Текст книги "Первый Предтеча. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Нокс

Соавторы: Элиан Тарс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 50 страниц)

Глава 8

– Господин Северский? – голос на том конце дрожал, но старался звучать вежливо. – Здравствуйте. Это Матвей Сергеевич со стоянки военной техники. Мы с вами оформляли сделку по «Егерю».

Ага, тот самый, что бегал с калькулятором и расхваливал программу рассрочки от СПС. Славный малый.

– Помню вас, – ответил я.

– Господин Северский, тут такое дело… – замялся мужчина, и я услышал, как он судорожно сглотнул. – Не могли бы вы вернуть машину?

Я молча ждал продолжения.

– Пожалуйста, – добавил он после паузы.

В его голосе отчетливо звучала паника, хоть он и пытался её скрыть.

– Причина? – коротко спросил я.

– Она… она не должна была продаваться, – сокрушенно выдал он.

– Как это не должна была? – я искренне удивился. – Ценник имелся, программа рассрочки от СПС прошла без заминки. Все документы в порядке. Машина явно была готова на продажу.

– На продажу… но не совсем! – выпалил он, и голос его сорвался на полтона выше: – В общем, я вообще не должен был предлагать вам её, господин Северский. Должен был говорить, что она в резерве.

– А чего не говорил тогда?

– Я не знал!

Он выдохнул это с такой горечью, что я почти ему посочувствовал.

– Я выполнял поручение управляющего, был в командировке в Рыбинске, когда поступила эта машина, – продавец заговорил быстрее, слова посыпались как горох. – И он, управляющий, всем объявил, что продавать её нельзя. Всем! Прям собрал всех и громко об этом сказал! Ну а когда я вернулся, мне этого не передали! Ни слова! Никто!

В его голосе появилось раздражение. Ситуация явно его бесила. И люди тоже. Причём не столько я, сколько собственные коллеги.

Не самый лучший у них командир… Объявил приказ, но не проверил, что все его услышали.

Хотя… Если машину действительно хотели придержать, почему не поставили официально в резерв? Почему оставили на площадке с ценником?

Ответ напрашивался сам собой – это какая‑то серая, или даже черная схема. Резервировать машину официально, видимо нельзя было.

Но зачем кому‑то потребовалось так выкручиваться раде «Егеря» без лобовика, в котором погиб генерал?

И здесь тоже ответ прост: преобразователь!

Самая ценная деталь в «Егере», которую кто‑то аккуратно вытащил ещё до списания. Энергетические контуры машины уникальны. Преобразователь, снятый с конкретного «Егеря», будет идеально работать только с ним. Поставить его на другую машину можно, но придётся долго и дорого подгонять узоры.

Логика проста: тот, у кого преобразователь, заинтересован в том, чтобы и сам «Егерь» достался именно ему, и желательно подешевле. А машина без преобразователя стоит копейки по сравнению с полноценной.

Вот только я уже начал модернизировать систему. Мысленно я уже не раз прикидывал схему: новые Руны на броне, питание от Ядер вместо штатного преобразователя, усиленные защитные контуры… Я знаю, как сделать этот «Егерь» поистине уникальным! Да я уже начал это делать.

– Нет, – твердо сказал я. – Не верну. Всё куплено по закону.

– Господин Северский, прошу вас… – продавец осёкся, собираясь с мыслями. – Мы можем предложить вам замену! Другую машину! Дороже! Управляющий уже согласовал!

– Нет.

– Но это же выгодное предложение! Вы получите технику лучшего класса, без всяких доплат! Просто обмен!

– Нет.

На том конце повисла тишина.

– Ах, что же вы отказываетесь, господин Северский? – голос продавца стал совсем жалобным. – Понимаете… понимаете…

Он снова замялся, подбирая слова.

Я услышал, как собеседник набрал полные легкие воздуха, а затем выпалил:

– За этой машиной на днях приедет представитель герцога Алвареса‑Потехина! Может быть, даже завтра! Или даже сегодня!

Герцог Алварес‑Потехин, значит… Второй раз за день слышу это имя. Сначала таксист рассказывал, что герцогу принадлежит Сенной рынок и чуть ли не все остальные рынки в Ярославле. А теперь выясняется, что ему же нужен мой «Егерь»?

Это уже не просто совпадение. Само мироздание будто бы намекает, что мне нельзя упускать существование этого герцога из виду.

Однако герцог он или хоть светлейший князь, отказываться от машины я не собираюсь. За последние дни «Егерь» стал для меня чем‑то большим, чем просто транспорт. Да и Петровичу он по душе. И это не говоря о том, что система «шатер» мне жизненно необходима для разделки монстров, а внутри «Егеря» теперь установлена передвижная алхимическая лаборатория.

Машина уже как своя. Почти часть команды!

А своих мы не отдаём.

– Нет, – повторил я в третий раз. – Ответ не изменится.

На том конце повисла долгая пауза. Когда продавец заговорил снова, его голос звучал неожиданно спокойно. Даже как‑то отстранённо, словно он уже смирился с неизбежным:

– Меня уволят. Что ж… хочется верить, что только этим всё и завершится.

Он помолчал ещё мгновение.

– Я искренне надеюсь, что вы не пострадаете из‑за… всего этого. Вы честно приобрели машину и имеете на неё все права. Но будьте осторожны. Герцог Алварес‑Потехин – птица очень высокого полёта. И его люди, зная об этом… могут позволить себе многое.

– Благодарю, Матвей Сергеевич. Но и у меня скоро появится своя птица, способная покорять небеса.

– Простите?

– Не берите в голову. Лучше выпишите мой номер из договора к себе в телефон. И звоните, если понадобится помощь. Машину я не верну, но случись чего, встану на вашу сторону.

– Я… – осекся он, явно не ожидая такого поворота. – Хорошо. Спасибо. Удачи вам, господин Северский.

Связь оборвалась.

Я убрал телефон в карман и несколько секунд просто стоял, глядя на вечернее небо. Что за сумасшедший день? Они что, все сговорились?

А ведь я так хотел сегодня просто тихо‑спокойно воскресить Руха. А не вот это вот все!

И герцог, что б ему… Ещё один игрок на доске, о котором я почти ничего не знаю. Таксист говорил, что Алварес‑Потехин в Ярославле почти не появляется, живёт в столице. Но если его люди приедут за «Егерем»…

Что ж, будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас у меня есть дела поважнее.

Я развернулся и запрыгнул обратно в кузов. И сразу понял, что пропустил кое‑что интересное…

Святогор, выпрямив спину, сидел на матрасе и хмуро смотрел на Петровича с Игошей. Единственный глаз бывшего капитана буравил их с такой силой, что казалось, еще миг и он решит, кого из них придушить первым.

Игоша жался к борту, стараясь казаться как можно меньше. Петрович, наоборот, выпятил грудь и демонстративно поглаживал приклад «Слонобоя». Немая сцена: один сторожевой пёс, один щеночек и один проснувшийся волк.

Святогор заметил меня и чуть расслабился – напряжение в его плечах спало.

– Точно… это ты… – пробасил он и спросил: – Поставил мою фигурку на видное место? Или закинул куда подальше?

– Как такое чудо можно куда‑то закинуть? – хмыкнул я. – Поставил на компьютерный стол, и смотрю на твоего медведя каждый день. Думаю, насколько же тяжела судьба у его создателя.

– Не надо меня жалеть, – прорычал он: – Терпеть этого не могу.

– Жалость тут ни при чём, – пожал я плечами. – Я просто констатирую факт.

Он смерил меня долгим взглядом, затем собрал остатки гордости, выпрямился ещё сильнее и только после этого коротко кивнул и гулко произнес:

– Благодарю. За то, что вмешался. И за… – повёл он рукой, обводя кузов, – … всё это.

– Если благодаришь искренне, то на ноги встань да в глаза посмотри, – ровным тоном ответил я.

Святогор скривился и покачал головой.

– Хорошая шутка, – хмыкнул он. – Ценю чувство юмора.

– А я не шучу. Встань! – я резко добавил Силы в Голос.

Святогор недовольно зыркнул на меня, но его тело уже начало двигаться. Он опёрся на руки, напрягся…

На его лице проступило недоверие, переходящее в недоумение. Он медленно подтянул под себя ноги, которые до этого не отзывались своему хозяину уже долгое время. Затем он упёрся ступнями в пол кузова – и начал неуверенно подниматься.

Было видно, как задрожали мышцы от непривычного напряжения…

Но Святогор продолжил подниматься.

Петрович охнул, а Игоша изумленно вытаращил глаза.

Святогор выпрямился во весь свой богатырский рост и расправил плечи. Несколько секунд он просто стоял, глядя на собственные ноги так, будто видел их впервые. Потом поднял голову и посмотрел на меня.

Он открыл рот, но слова застряли у него в горле.

– Держи, – я протянул ему топор.

Святогор машинально принял оружие. Пальцы привычно легли на рукоять, и он крутанул топор в руках, пустив по узорам слабый поток Силы. Лезвие радостно отозвалось голубоватым мерцанием, приветствуя своего законного владельца.

Теперь, когда он стоял в полный рост, я мог рассмотреть его получше. Высокий и широкоплечий, видна военная выправка. Ни инвалидное кресло, ни нищета рыночного торговца не смогли стереть ее.

Да и выглядел он по‑своему харизматично, если присмотреться: чёрная повязка на левом глазу, шрам на виске, коротко стриженные темные волосы, а по вискам проступала седина. Ему было лет сорок, вряд ли больше. И даже сейчас, после нескольких часов лихорадки, его руки выглядели сильными и жилистыми.

Святогор оскалился и легко взмахнул топором, рассекая воздух.

– Ты нам тут оборудование не порушь, пират одноглазый, – проворчал Петрович.

– Не пират он, старый, – хмыкнул я. – Святогор – бьудущий глава гвардии рода Северских.

Петрович уставился на меня так, словно я только что объявил о конце света. Игоша чуть не упал, впечатавшись спиной в стенку кузова. А Святогор медленно опустил топор и повернулся ко мне всем корпусом.

– Что? – выдавил он.

– Я предлагаю тебе должность главы моей гвардии, – как само собой разумеющееся пояснил я.

– Калеку? – в его голосе смешались недоверие и и зарождающаяся злость. – Главой гвардии⁈

– Бывшего калеку, – поправил я. – Или ты не заметил, что стоишь на собственных ногах?

Святогор смотрел на меня, а в его единственном глазу читался настоящий коктейль из разных эмоций – шок, надежда, недоверие, страх разочарования.

– Ты не калека, – спокойно повторил я. – Проклятье уже отступает. А дальше мы его вытравим окончательно. Что до глаза… – я задумчиво посмотрел на повязку под которой скрывалось мертвое месиво.

Во время лечения я изолировал всю пакость от основного тела и каналов, однако же восстановить его не смог. Явно не с текущими возможностями.

– Что‑нибудь придумаем, – закончил я мысль.

Он переступил с ноги на ногу. Постоял так… Переступил снова.

– Допустим, я согласен… – он начал слегка подпрыгивать, словно проверяя свои ноги на прочность. – Сколько человек в подчинении?

– Да вот все здесь, кого видишь, – пожал плечами я.

Святогор замер в полуприседе и медленно обвёл взглядом собравшихся в кузове людей.

– Старпер, скрюченный малец и одноглазый калека – это твоя рать? – прокричал он, хрипло рассмеявшись. – Скажи мне, Северский, у тебя какой‑то особый фетиш? Цирк уродцев собираешь?

– Эй! – рыкнул Петрович, и «Слонобой» в его руках качнулся. – Ты на Игошку нашего не гавкай, понял! Он стараниями Антона Игоревича за неделю на несколько сантиметров вытянулся! А я так вообще молодею не по дням, а по часам! Так что хорош ерепениться, говори спасибо и соглашайся. Игошу лечат. И тебя вылечат.

Святогор снова начал переступать с ноги на ногу, словно ему не стоялось на месте. Подпрыгнул раз, другой. Крутанул топор.

– Леший вас всех задери! – выкрикнул он и сам удивился громкости собственного голоса. – Согласен! Согласен попробовать снова! Буду я твоим вассалом, Северский!

– Хы… «Леший», – оскалился Петрович. – Он уже как вы, Антон Игоревич, выражается.

– Вассалом? – пискнул Игоша и вылез из своего угла, глядя на Святогора. – Вы что же… дворянин?

Святогор перестал скакать и снова выпрямился да расправил плечи. Несмотря на потрёпанную одежду и повязку на глазу, в этот момент он выглядел как истинный офицер имперской армии.

– За верную службу Империи и проявленную доблесть при обороне Хабаровского рубежа удостоен личного дворянства, – отчеканил он и притопнул ногой. – Разрешите отрекомендоваться должным образом! Капитан имперской армии в отставке, личный дворянин Горцев Святослав Иванович!

– И как тогда быть? – озадаченно посмотрел на меня Игоша. – Дворянин же не может…

– С этим какие‑то сложности? – Святогор удивлённо вскинул бровь, а потом хлопнул себя по лбу. – А, понял… Судя по твоей гвардии, род Северских не из богатых. Стало быть, титул невысок. А невысокий титул не даёт права принимать вассалов!

– Как будто эти формальности могут что‑то значить, – произнёс я, глядя в его единственный глаз.

Святогор, уж было начавший пританцовывать, вновь перестал дёргаться и внимательно уставился на меня, словно пытался прочитать что‑то в моём взгляде.

А потом он громко усмехнулся и махнул рукой:

– Да пошло оно всё! Ты прав, Северский! Всё это условности! Бумажки и печати… Да кого они вообще волнуют! Что‑нибудь придумаем.

Он шагнул ко мне и протянул руку.

– Я согласен, – твердо произнес он.

Я пожал его ладонь. Хватка у него была крепкой и уверенной – чувствовалась рука воина, что не растерял свою силу даже за годы немощи.

– Только не пойму, чего он дёргается? – пробормотал Петрович, наблюдая, как Святогор снова начал пританцовывать на месте.

– Да что‑то жажда деятельности из меня прёт! – выпалил тот и взмахнул топором. – Прямо разрывает! Руки чешутся, ноги не стоят!

– Последствия лечения, – пояснил я. – Я много энергии влил, организм перестраивается. Не волнуйся, я дам тебе куда направить эту жажду. Кое‑кто уже ждет нас и очень спешит стать кормом для Места Силы.

От моих слов Игоша вздрогнул, а Петрович со Святогором с любопыством уставились на меня, ожидая подробностей.

Однако ответить что‑либо я не успел – телефон в кармане снова зазвонил. Да сколько можно‑то!

Если это очередной незнакомый номер… Может, это уже Рух пытается до меня дозвониться?

Я достал телефон и взглянул на экран. Увы, ни Рух – на этот раз звонила баба Галя.

– Докладываю обстановку, – отчеканила она, после быстрого приветствия. – Этих гадов прибыло. Была одна машина, теперь две. Насчитала семерых пока. Сидят тихо, как мыши под веником. Один на чердаке соседнего сарая засел, думает, его не видно. Вот ведь лопух дурной! Меня не проведёшь!

– Как засекла?

– А я, милок, каждый вечер за водой хожу. Вышла, гляжу – Мишка суетиться да на ту сторону смотрит. Он у меня чужаков за версту чует. Ну я бинокль достала, пригляделась… А там вон оно что.

Бинокль у бабки, значит. Неплохая разведчица вышла из деревенской старушки.

Если только…

– Они тебя не заметили? – быстро спросил я.

– Обижаешь! – выпалила она. – Я из‑за занавески смотрела! Свет не включала. Да и кто на старуху внимание обратит? Сидят, ждут чего‑то. А мне чего, теперь эти рожи тут вечно наблюдать что ли?

– Наблюдай, – спокойно ответил я. – я буду в течение пары часов. Как часто можешь звонить?

– Да хоть каждые пять минут. У меня дома стационарный, чего я, совсем отсталая, по‑твоему?

– Хорошо, что ты такая передовая, – улыбнулся я. – Если что‑то изменится, сразу звони. Я буду не один.

– Поняла, – сказала она и отключилась.

Я убрал телефон и обвёл взглядом свою команду. Все притихли, ожидая подробностей.

– Собираемся, – велел я. – Едем в Чёртову Лапу.

– Проклятый дом? – сразу догадался Игоша.

– Он самый. Там гости незваные объявились. Семеро как минимум, может больше. Вооружены, окопались, ждут.

– Меня ждут? – Святогор оскалился, и в его единственном глазу зажёгся недобрый огонёк.

– Скорее всё‑таки меня, – усмехнулся я, чувствуя как в груди просыпается азарт предстоящей битвы. – Но это и неважно. Пойдем в квартиру, выбирать снаряжение.

Глава 9

Квартира Петровича еще вчера вечером превратилась в нечто среднее между складом и оружейной. Трофеи, собранные после стычек, лежали аккуратными кучками: отдельно то, что сняли с людей Залесского, отдельно – добыча с диверсантов, которых мы перехватили под Белкино. И кое‑что по мелочи – с тех придурков рода Ельцовых, которых я сдал Данилову.

Святогор прошёлся вдоль этого импровизированного арсенала, заложив руки за спину, словно генерал, и чеканя шаг. Остановившись возле крупной кучки, он поднял один из бронежилетов людей Залесского, повертел в руках и ткнул пальцем в застёжку.

– Это что за дерьмище? – бросил он жилет обратно с таким видом, будто тот его оскорбил. – Гражданская модель, защита второго класса. От ножа спасёт, а от пули уже вряд ли. Даже для патрульной охраны слабовато.

Он перешёл к снаряжению диверсантов. Взял в руки тактический жилет с множеством карманов и креплений, прощупал бронепластины и проверил швы.

– А вот с этим дерьмом повоевать можно, – заключил он почти одобрительно.

На языке таких прожженных вояк, как мой новоявленный командир гвардии, это явно означало высокую похвалу. Забавно – за тысячи лет ничего не изменилось. Я помнил последователей Одиннадцатого Предтечи, которые точно так же фыркали на чужие доспехи и нехотя признавали достойный трофей.

– Четвёртый класс защиты, – продолжал Святогор, словно читая лекцию. – Модульная система, можно дополнительные пластины вставить. Разгрузка под боеприпасы, крепления под нож и аптечку. Армейский стандарт. Откуда такие?

– Диверсанты барона Вахрушева, – ответил Петрович. – Пытались виконту Прудникову в тыл зайти.

– И где они теперь?

– В земле, – пожал я плечами.

Святогор одобрительно хмыкнул и начал вытаскивать снаряжение, раскладывая его на столе.

– Так. Этот на тебя, старикашка, – швырнул он бронежилет Петровичу. – Размер подойдёт. И шлем бери вон тот, с забралом.

– Слушаюсь, господин капитан, – съязвил дед, но жилет поймал и неторпливо начал надевать.

– Это на тебя, мелкий, – Горцев протянул следующий комплект брони Игоши.

Игоша вытаращил глаза на жилет, затем покосился на Святогора, на меня.

– Мне? – тихо пискнул он. – Но я же не…

– Мелкий с нами? – быстро спросил у меня Святогор. – Или он у вас вместо домашнего питомца?

– С нами, – кивнул я.

– Значит, надеваешь, – твердо заявил командир гвардии. – Без вариантов.

– Он же мне до колен будет! – Игоша поднял жилет, и тот действительно оказался ему значительно ниже пояса.

– Ничего, подтянем. – ответил Святогор, уже копаясь в куче снаряжения. – Где‑то я видел… ага, вот. Ремни регулируемые, затянешь на себе, как сможешь. В бою лишний слой кевлара между тобой и пулей – это лишний шанс выжить. На кота ты не похож, стало быть, жизней у тебя не девять.

Игоша кивнул, хотя по его лицу было видно, что он не очень понимает, как будет двигаться в этой сбруе.

– Я серьёзно, парень, – сказал Святогор жёстче. – На войне главное – не победить, а вернуться. Геройски погибнуть любой дурак может, а вот выполнить задачу и остаться в живых – это уже мастерство. Так что надевай и не спорь.

Игоша молча начал облачаться, но тут же запутался в ремнях и чуть не упал. Петрович помогал ему затянуть ремни, бормоча что‑то про «совсем ребенка в бой тащим».

Святогор повернулся ко мне и протянул ещё один жилет:

– Твой.

– Обойдусь.

Он нахмурился и покачал головой:

– Северский, я понимаю, что ты тут главный. Но бронежилет – это святое. Даже генералы их носят.

– У меня своя защита, – спокойно ответил я.

– Какая ещё защита? Энергетический щит? – фыркнул он. – И сколько выстрелов он выдержит? Пять? Десять? Тридцать? А если граната? Или, может, гранатомет «Муха» знаком тебе? Или тебя отвлекут, и ты не успеешь среагировать?

– Святогор, – посмотрел я ему в глаз. – Я серьезно ценю твой ответственный подход. Но сейчас эта броня будет мне только мешать. Мне нужна свобода движений.

– Свобода движений тебе нужна будет в гробу, когда в тебя прилетит плазмо‑снаряд из оружия против одаренных.

– И тогда жилет, конечно же, от него спасёт, – закивал я, не скрывая скепсиса.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Святогор первым отвёл взгляд.

– Твоё дело, – буркнул он. – Но я это запомнил. И если что случится…

– Ты поймешь, когда увидишь.

– Знаешь, сколько таких я знавал, – хрипло рассмеялся он. – Ладно. Чёрт с тобой, но хоть переоденься во что‑нибудь практичное.

Я кивнул и отправился в комнату, где лежали мои вещи. Утром я надел парадный костюм для встречи с Вороновым, и с той поры еще не представилось момента его на что‑нибудь сменить.

Спортивный костюм подходил лучше всего – не стесняет движений, темного цвета, еще и ткань не шуршит. Я переоделся, положил шкатулку с яйцом в одну из трофейных сумок и проверил, легко ли достаётся нож из крепления на поясе.

А затем достал пакет с чешуей саламандры – той самой, что доставила проблем своим хозяевам – молодой баронессе и ее сыну.

Чешуя еще полна энергии. Долго же она лежала без дела! Но сегодня наконец‑то пригодится.

Ее я закинул к шкатулке и пошел обратно.

Когда я вернулся к остальным, стал свидетелем забавной картины: Петрович в тактическом жилете и шлеме выглядел как престарелый спецназовец, только «Слонобой» в руках портил образ – слишком уж массивным он был для такого «специалиста». Игоша утопал в своей броне, но держался прямо и старательно делал вид, что ему удобно, все устраивает и вообще жизнь прекрасна. Святогор успел облачиться в полный комплект и теперь проверял крепления на разгрузке, пристёгивал подсумки и распределял вес. К его образу у меня вопросов не было, бывший капитан явно сейчас в своей тарелке.

– Оружие, – скомандовал он. – Старый, ты со своей бандуриной?

– А то, – Петрович погладил приклад.

– Мелкий?

– Я… у меня нет оружия, – Игоша развёл руками. – Я больше по Дару.

Святогор секунду подумал, потом выудил из кучи трофеев пистолет и протянул рукояткой вперёд:

– Держи. Стрелять умеешь?

– Немного…

– Научишься. Главное, не направляй ствол на своих и не жми на спуск без необходимости. И потренируйся снимать его с предохранителя. Понял?

Игоша кивнул и неуверенно принял оружие.

– Всё, – Святогор оглядел свою бравую команду и криво усмехнулся. – Старпер, кривой малявка, одноглазый калека и командир без брони. Отряд уродцев готов к бою. Тут, кстати, цирк недалеко, можем заехать.

– Мы предпочитаем называться «гвардия рода Северских», – ответил я.

– Как скажешь, – он подхватил свой топор и направился к выходу. – Едем.

* * *

Мы погрузились в «Егерь». Петрович за рулём, я рядом… Двигатель заурчал, и машина тронулась с места.

– Вводную дашь? – глянув на меня, спросил Святогор.

– Едем в Чёртову Лапу, – начал я. – Это окраина города, формально приписана к Ярославлю.

– Знаю, – кивнул он. – Все знают Чёртову Лапу, но при этом я почти не встречал тех, кто там бывал. Что нам там надо?

– Там есть заброшенный дом, который мне нужен для одного дела, – продолжил я.

– Что за дело? – деловито спросил он.

– Ритуал. Хороший ритуал, но подробности сейчас ни к чему.

Святогор понимал, что командир рассказывает ровно столько, сколько считает нужным, так что выпытывать подробности не стал. Вместо этого он спросил:

– С кем столкнёмся?

– Пока точно не знаю, – покачал я головой. – Раньше в этом доме появлялись люди Залесского.

– Залесский… – Святогор задумчиво потёр подбородок. – Слышал про такого. Лесником его кличут в определённых кругах. Вроде как приличный род, а руки по локоть в дерьме.

– Ранее туда также совались люди Стального Пса, – продолжил я.

– Игнат? – Святогор сплюнул. – Этого ублюдка я тоже знаю.

– С ним я сегодня тоже столкнулся. – При этих словах Игоша охнул. – Но сейчас, думаю, ему не до проклятого дома. У него война с брагинскими в разгаре. Те из них, с кем ты утром смахнулся, сейчас уже воздух не переводят. Да и топор твой, если тебе интересно, пару раз кровь Псу сегодня пустил.

Святогор криво усмехнулся:

– А ты, Северский, время даром не теряешь. Признаюсь, приятно слышать. А эти бандиты… – произнёс он и аж скривился. – Мрази. Но хуже всех – аристократы, которые за ними стоят. Прячутся за титулами, а сами крышуют всю эту падаль. А то и вовсе сами этим же дерьмом занимаются.

Он раздраженно сплюнул в опущенное окно «Егеря».

– Знаешь кого‑то конкретного? – спросил я.

– Андерсон, – Святогор поморщился. – Слухи ходят, что он дёргает за ниточки все южное подполье. И что он не просто дворянин, а птица покрупнее. Виконт, может… или даже выше. Точно никто не знает – он хорошо прячется.

Машина подпрыгнула на ухабе, Петрович выругался и сбросил скорость.

– Откуда такая нелюбовь к аристократии? – спросил я. – Сам ведь дворянин.

Святогор помолчал, а потом заговорил, но тише:

– Личное дворянство – это не род, а всего лишь награда за заслуги. Статус не передается детям. Да, можно нанять слуг и купить землю… если, конечно, есть деньги. Но смысл? Не успеешь заработать потомственное дворянство – и все потеряешь. А заработать его не так‑то просто, особенно, если личным дворянством от тебя просто откупились.

Он криво усмехнулся.

– Твой случай? – коротко спросил я.

Он довольно долго помолчал – за окном мелькали пригородные дома, постепенно сменяясь полями.

– Я служил в армии двенадцать лет, – неожиданно изрек Святогор. – Дослужился до капитана, командовал ротой на Хабаровском рубеже. Там было жарко – Срезы шли один за другим, монстры лезли волнами. Мы держали позиции, даже тогда, когда другие бежали. Не всеЮ конечно… Но это ж Хабаровск, Северский… Там твари лезут то к нам, то к китайцам. А узкоглазые были похуже монстров – их много, и нападают сразу после Срезов. И вот ведь в чем загвоздка… Империя замалчивает об этом. Максимум, что услышишь, так это «небольшие противоречия на границе», – он сжал кулаки и прорычал. – Мы как‑то с парнями удерживали их штурмовую бригаду! В тридцать раз их было больше! Сразу после Среза явились… И мы выдержали. Не дали им выйти к деревням и к самому Хабаровску. И вот за это я получил личное дворянство. Это моя  гордость! Моя память о тех, кто не пережил этот день.

Он тяжело вздохнул и горько улыбнулся:

– Нашей роте даже присвоили звание «гвардейской». Так что капитаном гвардии я уже был. Ребята шутили тогда, мол, еще пару бригад китайцев разобьем и до майора дослужусь. А там, глядишь и потомственным дворянином стану… Славно было бы, Северский. Где мое повышение, там и повышение моих товарищей… Да вот не получилось у нас, – он холодно оскалился и гневно уставился перед собой.

– Пришлось выйти не просто против бригады врага? – спросил я.

– Да если бы! Если бы нужно было ради защиты людей, вышли бы против целой армии! Но все куда прозаичнее, Северский. К нам приехал генеральский сынок с майорскими звездами и папиными связями вместо боевого опыта. Ему нужна была красивая строчка в послужном списке. И он решил, что моя гвардейская рота – отличный трамплин для карьеры.

– И каким был его идиотский приказ? – без тени усмешки спросил Петрович, глядя на дорогу.

– Он приказал атаковать гнездо каркоз в лоб. Без разведки и поддержки – просто лобовая мясорубка, на тварей, которые сами к нам особо не лезли, и ходили охотиться к китайцам… Я отказался и предложил поискать другое пушечное мясо. А он, разумеется, побежал жаловаться папе. Через неделю меня отправили на почетную пенсию – мол, слишком много и хорошо воевал, и заработал поощрение.

Он зло усмехнулся и добавил:

– Вот только наш горе‑майор не учел, что мои ребята давно уже отслужили обязательный срок, так что подали в отставку и ушли вслед за мной.

– А что, так можно, что ли? – выпалил Игоша.

– А чего нет? – хмыкнул Святогор.

– Я думал… с фронта просто так не уйти.

– Так не военное время, – осклабился он. – Войны официально ни с кем не было. Единственный минус – уход без выходного пособия. Но мы кое‑что себе на жизнь‑то наскрести успели.

– Целая рота отличных бойцов, значит? – уточнил я.

– Не целая, – поморщился Святогор. – Сто двенадцать человек нас было. Остальные – новый добор, и со мной у них особой связи не было.

– Ну и как сто двенадцать гвардейцев устроились на гражданке?

– Более‑менее устроились, – хмыкнул Святогор. – Толковые бойцы нужны всем. Да вот только далеко не все их ценят. Мы, конечно, тонкостей в то время не знали – считай, кроме армейского уклада и жизни‑то не видели. Так что без ошибок не обошлось. Лично я с частью ребят поступил на службу в гвардию барона Мещерского, – Свят замолчал, погрузившись в воспоминания, а затем грустно вздохнул: – Хороший он был человек – из старой породы. Взял меня и десяток ребят, потом еще нескольких. Говорил, что всех бы взял, да столько ему не нужно. И зря не взял, глядишь, иначе бы судьба его сложилась. А так, мы прослужили ему верой и правдой четыре года, а потом началась война. Соседний род, Красновы, решили прибрать к рукам его земли. У них было больше людей, больше денег, больше связей… Мещерский проигрывал.

Святогор надолго замолчал, но никто из нас не смел его торопить. Я чувствовал, что и Петрович, и Игоша в тот момент вспоминали тоже далеко не самые радужные эпизоды своей жизни…

– В последнем бою их маг выпустил проклятие, – неожиданно произнес Святогор. – Оно должно было накрыть барона и, как мне потом объяснили, перекинуться на его семью… Но я увидел атаку и принял удар на себя.

– Отсюда проблемы с ногами и глазом? – выпалил Игоша, почувствовавший в нашем новом командире гвардии родственную душу.

– Все так, малец. Все так, – кивнул он. – Проклятие выжгло мне половину тела. Все, что я успел скопить – потратил на лечение. Хотя какое там лечение? – он раздраженно махнул рукой. – Лекари сделали, что могли, но каналы Силы восстановить не получилось. Сказали необратимо.

Он снова замолчал, а затем хитро посмотрел на меня:

– «Необратимо», сказали, – повторил он. – Даже заключение написали. Не последние люди.

– На заборе склада тоже много чего написано, – припомнил народную мудрость Петрович. – А лежат там – дрова.

– Ага, – поддакнул Игоша. – Мое проклятие вот тоже неизлечимое. Да только… ну… – он замолчал и с благодарностью покосился на меня.

Боится, похоже, вслух говорить, что ему становится лучше. Чтоб не сглазить.

– В общем, повезло тебе, капитан, Антона Игоревича встретить, – резюмировал Петрович. – Цени и служи верой и правдой.

Святогор усмехнулся и, вместо того что бы что ответить, продолжил свой рассказ:

– В общем, барон проиграл. Красновы выставили условия – распустить гвардию, отдать часть земель, признать вассальную зависимость. Мещерский согласился, лишь бы семью сохранить. В последний момент он освободил нас от присяги. Сказал – уходите, вы свободны. Это было условие Красновых, они не хотели, чтобы у Мещерских остались верные люди.

– Так себе у тебя история, – кисло проговорил Петрович.

– А то ж, – усмехнулся Святого. – Мог Империи служить дальше верой и правдой, а что в итоге? Стал калекой без денег, без земли и без будущего… Но самое смешное, что генеральский сынок, из‑за которого меня выперли из армии, сейчас командует целым гарнизоном. А мне приходится торговать резными медведями на Сенном рынке.

– Уже не приходится, – заметил я.

– Уже нет, – кивнул он. – И я это ценю, хоть и не до конца понимаю, что за чудеса сегодня со мной происходят.