Текст книги "Первый Предтеча. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Нокс

Соавторы: Элиан Тарс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 50 страниц)

– Логично, – согласился он. – Вы её будете интересовать больше моей машины.

И только после этого он бодро подошёл к киллеру и навис над ним. Телохранители замерли рядом, готовые в любой момент защитить Виктора Валерьевича.

Несколько секунд юрист разглядывал скрученного киллера. Затем поправил очки и повернулся ко мне. Я улыбнулся, поняв, что лицо Браунштейна не выражает какой‑либо особой озабоченности.

Тёртый калач.

– Рекомендация от графа Воронова оформлена, – как ни в чем не бывало, сообщил он мне, похлопав по портфелю. – Документы безупречны, его юрист работает профессионально. Побольше бы таких, и мир станет чуточку лучше.

– Благодарю, – кивнул я, а затем серьезным тоном произнес: – Виктор Валерьевич, стреляли не в меня, а в вашу машину. Стёкла тонированные, и кто внутри, не видно, но заказ на вас. Задание пришло через посредника по кличке Карась.

Браунштейн выслушал, поморщился и махнул рукой.

– Издержки профессии, мой дорогой другой, – произнёс он таким тоном, словно речь шла о мелкой поломке в офисе. – Не первый раз, представьте себе. Два года назад мне в кабинет гранату через окно закинули. Хо‑хо‑хо! – выдал он свой фирменный смешок. – К счастью, Альбина в тот день была на больничном. А окна потом пришлось бронировать.

– На сей раз всё серьёзнее, – заметил я. – И подготовлен он хорошо. Выстрел меткий, артефактные пули, винтовка, артефактный глушитель, – я достал из кармана медальон.

– И после завершения следствия всё это – ваши трофеи, – улыбнулся он. – Не смотрите на меня так, и не смейте отказываться. Что с боя взято – то свято и ваше по праву. Только сначала нужно показать следователям. А насчет серьезности… – только сейчас он нахмурился и покачал головой. – Ваша правда. Когда защищаешь людей от таких, как организаторы суда над вами, рано или поздно они начинают огрызаться. – Он снова поправил очки. – Стрелка я заберу. У меня есть товарищи в Канцелярии… настоящие поборники своего дела, а не те взяточники, что вас арестовывали. Так вот, через них оформим всё как положено. Пуля артефактная, следовательно дело автоматически уходит в юрисдикцию имперского следствия. А там уже посерьёзнее люди сидят.

– Это не может не радовать, – сказал я.

– А вы, ваше благородие, ловко среагировали. Глеб по рации сказал, что вы поставили какой‑то щит за секунду до попадания. Артефактную пулю из крупнокалиберной винтовки остановить голой энергией… Это уровень, который я видел только на армейских полигонах.

Я не стал вдаваться в подробности и просто кивнул, а затем посмотрел на время… Пора ехать.

Глава 20

Машина свернула в тихий квартал на окраине центральной части города. За огороженной территорией стояли несколько домов, чуть дальше, в глубине виднелся трёхэтажный особняк из красного кирпича с изящной белой отделкой. Кованые ворота гостеприимно стояли открытыми.

Создавалось впечатление, что весь комплекс изначально проектировался для куда большего числа людей, чем в нём живёт сейчас. Неподалёку примостился четырёхэтажный дом попроще – очевидно, предназначенный для прислуги и гвардейцев; половина его окон темнела непроглядной пустотой.

В целом место производило вполне благопристойное впечатление: газоны подстрижены, дорожки чисты, клумбы ухожены. Однако внимательный взгляд подмечал признаки экономии усилий – мелкие, но красноречивые детали. Кое‑где на заборе облупилась краска, а асфальт на подъездной дороге в паре мест не был заменён целиком, а лишь залатан свежими заплатками.

Теперь понятно, почему при нашей первой встрече с баронессой охраны при ней было меньше, чем порой таскает с собой юрист Браунштейн.

Предоставленная мне машина остановилась у парадного крыльца. Не успел я выйти, как двери особняка распахнулись.

На пороге стояла Ольга Аркадьевна в простом тёмно‑зелёном платье, с убранными в свободный узел волосами. Рядом с ней замер до безлизны седой дворецкий в безукоризненном костюме, чуть позади баронессы настороженно смотрел на меня Филипп.

Мальчику было семь, но из‑за идеальной осанки и серьёзного взгляда выглядел на все десять.

– Антон Игоревич! – Ольга Аркадьевна улыбнулась и сделала шаг вперёд. – Рада, что вы приехали. Добро пожаловать.

Она бросила короткий взгляд на машину и более пристально рассмотрела меня.

– Благодарю за приглашение, Ольга Аркадьевна, – я коротко поклонился и поднялся по ступеням.

Дворецкий поклонился мне с достоинством и негромко представился:

– Семён Аристархович. К вашим услугам, ваше благородие.

– Филипп, поздоровайся с гостем, – мягко сказала баронесса.

Мальчик вышел из‑за спины матери и с прямой спиной произнес заученную фразу:

– Добро пожаловать в дом Ольховских, ваше благородие.

– Благодарю, Филипп Валерьевич, – ответил я серьёзно, без снисхождения. – Кстати, у меня для тебя кое‑что есть. И для твоей мамы тоже.

Я протянул баронессе шкатулку с мёдом алтайских магических пчел. Ольга приняла подарок и искренне улыбнулась:

– Ого, – она вчиталась в надпись. – Замечательно, спасибо.

Затем я достал коробочку с надписью «Тёмный шоколад с морским гребешком» и присел на корточки перед Филиппом.

– Это тебе. Приморский шоколад из Владивостока.

Мальчик задумчиво взял коробку в руки, строго сказал «спасибо» и вопросительно посмотрел на маму. Ольга же забрала шоколад себе, а мёд вручила Филиппу.

– Филипп обожает мёд, но не слишком жалует шоколадки, – пояснила она и застенчево усмехнулась: – То ли дело я. Пойдемте же.

Баронесса кивнула дворецкому, и тот взял у меня бумаги, а затем провёл нас в широкий зал с высокими потолками. Мебель здесь была сдвинута к стенам, так что места хватало, и комната выглядела просторной.

Филипп быстро принёс свою саламандру на плече, и надо сказать, с учётом её размеров у него это еле‑еле получалось.

Сейчас зверюшка выглядела спокойнее, чем при нашей первой встрече, но при виде незнакомца прижала перепончатые уши и тихо зашипела.

– Нервничает? – спросил я, кивнув на саламандру.

– Она… да, – Филипп сжал губы. – Она почти всегда нервничает.

Мальчик, к слову, нервничал не меньше, то и дело опасливо косясь на питомицу. Однако же вдолбленное с пеленок аристократское воспитание, заставляло юного главу баронского рода казаться сильным. Особенно при госте.

– С тех пор как перестала гулять на улице, – мягко закончила за сына Ольга Аркадьевна. – После того случая мы боимся её выпускать. Но и дома ей тесно.

Я остановился в центре и повернулся к мальчику.

– Сними её с плеча и поставь на пол. Как её зовут?

– Искра, – тихо ответил Филипп, поставив магическую рептилию передо мной.

Зверюшка явно не желала расставаться с хозяином, так что оказавшись на полу, свернулась клубком и выставила в мою сторону перепончатый гребень.

– Она боится? – уточнил Филипп, внимательно наблюдавший за ней.

– Нет, – спокойно ответил я и пояснил: – Она не понимает, кто здесь главный. Саламандры устроены просто: есть хозяин, есть чужак. Хозяин пахнет спокойствием и уверенностью, чужак пахнет страхом и сомнением. Когда ты нервничаешь рядом с ней, она считает, что хозяина поблизости нет, и начинает защищаться сама.

– То есть… она часто шипит, потому что это я боюсь? – удивленно выпалил мальчик.

– Верно. Она шипит, потому что чувствует твой страх и не понимает, что делать. Для неё это всё равно что оказаться в незнакомом месте без проводника.

Я медленно присел на корточки в метре от саламандры и протянул руку ладонью вверх. Через Руну Влияния я пустил мягкий поток Силы – что‑то вроде энергетического запаха, который для магического животного означает одно: рядом существо крупнее и сильнее тебя. Но оно не проявляет к тебе агрессию.

Искра подняла голову, а гребень медленно опустился. Она высунула раздвоенный язык, попробовала воздух и сделала осторожный шаг вперёд.

– Смотри, – тихо сказал я Филиппу. – Видишь, как она пробует воздух? Так она меня изучает. Сейчас я для неё понятен, хоть пока что и не до конца.

Саламандра подобралась ближе и ткнулась носом в мою ладонь. Я почесал ей подбородок, и она довольно прикрыла глаза.

– Ого… – выдохнул Филипп.

– Теперь попробуй ты. Но сначала выдохни. Просто выдохни, как будто устал после долгого дня. Не думай ни о чём, – произнес я и беззлобно усмехнувшись добавил: – Особенно о том, что она может тебя укусить.

Мальчик сглотнул подступивший к горлу ком, собрался с духом и медленно выдохнул. Плечи у него опустились и кулаки разжались.

– Хорошо, – одобрительно проговорил я. – Теперь протяни руку. Ладонью вверх, медленно. Не тянись к ней, просто покажи ладонь и жди.

Филипп неуверенно протянул руку.

Искра повернула голову. Раздвоенный язык снова мелькнул в воздухе. Она смотрела то на мальчика, то на меня, явно нас сравнивая.

Поначалу она никак не реагировала. Я чувствовал, как напрягается Филипп и как начинает нарастать его страх. Ещё чуть‑чуть, и саламандра это учует.

– Вспомни что‑нибудь хорошее, – сказал я. – Самый лучший день, который помнишь лучше всего.

Филипп нахмурился. Да уж… когда ты семилетний глава увядающего рода, вряд ли хорошие воспоминания легко приходят в голову.

Однако же в какой‑то момент, он поджал губы, а затем по его лицу скользнула тень улыбки. Плечи мальчишки расслабились окончательно, и даже пальцы его перестали дрожать.

Искра качнулась вперёд и ткнулась носом в ладонь хозяина.

– Почеши ей подбородок, – ровным тоном сказал я. – Только без резких движений.

Филипп осторожно провёл пальцами по горячей чешуе. Саламандра прикрыла глаза и издала тихий урчащий звук, от которого мальчик расплылся в улыбке.

Мы провели в зале ещё минут тридцать. Я показал Филиппу, как правильно держать саламандру, как давать ей команду «место», как определить по положению гребня её настроение. Кое‑что он уже знал и сам, но с моей помощью стал более решительным и теперь понимал, что делал верно, а что нет. Искра к концу занятия уже уверенно сидела у него на руках, не шипя и не выставляя гребень, и главное – не пытаясь от него сбежать.

– А она огнём ударить сможет? – спросил Филипп, когда мы направились к выходу.

– Сможет, если захочет. Саламандры набирают Силу от новых впечатлений, им важно видеть мир за пределами дома. Чем больше новых земель она изучит, тем быстрее разовьётся. Правда есть еще кое‑что, – я наставительно поднял указательный палец, акцентируя внимание мальчика. – Искре нужно сделать живую зону – не просто большую клетку, а полноценный уголок с настоящими ветками, песком, землей, растениями и по возможности – насекомыми. Представь, что это особый вид, ну, скажем, обезьян. Просто ей хочется не только двигаться и лазать по веткам, но и взаимодействовать с органическим окружением.

– Я буду с ней гулять, – твёрдо заявил Филипп. – Поводок у меня есть.

– С охраной, – мягко добавила баронесса.

Глянув на нее, я кивнул и продолжил:

– Поставь себе задачу наладить с ней контакт до такой степени, чтобы ты мог гулять с ней без поводка.

Ужин накрыли в малой столовой, выходящей окнами в сад. Стол был сервирован на троих, по‑домашнему и без избыточной пышности. Семён Аристархович подавал блюда лично: крем‑суп из тыквы, затем запечённую утку с яблоками, а на десерт медовик.

Разговор за столом шел легко. Ольга расспрашивала Филиппа о делах в школе, мальчик отвечал односложно, но без зажатости. Иногда он косился на меня, словно проверяя, не ушёл ли я. Искра дремала на специальной подушке у камина, свернувшись в клубок и изредка пуская из ноздрей тонкие струйки дыма.

– У нас учитель по истории новый, – сообщил Филипп между ложками супа. – Нудный! Всё про даты и про войны.

– Войны скучные? – удивился я.

– Даты – да. А войны… – он задумался. – Войны были бы интересные, если бы рассказывали про людей. А он просто: «В таком‑то году произошла такая‑то битва, запишите».

– Тот, кто был в бою, рассказывает иначе, – многозначительно сказал я.

А про себя подумал, что какая‑то жесткая система образования у аристократов. Вот зачем ему в семь лет записывать и изучать даты битв? В семь лет надо бегать, прыгать, учиться быть воином и достойным человеком, а не голову забивать цифрами.

Ольга Аркадьевна ловко управляла разговором, не давая ему затухнуть и не позволяя сползти в неудобные темы. Все настолько мягко и изящно, что я даже я восхитился ее мастерством. Аристократическое воспитание давало о себе знать.

– Антон Игоревич, – сказала она, когда Филипп приступил к торту. – Я бы хотела детально обсудить с вами интересующие вас документы. Но сперва нужно уложить этого молодого человека спать.

Она с улыбкой посмотрела на сына.

– Мам, – возмутился Филипп. – Ещё рано!

– Рано для выходного, – уверенно заявила она, – а не буднего дня. Сегодня ты и так засиделся. К тому же Искру нужно покормить перед сном.

Против последнего аргумента мальчик не нашёл возражений. Он встал, чинно попрощался со мной и ушёл наверх, прижимая к себе саламандру.

– Подождёте в малой гостиной? – поднялась со стула Ольга. – Я ненадолго. Надеюсь…

Вскоре дворецкий проводил меня до уютной комнатой с книжными шкафами, расставленными вдоль стен, и мягкими креслами. На каминной полке стояло несколько фотографий. На одной был запечатлён Филипп в разном возрасте, на другой – мужчина в офицерской форме. Третья фотография оказалась совместной: Ольга и тот же мужчина стояли рядом, совсем ещё юные и улыбающиеся.

– Позвольте предложить вам вина, ваше благородие? – минуту спустя Семён Аристархович появился бесшумно, как и полагается хорошему дворецкому. В руке он держал бутылку из тёмного стекла. – Крымское, урожай десятого года. Его благородие Валерий Павлович очень ценил этот сорт.

– С удовольствием, – кивнул я.

Старый дворецкий разлил вино по бокалам, поставил бутылку на столик у камина и удалился так же беззвучно, как и появился.

Я сел в кресло, пригубил вино. Надо же, за тысячи лет его вкус не сильно изменился. Но чего‑то всё‑таки не хватает. Хм…

Былой легкости и силы?

Я невольно вспомнил посиделки с другими Предтечами. Еще до того, как нас стали так именовать.

За окном был уже закат. Я взял одну из книг с полки и решил полистать, пока есть время.

* * *

До того момента, как вернулась Ольга, я успел прочесть несколько глав о Монгольской войне. В какой‑то миг даже промелькнула мысль: а вдруг Браунштейн окажется прав в своей догадке? Вдруг мне придётся прождать баронессу здесь до самого утра – и в итоге выяснится, что она попросту уснула вместе с сыном? Но, к счастью, всё обошлось. Пока…

Переодеваться она не стала, только распустила волосы, и те красивыми волнами легли на плечи. В руке Ольховская держала папку с документами.

– Простите за ожидание, – сказала она, опустившись в кресло напротив. – Филипп не хотел отпускать Искру из рук. Впервые за долгое время он уснул с ней рядом, а не в разных концах комнаты.

– Ему было тяжело без полноценного контакта со своим магическим зверем, – понимающе кивнул я.

– Ему вообще тяжело, – Ольга приняла бокал, который Семён Аристархович наполнил для неё и сделала глоток. – Спасибо вам.

Дворецкий снова бесшумно удалился. Несколько секунд мы с хозяйкой дома молчали. Вино было хорошим, да и спешить было некуда.

– Вы, наверное, уже навели справки о моём роде, – сказала она без обиды, а просто как данность.

– Специально справок не наводил, – пожал я плечами. – Но кое‑что прочитал в открытых источниках.

– Тогда вы знаете, что мой муж погиб. – Она произнесла это ровно, без надрыва. Так обычно говорят о том, что давно отболело, но не забылось. – Род ослаб, но мы выдержали. Я справляюсь с хозяйством, с финансами, с воспитанием сына. Но Филиппу нужен мужской пример. И роду нужна… крепкая рука. Людям нужно понимать, что за нами стоит сила. Даже несмотря на то, что многие члены нашего рода уже погибли.

Она посмотрела на меня прямо, не отводя взгляда.

В голове невольно прозвучали слова, сказанные голосом Шизы:

«Все умирают, Анхарт, но некоторые – совсем не напрасно».

Мне даже показалось, что ноздри снова на миг пощекатал запах пепла. Хотя к Структуре я сейчас и не обращался.

– Ольга Аркадьевна, – глядя на баронессу, я неспешно качнул в руке бокал вина. – Вы поступили правильно, когда помогли мне с судом. И за сегодняшний вечер я вам тоже благодарен. Поэтому скажу без обиняков. Если вы или Филипп окажетесь в беде – звоните. Моя гвардия вам поможет.

– У вас есть гвардия? – переспросила она с вежливым любопытством. – Простите, Антон Игоревич, но… ходят слухи, что из гвардейцев у рода Северских лишь один старик.

– Слухи не точны, так еще и устаревшие, – хмыкнул я. – Кроме старика у меня есть еще парнишка и Святогор.

– Святогор? – она приподняла бровь. – Тот, который сегодня в суде выступал?

– Капитан Горцев, – подтвердил я. – Правда, официально он у меня пока не числится – сами понимаете, мы оба с ним дворяне и я не могу принять его вассальную клятву.

Ольга задержала на мне взгляд чуть дольше, чем требовалось.

– Капитан Горцев… – задумчиво произнесла она. – На суде утверждали, что его комиссовали по инвалидности.

– Верно, – не стал отрицать я очевидное.

– Но в суде он стоял на своих ногах. И, насколько я могла судить, чувствовал себя превосходно.

Я допил вино и поставил бокал на столик.

– Случаются и такие чудеса, – пожал я плечами. – У каждого рода свои тайны, Ольга Аркадьевна.

Так‑то Святогор на суде сказал, что купил лекарство… Но, сдается мне, прозвучал эта отговорка весьма сомнительно. Так что чудесное выздоровление инвалида, поступившего ко мне на неофициальную службу – еще один пунктик в досье на меня, который будет интересовать СБ следящих за мной родов.

Эх, надо бы как можно скорее залегендировать свои целительские способности…

Ольга, внимательно следившая за моим выражением лица, негромко рассмеялась и покачала головой.

– Ладно. Тайна так тайна, – легко ответила баронесса и, поставив на столик опустевший бокал, положила на колени папку и раскрыла ее.

Достав документ, она внимательно прочитала его и кивнула:

– Как и ожидалось от Браунштейна. Рекомендация от баронского рода Ольховских в пользу дворянина Северского для ускоренного оформления земельного участка, составлена так, что комар носа не подточит!

Она подписала бумагу аккуратным округлым почерком и протянула мне.

– Держите, Антон Игоревич, – баронесса лучезарно улыбнулась.

– Благодарю, – сказал я, приняв бумагу.

– Не за что, – Ольга поднялась и подошла к камину. Волосы падали на одно плечо, оставляя открытой линию шеи. Огонь освещал её лицо снизу, и тени мягко ложились на скулы.

– Знаете, Антон Игоревич, – сказала она задумчиво. – Я четыре года не приглашала в этот дом мужчин. Семён Аристархович, по‑моему, уже забыл, как выглядит мужское пальто на вешалке в прихожей.

– На дворе жаркий август, Ольга Аркадьевна. Если Семён Аристархович увидит на вешалке пальто, он не обрадуется, а вызовет врача, посчитав, что гостя знобит.

Ольга негромко рассмеялась.

– Ну хорошо, – кивнула баронесса. – Пусть будет не пальто, а пиджак.

– Пиджак я и так снял, – кивнул я в сторону прихожей. – Так что память дворецкого уже освежилась.

Она снова усмехнулась и повернулась ко мне.

– Еще вина? – обволакивающим голосом предложили баронесса. – Вечер уже. Ну а Семён Аристархович приготовил гостевую комнату на случай, если вы решите не ехать по темноте.

Она произнесла это легко и естественно, как радушная хозяйка. Но взгляд задержался на мне чуть дольше, чем требовали приличия, а пальцы медленно скользнули по ножке бокала.

Внезапно из глубин подсознания ударила фраза Шизы: «Верность, которую покупают за ночь, столько же и стоит, Анхарт», а вслед за ней и запах пепла…

Да что ж такое‑то⁈ Целый день она сегодня не хочет вылезать из головы.

Ладно, сейчас явно не призраков прошлого. Нужно дать твердый ответ другой женщине.

– Ольга Аркадьевна, – я тоже поднялся и посмотрел ей в глаза. – Не хочу, чтобы вы подумали, будто спешу сбежать. Вечер был прекрасным, и компания тоже. Но сегодня первый день, как я на свободе, и мои люди ждут меня дома. Они волновались все три дня, пока я сидел в камере. Будет неправильно заставлять их волноваться ещё дольше. Благодарю за рекомендацию и за прекрасный ужин, а теперь вынужден откланяться.

Пальцы на ножке бокала замерли, а на лице Ольги промелькнуло что‑то неуловимое. Руна Ощущения показывала мне, что это похоже на удивление от того, что расчёт дал сбой. Удивление женщины, которая ожидала одного ответа, а получила совсем другой. Я вроде бы не отказал напрямую, но и не пошёл на то, на что она рассчитывала.

Через секунду баронесса совладала с собой и с достоинством улыбнулась:

– Вы необычный человек, Антон Игоревич, – произнесла она наконец. – Семён Аристархович проводит вас.

– Напоследок я хочу повторить вам, Ольга Аркадьевна. Если вы или Филипп окажетесь в беде, звоните в любое время. Мы в стороне не останемся. Доброй ночи, ваше благородие.

Я коротко поклонился и направился к выходу. Уже в дверях гостиной, я бросил короткий взгляд на эту женщину.

Ольга стояла у камина, держа бокал обеими руками. Рядом с фотографией мужа она выглядела одновременно и сильной, и уязвимой – уже долгие годы она тянет на себе угасающий род и знает, что каждый день без сильного союзника может приблизить печальную развязку.

И всё же я уверен, что она меня поймёт. Мне не нужна от нее ночь, и уж тем паче я не хочу становиться регентом рода Ольховских. Однако надёждный союзник в будущем мне явно пригодиться.

Но чтобы создать надежный союз, явно не стоит действовать в порыве жарких чувств.