Текст книги "Приручить 7-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 31 страниц)

– Он начал это!

– Отвали, Дэнни, – предупредил Джонни, указывая пальцем на парня, который все еще пытался спровоцировать Джерарда на драку. – Мы оба знаем, что произойдет, если я его отпущу.

Вау.

Серьезно, я никогда не слышал, чтобы он звучал так разъяренно.

– Заткнись, – предупредил он, свободной рукой отталкивая Дэнни от Джерарда. – Сейчас же!

В этот момент его тон был настолько властным, что я невольно опустилась на стул, опасаясь нарваться на неприятности.

К счастью, я была не единственной, кто почувствовала давление сирены альфы.

Один за другим его стая распуталась и вернулась к печально известному столу для регби, выглядя помятой, окровавленной и в гораздо худшем состоянии.

– Это то, ради чего я вернулся в Томмен? – требовательно спросил он, все еще крепко держа в руках свою бету. – Кучка всклокоченных маленьких придурков, дерущихся друг с другом?

– Нет, Кэп.

– Прости, Джонни, парень.

– Вам следует извиниться, – усмехнулся Джонни с оттенком отвращения, с презрением глядя на своих товарищей по команде. – Гребанный позор, большинство из вас.

– Этот засранец все начал, – огрызнулся Дэнни, указывая пальцем на Джерарда, который, к счастью, сумел успокоиться. Нахождение рядом с Джонни оказывало на него такой эффект. – Мы веселились, и он сошёл с ума.

– Ты знаешь, что ты сделал, – парировал Джерард, его плечи напряглись. – Ты знаешь, что ты сказал о ней.

– Это была шутка, Гибс.

– Ну, твои шутки – это дерьмо, Дэнни.

– Господи Иисусе, я пытался подружиться с Биггс. Она его сестра.

– Да, что ж, небольшое предупреждение, у тебя проблемы с ней – то проблемы со мной…

– Слушай, мне насрать, кто это начал. Я заканчиваю, – рявкнул Джонни тоном, не оставляющим места для споров. – Что бы ни случилось, забудь об этом. С этим покончено. Все кончено. Это заканчивается сейчас. У кого-нибудь с этим проблемы? Кто-нибудь все еще испытывает потребность бросить? Потому что я прямо сейчас выйду на улицу с любым чертовым придурком в моей команде, у которого есть проблема, требующая решения.

– Нет, Кэп.

– Нет, – хладнокровно ответил Джонни. – Я так и думал.

– Дальше я сам, Джонни, – перебил мистер Туоми.

Я видела, как у Джонни задергалась челюсть, но он никак негативно не отреагировал на свое увольнение. Вместо этого он коротко кивнул нашему директору, прежде чем обогнуть стол и вернуться на свой трон.

Взяв Джерарда с собой, Джонни подтолкнул его к обычному креслу Шэннон и опустился рядом с ним, все это время держа руку на плече друга.

– Теперь я хочу, чтобы все члены команды по регби, вовлеченные в эту ссору, оставались на местах, – проинструктировал мистер Туоми с телефоном в руке. – Все остальные могут вернуться в свои классы. Сейчас.

ОТЖИМАНИЯ И ПОКАЯНИЕ

Гибси

– Это твоя вина.

– Это твоя вина.

– Ты начал это.

– Нет, ты это начал.

– Ты сделал первый удар.

– Потому что ты переступил черту.

– Я шутил.

– Ты оскорблял мою девушку.

– Она не твоя девушка, придурок, она моя сестра.

– Держись подальше от этого, Хью. Я защищаю её честь.

– Гибс, клянусь Богом, если ты не запихнешь эту «преднамеренную» чушь в…

– Гибсон. Каллаган. Биггс! – Рявкнул тренер, отвлекая мое внимание от жаркой беседы, которую я пытался вести с двумя придурками по обе стороны от меня. – Если вы способны говорить, вы недостаточно усердно работаете!

– Когда мы можем остановиться, тренер? – Пирс крикнул из дальнего ряда, корчась в агонии, пытаясь сохранить свою позицию. – Мне здесь очень больно.

– Нам всем больно, придурок, – выпалил Мерф, еще один наш товарищ по команде. – Но некоторые из нас этого не заслуживают.

– Больно? – Тренер невесело рассмеялся. – Я причиню тебе боль, маленький придурок.

Боль была преуменьшением для тех страданий, которые причинял нам тренер. Двадцати пяти минут в планке было достаточно, чтобы загнать лошадь. Несколько часов в казарме были бы более легким наказанием.

– Пожалуйста, тренер. Занятия в школе закончились час назад.

– Я продержу вас здесь всю ночь, если вы не заткнете свои рты и не сконцентрируетесь!

– Я ненавижу вас всех, – пробормотал Фели, приподнявшись на несколько тел.

– Господи, я не могу, – простонал Робби Мак, без сил падая на траву. – У меня боллокинез на руках, тренер. Я умираю.

– Назад в планку! – Дуя в свисток, как сумасшедший, тренер прошелся взад и вперед по линии, ногой распихивая всех негодяев обратно на позиции. – Я хочу, чтобы вы ели траву и блевали ею обратно, вы, маленькие придурки!

Мучительно медленно тянулись еще пять минут, прежде чем звук этого ужасного свиста снова пронзил воздух. – Хорошо. Я хочу, чтобы все встали. Встряхнись, а затем дай мне двести бегов «suicides»¹⁰

– Ах, Господи, тренер.

– У меня есть домашнее задание.

– У меня есть работа.

– Пожалуйста, Боже, нет!

– Сделайте триста! – Прозвучал еще один резкий свисток. – И если после этого вы все еще будете дышать, мы завершим это сплочение команды технической сессией.

– Шевели ногами, Гибс.

– Я шевелю, Кэп.

– Нет, не шевелишь.

– Да, я, блядь, шевелю.

– Твой организм совершенно застоялся, парень, – продолжал жаловаться он. – Подними их повыше.

– Тебе легко говорить, задняя сучка, – выпалил я, напрягаясь от напряжения в плечах, пытаясь сохранить форму и не уронить товарища по команде, которого я пытался подбросить в воздух для отработанного построения.

– Не урони меня, Гибс, – крикнул Дэнни. – Мое тело разорвано на куски.

– Я держу тебя, парень, – проворчал я, все предыдущие проблемы полностью вылетели у меня из головы.

Иронично, что товарищ по команде, которого я пытался защитить в воздухе, был тем же самым, из кого я вырывал полоски ранее.

– Вытяни руки, Гибс, – продолжал инструктировать Джонни.

– Я пытаюсь, – фыркнул я. – Когда в последний раз на твоих плечах было двести фунтов придурка?

– Я таскаю твою пьяную задницу повсюду по выходным, – последовал саркастический ответ Джонни, и я подумал, что сейчас закричу.

– Гребаные защитники, – проворчал я про себя. – Вы все дерьмо и показуха, гонитесь за славой, в то время как мы, нападающие, выполняем всю тяжелую работу.

– Тяжелая работа? Ты никогда в жизни не видел тяжелого рабочего дня, парень.

– Да будет тебе известно, что большую часть лета я помогал маме в пекарне.

– Да, – подзадоривал Хью, присоединяясь к разговору. – И у тебя хватает смелости показать это.

– Назови меня толстым еще раз, и я сяду на тебя, – возмущенно предупредил я. – Я серьезно, Хью, это называется быть ширококостным. И да, я прибавил несколько фунтов за лето. Большое дело. Я могу сбросить вес, но ты не можешь поменять свое лицо, парень.

– Ты только что назвал меня уродливым?

– Ты только что назвал меня толстым?

– Соберитесь с духом, будьте добры. Куча истекающих кровью младенцев, – проинструктировал Джонни, снова переключая свое внимание на меня. – Проблема здесь не в твоем весе, Гибс, а в курении.

– Я же говорил тебе, что я сократил.

– Меня не интересует ничего меньше нуля в день.

– Что за дерьмовая шутка.

– Не крути мою дыню ⁹.

– Не тыкай мне в лицо своей дыней, чтобы покрутить.

– Сосредоточься!

– Постой–ка, что, черт возьми, за дыня?

– Он имеет в виду свой мозг, Гибс.

– Дыни – это мозги?

– Твои, конечно.

– Я обижаюсь на это.

– Господи, меня окружают идиоты.

– Ладно, теперь поменяемся местами, – рявкнул тренер Малкахи. – Четвертый делает семь и начинает сначала. Второй, я хочу чистый мяч. Никакой этой кривобокой чуши.

– Тренер, он не готов к подъему, – начал говорить Джонни, но был прерван, когда тренер перевел на него свирепый взгляд. – Кто здесь командует, Тринадцатый?

Сжимая челюсти, Джонни отступил с большей грацией, чем я был бы способен. – Вы, сэр.

– Совершенно верно, – ответил тренер, смахивая пыль с метафорического перышка в своей кепке, публично отчитывая нашу кепку. – У тебя было хорошее лето в ирландской команде, но не становись слишком большим для своих ботиноков, Тринадцатый.

– Слишком велик для его ботинок? – Я покачал головой. – Его ботинки и близко не должны подходить к этому дерьмовому полю. Он чертовски хорош для нас, а ты просто завидуешь.

– Ты сомневаешься в моих полномочиях, седьмой? – Тренер прищурился. – Тебе не хватило травы в легкие, когда ты был в планке?

– На самом деле, я выработал в своих легких довольно впечатляющую устойчивость к траве, – парировал я с усмешкой. – Фокус в том, чтобы делать это понемногу и часто. Каждый вечер пятницы мне подходит лучше всего.

– Господи, Гибс, – простонал Джонни. – Ты просто ничего не можешь с собой поделать, не так ли?

– Гуляй, Гибсон, – взревел тренер, дуя в свисток. – И не ступай на мою площадку, пока не изменишь свое отношение.

– У-у-у!

Совершенно довольный собой, я бросил Дэнни, как мешок с картошкой, и потащил задницу навстречу свободе.

– Ты знаешь, что только что дал ленивому ублюдку то, что он хотел.

– Язык!

– Почему он уходит рано?

– Поменьше перепалок, десятый.

– Но он начал драку.

– Черт возьми, Гибсон! Я передумал. Вернись сюда!

– Ля, ля, ля. – Заткнув уши пальцами, я побежал быстрее, чем на всех тренировках, и добежал до безопасного места. – Я не слышу ни слова из этого, ребята.

Когда я поднялся по ступенькам в физкультурный зал, меня приветствовали три знакомых лица. – Как поживает моя кареглазая девочка?

– Ура! – Клэр взвизгнула, хлопая в ладоши. – Ты не только защитил мою честь, но и выжил с наказаниями тренера в придачу. – Вскочив на ноги, она направилась прямиком ко мне, не останавливаясь, пока ее руки крепко не обвились вокруг моей шеи. Поднявшись на цыпочки, она запечатлела громкий, чмокающий поцелуй на моей щеке. – Мой герой.

– Мило, – засмеялся я, обнимая ее за талию. – Я буду чаще защищать твою честь, если это привлечет ко мне такое внимание.

– Тебе не нужно было этого делать, – поспешила сказать она с серьезным выражением лица, прежде чем широкая улыбка осветила ее лицо. – Но это было так эпично.

– Эпично в смысле сексуально?

– Эпично, как по-рыцарски.

– И сексуально?

– Да, Джерард, и сексуально, – засмеялась она, проводя кончиками пальцев по моей распухшей скуле. – О, посмотри на свое бедное лицо.

– Он выживет, – проворчала Лиззи, поднимаясь на ноги, активировав режим «стерва». – Поздравляю с наказанием всей команды, Тор. Ты превзошел самого себя.

– Всегда рад угодить.

– Это был не комплимент, придурок…

– Мы наблюдали со стороны, – объяснила Шэннон, вставая и, к счастью, прерывая гадюку. – Там все выглядело напряженно, Гибс. – Прикусив нижнюю губу, она посмотрела на поле, а затем снова на меня. – Как ты думаешь, с Джонни все в порядке? Он все еще там, проводит тренировки.

– Ты шутишь? Кэпу это нравится, – усмехнулся я, чувствуя необходимость успокоить ее беспокойство. – Буткемп ¹¹ – это как оргазм для его трудоголической задницы.

– О. – Ее щеки вспыхнули ярким румянцем от смущения, но улыбка быстро сменила озабоченное выражение на ее лице. – Ладно. Что ж, это…хорошо.

– Кто-нибудь может мне объяснить, почему Джоуи Линч получил двухнедельную дисквалификацию за то, что ударил одного регбиста, в то время как Тор втравил в драку всю команду по регби и отделался безнаказанностью? – Требовательно спросила Лиззи, скрестив руки на груди. – Мне кажется, патриархат в Томмен в полном рабочем состоянии. Богатые мальчики присматривают за богатыми мальчиками и все такое прочее.

– Это ты мне скажи, Лиз, – парировал я, ощетинившись. – Туоми может отстранить меня, если захочет. Ты не услышишь от меня жалоб.

– За исключением того, что он этого не сделает, – парировала она. – Потому что Томмен защищает их драгоценные головы регбистов любой ценой. Не так ли, Тор?

– Ребята, ну же, – умоляла Шэннон. – Пожалуйста, не ссорьтесь.

– Я не ссорюсь, Шэннон, – возразила Лиззи. – Я констатирую факты.

– Ты провоцируешь спор, – вмешалась Клэр, отпуская меня, чтобы посмотреть в лицо своей подруге. – Прекрати.

– Ты всегда на его стороне, – огрызнулась Лиззи, всплеснув руками. – Каждый чертов раз, Клэр.

– Я не принимаю ничью сторону, – возразила Клэр расстроенным тоном. – Потому что здесь нет чьей-либо стороны, Лиз.

– Да, ты продолжаешь говорить себе это. – Грубо оттолкнув нас, Лиззи сбежала по ступенькам физкультурного зала. – Может быть, однажды ты начнешь в это верить.

– Лиззи! – крикнули ей вслед обе девочки, в то время как я мысленно вздохнул с облегчением, увидев, как она удаляется.

Было больно находиться рядом с Лиззи, выслушивать всю ее боль. Мне потребовалось все, что было у меня внутри, чтобы не закричать и отомстить с яростью, которая заставила бы ее замолчать навсегда.

Наши истории были запутанными, и хотя я чувствовал себя чертовски ужасно из-за всего, через что ей пришлось пройти, это была не моя вина.

После того, как разошелся слух о предсмертной записке ее сестры, я затаивал дыхание, когда видел ее, ожидая, что она расскажет миру правду. Когда этого не произошло, я начал подозревать, что она не знала всей истории.

Виноват был только один человек, и уж точно не я.

Я не хотел ни с кем ссориться, но я устал терпеть оскорбления. Быть боксерской грушей для чужих ошибок. Я не причинял вреда Киве Янг. Я этого не делал. Я не был виноват, и каким-то образом мне удалось стать единственной мишенью гнева и горя ее сестры.

У меня не было никаких планов участвовать в этом споре «кому было хуже».

В моих глазах у каждого был свой крест, который нужно нести. Но крест Лиззи поставил не я. Я, блядь, не причинял Киве. У нее не было никаких фактов. Ее там не было, и она ни хрена не знала о том, что произошло между ними.

Мне, с другой стороны, не повезло получить билет в первый ряд на the meltdown. На драму. До начала конца для ее сестры, и я точно знал, что Лиззи сложила два и два и получилось пять.

Я ничего не сказал, потому что в чем был смысл? Она бы мне все равно не поверила. Кива – не поверила.

Я отчаянно хотел заставить ее замолчать, сказав правду.

Об истинной причине смерти ее сестры.

О том, что на самом деле произошло той ночью.

Но я не мог, потому что, помимо того факта, что я никогда не говорил правду никому из живущих на земле, Лиззи никогда бы не смягчилась.

Она никогда бы не попросила прощения.

Она никогда не прекращала попыток настроить наших друзей против меня.

Она никогда не перестанет обвинять меня.

Ее слова были ядом, и если бы она знала мою правду и использовала ее против меня, я бы прекратил работать.

Я знал, что так и будет.

Она использовала бы мою боль как пулю и стреляла прямо в мое сердце.

Она нашла бы способ обвинить меня.

Они все.

Вот почему она не знала.

Вот почему никто из них не знал.

Это то, что я должен был помнить, чтобы не забыть.

– Шэннон, как река, – раздался знакомый голос, и мы все трое обернулись, чтобы увидеть Джонни, Хьюи и Фели, идущих к нам.

– О, слава богу, он не хромает, – прошептала Шэннон себе под нос, прежде чем сбежать по ступенькам в направлении моего лучшего друга.

– Не обращай внимания на Лиззи, – проинструктировала Клэр, поворачиваясь ко мне лицом. – Она в своей голове, Джерард. Ничто из того, что она тебе говорит, не является личным.

Вот тут она ошибалась.

Все это было личным.

Очень личным.

Когда ее рука скользнула в мою, я почувствовал знакомый прилив облегчения. В прикосновении Клэр была какая-то магическая сила, потому что, клянусь Богом, с ней я чувствовал себя лучше. Безопаснее. Спокойней. Надёжней.

– Все хорошо, Джерард, – добавила она, улыбаясь мне. – Ты молодец.

Нет, я не был.

Но я мог бы притвориться.

Для нее.

Я ПОДАРЮ ТЕБЕ СВОИ ВЫХОДНЫЕ

Клэр

– У тебя это выглядит так просто, – сказала я, когда Джерард нанес последние штрихи на изысканный шоколадный эклер, прежде чем вручить его мне. Был поздний субботний вечер, он закрыл пекарню более двух часов назад, но мы все еще возились на пустой кухне, пока Джерард пробовал новые рецепты, а я пробовала каждый из них. – Боже мой! – Я чуть не расплакалась от радости, когда откусила кусочек, и восхитительное сочетание свежих сливок и растопленного шоколада поразило мои чувства. – Так…вкусно!

Он ухмыльнулся мне. – Это хорошо, да?

– Лучше, чем хорошо, – согласилась я между кусочками. – Джерард, ты действительно талантлив.

Тихо посмеиваясь про себя, он подошел к тому месту, где я сидела на прилавке, и одним легким движением поднял меня, прежде чем поставить обратно на ноги. – Никаких задниц на прилавке, детка.

– Упс, – ответила я, вместо этого прислоняясь к стойке. – Прости, шеф. – Я не собиралась. Мне было все равно, но он был таким ненормально ответственным, когда работал в пекарне, что я потакала ему. Я знала, что это во многом связано с тем фактом, что пекарня Гибсон была одной из немногих вещей, которые Джерарду остались от его отца. Я была счастлива, что Сайв вмешалась и продолжила работу пекарни после смерти Джо. Это было одно из немногих мест, которые все еще оставались у Джерарда, не зараженное штампом Аллен. Потому что это было наследие Джерарда, и было прекрасно знать, что он наконец-то проявил интерес к тому, чтобы заявить о своих правах на него.

В синей сетке для волос и фартуке с надписью «никогда не доверяй тощим поварам», он выглядел до смешного мило, когда мыл посуду в раковине.

– Ты выглядишь очаровательно.

– Ты знаешь, я люблю, когда ты тешишь мое эго, Медвежонок-Клэр, но почему-то я не думаю, что назвать семнадцатилетнего парня очаровательным – это комплимент.

– Это в моем мире. – Оттолкнувшись от прилавка, к которому я прислонилась, я схватила пальто и сумку. – Итак, послушай, у меня есть немного сумасшедшая идея, чтобы поделиться с тобой. – Накинув пальто, я сняла сетку для волос, которую Джерард надел мне на голову, когда я вошла на кухню ранее, и улыбнулась ему. – И может показаться, что это совершенно не соответствует действительности, но я много думала об этом.

– Похоже на неприятности, – размышлял он, ополаскивая руки полотенцем. – Я в деле.

– Ты даже еще не знаешь, что это такое, – засмеялась я, снимая сумку с плеча. – Что, если тебе не понравится эта идея?

– Если это твоя идея, то мне понравится. – Сняв фартук, он повесил его на крючок вместе с остальными и снял сетку для волос. – Кроме того, ты только что подарил мне всю субботу, зависнув здесь и составив мне компанию на работе. – Он положил в карман бумажник и ключи от машины, прежде чем потянуться к выключателю. – Я могу подарить тебе свой субботний вечер.

– О да? – Ответила я флиртующим тоном. – Ты хочешь подарить мне свои выходные, Джерард Гибсон? – Мгновение спустя нас окутала полная темнота. – Джерард! – Я вскрикнула, пораженная внезапной слепотой, хотя знала, что это произойдет.

– Я отдам тебе все свои выходные, Клэр Биггс. – Его рука потянулась к моей, пальцы переплелись тем знакомым способом, которым я дорожила. – Я отдам тебе и свои будни.

– Ты была права, – заявил Джерард позже тем же вечером, когда мы стояли бок о бок, он в боксерах, а я в футболке и трусиках. – Я ненавижу эту идею.

Я вложила свою руку в его. – Ты можешь это сделать.

– Нет. – Он покачал головой. – Я не могу.

– Ты можешь все, Джерард Гибсон.

– Почти все, – согласился он, и у меня разбилось сердце, когда я почувствовала дрожь, пробежавшую по его руке. – Но не это.

– Доверься мне.

– Доверять тебе здесь не проблема, Медвежонок-Клэр. – Он продолжал пялиться на огромную овальную ванну в ванной моих родителей на первом этаже, как на врага. – Чистый, неподдельный ужас, который вырывается из моего горла, делает это проблемой для меня.

– Я знаю, что ты напуган, – настаивала я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. – Бояться – это нормально, но ты должен уметь сидеть в воде, прежде чем я научу тебя плавать. Итак, я подумала, что ванна будет лучшим местом для начала. Это уединенное место, и тебя никто не увидит, так что тебе не придется чувствовать себя неловко.

– Мне не нужно учиться плавать, – выдавил он с дикими и испуганными глазами. – Потому что я не намерен ставить себя в положение, когда мне снова придется применять это умение.

– Я так сильно верю в тебя, Джерард Гибсон. – Встав на цыпочки, я обхватила его лицо руками и погладила его нос своим. – Ты можешь это сделать.

Его руки переместились на мою талию, пальцы разминали мясистую часть моих бедер, пока он дышал глубоко и медленно, явно пытаясь саморегулироваться. – Это всего лишь ванна.

– Да, – согласилась я голосом чуть громче шепота, продолжая гладить его по щекам с большей нежностью, чем это было допустимо.

Его дыхание овевало мое лицо, когда он прошептал: – И ты будешь со мной.

– Всегда, – поклялась я.

Страдальческий стон вырвался у него, и он опустил свою бровь, чтобы прижаться к моей. —Я справлюсь.

– Справишься, – выдохнула я, дрожа от ощущения его рук на своей обнаженной коже.

Все его тело было напряженным в течение долгого времени, и когда он не произносил ни слова целых три минуты, я, честно говоря, подумала, что это все, на что он был готов пойти, но затем он удивил нас обоих, сказав: – Отлично. Давай просто покончим с этим.

– Ты уверен? – Осторожно спросила я.

– Нет, но ты да, и для меня этого достаточно, – ответил он так же неуверенно. То, как он смотрел на воду, разбило мне сердце, но я не позволила ему заметить. Вместо этого я нацепила самую яркую улыбку, на которую была способна, и шагнула в ванну.

– У тебя получится, – сказала я, протягивая ему руку. – И у тебя есть я. – Всегда.

Его взгляд переместился с моей протянутой руки на воду, плещущуюся у моих голеней. Между нами повисла долгая напряженная тишина, прежде чем он, наконец, сделал шаг. Он осторожно ступил в ванну, ступая по одной ноге за раз.

В ту минуту, когда обе его ступни погрузились в воду, он прерывисто выдохнул и удивленно посмотрел на меня. – Я сделал это.

– Ты сделал это. – Распираемая гордостью за его огромный, монументальный прорыв, я лучезарно улыбнулась ему. – Теперь мне нужно, чтобы ты отвернулся.

– Отвернулся? – неуверенно повторил он.

Я радостно кивнула. – Доверься мне.

Прерывисто выдохнув, он мучительно медленно повернулся ко мне спиной. – Хорошая работа, – похвалила я, положив руки ему на талию. – Это превосходно, Джерард.

Просить Джерарда сделать это было чрезвычайно рискованным шагом с моей стороны, потому что была очень большая вероятность, что все могло пойти по-другому. Хотя я не могла понять, через что ему пришлось пройти, я могла понять панику. Потому что я почувствовала эту панику, когда мне было пять лет, и он исчез под волнами. Я пережила эту беспомощную панику, пока он был в воде, и еще много минут после, когда они пытались оживить его безжизненное тело.

В моем сознании жил образ семилетнего Джерарда, синего и вялого. Я редко страдала от плохих снов или кошмаров, но когда они приходили, это всегда был страх потерять его дважды.

– Что теперь? – спросил он.

– Теперь мы сядем.

– Нет, мне и так хорошо, спасибо.

Полностью ожидая, что моя просьба будет встречена отказом, я опустилась в ванну, пока не приняла сидячее положение. – У тебя это получится, – повторила я, протягивая руки, чтобы он присоединился ко мне. – Я прямо за тобой, обещаю.

– Почему бы нам не принять душ? – спросил он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня. – Я умею принимать душ. – В голосе его звучала паника, он указал на хромированный душевой гарнитур на стене. – У меня нет гребаных проблем с душем.

– Потому что тебе нужно погрузиться в воду, – терпеливо объяснила я, наблюдая, как он переминается с ноги на ногу. Исходящая от него нервная энергия удушала, но он продвинулся дальше, чем когда-либо за последние десять лет, и я была упорена. – У тебя все получится, Джерард.

– У меня все получится, – повторил он, больше для себя, чем для меня, когда наклонился, чтобы ухватиться за края ванны, только для того, чтобы застыть в согнутой позе спиной ко мне. – Я не могу.

– Я здесь, – прошептала я, протягивая руку, чтобы коснуться его спины влажной рукой. – Видишь? Все в порядке.

Мышцы на его спине дернулись, и он яростно дернулся. – Черт. – Ощущение воды на его коже явно причиняло ему эмоциональную боль. – Черт, ладно, я…черт.

– Я буду считать до конца, хорошо?

– Хорошо.

– У тебя это получится, – подбодрила я, протягивая руку, чтобы обнять его за бедра. – Три, два, один...и сядь.

Нет.

Ничего.

Джерард не сдвинулся ни на дюйм.

– Три, два, один, – спокойно повторила я. – И сядь.

Опять ничего.

Даже палец на ноге не дернулся.

Черт возьми.

– Ладно, оставайся там. – Опустившись на колени позади него, я перегнулась через бортик ванны, чтобы взять резинку для волос. – У меня есть план.

– Не бросай меня, черт возьми, Клэр! – Джерард задохнулся, протягивая руку, чтобы схватить меня.

– Я никуда не уйду, обещаю, – уговаривала я, доставая резинку для волос и макая ее в ванну, чтобы намылить. – Я просто собираюсь намочить тебя.

– Намочить меня?

– Угу. – Когда резинка для волос в ванной стала влажной и мыльной, я осторожно промокнула ему спину, не выжимая ее, позволив воде стекать по его коже. – Как тебе это?

– Хорошо, – ответил Джерард, все еще находясь в такой позе, словно в любой момент мог перемахнуть через край ванны. Серьезно, в этот момент он очень сильно напомнил мне Брайана – испуганного и недоверчивого.

– У тебя такая длинная спина, – размышляла я, уделяя пристальное внимание каждой веснушке и шраму на его теле, пока медленно мыла его. – Ты такой загорелый, Джерард. Твоя кожа прекрасна.

– И твоя тоже, – ответил он, но в его тоне не было обычного намека на кокетливое подтрунивание. Его сменил ужас.

Отчаянно желая унять его тревогу, я наклонилась ближе и поцеловала его в спину.

– Клэр, – выдавил он, дрожа. – Не дразни меня, когда я в отчаянном положении, детка.

– Эй, Джерард? – Чувствуя себя дьявольски, я уронила резинку и вместо этого потянулась к подолу своей промокшей футболки. – Хочешь посмотреть на мои сиськи?

– А я черт возьми знаю? – выдавил он, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на меня. – Ответ на этот вопрос всегда, Медвежонок-Клэр. Всегда.

Смеясь, я стянула ткань через голову и швырнула ее за бортик ванны.

– Будь проклят изобретатель бюстгальтеров, – пожаловался он, безуспешно пытаясь полюбоваться моим телом. – Господи, это было жестоко.

Озорно хихикая, я потянулась к его бедрам. – Сядь в воду, и я покажу тебе больше.

– Лгунья, – фыркнул он, но я почувствовала, как его тело медленно расслабилось. – Нет, ты этого не сделаешь.

– Ты никогда не узнаешь, если не попробуешь, – засмеялась я.

– Хм. – Он опустился на дюйм, потом еще на один, пока не оказался по колено в воде, все еще держась руками за борта, как будто от этого зависела его жизнь.

– Посмотри на себя, – похвалила я, протягивая руку, чтобы погладить его большие плечи, и переставляя ноги так, чтобы они были по обе стороны от него. – На что ты идешь ради сисек, Джерард Гибсон.

– Ради тебя, скорее, – поправил он.

– Ладно, я собираюсь положить руки сюда, – объяснила я, обнимая его за талию, чтобы опереться на его твердый живот. – И когда ты будешь готов, я хочу, чтобы ты прислонился спиной к моей груди, хорошо?

– Ты не плеснешь мне водой в лицо?

– Я не буду брызгать водой тебе в лицо, – поклялась я, чувствуя, как он медленно опускается в ванне в сидячее положение.

– Я могу продолжать держаться за бока?

– Столько, сколько тебе нужно, – согласилась я, взволнованная, когда увидела, как он медленно опускается, пока его спина не коснулась моей груди. – Я прямо здесь.

– Поверь мне, я знаю, – выпалил он, содрогаясь всем телом. – Это единственная причина, по которой я это делаю.

Продолжая обнимать его за талию, я слегка подвинулась так, чтобы моя спина опиралась на ванну, а его большое тело примостилось между моих бедер.

– Она на мне, – выдохнул он, выглядя испуганным, когда пузырящаяся вода коснулась наших тел. – Я не хочу, чтобы она была на моем лице.

– У меня прямо здесь твое лицо, – заверила я его, прижимаясь щекой к его щеке. – Я не позволю тебе утонуть.

– Я собираюсь поддержать тебя в этом, Медвежонок-Клэр, – простонал Джерард, все еще держась за ванну.

– Ты можешь кое-что для меня сделать? – Спросила я немного позже, все еще крепко держа Джерарда за талию, зная, что ему нужно почувствовать мое прикосновение, чтобы расслабиться в этот момент. Ему нужно было почувствовать, что его удерживают, хотя он не мог погрузиться глубже. Это была психологическая реакция на травму, которую он пережил в детстве.

– Хм?

– Расслабь руки.

– Клэр.

– Подумай о сиськах, Джерард.

– Господи Иисусе, что я делаю? – пробормотал он, неохотно отпуская чугунную ванну и кладя руки на живот.

– Я так горжусь тобой, – прошептала я ему на ухо, накрыв его руку своей. – Ты потрясающий, ты знаешь это?

Ощущение его руки в моей было таким эпически правильным, что мне пришлось напомнить себе, что это не романтика. Я пыталась помочь своему другу. Вот и все. Мы были друзьями. В этот момент мы были в нашей эре дружбы, и ничего больше. Обуздай бушующие гормоны, Клэр.

– Зачем ты это делаешь?

– Хм? – Я задумалась, все еще прижимаясь носом к его щеке. – Делаю что?

Джерард перевернул свою руку ладонью вверх и переплел свои пальцы с моими. – Тратишь на меня время?

– По двум причинам, – объяснила я, чувствуя, как мое сердце забилось сильнее. – Во-первых, потому что я верю, что время никогда не тратится впустую, когда я с тобой. – Моя щека коснулась его виска, когда я говорила. – А во-вторых, ты мой самый любимый человек во всем мире. Нет никого, с кем я бы предпочла проводить время.

– Правда?

– Правда, но не говори девочкам.

– Никогда.

– А теперь закрой глаза, Джерард. Почувствуй воду на своем теле и то, в какой безопасности ты сейчас себя чувствуешь. – Сопротивляясь желанию поцеловать его в висок, я погладила его по щеке носом и вместо этого обхватила его бедрами. – Я хочу, чтобы ты заменил воспоминание о том дне этим.

ВЫЗВАН К ДИРЕКТОРУ

Гибси

Вопреки убеждениям Лиззи, я не был полностью свободен от ответственности в школе. Все это подстрекательство к беспорядкам в столовой в мой первый день возвращения привело к недельному задержанию, ежедневным поездкам в офис, не говоря уже о нескольких неожиданных проверках моего шкафчика.

Во время моего ежедневного похода в кабинет директора Туоми допрашивал меня в мельчайших подробностях и недвусмысленно сказал, что он не спускает с меня глаз. Я не винил его. Я не сомневался, что был кульминацией его профессиональной карьеры. В конце концов, именно он сказал моей матери, что за все годы преподавания не встречал другого такого необычного ученика, как я.

Мне нравилось воспринимать это как комплимент.

Независимо от того, насколько внимание Туоми щекотало мою забавную косточку, я не смог скрыть своего раздражения, когда меня вызвали в офис в конце последнего звонка в следующий четверг.

У меня были планы после школы, и я уже разобрался с его лекциями и обыском шкафчиков во время большого обеда.