Текст книги "Приручить 7-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц)

– Не пытайся делать вид, что я сумасшедшая, Тор, – выпалила Лиззи в ответ. – Мы все знаем, что ты здесь делаешь. Просто у меня одной хватает смелости сказать это.

– Я не пытаюсь выставить тебя сумасшедшей, Лиззи, – выпучив глаза, выпалил Джерард. – Мне и не нужно, потому что весь гребаный мир видит это ясно как день.

– Гибс. – Огрызнулся Патрик. – Это уже слишком, парень.

– Нет, – горячо возразила Лиззи. – Что было бы слишком далеко, так это сказать ему, что Питер Биггс спас не того ребенка от…

– Ла, ла, ла! – Шэннон запела безумным голосом, протянула руку и зажала Лиззи рот. – Слова прилипают, Лиз. Пожалуйста, не говори этого.

– Позволь ей, – потребовал Джерард, откинувшись на спинку стула и свирепо глядя на нее. – Давай, гадюка. Закончи то, что ты собиралась сказать. Сними груз с души.

– Не надо, – хором взмолились остальные из нас, а затем одновременно затаили дыхание, ожидая, что сейчас начнется настоящий ад.

– Мне не нужно это говорить, – наконец ответила Лиззи, не сводя глаз с Джерарда. – Судя по выражению твоего лица, ты уже знаешь, что это правда.

Шэннон застонала, Патрик уронил голову на руки, в то время как моя челюсть, черт возьми, чуть не упала на пол.

– Ты не всерьёз, Лиззи Янг, – шепчу я. – Скажи мне, что ты не просто сказала это! – Когда она не сделала ни малейшего движения, чтобы ответить, я повернулась к парню, сидящему рядом со мной. – Джерард. – Парню, который поднимался на ноги. – Нет, Джерард, не надо … просто подожди минутку, ладно?

Он не стал ждать.

Он не ответил.

Вместо этого он тихо встал и вышел.

Он даже не захлопнул за собой дверь кафе.

– Это было плохо, – простонала Шэннон, все еще прикрывая голову руками. – Это было так плохо.

– Да, – спокойно согласился Патрик. – Полное дерьмовое шоу.

– Тебе нужно извиниться, – огрызнулась я, сердито глядя через стол на Лиззи. – Тебе нужно пойти и извиниться перед этим парнем.

– Когда ад замерзнет.

– Я серьезно, Лиз, – настаивала я, чувствуя ярость. – Прямо сию секунду.

– Вот что я тебе скажу, Клэр, – горячо парировала она, – я извинюсь перед ним за смерть его сестры, когда он извинится передо мной за мою!

– Боже мой. – Мне хотелось закричать. – Кива не имеет ничего общего с тем, как ты только что с ним разговаривала.

– Кива имеет все отношение ко всему, – выдавила Лиззи, слезы наполнили ее глаза. – Всему.

– Вы с Гибси оба потеряли своих сестер, – попыталась урезонить ее Шэннон. – Ты знаешь, как это больно, Лиз. Это калечит тебя каждый день. То же самое чувствует и Гибси.

– Возможно, – признала она, но ее тон все еще был полон яда, когда она выплюнула: – Разница в том, что я не имела никакого отношения к смерти его сестры, а он имел полное отношение к моей!

– Как? – Настаивала Шэннон. – Он был всего лишь маленьким мальчиком, когда умерла Кива, Лиз. Маленький ребенок, как и все мы.

– Спроси его брата.

– Сводного брата, – спокойно вставил Фели.

– Прекрасно, – кипела Лиззи, скрипя зубами. – Спроси его сводного брата.

– Марк?

– И раз уж вы об этом заговорили, спросите, почему этот монстр вообще связался с моей сестрой! – Раздув ноздри, она выплюнула: – Спроси, это была чья-то вина.

– Нет. Я не могу. – Покачав головой, я смиренно вскинула руки и соскользнула со своего места. – Честно говоря, я больше не могу этим заниматься с тобой. Я знаю, что ты хороший человек, Лиз или, по крайней мере, я знаю, что где-то там есть хороший человек, но я устала быть на передовой, защищая твои действия, когда я с ними не согласна.

– Я никогда не просила тебя делать это для меня.

– Тебе не нужно было этого делать, потому что так поступают друзья, но это становится хуже, а я взрослею.

– Клэр, подожди, – крикнула Шэннон мне вслед. – Не уходи. Давай просто сядем и все обсудим.

– Нет, ты можешь поговорить с ней. Мне сейчас не нужно быть рядом с ней, Шэн, – бросила я через плечо, направляясь прямиком к выходу. Потому что, если я не уберусь подальше от нашей подруги, я взорвусь. – Я позвоню тебе позже, хорошо?

Я ВСЕГДА В ПОРЯДКЕ

Гибси

Было бы слишком, если бы она сказала, что Питер Биггс спас в тот день не того ребенка из воды.

Утонул не тот ребенок.

Был спасен не тот ребенок.

Напрягшись, я сидел на водительском сиденье своей машины, вцепившись руками в руль, устремив взгляд в прошлое, борясь с волной воспоминаний, угрожавших захлестнуть меня.

Лиззи попала в самую точку всем, что она сказала – и всем, чего не сказала.

Суть всего этого сводилась к тому факту, что Бетани умерла в тот день, когда на ее месте должен был быть я.

Лиззи не сказала ничего такого, чего бы я уже не знал.

Неправда.

Неправда.

Я был чертовски неправ!

Моя сестра упала за борт из-за меня.

Потому что я дразнил ее дурацким игрушечным лазером, который стащил тем утром из сумки «lucky dip».

Я мог бы просто позволить ей поиграть с этим чертовым лазером. Он даже не был хорошим. Просто дешевенький, который я мог заменить в магазине за 50 пенсов. В тот день я заработал достаточно денег. На картах, которые я открыл, было более двухсот фунтов. Карты, которые так много значили для меня тем утром, а той ночью вообще ничего не значили. Я мог бы дать Бет ход. Я мог бы купить ей собственную сумку «lucky dip». Но я этого не сделал.

Нет, потому что вместо этого я решила покрасоваться с Хью.

Мне не нужно было светить красным лазером в дельфина, преследующего лодку, и я это сделал.

Я это сделал.

Я.

Когда она упала за борт, гоняясь за дурацким красным светом, братские инстинкты защитника заставили меня прыгнуть прямо за ней.

Я не думал о том, что делаю, или о том факте, что не умею плавать.

Я не осознавал, какой опасности подвергал всю свою семью.

Я только что увидел, как моя сестра перестаралась, и отреагировал инстинктивно.

Если бы я пораскинул мозгами и остался в лодке, то папа смог бы вытащить Бетани в безопасное место, не отвлекаясь и не переутомляясь, пытаясь спасти и меня тоже.

Вместо этого я совершил самую большую ошибку в своей жизни и, в свою очередь, стал причиной смерти не только моей младшей сестры, но и моего отца.

Это был, безусловно, худший день в моей жизни, потому что я знал, что несу ответственность за это. Я был ответственен за то, что моя сестра упала за борт.

Я был ответственен за то, что мой отец изнемогал в воде, пытаясь удержать на плаву двоих детей.

Это я выскользнул из его объятий, из-за чего он отпустил Бетани.

Я.

Я скучал по своему отцу до такой степени, что иногда было трудно дышать, и мне часто казалось, что я все еще нахожусь с ним в воде. Ночью я много думал о том, какой была его рука, когда в последний раз касалась моей. Его хватка. Его прикосновение. Холод. Скользкое ощущение, когда он отпустил меня, и я была вынужден всплыть на поверхность. Вот и все. Он пошел ко дну, а я поднялся. Это было несправедливо. Он был лучшим человеком, чем я когда-либо мог быть.

Что касается Бетани? Я старался вообще не думать о ней. Боль была слишком сильной. Когда я позволил ей проникнуть в мой разум, когда я вызвал воспоминания о моей прекрасной младшей сестре, которые прокручивались в моей голове, как в каком-то черно-белом фильме пятидесятых, последовавшее за этим чувство вины парализовало меня в постели на несколько дней.

Если бы у меня было хоть одно желание в жизни, это было бы вернуться в прошлое. Иметь возможность изменить ход того дня. Вернуться и наотрез отказаться садиться на эту гребаную лодку. Выбросить этот чертов лазер «lucky dip»

Изменить прошлое, чтобы я мог исправить настоящее и сделать будущее достойным воспоминаний.

Поскольку Бог не исполнял желания, а в моем распоряжении не было волшебной лампы или голубого джинна, я сделал следующую лучшую вещь и заставил себя забыть.

Чтобы ничего из этого не помнить.

Не то, что произошло на лодке в тот день.

Не то, что произошло потом.

Ничего подобного.

Я направил каждую каплю энергии, которая у меня была, на стирание своих воспоминаний.

Если я не мог изменить прошлое, то, по крайней мере, мог заставить себя забыть его.

– Джерард! – Затем раздался знакомый голос Клэр, вырывающий меня из моих мыслей и с треском возвращающий в настоящее. – Подожди!

Ее голос пронзил мои чувства, как разрывной мяч, заставляя ядовитый туман моего прошлого, который наступал мне на пятки, неохотно отступить.

Я не повернулся, чтобы поприветствовать ее, но и не уехал прочь.

Я не мог.

Вместо этого я наслаждался ее присутствием, подобно яркому лучу солнца, прогоняющему тьму.

– Это неправда, – затаив дыхание, объявила она, забравшись на пассажирское сиденье несколько мгновений спустя. – Что там сказала Лиз? – Сделав несколько глубоких вдохов, она повернулась боком ко мне лицом. – Ни одно слово из этого не правда.

Да, это так.

– Это не имеет значения, – начал было я, но она быстро оборвала меня.

– Это имеет значение. – Ее глаза блестели, щеки раскраснелись от напряжения, которое потребовалось, чтобы пробежать через весь город от кафе. – Это важно, потому что важен ты, и я знаю, что тебе нравится время от времени зацикливаться на своих мыслях, но пообещай мне, что ты поверишь мне, когда я скажу тебе, что она там несла чушь.

– То, что говорит Лиззи, не причиняет мне боли.

– Ну, ты сильнее меня, потому что это причиняет мне боль.

– Все хорошо, Медвежонок-Клэр, – ответил я, заставляя себя улыбнуться, в то время как внутренне боролся со своими эмоциями. – Я в порядке. – Облизнув губы, я потянулся к ключу в замке зажигания, но моя рука слишком сильно дрожала, чтобы действовать. – Это ах…– Прерывисто выдохнув, я сжал руку в кулак, чтобы унять дрожь, прежде чем попробовать снова. – Все хорошо. – На этот раз, когда я повернул ключ в замке зажигания, двигатель с ревом ожил. – Я в порядке.

– Джерард. – Ее тон был мягким, слишком чертовски мягким, чтобы с ним можно было справиться в этот момент, и когда она накрыла мою руку, лежавшую на рычаге переключения передач, я чуть не сорвался. – Это нормально – не быть в порядке.

– Ну, я в порядке, – повторил я, сосредоточив свое внимание на дороге впереди, когда мы влились в шумную дневную пробку. – Со мной всегда все в порядке.

– Я знаю, Джерард, – грустно ответила она, переплетая наши пальцы. – Я знаю.

Черт возьми, я не заслуживал ее дружбы. Она знала, что я задумал. Она была там в тот день, прямо на лодке, наблюдая, как мой мир рушится вокруг меня. Она знала так же хорошо, как и все остальные на той лодке, что я несу ответственность, и она все еще держала меня за руку.

– Знаешь, чего, по-моему, требует этот день? – Спросила Клэр, наконец нарушив тишину, когда мы подъехали к моему дому некоторое время спустя.

– Я не знаю, Медвежонок-Клэр, – я побаловал ее ответом. – Чего требует сегодняшний день?

– Диван, одеяло, большая миска попкорна, – она сделала паузу, чтобы улыбнуться мне, – и повторный просмотр «Johnny and Baby».

– О, нет, нет, нет, – выпалил я в ответ, покачав головой. – Не надо.

– О да. – Ее улыбка стала шире, и она нетерпеливо кивнула. – Надо.

– Нет, не надо. – Я так же решительно покачал головой. – Мой мозг не выдержит еще одного повтора «Грязных танцев». Он взорвется.

– О, не драматизируй, – засмеялась она, хлопнув меня по руке. – Мы смотрели его всего пару раз.

– Клэр, – прорычал я, не в силах скрыть возмущение в своем голосе, потому что ее одержимость Джонни Каслом была очень похожа на ее одержимость Джонни Деппом: чертовски нездоровая и с каждым днем становящаяся все хуже. – Я столько раз смотрел этот фильм с тобой, что могу повторить эту ублюдочную историю слово в слово. – Я снова покачал головой. – Нет, прости. Я не могу.

– В отличие от твоей одержимости «Побег из Шоушенка»? – она возразила, звуча в равной степени разочарованной моим отказом подчиниться ее воле – мы оба знали, что в конечном итоге я это сделаю. – Если мне придется слушать еще одну твою озвучку Моргана Фримена, я расплачусь.

– Клэр. – Я уставился на нее в ужасе. – Ты не можешь сравнивать эти два фильма. – Прищурившись, я добавил: – И я удивительно изображаю Моргана Фримена.

– Да, – фыркнула она. – Удивительно плохо.

– Фу! – Я резко втянул воздух. – Ты сказал, что тебе понравилось!

– Да, ну, я солгала, – хихикнула она, протягивая руку через консоль, чтобы ткнуть меня пальцем в живот. – Ты получишь большую жирную букву F.

– F для фантастики?

– F для «плохо».

– Разве я не должен получить В за плохо?

– Только в твоих мечтах, Джерард, – засмеялась она. – Конечно, я могла бы улучшить твою оценку, если ты дашь мне то, что я хочу.

– О, учитель, – промурлыкала я игривым тоном теперь, когда настроение между нами значительно улучшилось. – Расскажи мне, что.

– Днем мы уютно устроимся на диване и набьем морды. – Подняв на меня свои большие карие глаза, она ангельски улыбнулась и добавила: – С котятами на коленях и « Johnny and baby» на плоском экране.

– Иисус. – Я покорно покачал головой. – Ладно, прекрасно, прекрасно! Но это в последний раз, Клэр.

– Ура! – радостно воскликнула она, хлопнув в ладоши. – Видишь? Я знал, что ты согласишься с моим образом мышления.

– Да, – фыркнул я. – Как будто у меня есть большой выбор.

– О, прекрати, – поддразнила она, перегибаясь через сиденье, чтобы поцеловать меня в щеку. – Ты знаешь, что любишь меня.

Да, и у меня было ощущение, что весь мир это знает.

– Да, значит, у меня это не сработает. – Уперев руки в бедра, я бесстрастно смотрел на свое отражение в зеркале. Я весь вечер смотрел романтические сериалы, ел попкорн и, по сути, делал все, что она мне говорила, но, черт возьми, где-то нужно было подвести черту, и у меня было чувство, что переодевание может стать причиной этого. – Я могу добиться многого в жизни, Медвежонок-Клэр, но ПВХ-кожа явно не входит в их число.

– Не говори глупостей, Джерард, – ответила Клэр со своего насеста на ковре в спальне. Зажав в губах швейную иглу, она потянула за пояс моих брюк, безуспешно пытаясь застегнуть чертову пуговицу. – Ты выглядишь великолепно.

– Великолепно? Посмотри на меня, детка! – Потребовал я, указывая на ужасный наряд, в который она каким-то образом умудрилась меня вшить. – Я выгляжу как дитя любви Джона Бон Джови и человека из Мишлен!

– Честно, Джерард, ты выглядишь великолепно, – продолжала уговаривать она, откладывая иголку с ниткой, чтобы обеими руками залезть мне в штаны. – Суперсексуально.

– Да, чертовски верно, – фыркнул я. – Ты можешь видеть ствол моего члена, Клэр! – Выпучив глаза, я указал на очень очевидную ошибку в ее дизайне. – Я знаю, ты не можешь видеть весь ствол, но ты можешь видеть мой лобок, а этого не должно было случиться, верно?

– Нет, этого не должно было случиться, – согласилась Клэр с резкостью в голосе, продолжая бороться с пуговицей на моих брюках. – Но я пытаюсь это исправить, так что перестань быть ребенком и втяни живот, черт возьми!

– Ты хочешь, чтобы я умер?

– Я хочу, чтобы ты втянул талию, чтобы я могла завязать эту чертову пуговицу!

Издав яростный рык, я неохотно подчинился и втянул воздух. Снова.

– Черт возьми, оно не закроется, – в отчаянии воскликнула она.

– Я знаю, – крикнул я в ответ. – Потому что у меня есть член и яйца, которые ты явно не планировала, когда создавали эти штаны без члена!

– Фу, Джерард, не используй слово «член».

– Дик лучше?

– Фу, нет, это имя нашего сына. Скажи Вилли.

– Отлично, – огрызнулся я, свирепо глядя на нее сверху вниз. – Вилли.

– Аааа! – Издав пронзительный крик, Клэр поднялась на ноги и топнула ногой. – Это бессмысленно. – Прижав руку ко лбу, она подошла к своей кровати и драматично перевернула матрас лицом. – У меня не получилось.

– Нет, нет, – проворчал я, когда на своей заднице подошел к кровати, чтобы утешить ее. —Это мой член виноват.

– Вилли.

– Вилли, – поправил я, опускаясь на кровать рядом с ней. Громкий звук разрыва, за которым последовал внезапный порыв холодного воздуха, ударивший меня по яйцам, убедил меня в том, что сесть в дешевую ПВХ-кожу было ужасным решением. – Вот дерьмо. Я думаю, у нас есть код «синие яйца», Медвежонок-Клэр.

– Просто забудь об этом, – причитала Клэр в свое одеяло. – Сними их и сожги. В этом году нам не нужно наряжаться.

– Знаешь, я мог бы просто надеть обычные черные брюки, – предложил я. – Как он в фильме. – Перекатившись на бок, я провел пальцем по изгибу ее позвоночника. – Давай. Не грусти.

– Да, но я так усердно работала над этими костюмами.

– Я знаю, – уговаривал я, перекидывая ее волосы через плечо, открывая ухо идеальной формы с тремя крошечными пирсингами на мочке. – Давай, Медвежонок-Клэр. Посмотри на меня.

– Я просто хотела, чтобы все было идеально. – Шмыгая носом, Клэр выглянула из своего положения лицом вниз. – Вот и все.

– Я разберусь с этим, – услышал я свой голос, желая сделать ей лучше. – Я отнесу штаны мамушке К., и она поколдует над ними.

– Правда? – Большие карие глаза, полные непролитых слез, приветствовали меня. – Ты сделаешь это для меня?

– Конечно. – Большим пальцем я вытер непрошеную слезинку с ее щеки. – Я бы сделал для тебя все.

– Спасибо. – Схватив мою руку обеими руками, она закрыла глаза и подалась навстречу моему прикосновению. – Друг.

– В любое время. – Я почувствовал, как мое сердце ускорилось до тысячи ударов в минуту, потому что, пока я держал ее лицо в своих руках, она держала мою жизнь в своих. – Подруга.

СПЛЕТНИ И БРЕДНИ

Клэр

– Ладно, ты никогда не догадаешься, что я только что услышала, – заявила Лиззи, когда нашла меня в общей комнате шестикурсников в следующий понедельник утром. – Это хорошая песня. Тебе понравится.

Теперь я знала, что в общую комнату шестикурсников вход был строго запрещен для всех нас, пятикурсников, но у них были лучшие удобства за все шесть лет обучения в Томмен. Когда этим утром меня забросили в школу ни свет ни заря из-за сумасшедшего графика тренировок тренера по регби, я бросила один взгляд на общую комнату пятикурсников и развернулась на каблуках.

И Джерард, и Хью, мои обычные помощники в школе, в данный момент проводили тренировки на поле, в то время как я в полной мере пользовалась их модными нарядами.

У шестикурсников была самая большая общая комната с лучшими мягкими кожаными диванами, лучшая мини-кухня, и у них даже был телевизор с плоским экраном, а в их ванной комнате был душ.

Конечно, большинство моих друзей были гуляками, поскольку колледж Томмен был преимущественно школой-интернатом, что объясняло дополнительные домашние удобства, разбросанные по всей территории, но да ладно. Это вывело экстравагантность на совершенно новый уровень. Неудивительно, что вступительный взнос стоил немалых денег.

Оторвав взгляд от намазывания масла на ломтик тоста, я приподняла бровь. – Это твоя версия извинения за вчерашнее? – Намеренно стараясь, чтобы в моем тоне не было эмоций, я добавила: – Потому что ты в долгу перед некоторыми из тех, кто здесь живет, Лиз.

– Тьфу. Ты знаешь, я ненавижу это слово. Кроме того, у меня есть кое-что гораздо лучше, чем извинения. – Бросив школьную сумку на один из диванов, она прямиком направилась на кухню. – Немного пикантных сплетен. – Прислонившись к стойке, которая отделяла кухню от остальной части гостиной, она ухмыльнулась. – О некоем кудрявом фейерверкере.

– Я? – Я пискнула. Вот и все из-за моего крутого поведения.

– Ты, – подтвердила она с ухмылочным кивком.

Склонив голову набок, я изучал ее раскрасневшиеся щеки и редкую улыбку, которая была приклеена к ее лицу. – Хорошо. – Отложив нож для масла, я в шутку притворно поклонилась ей, подняв руки. – Ты победила, Медуза.

Победоносно улыбаясь, Лиззи схватила кусочек тоста и направилась к нашему любимому синему дивану. – Итак, когда я выходила из туалета в крыле шестикурсников, я уронила телефон возле шкафчиков и подслушала разговор двух парней, – объяснила она, откусывая кусочек намазанного маслом тоста, скрестив ноги под собой и устраиваясь поудобнее. – У тебя есть поклонник, Малышка Биггс.

Мои глаза расширились. – Да?

– Угу. – Прожевывая очередной кусочек тоста, она потеребила нитку на своих темно-синих школьных брюках. – Или мне следует называть его «старой любовью»?

– А? – Замешательство и любопытство пробудились к жизни, и я прямиком направилась к дивану напротив нее, забыв про тост. – У меня есть старая любовь?

– Очевидно, так и есть.

– Боже мой. Кто? – Волнение бурлило во мне, заставляя все мое тело извиваться от предвкушения. – Что ты слышала?

– Я скажу тебе, когда ты закроешь ноги, ты, большая сучка, – выпалила она в ответ, указывая на то место, где я сидела на диване, скрестив ноги. – Ты в юбке, Клэр. Весь мир видит цвет твоих трусиков, когда ты вот так сидишь.

– О, пожалуйста, мы одни, и на мне черные колготки, – проворчала я, но неохотно подчинилась. – Откуда кому-нибудь знать?

– Верно, – согласилась она, доедая последний кусочек тоста. – Они розовые, но это правда.

– Ну же, Лиз! – Я захныкала, барабаня руками по коленям. – Расскажи мне, что ты слышала.

– Джейми Келлехер планирует снова пригласить тебя на свидание.

Я непонимающе уставилась на нее. – Повтори?

– Джейми Келлехер, – медленно растягивая слова, повторила она, – хочет снова встретиться с тобой.

– Правда? – Мои глаза расширились. – Кто сказал?

– Он сказал, – ответила она. – Он сказал своему другу прямо снаружи, у шкафчиков, что планирует пригласить тебя в кино.

– Закрой входную дверь! – Я закричала, вскидывая руки вверх. – Боже мой, почему?

– Может быть, он хочет повторить представление, – предположила она с ухмылкой. – Такое, которое Тор не саботирует.

– Но это было еще на втором курсе. Тогда мы были практически младенцами. – Волна легкой истерии захлестнула меня. – И разве он не встречается с Читрой Говиндараджан с прошлого года?

– Больше нет, – объяснила Лиззи. – Она уехала в Брайтонский университет в конце лета. Однако они расстались в хороших отношениях, что показывает нам, что он знает, как обращаться с девушкой, и не такой законченный кобель, как остальные.

– За исключением того случая, когда он попытался засунуть руку мне под платье на дискотеке на втором курсе, – фыркнула я, скрестив руки на груди. – И Джерард ничего не саботировал в ту ночь. Он спас меня.

– Ладно, как ты и сказала, это было миллион лет назад, и с тех пор Джейми сильно повзрослел.

– О, я не знаю, Лиз, – пробормотала я, теребя губу.

– Он умен, он привлекателен. Он холост. – Сияя, она потерла руки. – И самое главное, он не игрок в регби.

– Разве он не играет в шахматы?

Она тупо уставилась на меня в ответ. – И что?

– Ну, я ничего не смыслю в шахматах, – выпалила я, широко раскрыв глаза. – Наши друзья играют в регби.

– Шахматы – это гораздо более совершенное мастерство.

– Но я не понимаю шахматы, Лиз, – бросила я в ответ, чувствуя себя взволнованной. – Я понимаю регби.

– Он хороший парень, Клэр, – настаивала она. – И когда он пригласит тебя на свидание, я думаю, ты должна пойти с ним.

– Фу, нет, – выдавила я, чувствуя, как мое сердце протестующе сжалось при одной мысли. – Я не могу пойти на свидание с Джейми.

– Почему бы и нет?

– Потому что я…– У меня не хватило слов, я попробовала снова. – Потому что я…

– Ждешь его? – Лиззи покачала головой. – Тебе нужно начать жить своей жизнью, Клэр.

– Я живу, – начала оправдываться я, когда дверь общей комнаты распахнулась, и в комнату вошло знакомое лицо.

– Кстати, о другом добряке, который не верит в патриархат, – заметила Лиззи, когда вошел Джоуи Линч, увлеченный беседой с двумя своими братьями и сестрами, одного из которых он буквально затаскивал в комнату за шиворот.

– Что я тебе говорил, малыш? – он рычал. – Держись подальше от Туоми.

– Вот именно, – добавила Шэннон, спеша рядом со своими братьями. – Не давай ему еще одной причины отстранить тебя.

– Послушай, Джо, я не виноват, что этот придурок попал к нам в поле зрения. – Выглядя как разъяренный львенок в лапах своего отца-альфы, Тадхг вырвался из объятий старшего брата и хмуро посмотрел на него. – Он явно имеет на нас зуб.

– Такова цена нашей фамилии, малыш, – парировал Джоуи. – Привыкай к этому.

– Это правда, – согласилась Шэннон, нетерпеливо кивая. – Это несправедливо, но такова жизнь для нас в этой школе.

– Не только в этой школе, – невозмутимо предложил Джоуи. – Его имя будет преследовать тебя повсюду, малыш, так что ты можешь либо смириться с этим, либо что-то с этим сделать.

– И когда он говорит «сделай что-нибудь с этим», он не имеет в виду использовать для этого кулаки, – добавила Шэннон, беспокойно прикусив губу. – Драка ничего не решает, Тадхг.

– Драки ничего не решают. – Ощетинившись от едва скрываемого напряжения, Тадхг прошествовал к диванам и опустился на соседний со мной. – Не надо, блядь, меня опекать.

– Доброе утро, семейка Линч. Как поживает мое любимое трио братьев и сестер? – Прощебетала я с ухмылкой. Ткнув Тадхга локтем в бок, я подмигнула ему. – Как проходит твой день, нарушитель спокойствия?

Тадхг ухмыльнулся мне в ответ. – Намного лучше, когда вижу тебя, блондиночка.

– Извините, что привела его сюда, ребята, но у нас не было выбора. – Все еще теребя губу, Шэннон обошла диваны и плюхнулась рядом с братом. – Очевидно, неприятности преследуют его, как магнит.

– Звучит знакомо, – протянула Лиззи. – Как дела, Джо?

– Доброе утро, – поздоровался Джоуи. Жуя сваренную вкрутую конфету, как сумасшедший, он бросил свою сумку на диван рядом с ней, прежде чем направиться прямиком на кухню.

Мне не нужно было оглядываться, чтобы знать, что делает Джоуи. Он выполнял одно и то же упражнение каждое утро с тех пор, как попал в Томмен. Вскипятив чайник, он приготовил утреннюю порцию кофе, добавив в кружку три огромные ложки растворимых гранул и половину пакетика сахара. Без молока. Без сливок.

Вернувшись к дивану со своей кружкой, он опустился на диван рядом с Лиззи и размешивал кофе с яростью, которая убедила остальных из нас, что он тайно борется с очередным пристрастием.

Было неприятно знать, что у Джоуи так сильно болит внутри, видеть, как он борется с демоном зависимости, который почти уничтожил его, но было невероятно укрепляющим видеть, как он ежедневно надирает задницу упомянутому демону и выходит на первое место.

Я быстро поняла, что когда дело доходит до зависимости, будущее никогда не бывает предрешено, но Джоуи день за днем выигрывал войну со своим разумом, и это все, на что можно было надеяться.

– Мне было бы намного лучше, если бы мне не приходилось постоянно прикрывать спину этой горячей головы.

– О, пожалуйста, – фыркнул Тадхг. – Как будто ты в состоянии судить меня.

– Это потому что в силу своего положения я могу судить о тебе, – невозмутимо возразил Джоуи. – Не будь мной, малыш. Будь лучше.

Это, казалось, успокоило мистера Отношение, потому что вместо резкого ответа Тадхг скрестил руки на груди и нахмурился, уставившись в пол, явно глубоко задумавшись.

– Как семья, Джо? – Спросила я, переводя разговор в более безопасное русло, одарив супер-горячего брата Шэннон ослепительной улыбкой.

– Все хорошо.

– Есть новые фотографии главного героя?

– О, у меня их куча, – выпалила Шэннон, а затем сунула мне в лицо свой телефон. – Видишь его легкую улыбку на этом снимке? – восторгалась она, указывая на ангельски выглядящего херувим с огромной липкой улыбкой. – Разве он не самое прекрасное создание, которое когда-либо видели твои глаза?

– Определенно, – охотно согласилась я.

– Он явно унаследовал это от своей мамы, – протянула Лиззи.

– Очевидно. – Слабая улыбка тронула губы Джоуи, но ее было почти невозможно увидеть, потому что у него было непроницаемое лицо. Он не выказывал эмоций. Он также не разглашал информацию. Возможно, Джерард и воздвиг стены вокруг своего сердца, но стены Джоуи Линча были построены по чертежам Великой Китайской стены.

Несмотря на это, у него, казалось, были странные дружеские отношения с нашей беспокойной подругой. Их подсознания, вероятно, сблизились из-за взаимной ненависти ко всему человеческому.

– Ага, – проворчал Тадхг. – Потому что его отец выглядит дерьмово.

– Ой, да заткнись ты, – отругала Шэннон.

– Я мог бы сказать тебе то же самое, – нахмурившись, ответил Тадхг. – Все, что я, блядь, слышу в эти дни, это твой голос.

– Тадхг.

– Джонни, о, Джонни, да, – передразнил он голос своей сестры. – Мне нравится, когда ты трешь мне лицо своими большими овальными мячами для регби.

– Тадхг!

– Итак, когда крестины малыша Эй Джей? – Я бросила своей лучшей подруге спасательный круг, спросив.

– Без понятия.

– Ты не знаешь? – Я уставилась на него. – Джо, ему уже почти два месяца.

– Да, – согласилась Шэннон. – И Мерфи сказала нам, что детей следует крестить до того, как им исполнится четыре недели. – Пожав плечами, она добавила: – На всякий случай.

– И что? – Лиззи поспешила защищаться. – Не все покупаются на это дерьмо, девочки.

– Какое дерьмо?

– Церковь.

– О, мой Бог. – Я уставилась на нее. – Ты не всерьёз.

– Да, – беззаботно ответила она. – И ты только посмотри, меня тоже не сразили огненные разряды. Забавно, да?

– Мило, – усмехнулся Тадхг в знак явного согласия.

– Ну, я верю, – заявила я.

– Молодец. Верь во что хочешь. Только не запихивай это мне в глотку, и у нас все будет хорошо, – парировала Лиззи. – Кроме того, – продолжила она, явно раздраженная тем, что я сказала, – по моему скромному мнению, намного легче верить в Бога, когда у тебя нет причин не верить.

– Господи, я так рада, что у меня есть сын, – пробормотал Джоуи себе под нос. – Девочки-подростки сами по себе представляют собой совершенно иную жизненную силу.

– Ты уверен в этом, Джо? – Тадхг поддразнил. – Он может стать таким же, как я.

– Это было бы не самое худшее, – беззаботно ответил Джоуи. – Ты был мечтой приучится к туалету.

Лицо Тадхга стало ярко-красным. – Ты, блядь, не всерьёз говоришь это в компании.

– На этот раз меня не переубедишь, ребята. Я серьезно. Я ухожу, – знакомый голос Джерарда наполнил воздух за мгновение до того, как он ворвался в гостиную, только что приняв душ и одетый в школьную форму, без джемпера. – Я отказываюсь участвовать в еще одном блюющем тренинге от рук этого садиста.

– О, здорово, – невозмутимо произнес Тадхг, – Толстяк здесь.

– Что я тебе говорил насчет того, что ты называешь меня толстым, – парировал Джерард, не сбиваясь с ритма. – Я ширококостный, ты, маленький засранец.

– Не ссорься с первокурсником, Гибс. – Джонни, на котором тоже не было джемпера, неторопливо вошел вслед за ним. – И охлади пыл ко всей этой саге об отставке, идиот. Тренировка была не такой уж плохой.

– Великолепно, – пробормотала Лиззи, скрестив руки на груди. – Капитан Фантастика и его закадычный друг из шоу уродов.

– Разве это не было плохо? – Бросив школьную сумку на пол, Джерард повернулся и уставился на своего друга. – Я обветренный! Там, внизу, Джонатан. Мои яйца потрескались, говорю тебе!