Текст книги "Первый Предтеча. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Нокс

Соавторы: Элиан Тарс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 50 страниц)

Но я атаковал вновь! Второе копье я швырнул ему в колено, но Пёс отбил его дубинкой, и тут же контратаковал.

В меня вновь летел мощный сгусток энергии, сорвавшийся с кончика его дубинки. На сей раз я не стал его встречать барьером или пытаться уклониться – взмахнув рукой, я выпустил поток ветра, который закрутил этот сгусток и мощно швырнул обратно.

Хорошо швырнул! Точно!

Однако Пёс успел среагировать и поднырнул под сгусток, который в итоге пролетел над его головой и врезался в капот его же внедорожника. Машина покачнулась, на бронированном листе металла образовался кратер, а лобовое стекло лопнуло от мощной ударной волны.

Пару мгновений Пес стоял напротив меня. Его озлобленное выражение лица сменилось на озлобленно‑решительное. Он молча сорвался с места и ринулся на меня, хорошенько замахнувшись своей дубиной.

В мгновенье ока он поравнялся со мной, и дубинка прошла в сантиметре от моего виска. Я уже сместился в сторону, но и Пёс не думал останавливаться – второй удар шел следом – снизу, в подреберье. Я отвёл его ладонью, пустив тонкий слой сжатого воздуха между багровым металлом и телом.

Хм, раньше Пёс бил прямее. Видимо, после нашей прошлой встречи подметил, что от прямых ударов я слишком хорошо уклоняюсь.

Что ж, не проблема, будем искать новые выходы.

Краем сознанием я, через Руну следил за всей картиной боя. Святогор сошёлся с одним из бойцов, у которого Дар был посильнее остальных. Свят встретил его топором, и синее свечение лезвия столкнулось с золотистой волной Дара ускорения. Враг пытался обойти бывшего капитана по кругу, играя на скорости: он мелькал сбоку, ускорялся, менял направление в надежде застать Святогора врасплох. Но нарвался на то, чего не ожидал: Свят читал его движения ещё до того, как они начинались, предугадывал каждый рывок, каждое смещение веса.

Один чёткий взмах – и одарённый, потеряв равновесие, завалился в пыль с разрубленным плечом.

Лапа у задней машины работал короткими очередями и уже прикончил двоих. Муха со своей позиции положил третьего.

А Пёс все пытался пробить мою защитну меня дубинкой. Вот, снова бьет:

– Ты мне за Генку ответишь! – выдохнул он, вкладывая в удар всю свою мощь. – За бригаду! За Фёдора!

– Слышал уже, – в очередной раз отмахнулся я.

Я ушёл вбок, пропустил дубинку над плечом и ударил в ответ воздушным кулаком под рёбра. Тело врага сейчас казалось тверже камня, но подобные удары все равно его слегка пошатывали и частично сбивали концентрацию.

Чтобы развить успех, я пустил ему воздушное копьё в лицо, но и эту атаку Пёс вновь выдержал, правда немного попятился. Я тут же ударил арканом по ногам – он успел среагировать и перескочил через воздушную плеть.

– Всё так же прячешься за ветром, – прошипел он, запустив в меня очередной энергетический сгусток и бросившись за ним следом.

Я отвел его ветром в сторону и отступил на два шага, выиграв себе секунду. Дубинка свистнула по дуге справа налево, багровая волна оставила за собой дымящийся след в воздухе. Я нырнул под неё, провёл ладонью по земле, собирая в кулак поток сжатого воздуха, и выпустил его Игнату в грудь снизу вверх.

Удар получился точный. Пса приподняло над землёй сантиметров на двадцать и швырнуло спиной на дорогу. Он перекатился через плечо, вскочил и зарычал.

«Первый, не лезь в борьбу, – подал голос Рух, атаковавших в этот момент одного из бойцов на периферии. – Он тебя задушит как медведь!»

Я и сам это понимал, и потому старался бить по врагу мелкими, рваными сериями. Воздушный укол в предплечье, толчок в колено, щелчок сжатого воздуха в ухо – целью было не нанести таким ударом большой урон, а просто сбить ритм. Но давалось это не просто…

Тогда я подшагнул ближе и в следующем обмене ударами коснулся его запястья, пустив через точку контакта тонкий импульс Силы. Попробовал нащупать узлы Дара, как у Миры…

И не нашёл.

У Миры Дар представлял собой абсолютно родную для меня структуру каналов. У Пса Укрепление лежало по телу единым слоем без узлов – как сплошной залитый бетон. Грубо и примитивно, и именно поэтому снаружи не пробить.

Но это снаружи…

Остаётся лишь один способ – но он требует полноценного контакта ладони с телом, не мимолётного касания, а устойчивого соприкосновения. Вот только Пёс вряд ли позволит мне просто так положить руку ему на грудь. Значит, придётся найти способ заставить его открыться.

Пока я размышлял над этим, Пёс продемонстрировал нечто неожиданное. Он внезапно присел, упёрся кулаком в землю и пропустил через руку мощный импульс. Укрепление плоти на его кулаке вспыхнуло и сдетонировало: по земле прокатилась ударная волна, мелкие камни подпрыгнули, а меня так сильно качнуло, что я на целую секунду потерял равновесие.

Пёс не дал мне шанса прийти в себя – мгновенно ринулся в атаку, и его дубинка загудела от вложенной в нее Силы. Я выставил барьер, но от тряски сформировал его наспех, и дубинка прошла по краю, обжигая мне плечо. Я отлетел на пару метров и сгруппировался, приземлившись на ноги.

– Понравилось? – оскалился Пёс и снова уперся кулаком в землю.

Разнеслась вторая волна. На этот раз я был готов – оттолкнулся от земли потоком ветра и пропустил волну под собой. Но Пёс уже был рядом, и его левый кулак, усиленный Даром, точно таран несся мне в висок.

Я увернулся.

Почти – Пёс довернул локоть и попал мне по скуле. В ушах зазвенело. Воздушная подушка, которую я успел подложить, погасила часть удара, но лицо всё равно обожгло, и я почувствовал, как лопнула кожа над бровью.

Кровь потекла по лбу.

– Первая кровь, – выдохнул Пёс.

Мы снова разошлись. Он тяжело дышал, но глаза его горели. Я стёр кровь тыльной стороной ладони и прислушался к Источнику. Запас ещё есть, но тает.

Пёс пошёл на меня снова… Дубинка, кулак, дубинка. Я уклонялся, ставил барьеры, отвечал копьями, один раз попал ему арканом по щиколотке и дёрнул – он споткнулся, но не упал.

Мне нужен был его широкий замах. Такой, после которого корпус открывается полностью, дубинка уходит далеко в сторону, и между нами на секунду не остаётся ничего, кроме воздуха.

– Генка твой, – произнёс я между серией ударов. – Очень постыдно погиб. Обмочился ещё до того, как…

Пёс взвыл и ринулся в атаку уже без техники, вкладывая в замах всё, что было в теле. Дубинка пошла сверху, широко, мощно, смертельно опасно…

Но при этом открывая весь его корпус.

Этого я и ждал – сразу же шагнул навстречу, поймал его запястье воздушным арканом и дернул в сторону. Дубинка ушла влево и чиркнула по земле. Пёс рванул руку, аркан лопнул. Но я уже был прямо перед ним.

И вложил в одну точку – под сердце, в узел между рёбер – всю Силу, которую смог собрать.

Использовал не «Стальной кулак», а гораздо более древнюю технику. Её показывал мне ещё Светоч во время одной из тренировок.

Это как «Закалённое дыхание», какое я использовал против бойцов Бестужева, но сжатое сейчас до размеров кулака.

И воздух внутри врага взорвался.

Пёс застыл на полушаге. Глаза его замерли, а воздух выбился из лёгких. Дар укрепления плоти делает своих носителей, быстрее, сильнее и крепче обычных людей. Разумеется, он укрепляет и внутренние органы.

Но не так мощно, как кожу и верхний слой мышцы.

После пропущенной атаки, Пёс начал терять контроль над Даром. Однако я был уверен, что ему хватит упрямства подхватить узы контроля и восстановить защиту.

Правда давать ему на это время не собирался и пустил через ладонь второй импульс, тонкий и прицельный.

Только уже не для того чтобы пробить защиту. У Миры были узлы, за которые можно потянуть. У Пса – сплошной бетон без рисунка. Но после «Закалённого дыхания» этот бетон пошёл трещинами. И в трещинах наконец проступила структура, которую раньше невозможно было разглядеть.

Я нашёл одну‑единственную точку, в районе солнечного сплетения, где сходились все грубые линии его Дара – и потянул за неё.

Укрепление плоти Стального Пса осыпалось. Мышцы, которые секунду назад были твёрдые как сталь, обмякли.

И Игнат, лишившийся того единственного, что делало его Стальным Псом, медленно осел на колени.

– Северский, – хрипло выдохнул он. – Ты… не по‑людски как‑то…

– А ты и не человек, псина, – спокойно ответил я.

Он повалился на бок. Дубинка лежала в шаге от него, багровое свечение на ней погасло.

Я постоял над ним пару. Бой вокруг уже затухал. Святогор добивал мелочь у третьей машины, Мишка держал за шиворот последнего бойца, который пытался сбежать в поле, Мирослава прижимала ладонь к порезу на плече.

Я наклонился и поднял дубинку. Узоры были холодными – без хозяина артефакт молчал.

Но трофей неплохой, годный. Стоит как пара броневиков, а то и больше. Я сунул дубинку за пояс и устало размял шею.

Моя помощь никому не требовалась. Вскоре передо мной остановился Святогор.

– Закрыл счёт? – тихо спросил Свят, кивком указав на тело Пса.

– Он – точно закрыл, – ответил я.

Свят одобрительно хмыкнул, но тут же поморщившись, прижал ладонь к левому бедру – там расплывалось алое пятно. Лапа подошёл следом, на шее у него алела свежая полоса.

Услышав мягкие знакомые шаги, я обернулся. Мирослава стояла над поверженным Псом.

– Это он? – холодно спросила девушка.

– Он, – кивнул я.

Она долго смотрела на лицо Пса. Потом набрала полную грудь воздуха, плавно выдохнула и повернулась ко мне.

– Спасибо, – еле слышно прошептала девушка.

Неподалеку Петрович ворчливо переговаривался с Игошей, пересчитывая оставшиеся патроны. Рух приземлился на обгоревший капот одной из вражеских машин и устало нахохлился – жара в нём осталось разве что на одну свечку. Мишка уже без всякой команды собирал трофейные автоматы.

Солнце давно село за лесополосу. Чёртова Лапа за нашими спинами стояла целой и невредимой. Земля была наша, и враг, пришедший с намерением её отнять, остался лежать на этой к земле.

Пусть Андерсон из сегодняшнего мероприятия делает очередные выводы. Или Бестужев, с Залесским – эти двое на драку не явились, прислав лишь гвардейцев и наемников.

Я повернулся к своим:

– Народ! Собираем трофеи, буксируем трофейшную технику, выставляем дозорных и возвращаемся домой.

– Домой, – эхом повторила Мирослава. А затем резко кивнула и едва ли не первой пошла помогать Мишке тоскать стволы.

Я бы тоже помог…

Но перед тем как возвращаться, мне нужно был сделать одно крайне важное дело в этом месте.

Подойдя к телу Стального Пса, я, сконцентрировал Силу на кончике указательного пальца и приложил его ко лбу поверженного врага.

– Немного послужишь моему роду напоследок, – произнес я и нарисовал на его лбу сияющую букву: «Х».

Глава 15

– Только не говори, что ты его сейчас из мертвых поднимешь? – усмехнулся Святогор, наблюдавший за моими действиями.

И пусть он смеялся, в голосе его явственно слышались нотки подозрения.

– Пока обойдемся без таких грязных дел, – отозвался я, наблюдая за тем, как труп начинаем медленно проваливаться в землю, будто в болото.

– Пока? То есть ты и такое умеешь? – выпалил Свят, но тут же замолчал, глядя на то, как тело нашего врага исчезает в земле Чертовой Лапы и становится питанием для моего Места Силы. – А, вон оно что… Фух! Здорово, что не придется все эти тушки в дом тащить.

– Ага, – отозвался я, поднявшись и направившись к следующему трупу. Хорошо, что не пришлось отвечать Святогору на его вопрос. Услышать ответ он еще не готов.

Я продолжил обход. Каждый вражеский труп получал сияющую букву «Х». Процедура не требовала больших затрат Силы, зато избавляла от необходимости таскать мертвецов через всю Чёртову Лапу к дому. Место Силы, перенастроенное мною за полтора дня медитации, теперь могло вбирать «помеченное» прямо через землю, на всей территории моих владений.

К тому же ему и правда нужна подпитка. Помнится, в эпоху Предтеч один южный народ скармливал своим Местам Силы слонов и мамонтов, и это даже не было пределом его насыщения. Жрать оно может бесконечно…

Правда последствия такого переедания могут быть скверные. Во всех смыслах этого слова.

Что же до конкретного Места Силы, то позже я смогу донастроить поглощение тел так, чтобы лично не участвовать в процессе «распределения пищи».

Очередное тело, отмеченное знаком, медленно опускалось вниз. Трава смыкалась над ним, не оставляя ни холмиков, ни следов.

Лапа, наблюдавший за процессом, поскрёб бороду и тихо произнес:

– Удобно, командир. Могилу копать не надо.

– Могилы копают для людей, – ответил я, шагая к следующему телу. – А это удобрение.

Лапа одобрительно хмыкнул и пошел дальше собирать трофеи.

Святогор молча шёл рядом, подбирая ценности и считая трупы. Когда я закончил с последним телом на северном направлении, в руках командира гвардии была целая куча оружия и доспехов. И это притом, что несколько раз к нему подбегали то Лапа, то Муха и принимали ценности.

– Итого за вечер уничтожено порядка ста бойцов противника, – расплывшись в довольной улыбке, доложил Свят. – У нас двое раненых, оба легко.

Результат был отличным, но радоваться не было сил. Я чувствовал себя опустошённым, и гвардейцы были не лучше: они брели следом, движения замедленные, почти механические. Метки на ладонях постепенно остывали, подпитка Места Силы слабела с каждой секундой. По сути, откат уже начался, и он будет лишь усиливаться.

Голем Мишка стоял у обочины и методично складывал в кузов «Волка» трофейные автоматы – вот кто не знал усталости. Хотя и по нему был виден эффект снижения влияния Места Силы. Из машины для убийства он постепенно превращался в старый мини‑трактор для сельскохозяйственной деятельности.

Рух сидел на столбе у ворот и не шевелился. Огня в нём осталось столько, что он сейчас скорее напоминал экзотического попугая, прикорнувшего на жёрдочке.

Петрович ковылял от «Егеря» с ящиком в руках. Игоша шёл за ним, бледный настолько, что веснушки стали видны даже в темноте. Мирослава прижимала к бедру тряпку, пропитанную кровью, и делала вид, что всё в порядке.

– Покажи, – окликнул я её.

– Царапина, – отмахнулась она.

Я молча протянул руку. Она помедлила, потом сдвинула тряпку в сторону. Порез был неглубокий, но длинный, сантиметров пятнадцать. Я пустил через ладонь тонкую нить Силы и накрыл ладонью рану девушки. Мира дёрнула бедром и изумленно уставилась на меня. Вероятно она бы покраснела, если бы не кровопотери и усталость.

– Всё, – спокойно ответил я, убирая ладонь с ее бедра. – К утру полностью заживет, шрама не будет.

– Спасибо, – буркнула она и пошла помогать Святогору сортировать трофеи.

После этого я направился убирать трупы на другом направлении.

Сбор добычи занял более двух часов, по истечении которых, мы таки вернулись к дому. Мы тащили с собой все ценное – автоматы, подсумки, бронежилеты, артефактные ножи, разгрузки, гранаты, рации. Из разбитых машин врага слили топливо в канистры. Пара внедорожников оказалась на ходу, и Клин, которому определённо нравилось водить всё, что ездит, перегнал их к нашим воротам.

Те машины, что были не находу и нуждались в качественном ремонте и замене отдельных комплектующих, мы перегнали с помощью «Егеря» и «Волка».

Когда последний побитый фургон, подцепленный тросом к «Егерю», с натужным скрежетом заполз на обочину у наших ворот, Цицерон присел на капот трофейного внедорожника, достал из нагрудного кармана огрызок карандаша и мятый блокнот.

Цицерона я до сих пор видел в основном в бою. Но тут он открылся для меня с другой стороны – занялся чем‑то непонятным: листал страницы блокнота, водил карандашом по строчкам, беззвучно шевеля губами, и время от времени поглядывал в кузов «Волка», где были сложены трофеи.

– Цицерон, ты что там считаешь? – спросил Лапа, привалившись к забору рядом.

– Выполняю поручение командира, – не поднимая головы, ответил тот.

– Какое?

– Провести оценку наших новых активов.

Лапа заинтересованно подвинулся ближе. Подтянулся и Муха.

Цицерон закончил что‑то вписывать и поднял голову, поймав взглядом проходящего мимо Свята:

– Командир, доклад готов!

Свят кивнул и подошёл ближе. Я тоже подтянулся к ним. Гвардейцы покосились на меня, и ощутимо напряглись.

– В порядке, хмыкнул я. – Рассказывай давай.

– Слушаюсь, – кашлянул Цицерон и, перелистнув блокнот на нужную страницу, деловито начал: Значит так, стрелковое оружие. Шестьдесят четыре автомата разных моделей, четырнадцать укороченных карабина, три дробовика, одна снайперская винтовка с оптикой. Из этого всего половина в хорошем состоянии, остальные после ремонта тоже пойдут. Если продавать, по рыночной цене выйдет от ста восьмидесяти до шестисот рублей за штуку. Снайперка дороже – больше тысячи потянет если повезёт. Есть еще всякие обломки… но это мелочь совсем. Если только в качестве деталей использовать или продавать.

Я кивнул, считая в голове, убытки и прибыль. Эх… часть оружия уничтожил Рух своими атаками, а часть и остальные бойцы.

– Боеприпасы? – деловито уточнил Свят.

– Больше двух тысяч обычных патронов россыпью, плюс шестьдесят снаряжённых магазинов. Сорок шесть гранат, из них девять светошумовых. Артефактных патронов мало, всего штук сорок, но они дорогие. По пятьдесят рублей за штуку, минимум.

– Броню тоже посчитал?

– Увы, – пожал плечами Цицерон. – Разгрузки, подсумки и всякие приблуды надо отдельно считать, а их еще не сортировали. Зато технику прикинул.

Цицерон кивнул в сторону стоянки.

– Ну‑ка, удиви, – усмехнулся Святогор.

– Два внедорожника на ходу. Один приличный, второй попроще, но оба крепкие. От трех тысяч каждый. Три фургона. Из них один совсем в утиль – разве что запчасти выковырять, но двое других после ремонта поедут. Фургон такого класса тысячи четыре стоит, если привести в порядок. Ремонт обойдётся этак на тысячу за каждого. Легковушки, штуки три, из них одна на запчасти, две ремонтопригодные. Плюс та бронированная машина, с пробитым капотом. Рама так‑то цела, ходовая рабочая, но капот и двигатель всмятку. Если найти мотор, её восстановить можно, и тогда тысяч пять она потянет.

Он захлопнул блокнот и произнёс заключительную цифру:

– По технике, если всё продавать, от двадцати до тридцати тысяч получается.

Повисла тишина. Все обрабатывали услышанное, но меня интересовало еще и другое.

– Цицерон, – вклинился я. – Ты раньше чем занимался, что так считать умеешь?

– Бухгалтером работал, – без тени стеснения ответил боец. – Точнее подрабатывал у отца, пока в школе учился. В армии тоже снабжением заниматься приходилось.

– Отлично справляешься, – заметил я. – Что насчет стоимости артефактов ближнего боя?

– С артефактами сложнее, вздохнул он. – Слишком. Но на первый взгляд там тысяч на двадцать тоже. Дорогие –артефакты

Я помолчал, внимательно разглядывая вереницу потрёпанных машин у забора. За последние дни наш автопарк и без того заметно разросся. Техники хватало с избытком – даже с учётом десяти гвардейцев и нескольких ближников. Да, гвардия будет увеличиваться, но сейчас изобилие транспортных средств – отнюдь не первостепенная задача.

Гораздо важнее развивать Чертову Лапу: приводить в порядок дороги, обеспечивать достойную оплату людям…

Об этом стоит поразмыслим на свежую голову. Хотя кое‑что я решил для себя еще во время медитации.

Сейчас же я пока что мог сказать только одно:

– Одну из легковушек отремонтируем и передадим старосте – как только его изберут. Пусть использует её для хозяйственных нужд: ездит в город за материалами, людей перевозит. Сам или водителя себе найдет – тут уже без разницы.

Лапа удивлённо хмыкнул. Цицерон записал и уточнил:

– Безвозмездно?

– Пусть считают это авансом за будущие работы, – кивнул я. – Мне нужно, чтобы местные могли быстро добираться до города и обратно. Чем лучше они живут, тем больше пользы роду.

Святогор одобрительно кивнул. Он понимал логику и сам наверняка часто действовал по тому же принципу: сначала обеспечь своих, потом они обеспечат тебя.

Молчавший всё это время Лапа, покачал головой и негромко произнёс:

– Командир, а ведь если так посмотреть… Ну, гипотетически, конечно. То мы за один вечер столько заработали, сколько у Мещерского за полгода жалования не выходило.

– У Мещерского вы и не работали так, – хмыкнул Святогор. – А теперь хватит прохлаждаться. Отбой уже скоро!

Он резко захлопал в ладоши и гвардейцы разбежались кто куда. Забавно, Свят даже ничего конкретного не приказал, но что нужно сделать перед отбоем все и так знали.

Я же наконец‑то остался в тишине и покое и, войдя на территорию своего участка, стал изучать, что тут успело измениться.

Вокруг участка поставили забор, в центре которого красовались новые ворота с калиткой. Недалеко от них появился столб с проводами, рядом еще один поменьше с фонарем и камером под ней.

За полтора дня моей медитации Мирослава, Петрович и нанятые работники превратили наш дом во вполне себе приличное жилище. Крыльцо полностью обновили, крышу переделали. Снаружи стены начали обшивать вагонкой, внутри же на пол постелили фанеру. Стены внутри тоже местами обшили фанерой, но, что важнее убрали ширму, за которой раньше ютились все по очереди. А вместо неё появились полноценные стационарные перегородки, обшитые снаружи все той же фанерой.

Лаборатория по‑прежнему занимала дальнюю часть дома, и теперь она была отгорожена плотной занавеской. Место Силы было аккуратно прикрыто ковром.

Я заглянул в первый закуток – дверь еще не поставили и проем прикрывало плотная ткань. Хм. Похоже, это моя комната – кровать застелена красивым пледом в красную клетку, к стене прибита полка, на которой уже стоят несколько склянок с сухими травами из лаборатории. Похвально, что не стали без спроса таскать более сложные конструкты, чем травы, собранные Петровичем.

Второй закуток пустовал. Только голые стены из свежей фанеры, старое зеркало в полный рост у одной из них, и ничего более. Видимо, Мира планировала его для себя, но не успела обустроить.

И где только зеркало откопала?.. И даже в первую очередь!

«Важнее походного зеркальца для девушки может быть только начищенный до зеркального блеска кинжал», – как‑то сказала мне Шиза, когда с благодарностью приняла от меня подарок. И да, это было зеркало, а не кинжал – мы в тот момент просто гуляли по имперской столице, а не обирали трупы.

Я вернулся в общую часть дома. Петрович уже хозяйничал у стола, раскладывая по тарелкам остатки еды. Рядом стоял чайник, от которого шёл пар.

Гвардейцы подтягивались по одному. Лапа ввалился первым, рухнул на лавку и молча потянулся к пирогу. За ним Муха, Клин, Цицерон и другие. Святогор зашёл последним, предварительно проверив посты. Мирослава сидела в углу и ела молча, сосредоточенно глядя в тарелку.

Никто толком не разговаривал. Я и сам не стал ничего говорить. Съел порцию борща с хлебом, налил себе чаю и сел у стены. Игоша пристроился рядом и через минуту уже клевал носом, привалившись к моему плечу.

Да уж, совсем загоняли мы мальца.

Когда тарелки у всех опустели, я приложил мелкого к стене, а сам поднялся с места.

– Святогор. Посты? – остановился я возле главы гвардии.

– Четверо в дозоре, – доложил он. – Через четыре часа сменятся.

– Хорошо. Остальным спать. Утром разберёмся с трофеями и ранеными.

Свят кивнул и вышел. Гвардейцы расползлись кто куда. Кто‑то лёг в кузове «Волка», кто‑то устроился прямо на полу в коридоре, расстелив бронежилеты и накрывшись куртками.

Петрович увёл засыпающего Игошу в «Егерь». Мирослава всё ещё сидела у стены и смотрела в пустоту. Глаза у неё были воспалённые, а на скуле подсыхала грязь, которую она так и не удосужилась смыть.

– Мира, – позвал я негромко. – Занимай мою комнату. Там кровать.

Она подняла на меня взгляд и осторожно спросила:

– А ты?

– Подежурю с парнями, потом подремлю где‑нибудь. Ночь тёплая.

Мирослава поднялась, покачнулась и ухватилась за стену. Я шагнул к ней, но она мотнула головой и выпрямилась сама.

– Не надо, – твердо заявила девушка. – Дойду.

Она прошла мимо меня в закуток. Я проводил ее взглядом, а затем вышел на крыльцо.

Ночь и правда была тёплой. Над Чёртовой Лапой висели яркие звёзды. Воздух пах скошенной травой, остывшим металлом и чуть‑чуть гарью.

Я прошёлся по периметру, проверяя посты. Гвардейцы бдели, хотя глаза у некоторых откровенно слипались.

Так было в трех случаях. А вот в четвертом… В общем‑то внешне все то же самое, однако же я почувствовал, в Истонике Клине небольшую нестабильность.

– Иди поспи, хлопнул я его по плечу, вливая немного чистой Силы, в энергетическую систему гвардейца.

– Но…‑ возмутился было он, однако я резко перебил его:

– Это приказ. И командиру своему так и скажи, если спросит я приказал. Перетрудился ты больше всех сегодня, похоже. Но и к утру.

Хотя, если бы та же Мира или Игоша сейчас вместо сна ушли в дозор, может быть и их Источники бы начали «плясать» от усталости. Все‑таки сражаться в больших количествах используя пусть и дружественную, но чужую энергию – вредно для организма.

Клин ушел, я остался на его направлении. Округу я чувствовал прекрасно, так что позволил себе для начала просто сесть на старую лавку у чьего‑то забора и наслаждаться звездами.

Хороший вечерок выдался.

Плодотворный.

И с погодой повезло.

Я не сдержал улыбки – славно это, отдохнуть на своей земле. Земле, которую мы отстояли у сотни врагов, и которую накормили их трупами.