды выпрямился по стойке смирно пуще прежнего. Следом – Муха, за ним Клин, Цицерон и остальные. Движение прокатилось по шеренге быстро и слаженно – словно гвардейцы выполнили давно заученную команду.

– Служим роду Северских, госпожа! – гаркнул Свят.

– Служим роду Северских! – подхватил строй в один голос.

Мирослава отошла от гвардейцев. Бойцы ещё несколько секунд стояли по стойке «смирно», пока Свят не скомандовал «вольно» и не распределил их по прежним постам.

Возвращавшийся от бабы Гали Петрович смотрел на это всё вопросительным взглядом из разряда «Что я пропустил?».

– Свят, Петрович, зайдите в дом, – сказал я им. – Ты тоже, Мира. Есть разговор.

Глава 10

В доме было тихо, а от Места Силы шла ровная, спокойная пульсация, которая невольно успокаивала и меня самого.

Я достал из рюкзака плотный пакет, положил его на табуретку посреди комнаты и развернул.

Здесь было всё, что у меня накопилось на сегодняшний день для восстановления территорий. А накопилось немало: выручка за кости монстров от Тимура, наградные от виконта Прудникова, трофейные купюры из карманов людей Стального Пса и Залесского. Плюс несколько перевязанных пачек, которые один из наших гвардейцев вчера извлёк из усадьбы Бестужева. Вроде это был Цицерон. Даже интересно, как именно ему удалось это сделать.

Сумма получалась приличная.

– Здесь почти пятьдесят девять тысяч рублей, – озвучил я.

Петрович неразборчиво крякнул. Свят просто завис, обрабатывая услышанное, а Мирослава несколько секунд молча смотрела на деньги и только потом подняла на меня ошарашенный взгляд.

– Это… – произнесла она.

– Это касса рода Северских на сегодняшний день, – ответил я. – Всё, что есть. За исключением мелочи на повседневные нужды в размере ещё десяти тысяч рублей.

– Мелочи, дери её в дуло, – всё ещё не придя в себя, выпалил Петрович.

Да уж… красноречивая реакция у них, конечно…

Но леший их дери, с чего вдруг‑то? Петрович и Свят со мной уже не один бой прошли, и в битве почти не удивляются моим способностям. Зато деньги выбили их из колеи.

Или они не верят, что я зарабатывать умею?

– Ты всегда таскаешь всё, что есть, у себя в рюкзаке? – медленно спросила Мира, всё ещё изумлённо таращась на купюры.

– Я собрал вас здесь ровно затем, чтобы ничего в рюкзаке не таскать, – спокойно ответил я. – Начинаем обустраиваться всерьёз. Теперь у нас есть земля, есть лаборатория, есть гвардия – и есть свора врагов, которая вчера с нами только поздоровалась. У нас нет жилья для бойцов, нет нормальной парковки для машин, не проведено электричество в дом. Нет забора, который защитит территорию от кого‑нибудь серьёзнее пьяного Михалыча, нет стабильного источника воды и еды. Всё это надо поднимать, и поднимать быстро.

Я выдержал паузу, окидывая их взглядом, и продолжил:

– Поэтому я распределяю задачи. Мира. Ты – старшая по основным расходам. Всё, что связано со стройкой, ремонтом, закупкой материалов, заказом рабочих, договорами с Николаем‑плотником и кем там ещё – всё это твоя зона ответственности. Я даю тебе доступ к основной части этих денег. Сама решишь, сколько на что тратить. Но помни: приоритет – обеспечение достойных условий жизни и службы для наших людей. Ты тоже мой человек, так что и себе комнату оборудуй. Насчёт снаряжения и прочей технической составляющей: если будешь сомневаться, смело консультируйся со Святом или Петровичем. Вряд ли кто‑то из наших тебе лучше про патроны или тушёнку расскажет, чем кто‑то из них. Но последнее слово в распределении ресурсов в любом случае за тобой. Поняла?

Мирослава смотрела на меня не отрываясь. Спустя секунд десять она тихо выдавила из себя:

– Ты… Ты мне первый день как не чужой, и доверяешь такие деньги?..

– Род Северских переживал не лучшие времена, – невозмутимо ответил я. – Теперь будет иначе. Привыкай к этому. А мне самому некогда доски покупать. Ну? Поняла?

– Поняла, – нервно кивнула Мира. – Я не подведу! Обещаю.

– Знаю, – кивнул я девушке и повернулся к Петровичу. – Старый, на тебе продукты и кухня, пока не найдём кого‑нибудь для этой работы на постоянку. Закупка, хранение, готовка. Возьми себе в помощь Игошу и, если потребуется, кого‑нибудь из местных – ту же Галину. Разумеется, не бесплатно. Понял?

– Понял! – козырнул он. – Главный по кухне и провианту!

– Верно, – хмыкнул я. – Но твоя основная должность будет другой. – Я проникновенно посмотрел ему в глаза и продолжил: – Ты мой доверенный представитель по налаживанию контакта с местными. Лицо, которое они уже знают и которому должны доверять. Работай над этим, чтобы мы понимали, кому здесь что нужно, и от кого чего ожидать.

– Есть, – коротко ответил Петрович.

– И ещё, – продолжил я. – Передай им от меня, чтобы выбрали старосту. Мне нужен человек, через которого я смогу с ними разговаривать как с одним собеседником, а не с пятьюдесятью. Кого выберут, того и приму.

Петрович задумчиво кивнул, а я повернулся к Святогору.

– Свят, продолжай набирать людей. Из бывших сослуживцев, их знакомых, знакомых знакомых. В общем, сойдут все, за кого ты готов поручиться. Далее: снаряжение, боеприпасы, тренировки, военная техника, охрана периметра – всё полностью на тебе.

– Принял, – кивнул Свят.

– В идеале, у гвардии должен быть свой личный завхоз, – продолжил я. – Чтобы Мирославе Сергеевне не заниматься закупом. Но пока его нет, помогаешь ей с этим. Составь списки необходимого, списки поставщиков. Если ей потребуется сопровождение – обеспечь.

– Принял, – повторил он.

Когда я замолчал, Мира, слушавшая мои распоряжения очень внимательно, вдруг спросила:

– А ты?

– А я, – чуть помедлил я, подбирая формулировку. – Выпаду на пару деньков.

– То есть, как выпадешь? – нахмурилась она. – Куда?

– Никуда. Физически буду здесь, в Чёртовой Лапе. Но без лишней необходимости меня не трогать, пока не закончу с делами.

– Не понимаю… – вздохнула она.

– Место Силы нужно настроить, – пояснил я. – А не то долго рядом с ним жить мы не сможем.

* * *

Я дал Святу и Петровичу ещё несколько личных указаний, после чего отпустил их. Миру же попросил задержаться.

В руке у меня уже покоился тёмный бутылёк с эликсиром. Я откупорил склянку – и комнату тут же наполнил запах горького шалфея с едва уловимой металлической ноткой: тот самый, до боли знакомый аромат печени пепельника.

– Дай руку, – сказал я Мирославе.

Она протянула ладонь. Я осторожно прижал два пальца к её запястью, закрыл глаза и, обратившись к Структуре, прислушался к каналам девушки. Они держались ровнее, чем вчера, но всё ещё несли в себе след от подавителя и от той дряни, которой её поил Бестужев.

Ну и последствия Среза всё ещё ощущались, даже несмотря на все мои усилия.

– Мне это… пить? – покосившись на бутылёк, осторожно спросила Мира.

– Тут слишком круто для тебя, – усмехнулся я. – Свят принимал столько, чтобы перестроить половину тела. Тебе хватит и десятой части.

Я поставил чистую колбу, отмерил в неё часть настоя из флакона и долил дистиллированной воды из свежей бутылки ровно настолько, чтобы получить нужную пропорцию. Цвет сразу посветлел с густо‑бурого до жидкого орехового.

– Теперь главное, – произнёс я, ставя колбу на медную плиту.

Я коснулся ладонью края перегонного стола и пустил в рунные желоба тонкую нить Силы. Плита налилась привычным тёплым оранжевым свечением. Жидкость в колбе забурлила почти сразу – энергия стола разогревала смесь изнутри. Долгой перегонки мне не требовалось: концентрат уже прошёл полный цикл, сейчас надо было лишь заново связать разведённые компоненты и привести их в рабочее состояние.

Полминуты – и жидкость перестала бурлить. Я снял колбу и поставил её на стол.

– Руку, – коротко велел я Мире.

Она молча протянула ладонь, подозрительно косясь на меня. Казалось, она догадалась, что её ждёт впереди.

Я взял со столика стеклянную пипетку и ловко уколол ей подушечку указательного пальца. Мирослава даже не вздрогнула. Капля тёмной крови набралась в пипетку, и я тут же уронил её в колбу.

Смесь коротко полыхнула изнутри мягким зелёным светом и успокоилась. Кровь одарённого – ключ к его же каналам, и без неё любое такое зелье било бы вслепую. Сейчас колба держала в себе уже не абстрактное лекарство, а лекарство именно для Мирославы Сергеевны Северской.

– Хм… – С колбой в руке я остановился возле полки с ингредиентами.

– Что ищешь? – полюбопытствовала девушка.

– Землянику.

– Зачем? – удивилась она. – Явно ведь не для вкуса.

– Зря ты так, – взяв нужную банку, улыбнулся я. – С ней будет вкуснее. Ну а кроме того, это один из видов стабилизации – цветы земляники не дадут телу отторгнуть чужеродную структуру.

Больше подробностей я озвучивать не стал. Лучше бы не знать моей прелестной кузине, что выступало основным компонентом эликсира – точнее, чья печень.

Я растёр между ладонями щепотку высушенных цветков, пропуская через пальцы короткую струйку Силы. Цветки коротко вспыхнули золотой пыльцой и осыпались в колбу. Жидкость в последний раз мягко качнулась и замерла.

– Пьётся залпом. – Я протянул колбу Мирославе. – Даже с цветками земляники вкус так себе, но поверь, ещё спасибо потом скажешь.

– Похоже, будто из лягушек компот сварили, – оценила Мира принюхавшись.

– Хуже, – хмыкнул я.

Она подозрительно глянула на меня, а затем резко, залпом выпила содержимое колбы.

Лицо у неё перекосилось, но потом разгладилось. Через пару секунд Мирослава моргнула и удивлённо посмотрела на свою руку.

– Тепло, – коротко сказала она. – Прямо от локтя идёт.

– Скоро станет ещё лучше, – кивнул я.

Мирослава ещё пару секунд смотрела на свою руку, будто пытаясь поймать тепло взглядом.

– Раз ты пока здесь остаёшься, я займу кузов «Егеря» в качестве кабинета, – решительно заявила она и покинула дом.

А я подошёл к Месту Силы и усмехнулся. Если бы сейчас рядом находилась Шиза, наверняка бы сказала что‑то вроде: «Ты только что дал девочке, которую знаешь пару дней, полный контроль над деньгами рода, а сам ушёл медитировать».

Это забавно, но вопрос‑то философский – кто из нас с Мирой больше радеет за благосостояние рода. Тут и сравнивать нечего, абсолютно точно мы заинтересованы в этом одинаково, а значит, она должна справиться.

Прежде чем приступать к глубокой медитации, я кратко прокрутил в голове все грядущие планы: кого и в каких объёмах лечить, органы каких монстров для этого могут понадобиться, какие иные ингредиенты могут подойти. Вообще, конечно, объём задач получался огромный, но недаром я уже выдал нужные поручения.

Ладно… Пора заняться делом, ради которого я, собственно, и попросил всех разойтись и взять на себя управление нашим скромным домохозяйством.

Я уселся прямо на дощатый пол у края пролома и скрестил ноги. Провёл ладонями по коленям, выдохнул и начал погружаться вглубь себя.

Первое, к чему я обратился, были мои собственные Руны. В ближайшие двое суток некоторые из них будут расти и культивироваться, другие продолжат работать сами по себе без моего над ними контроля. Источник растёт, а оттого и Руны необходимо время от времени развивать – корректировать их настройки, открывая по мере сил бОльшие возможности.

Особое внимание я уделил Руне Влияния. Той самой, которой я лечил Игошу, Петровича, Миру и Свята. С ней я провозился дольше всего. В эпоху Предтеч целители наносили её в три слоя, и я давно собирался добраться до второго. Новый слой ложился тяжело и долго. Источник просел, в висках пульсировало. Зато теперь, когда я буду работать с чужими каналами, мне не придётся каждый раз тратить столько Силы, сколько тратилось до сих пор.

Работа по настройке Рун получалась поэтапной, медленной и тягучей. Я не смотрел на время, не обращал внимания на звуки вокруг себя, концентрируясь только на том, что мне нужно.

Постепенно эти процедуры переключились на Место Силы – пора. Не зря я занимался работой над собой именно здесь. Плавно и неосознанно я всё глубже подключался к Месту Силы.

Чтобы в конечном итоге взять его под контроль.

Впервые я увидел Природный Источник в Чёртовой Лапе, когда рядом с ним лежали несколько трупов, неподалёку творили грязные ритуалы бандиты, и там же неподалёку жался мальчишка с дрожащими коленками. Тогда мне было не до тонких настроек – да и позже времени на это не нашлось. Всё это время я, по сути, использовал Место Силы как походный костёр: подбросил дров, согрелся, пошёл дальше. Старая Руна Стабилизации до сих пор держала те самые параметры. Для голого дома без людей этого хватало. Для гвардии и жителей Чёртовой Лапы – уже нет.

А использовать Место Силы теперь я планирую по максимуму.

Я начал серьёзно перестраивать его. Нужно было учесть, что Место Силы должно оставаться в секрете, а значит, отдельное внимание уделим его энергетической маскировке.

Сначала я ослабил старый контур, чтобы он не мешал, но и не рухнул раньше времени. Затем принялся чертить новый, уже под нынешние задачи.

Стены дома слегка загудели, когда я замкнул первое кольцо новой версии Руны. Во втором кольце я зашил ограничитель на внешний фон, чтобы никто в радиусе Чёртовой Лапы не чувствовал лишнего давления. В третьем поставил фильтр под собственные нужды. Теперь я и мои люди сможем вытягивать из Источника больше энергии, а само наличие Места Силы в определённом радиусе будет положительно влиять на их энергетический фон. Правда, для этого нужно будет позже сделать ещё кое‑что.

Четвёртое кольцо я оставил «пустым». С запасом на будущее. Места Силы любят, когда им оставляют простор для роста.

Когда последний штрих лёг на рисунок, Источник коротко запульсировал и успокоился. Синий свет из пролома стал ровнее. Как лампа, которой наконец‑то вкрутили подходящую спираль.

Но и на этом мои процессы медитации не заканчивались. Я продолжал обращаться внутрь себя и к Структуре. Работы ещё предстоит много…

Глава 11

        До начала эпохи Предтеч

Стеклянный сад звенел от звона двух мечей.

Стеклянные листья на стеклянных деревьях реагировали на каждое движение, дрожа под порывами горного ветра. По белому мрамору плато скользили двое: учитель и ученик. Старый Мастер и его молодой противник.

Молодым был я.

По преданиям, когда‑то давно здесь прошёл Великан. След его шага обратил живую рощу в этот звенящий сад, и с тех пор люди приходили сюда проверять себя.

Я проверял себя уже третий час.

Мастер Светоч стоял в десяти шагах от меня, под самым высоким из стеклянных деревьев. Его седые волосы были убраны в простой хвост, серая накидка покрывала тело. И на нём, несмотря на долгий поединок, не было ни единой капли пота.

А на лице его, несмотря на прожитые десятки лет, не было ни единой морщины!

Его меч пел…

Старый длинный клинок, который в народе прозвали Солнцеловом, горел изнутри мягким светом, и звон его отзывался в стеклянных листьях над нами. Этот меч был старше любого из ныне живущих людей. Он разрубал тени, каких в наше время уже не осталось в живом мире.

А мой учебный клинок был… простым куском меди.

– Ещё, – коротко велел Мастер.

Я двинулся.

Воздух вокруг меня пошёл волной. Я сжал его под ступнями и оттолкнулся так, что мраморная крошка брызнула в стороны. Нанёс первый удар в правое плечо. Второй – снизу под рёбра. Третий я уже не видел сам, только почувствовал, как рука ведёт клинок в нужную точку.

Солнцелов отвёл все три удара одним движением.

– Ты снова думаешь руками, – покачал головой Светоч. – Руки медленные.

Я отступил, выровняв дыхание.

Я отпустил контроль – просто выдохнул и перестал «думать руками». Ветер, которой я учился покорять ещё с восьми лет, наконец перестал быть моим инструментом и стал моим продолжением. Делаю шаг – и я уже сбоку от Мастера. Клинок метнулся туда, куда Солнцелов не успевал развернуться. Однако Светоч снова парировал удар.

Но отбил его с запозданием в полвздоха…

Я заметил это.

Как и Мастер.

– Ещё, – крикнул он. И пусть слово было тем же, что и раньше, теперь оно звучало по‑особенному. На сей раз в голосе Мастера слышалась улыбка.

Я ударил снова. Ветер носил меня вокруг противника, будто по замкнутому кольцу, и каждый удар ложился чуть раньше, чем Солнцелов успевал встретить мой клинок. Стеклянный сад звенел от моих движений, и звон этот уже не был шёпотом – он был песней.

Я взмахнул снизу вверх стремительно и выверенно. Под лезвием моего клинка сжался и затрепетал тонкий ветровой клин. Сталь едва коснулась шеи Мастера – и замерла в опасной близости, не переходя грань.

Светоч опустил Солнцелов.

Звон стеклянных листьев стих, как по команде. В наступившей тишине слышно было только, как где‑то далеко внизу у подножия плато кричит горный сокол.

Я отвёл клинок и опустился на одно колено, как велели древние традиции.

– Встань, Анхарт, – мягко сказал Мастер.

Я поднялся.

Он смотрел на меня долго. А я видел в глазах его старость, которую Мастер привык обычно хорошо маскировать.

– Теперь ты готов, – сказал наконец Светоч.

Я хотел ответить, но он, останавливая, поднял ладонь.

– Я обучал тебя двенадцать лет. Я видел, как ты складывал первые Руны, как ты упал с обрыва в девять и поднял себя ветром, как ты побеждал первых врагов и терял близких. Я видел всё. Весь твой путь, мой лучший ученик. И вместе с привычным «ты готов», я скажу тебе то, чего не говорил ни одному из своих учеников. Ты превзошёл меня, Анхарт.

Стеклянные листья над нами снова осторожно зазвенели.

– За это полагается высшая награда, – продолжил Мастер, и голос его стал совсем тихим. – Возьми мой меч.

Он протянул Солнцелов ко мне обеими руками. Лезвие меча горело мягким золотым светом.

– Но учти одно, – так же тихо добавил Светоч. – Чтобы меч стал по‑настоящему твоим, чтобы отдал тебе всю свою силу, ты должен забрать его у меня как воин у воина. Ты должен меня убить, Анхарт. Иначе Солнцелов останется просто железом в твоих руках. Таково требование этого клинка, и я пришёл сегодня на плато, зная его.

Солнцелов был прекрасен и могуществен. Даже за менее впечатляющие мечи короли проливали реки крови. Мой собственный отец не раз говорил, что отдал бы три пограничных крепости, чтобы подобный меч оказался в оружейной нашего дворца.

А сейчас мне предлагали полный силы меч за другую плату…

Я покачал головой. Платить её я не собирался.

– Нет, учитель – произнёс я. – Клинок, добытый кровью учителя, поёт не в руке ученика, а в его совести. Такую песню я не хочу слушать до конца своих дней. И если Солнцелов станет моим такой ценой, то однажды он предаст меня первым.

Я опустил свой простой учебный меч остриём в мрамор и положил обе ладони на рукоять.

– У меня будет свой клинок, мастер. Я возьму его там, где его не нужно будет отнимать у живых.

Стеклянный сад зазвенел во всю силу. Солнечные пятна под ногами задрожали, и я вдруг понял, что эта роща откликается не на ветер. Она откликается на слова и намерения, озвученные в этом месте всерьёз.

Светоч медленно опустил Солнцелов, вложив его в ножны одним плавным движением. А затем поклонился мне в пояс – так, как учителя не кланяются ученикам.

Наоборот, обычно так ученики кланяются мастерам.

– Ты не по годам мудр, Анхарт, – произнёс он распрямившись. – Сильнее тебя я не встречал. Быстрее – тоже.

Он снял с внутренней стороны накидки что‑то мелкое и протянул мне на раскрытой ладони.

Это была булавка. Но даже на первый взгляд далеко не обыкновенная. Размером она была не длиннее фаланги пальца, с круглой головкой из тёмного камня, в котором чуть заметно пульсировала тонкая искра. Оправа была серебряной, потемневшей от времени, с едва различимым узором в виде семи соединённых колец.

Я осторожно взял булавку с ладони Мастера. Она оказалась гораздо тяжелее, чем должна была быть.

– Она старше Солнцелова, – тихо сказал Светоч. – Тот, кто её сделал, не оставил имени, но оставил условие: эту вещь нельзя отнять, её можно только отдать. Я ношу её сорок семь лет и ни разу не позволил себе открыть то, что в ней спит. А вот ты сможешь. Я вижу.

– Что в ней? – спросил я, не в силах оторвать взгляда от тёмного камня.

– То, что тебе понадобится в самый тяжёлый час твоей жизни, – ответил Мастер. – И ни мгновением раньше. Носи её при себе. Она сама напомнит о себе в свой час.

Я медленно кивнул и закрепил булавку с изнанки ворота. А затем крепко обнял своего Учителя. Тогда я ещё не знал, что вижу его в последний раз.

– Доброго пути тебе, Анхарт, – тепло произнёс он. – Я вижу, что путь этот будет долгим и тернистым. Но ты осилишь его.

Простившись с ним, я отправился по тропе вниз. Метрах в ста от центра Стеклянного Сада меня ждал высокий черноволосый юноша. Ему не дозволено было вступить в центр Сада до того, как придёт время его испытания.

Однако же ему разрешили смотреть издали. Он видел всё, что происходило здесь. И был недоволен увиденным.

– Будешь много хмуриться, Унграт, морщины раньше времени появятся, – усмехнулся я.

– Поздравляю тебя с завершением испытания, кузен, – хмуро произнёс наследник герцога Аурельского, а по совместительству мой младший двоюродный брат и младший брат по пути – мы вместе обучались у Светоча, правда, до своего Испытания Унграт ещё не дорос.

– Спасибо, – кивнул я и улыбнулся.

Кузен холодно прищурился, глядя мне в глаза. Несмотря на то, что он был на три года меня младше, он был со мной одного роста, правда, чуть уже в плечах. Статный и сильный юноша, он бы мог быть самым завидным женихом нашего королевства…

Если бы не я.

– Ну что опять? – вздохнул я.

На холодность Унграта и его высокомерие я не обращал внимания и тепло относился к своему единственному брату. Пусть и двоюродному.

– Почему ты отказался от меча? – прямо спросил он.

Я внимательно посмотрел на брата. Со своей позиции он видел, как Мастер протягивал мне меч, но явно не слышал разговора.

– Условия передачи были неприемлемыми, – пожал я плечами.

– Но это же Солнцелов! – хмуро произнёс он. – Его сила послужила бы нашему королевству! Особенно в преддверии войны! Ты, как будущий король, не имел права отказываться от такого дара!

Он прожигал меня гневным взглядом.

Я улыбнулся.

Брат в самом деле радел за будущее нашего королевства.

Хлопнув его по плечу, я произнёс:

– Если начнётся война, мы справимся и без Солнцелова. Как справлялись предки раньше. Так что успокойся и заверши своё обучение. Мастер сегодня отдохнёт, а завтра спустит с тебя три шкуры, навёрстывая упущенное.

Я подмигнул брату и направился дальше.

Я чувствовал, что он не сводит гневного взгляда с моего затылка.

Остановившись, я обернулся через плечо и произнёс предельно серьёзно:

– Унграт, каждый из нас сам найдёт себе свой меч. Когда достигнешь моего уровня Мастерства и пройдёшь Испытание – не бери Солнцелов. Тебе это не нужно.

Несколько секунд он буравил меня пристальным взглядом, а затем процедил:

– Это приказ будущего короля, принц Анхарт?

Я улыбнулся и покачал головой.

– Нет, это просьба старшего брата.

– Я услышал тебя… – проворчал он, а затем добавил: – Брат.

* * *

Грузовик пятился задом к воротам, похрюкивая двигателем и выпуская серый дым из выхлопной трубы. Сухощавый водитель высунул голову в окно и ловил отмашки Мирославы. Она махнула рукой ещё раз, показывая, что нужно левее. Он крутанул руль, грузовик качнулся на ухабе, и борт встал ровно там, где нужно.

– Сюда сгружаем, – крикнула Мирослава.

Двое работяг в брезентовых рукавицах уже откидывали задний борт. Спустя минуту они осторожно опустили на землю первые доски и тут же потянулись в кузов за следующими.

Оставив их работать, Мирослава отошла на пару шагов и оглядела двор.

У восточного края участка трое мужиков из местных, нанятых через Николая, размечали будущий забор. Один шёл с верёвкой, второй вбивал колышки кувалдой, третий шагами отмерял расстояние, сверяясь с данными на бумаге, и ругался на первого, что тот тянет верёвку криво.

Чуть поодаль у самого края бурьяна работал голем Мишка. Его задачей было избавить территорию участка от крупных зарослей. Он выдирал из земли толстые лопухи вместе с корнями и складывал их в идеально ровную стопку. Подойдёт, выдернет, развернётся, положит сверху. Закончив с одной кучей, Мишка отступал на два шага, осматривал её каменным взглядом, чуть поправлял верхний лист, если тот ложился криво, и только потом шёл за следующей охапкой. Как сказал Михаил Петрович, работать спустя рукава голем физически не может.

«И это не только потому, что у него рукавов нет», – добавил он в конце и усмехнулся.

Припомнив это, девушка едва заметно улыбнулась краешком рта. А затем снова осмотрелась по сторонам.

За последние сутки территория изменилась настолько сильно, что Мирослава с трудом верила своим глазам. Кругом кипели работы, разгружались машины – все были при делах.

И это несмотря на главную особенность ремонтируемого объекта, о которой бывшая графиня Северская предупреждала всех рабочих, входящих в дом:

– В дальней комнате за перегородкой сидит хозяин этих земель. Не отвлекайте его и не разговаривайте с ним. Делайте свою работу и проходите дальше.

Люди кивали, но всё равно сильно удивлялись, когда ходили мимо Анхарта. А тот всё это время неподвижно сидел на дощатом полу, скрестив ноги. Глаза закрыты, спина прямая, ладони на коленях. Дышал он так редко и ровно, что со стороны могло показаться, что и не дышит вовсе.

Работники косились в его сторону, но ничего не говорили. Они делали своё дело тихо, по дуге обходя главу рода.

А ещё Мирослава видела, как на медитирующего главу реагируют гвардейцы – например, Лапа, проходя мимо, машинально вытягивался, а Святогор уважительно кивал. Гвардейцы не удивлялись тому, что уже вторые сутки глава сидит неподвижно.

Привыкли к его особенностям.

И она тоже привыкала…

Утром Мирослава смотрела на профиль Анхарта и думала: как же странно это, что пару дней назад она даже не знала о его существовании, а сегодня уже распоряжается деньгами рода Северских и распределяет людей, словно полноправная хозяйка! А ведь совсем недавно она билась в путах в подвале Бестужева и звала на помощь брата…

Который был мёртв уже несколько недель.

Мирослава сглотнула подкатывающий к горлу ком и поморщилась.

К потерям она привыкла давно. Сначала родители, ещё в детстве – до того, как она попала в дом дяди Игоря. Потом…

Да много кто потом: гвардейцы, которых она знала много лет, вассалы, родня…

Все умирали один за другим… Даже дядюшка и тётушка – потерять их было больнее всего. Как будто бы даже больше, чем родителей.

У неё остался лишь Антон. Но и он…

Мира скрипнула зубами и сжала кулаки. Мотнув головой, она плавно выдохнула.

Прав Анхарт – к такому не привыкаешь, даже если у тебя уйма «практики». Ты просто учишься дышать, стараясь не обращать внимания на очередную дыру в груди, и продолжаешь жить дальше.

Ведь жизнь продолжается! Вон, стройка кипит. Да и в теле энергия бурлит – эликсир Анхарта подействовал быстрее, чем девушка ожидала. Словно её, как разбитую вазу, заново собрали по частям. Голова ясная, в руках сила, в груди давно забытое нетерпение. Хотелось действовать! Хотелось говорить с людьми, договариваться, считать деньги рода и ругаться с поставщиками за каждую доску.

Ведь они с Антоном тоже когда‑то строили планы. Сидели вечерами и мечтали о том, как однажды подымут род. Найдут управу на тех, кто пустил Северских по миру. Восстановят имение. Наберут гвардию. Это были тонкие, прозрачные мечты, которые лопались от одного резкого слова. Денег не было. Людей не было. Имени, по сути, тоже не было – она официально мертва, Антон официально обедневший, а графский статус понижен до дворянского. Каждый раз, когда они заговаривали о будущем, Мирослава чувствовала, что Антон будто бы и сам не верит в собственные слова.

А сейчас у Северских была гвардия. Да, маленькая – но она есть! Более того, Святогор сказал, что к концу недели гвардейцев станет больше.

Сейчас у Северских была земля. Целая Чёртова Лапа, со всеми её покосившимися заборами и Степанычевой коровой. А ещё деньги… Полсотни тысяч, которые уже активно расходовались на строительные работы, и не только.