Текст книги "Приручить 7-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 31 страниц)

– Я нашла твое письмо, – призналась я, чувствуя, как слезы, которые были раньше, возвращаются с удвоенной силой. – Оно было, когда я поднялась в твою комнату за билетами. – Я беспомощно пожала плечами, пытаясь объясниться с единственным человеком, который имел значение для меня в этот момент. – Я взяла это по ошибке. Оно было перепутано с твоим телефоном и кошельком.

Предательство.

Это было написано у него на лице.

Всеобщее внимание переключилось на него, но он не сводил с меня глаз, уставившись на меня со смесью удивления, ужаса и предательства, бушующего в его серых радужках.

Миллион различных эмоций вели войну внутри него, и предательство вышло победителем. Некоторые из наших друзей кричали. Другие просто смотрели. Кто-то плакал. Я не могла сказать. Я не могла разобрать ни одного из их голосов. Я приросла к полу от крайнего презрения к своему безрассудству.

– О чем ты говоришь? – Джонни требовательно, теряя хладнокровие, дико озирался по сторонам, желая, чтобы я загнала джинна обратно в бутылку. – Зачем ты это сказала, Клэр?

– Джонни, не надо, – умоляла Шэннон.

– Ты такая гребаная сука!

– Лиззи, прекрати это.

– Что, черт возьми, это значит?

– Как ты думаешь, что она хочет сказать, гений?

– Ты хочешь сказать, что это был он?

– Очевидно.

– О боже мой.

– Нет!

– Она лжет!

– Все просто отойдите. – Это был Хью, который подошел и встал рядом со мной. Благодарная за его присутствие в этот момент и за сильную руку, которой он обнял меня за плечи, я прислонилась к нему, чувствуя себя слабой и деморализованной. – Черт.

– Чушь собачья, – закричала Лиззи, все еще выплевывая свою боль, как яд. – Ты такая гребаная лгунья, Клэр!

– Джерард, – повторила я срывающимся голосом, когда моя рука метнулась ко рту. Что ты наделала, Клэр? Боже мой, что, черт возьми, ты наделала? Игнорируя словесный натиск Лиззи, я глазами умоляла его не ненавидеть меня. – Пожалуйста.

Он не ответил.

Вместо этого он продолжал смотреть на меня так, словно видел незнакомку, а не человека, которого обожал всю свою жизнь. Вместо того, чтобы видеть меня.

– Джерард, – выдавила я. – Пожалуйста! Все в порядке. Все в порядке. Тебе здесь нечего стыдиться, малыш. Ты не сделал ничего плохого!

– Нет! – Джонни рявкнул, широко раскрыв глаза, полные страха. – Это не он. – Он посмотрел на меня, желая, чтобы я взяла свои слова обратно. – Это был не он.

Я опустил голову от стыда.

– Гибс, – крикнул Джонни, бросаясь к двери в попытке догнать своего лучшего друга. – Просто подожди, ладно?

Но было слишком поздно.

Он уже направлялся к выходу.

– Джерард, подожди!

Он мне не ответил.

Он не оглядывался назад.

Вместо этого он вылетел из комнаты быстрее, чем я когда-либо видела, чтобы он двигался.

Как будто мы были связаны невидимой нитью, я бросилась за ним. – Джерард, подожди!

Пробегая по пустым затемненным коридорам, я промчалась мимо случайной пары, целующейся у шкафчиков, все время выкрикивая его имя во всю глотку.

Мы не должны были находиться внутри главного здания, после 10 вечера туда вход был запрещен, и я знала, что был хороший шанс, что мой крик предупредит учителя о нашем взломе, но я не могла найти в себе сил для беспокойства.

Все, чем я была, и все, чем я когда-либо буду, было сосредоточено исключительно на мальчике впереди. – Джерард! – Я тяжело дышала, когда толкнула выходную дверь и мельком увидела его, крадущегося по двору. – Пожалуйста, подожди!

Его куртка была выброшена во дворе вместе с галстуком-бабочкой. Переступив через то и другое, я бросилась вперед, адреналин в этот момент накачал мои ноги. – Пожалуйста, – взмолилась я, схватив его за рукав рубашки, когда наконец догнала его. – Не уходи вот так.

Воспользовавшись его секундной нерешительностью как своим шансом, я бросилась ему на шею. – Прости, малыш, мне так жаль, что все так вышло, – плакала я, покрывая каждый дюйм его шеи отчаянными поцелуями, прижимаясь к его большому телу. – Я люблю тебя; Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя …

– Не надо. – Тяжело и прерывисто дыша, Джерард упер руки в бедра и склонил голову. – Пожалуйста, не надо.

– Я хочу помочь тебе. – Сильно плача, я вцепилась в его рубашку, испугавшись, что он снова может уйти. – Пожалуйста, позволь мне помочь тебе!

– Клэр, прекрати, – выдавил он, отворачивая лицо, когда я попыталась поцеловать его. – Пожалуйста, прекрати, ладно? – Сильная дрожь пробежала по его большому телу. – Я не могу сделать это прямо сейчас.

Я хотела подтолкнуть. Я хотела разрушить его стены и взять штурмом его сердце и секреты, как он сделал с моим много лет назад, но выражение его глаз сказало мне, что он был в нескольких секундах от того, чтобы потерять самообладание из-за меня. – Джерард, я хочу помочь тебе, если ты просто…

– Мне не нужна твоя помощь! – Протянув руку, он оторвал мои руки от своей рубашки и отступил от меня. – Мне не нужна ничья гребаная помощь, ясно?

– Джерард, пожалуйста. – Мое сердце раскололось, когда я увидела, как первая слеза скатилась по его щеке. – Я здесь ради тебя. Пожалуйста, поговори со мной.

– Тут не о чем говорить! – Все его тело дрожало, когда он поднял руку, предупреждая меня. – Потому что я в порядке, Клэр! Ты меня слышишь? Я в порядке, черт возьми. Я всегда в порядке, Клэр!

Его ответ только заставил нас обоих плакать сильнее. – Тебя изнасиловали.

– Нет. – Он покачал головой, тщетно отрицая то, что, как мы оба знали, было правдой. – Нет!

– Джерард, он насильник, – попыталась я возразить. – Я не могу сидеть сложа руки. – Покачав головой, я почувствовала, как слезы потекли по моим щекам. – Я не буду. Потому что как насчет других детей, с которыми он вступает в контакт?

– Это был не твой секрет, чтобы рассказывать его, Клэр, – выдавил он, сильно дрожа всем телом. – Это был мой.

– Это был твой секрет?

– Это была моя вина!

– Этот монстр надругался над тобой, и это не твоя вина! – Я настаивала, не желая отступать или сдаваться ему. – Это не твоя вина!

– Не смотри на меня так, – предупредил он тогда, грубо вытирая глаза тыльной стороной ладони. – Не смотри на меня так, будто я не тот человек, на которого ты смотрела шестнадцать лет!

– Это не так, Джерард, – всхлипнула я, отчаянно пытаясь утешить его. – Я знаю, кто ты. – Мои ноги снова неслись прямо к нему. – Я знаю, детка. Я знаю.

– Прекрати, блядь, смотреть на меня так, будто я сломлен, Клэр, – рявкнул он, отступая еще дальше, когда я попыталась подойти ближе. – Прекрати смотреть на меня, черт возьми!

О Боже.

Он был совершенно сломлен, и я не могла пробиться сквозь стену, которую он воздвиг. Пробиться сквозь ложь, которую он изобрел, чтобы скрыть правду. Как плющ на доме, скрывающий стены внизу, истинные цвета и трещины в цементе. В нем были трещины, которые я не могла исправить, потому что он отказывался признавать их наличие с самого начала.

– Джерард, – попробовала я снова, услышав, как мой голос дрогнул под тяжестью потока эмоций, – пожалуйста, вернись со мной в дом.

Он медленно покачал головой и продолжил отступать. – Я не хочу причинять тебе боль.

– Ты не причинишь мне боли, рассказав свою правду, Джерард.

– Нет, – выдавил он, тяжело дыша. – Тебе сейчас больно, Клэр. – Шмыгнув носом, он подавил болезненный крик и провел рукой по волосам. – Блядь! – Теряя хладнокровие, он посмотрел в ночное небо и проревел слово «Блядь» во всю силу своих легких. – Ты, блядь, давишь, Клэр. Ты давишь и давишь! – Он беспомощно развел руками. – И мне больше нечего отдать.

– У меня достаточно того, что я могу дать, – пообещала я, восстанавливая пространство, которое он создал между нашими телами. – У меня этого достаточно для нас обоих.

– Ты причинила мне боль, – выдавил он, тяжело дыша. – Ты сломала меня, Клэр.

Боль.

Это поглотило меня целиком.

– Это никогда не входило в мои намерения, – прошептала я, всхлипывая, схватившись за грудь, когда его слова срикошетили в меня, как картечь. – Мне очень жаль, что я причинила тебе боль и что все вышло вот так. – Шмыгнув носом, я резко втянула воздух, прежде чем добавить: – Но я не сожалею о том, что вступилась за тебя, Джерард.

Мои слова не утешили моего парня в этот момент, потому что вместо того, чтобы взять протянутую мной ему руку, он покачал головой и отошел от меня еще дальше. А затем он произнес слова, которые разорвали мою душу на клочки. – Я больше не хочу быть твоим парнем.

– Ты же не всерьёз.

– Да, хочу. – Слезы текли по его щекам, когда он плакал. – Я не твой парень, Клэр Биггс, и я не твой друг.

– Джерард!

Затем воздух наполнили знакомые голоса, и я услышала, как Джонни отчаянным тоном выкрикивает имя Джерарда.

– Нет, Джерард, – начала я говорить, но он уже бросился бежать. – Подожди! – Я закричала, обхватив голову руками. – О Боже мой.

– Гибс! – Когда Джонни с грохотом выскочил из-за угла, он повернул прямо ко мне. – Клэр? Где он? – Его дыхание было тяжелым и прерывистым, когда он оглядывал пустой двор. – Где Гибс?

– Клэр, – позвала Шэннон мгновение спустя, подбегая ко мне с юбкой своего красивого белого платья, задранной до колен. – О, Боже мой, Клэр!

– Я облажалась, Шэн, – хрипло выкрикнула я. – Я все испортила.

– Все в порядке. – С сочувствующими глазами она быстро двинулась ко мне, не останавливаясь, пока я не оказался в ее объятиях. – Ты не сделал ничего плохого. Шшш. Все в порядке.

– Поговорите со мной, – умолял Джонни, беспомощно наблюдая за происходящим. – Пожалуйста, черт возьми, поговорите со мной, девочки.

Обнимая меня одной рукой, Шэннон полезла в лифчик и достала письмо. Подняв его, она посмотрела на меня, ожидая разрешения. Прислонившись к ней, я слабо кивнула. – Сегодня вечером Клэр нашла это в комнате Гибси. – Шмыгнув носом, она протянула записку своему парню, а затем рукой вытерла слезу со щеки.

Джонни молча развернул записку, а затем, поскольку на улице было слишком темно, чтобы прочесть ее, полез в карман за телефоном. Открыв экран, он держал его над письмом, пока его глаза отслеживали каждое ужасное слово.

У него перехватило дыхание, и он выронил телефон, но вместо того, чтобы оторвать взгляд от страницы, он медленно опустился на землю и дрожащей рукой нащупал его. – Черт …– Его голос дрогнул, и я увидела, как этот огромный парень, обладающий безграничной популярностью и притягательностью, сломался перед нами. – Черт! – Опустив голову, он схватился за волосы и продолжал смотреть на письмо. – Черт возьми, Гибс. – У него вырвался болезненный крик. – Не ты, парень. – Его большие плечи сотрясались от дрожи. – Не гребаный ты, Гибс!

– Джонни, – всхлипнула Шэннон, подтягивая нас ближе к себе, чтобы она могла положить руку ему на голову. – Я знаю, детка. – Почти инстинктивно его рука метнулась, чтобы схватить ее за ногу. – Я знаю.

Я БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ БЫТЬ ТВОИМ ДРУГОМ

Клэр

– Все будет хорошо. – Обняв меня одной рукой за талию, Шэннон повела меня обратно в гостиную. – Джонни собирается найти его.

– Я должна была пойти с ним, – ответила я, оцепенев. – Это моя вина.

– Нет, Клэр, это не так. Ты ни в чем не виновата, я обещаю. – Она остановилась перед дверью и повернулась, чтобы посмотреть на меня. – И ты не в том состоянии, чтобы бегать по городу в поисках его. Джоуи не пьет. Он отвезет нас обратно к тебе домой, и мы будем там, когда Джонни привезет его домой. Потому что он найдет его. Он не остановится, пока не найдет.

– Я не могу сейчас общаться с Лиззи, Шэн, – призналась я, указывая на закрытую дверь. – Я не могу. – Шмыгнув носом, я смахнула слезу со щеки. – Потому что, если она скажет еще хоть слово о Джерарде, я, думаю, могу сорваться.

– Тогда подожди здесь, хорошо, – ответила Шэннон. – Я пойду внутрь и позову своего брата.

– Хорошо, – икнув, согласилась я, не доверяя себе находиться где-либо рядом с нашим другом в этот момент.

Когда Шэннон открыла дверь мгновение спустя и попыталась незаметно проскользнуть внутрь, голос Лиззи прогремел в воздухе. – Мне все равно, что она говорит. Он явно хочет залезть ей в голову и все перевернуть, – кричала она. – Она все это выдумывает, чтобы прикрыть его.

Вот и все.

Это было все, что я могла вынести.

Теряя каждую унцию самоконтроля, оставшуюся в моем теле, я ударила ладонью по полузакрытой двери и распахнула ее снова.

– Выдумываю это? – Мой голос был смертельно холоден, когда я стояла в дверях, не сводя глаз с гибкой блондинки. – Выдумываю?

– Зачем ты это сделала? – Воскликнула Лиззи, поворачиваясь ко мне лицом. – Зачем тебе так лгать о моей сестре?

– Я не лгала, – услышала я свой ответ, зная, что единственное, что мне оставалось терять, уже исчезло. – И я ничего не выдумывала. – Сузив глаза, я выдавила из себя слова: – Марк не насиловал твою сестру.

– Да, он сделал! Я прочитала слова в ее предсмертной записке, – кричала она, слезы свободно текли по ее щекам. – Я знаю, Клэр! – Прерывисто дыша, она всхлипнула: – Я знаю, что он с ней сделал!

– Ты ничего не знаешь! – Крикнула я в ответ, теряя самообладание. – Ты ни хрена не понимаешь, что на самом деле произошло, Лиззи.

– А ты понимаешь?

– Да, – крикнула я ей в ответ. – Твоя сестра не жертва в этой истории. Она никогда не была жертвой Марка. Она была его гребаной сообщницей!

Вы могли бы услышать, как упала булавка.

Взгляды всех присутствующих остановились на мне.

– О чем ты говоришь, Клэр? – Потребовал ответа Хью, направляясь прямиком ко мне. – Что, черт возьми, это значит?

– Это был не Кива, Хью, – воскликнула я, когда руки моего брата сжались на моих плечах, – это был Джерард.

– Что? – Мой брат отшатнулся назад, схватившись за грудь. – Что значит, это был Гибс?

– Есть записка от Кивы, – попыталась объяснить я, чувствуя, как дрожит все мое тело. – Джерард хранил ее все это время. – Содрогнувшись, я выдавила: – Это все объясняет.

– Как ты смеешь! – Лиззи задохнулась, ее глаза были полны ужаса и предательства. – Другой записки нет.

– Как ты смеешь, – бросила я ей вызов в ответ. – Как, блядь, ты смеешь обращаться с ним так, как обращалась все эти годы. – Я не могла сдержать слез и повысить голос. – И да, есть еще одно письмо, настоящее гребаное письмо, и я предлагаю тебе прочитать его, Лиз. А потом, когда ты это сделаешь, тебе, возможно, захочется направить свой гнев на нужных людей. – Сузив глаза, я выплюнула: – Потому что Джерард Гибсон никогда не был твоей целью!

– Нет, нет, нет, я знаю правду, – отчаянно опровергала она мои утверждения, слезы текли по ее щекам, она выглядела более уязвимой, чем я видела ее после похорон сестры.

Она выглядела такой сломленной, такой совершенно потерянной, что на мгновение у меня возникло сильнейшее желание заключить ее в свои объятия и утешить.

Но я не смогла этого сделать.

Не в этот раз.

Я не могла смириться с ее гневом.

Ее боль принадлежала ей. Передавать ее остальным было несправедливо.

Она была уже не той маленькой девочкой, с которой я выросла, и хотя мое сердце действительно разбилось из-за всей той душевной боли, которую она перенесла, я не могла прожить свою жизнь с таким уровнем токсичности в ней.

– Я знаю, что произошло на самом деле, – продолжала плакать она.

– Тебя там не было, – ответила я, стараясь сохранять спокойствие, когда чувствовала что-то иное. – Ты не знаешь всей истории. Ты никогда не знала. Никто из нас не знал. – Выпрямив спину, я заставила себя добавить: – Но теперь мы знаем.

– Он пытается изменить повествование.

– О чем?

– О смерти моей сестры!

– Нет, это не так, – крикнула я в ответ. – Джерард никогда не делал ничего, кроме попыток выжить в ужасных раскладах, которые ему раздала жизнь.

– Я тебе не верю, – закричала она, грубо отталкивая Патрика, когда он попытался ее обнять. – Боже, я чертовски сильно ненавижу тебя прямо сейчас, Клэр!

– Прекрасно, – огрызнулась я в ответ. – Не верь мне. Назови меня лгуньей. Если ненависть ко мне заполняет дыру в твоем сердце, тогда продолжай ненавидеть меня, но не жди, что я буду ждать рядом и терпеть твое дерьмо. Потому что я покончила со всем этим. Включая тебя.

– Клэр. – Шэннон поспешила вмешаться. – Ты же не всерьез.

– О, я никогда не имела в виду ничего более серьезного, Шэннон, – выдавила я. – Я больше не могу так с ней поступать. Я не буду.

– Я не буду заниматься этим с тобой, – всхлипывала Лиззи.

– Что ж, я абсолютно согласна с тобой, – выпалила я в ответ. – Потому что мне надоело держать язык за зубами, и я никогда больше не позволю тебе использовать его в качестве твоей личной боксерской груши.

– Ты такая сука.

– А ты такая задира, – прорычала я в ответ. – Знаешь, Джерард годами терпел твою чушь. – В ярости я покачала головой. – Он знал правду и позволил тебе так с ним обращаться. Позволил тебе пытаться вмешиваться, крутить и настраивать против него его друзей. – Я с отвращением прищурилась. – Это была ты, Лиззи. Ты сделала это с ним, но теперь это прекратилось. Ты меня слышишь? Иди за помощью. Соберись с мыслями, потому что мне надоело идти с тобой по этому пути. Я ухожу!

– Ребята, пожалуйста, – предложила Шэннон. – Пожалуйста, не ссорьтесь.

– Я не ссорюсь, Шэннон, – заявила я. – Я просто заканчиваю.

– Мы можем это исправить, ребята, – пыталась умолять Шэннон. – Ну же. После всего, через что мы прошли. Мы можем пройти через это вместе.

– Я не могу, – Лиззи всхлипнула. – Не после сегодняшней ночи.

Я тоже не могла. – Никогда больше не говори со мной, Лиззи Янг, – предупредила я, а затем, по-настоящему разочаровавшись в себе, ушла от одного из своих старейших друзей в мире ради другого.

Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ДО БЕЗУМИЯ

Гибси

– Джерард, пожалуйста, – пыталась уговорить мама, но в этот момент меня было не переубедить и не утешить. Я зашел слишком далеко. Все, над чем я так усердно работал после того, как он уничтожил меня, было уничтожено в одно мгновение.

Я не знал, как добрался домой с танцев. Я не знал, был ли я в очередном кошмаре и дышал ли я вообще. Я не мог разобрать ни единого гребаного слова из всего.

… Его рука была у меня на затылке, прижимая мое лицо к матрасу. – Папа, – попытался закричать я, но он не мог услышать меня с небес. – Вернись и забери меня с собой.

– Просто лежи и терпи, маленький ублюдок!

– Это больно, – выдавил я, выгибаясь всем телом в агонии, когда почувствовал, как что-то пронзило меня сзади, разорвав мое маленькое тело пополам.

– Вот и все, – проворчал он, продолжая причинять мне боль, толкая меня глубже, жестче, грубее. – Я сделаю из тебя гребаного мужчину, маленькая киска.

– Прекрати. – Я плакал. Я знал, что плакал. Мой рот был открыт, я чувствовал, как слезы текут по моим щекам, но голос не выходил. – Пожалуйста, прекрати.

Оцепенев, я почувствовал, как жизнь покидает мое тело, угасая быстрее с каждым разом, когда он вторгался своими половыми органами в мои, боль усиливалась, и мой разум начал блуждать …

Чувствуя себя загнанным в угол, я вышел, размахивая всем, что попадалось под руку в тот момент, и не видя ничего, кроме его лица, куда бы я ни повернулся. – Кит, останови его, пожалуйста! Он собирается навредить себе! – Я слышал, как моя мать говорила где-то вдалеке, но ее лица не было видно. Я не мог видеть ничего, кроме него.

… Свернувшись клубочком на моей кровати, я смотрел, как он склонился надо мной и застегнул молнию на своих школьных брюках. На нем были те, что носили мальчики постарше. Мальчики, которые ходили в среднюю школу.

– Ты знаешь суть, братишка. – Присев на край моей кровати, он убрал волосы с моего лица и запустил руку мне между ног. – Держи рот на замке, и я буду с тобой помягче.

Дрожа, я не осмеливался ответить ему или посмотреть в его сторону. Я знал лучше. Я знал, что происходит, когда я плохо себя веду. Когда я не даю ему то, чего он хочет.

– Хороший мальчик. Ты всегда в порядке, не так ли? – Он погладил меня по щеке, а затем снова встал. – Увидимся завтра вечером.

Я подождал, пока за мной закроется дверь, прежде чем осмотреться и натянуть пижамные штаны “Могучих рейнджеров” на место, вздрогнув, когда на моей руке появился знакомый запах крови …

Я знал, что потерял связь с реальностью. В школе я чувствовал, как мое здравомыслие ускользает. Крошечная крупица достоинства и гордости, за которую мне удавалось держаться последние десять лет, наконец-то взыграла и покинула меня.

“… Я выйду за тебя замуж, когда стану большой девочкой, – сказала она мне, протягивая руку, чтобы прижать лицо своей Барби к моей фигурке. – Ты будешь моим сияющим принцем в белом одеянии, а я буду принцессой. – Когда она улыбнулась мне, я почувствовал, что мои губы улыбаются в ответ. Потому что у нее не было передних зубов, и я подумал, что она выглядит такой глупой.

– Ты действительно собираешься выйти за меня замуж?

– Угу. – Ее карие глаза были большими и счастливыми, и от нее пахло солнцем. – Я собираюсь отвезти тебя в свой замок на северном полюсе, где мы можем целый день лепить снеговиков, а Санта каждую ночь пролетает над нашим замком, чтобы вручить нам подарки.

– В твоем замке есть дымоход?

– Хм, я так не думаю.

– Тогда как Санта собирается оставлять нам подарки?

– Санта супер умный, – объяснила она. – Он заставит твоего папочку спуститься с небес и с помощью магии откроет дверь …

– Что с ним случилось, Кит?

– Я не знаю, Сайв. Может, он что-то принял на танцах.

– Позвони одному из его друзей. Если он это сделал, тогда нам нужно вызвать скорую помощь!

– Я пойду и позову Шинейд.

– Действуй быстро!

“ … Почему ты так говоришь? Вскочив с дивана, Кива отодвинулась от меня как можно дальше. Как будто я был грязным. Как будто я был плохим. – Ты лжешь, Джерард Гибсон? Потому что это худшее, ужаснейшее, что ты мог сказать о человеке.

– Я не знаю, – услышал я свой ответ.

– Ты не знаешь, лжешь ли ты или не знаешь, почему ты это сказал? – требовательно спросила она, уперев руки в бока. – Я даю тебе еще один шанс сказать правду. – Ее глаза выглядели такими безумными. – Тогда я передам твоей семье то, что ты сказал.

– Я … – Я покачал головой, мне стало так грустно, потому что я знал, что она хотела от меня услышать, и я хотел доставить ей удовольствие. Она была моей любимой няней. Она рассказывала лучшие сказки на ночь, и никто не заходил в мою комнату, когда она была здесь. Я не хотел, чтобы она уходила. – Я … – Нахмурившись, я усердно думал о том, что делать, пытаясь найти слова, которые сделали бы ее счастливой и снова понравились бы мне. – Я … это … была шутка?

– О, слава Богу! – Она громко вздохнула, а затем вернулась ко мне. – Ты никогда не должен говорить такие вещи, Гибс. – Она села на диван рядом со мной. – Я знаю, что была твоей няней до того, как стала девушкой Марка, но ты не можешь сочинять истории о нем, потому что ревнуешь …

– Клэр? Это печально, любимая. С Джерардом что-то не так. Я думаю, он, возможно, что-то принял на танцах. Мне нужно, чтобы ты вернулась домой прямо сейчас. Если ты знаешь что-нибудь о том, что он мог принять, ты должна сказать мне сейчас.

– Что она говорит?

– Что, Клэр? Я едва слышу тебя, любимая. Просто успокойся и перестань кричать, любимая. Расскажи мне, что произошло.

– Сайв?

– Заткнись, Кит. Я пытаюсь услышать девушку. Плохо слышно, и она рыдает навзрыд.

– Видишь? – подбодрила блондинка в кабинете, прижимая мою ладонь к своей груди. – Это приятно, не так ли?

Я медленно кивнул.

– Ты раньше прикасался к женщине?

Я покачал головой.

– Тебе нравится, как это ощущается?

Я снова кивнул.

– Ты такой милый. – Улыбаясь, она взяла другую мою руку и засунула ее за пояс своей юбки. – Ты можешь попрактиковаться на мне, если хочешь …

– Гибс.

– О, Джонни, слава Богу, ты здесь. Он сходит с ума. Я не знаю, что для него сделать. Он после того, как провел рукой по зеркалу и все такое.

– Сайв, мне нужно, чтобы ты прочитала это.

– В чем дело, Джонни?

– Просто прочти это, пожалуйста.

– Не подходи к нему, Кавана. Он слишком неуправляем.

– Я буду в порядке. Просто удели мне несколько минут с ним.

– Кавана, будь осторожен, похоже, он не знает, кто мы такие.

– Он знает, кто я, не так ли, Гибс? Все в порядке, мой старый приятель. Кэп здесь.

– Итак, класс, смотрите в переднюю часть комнаты, – приказал мистер О'Донован, когда он вошел в наш класс в понедельник утром с высоким темноволосым мальчиком на буксире. – К нам в класс пришел новый мальчик, – объяснил он, хлопнув высокого мальчика по плечу. – Это Джонатан Кавана. Прошлым летом он и его семья переехали из Дублина, и я хочу, чтобы вы все приложили все усилия, чтобы он чувствовал себя желанным гостем. Он снова сжал плечо хмурого мальчика. – Судя по тому, что я слышал, от этого фильма на поле для регби можно ожидать многого. – Повернувшись к мальчику, он сказал: – Кавана, почему бы тебе не занять место в конце класса с молодым Гибсоном, – прежде чем указать на меня.

Все еще хмурясь, мальчик прошелся между рядами парт с высоко поднятой головой. Я знал, что ребята подумают, что это делает его похожим на самоуверенного ублюдка, но я подумал, что это здорово.

Бросив свою школьную сумку на пол рядом с моей, он отодвинул свой стул и сел, все еще хмурясь, все еще выглядя так, словно считал себя слишком хорошим для всех нас.

– Как дела? – Прошептал Робби Мак, оборачиваясь от стола напротив нас, чтобы представиться. – Робби.

– Джонни, – вежливо кивнул сидящий рядом со мной мальчик.

– Так ты увлекаешься регби, да, Джонни?

Его губы изогнулись в легкой ухмылке. – Можно и так сказать.

– Ну, мы с другими ребятами из класса обычно играем после школы по понедельникам. Тебе стоит прийти.

– А как насчет тебя?

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он обращается ко мне. – Меня? – Я все равно спросил, просто на всякий случай, потому что, кроме Хью и Фели, никто больше в классе не приставал ко мне.

– Да. – Джонни кивнул. – Ты играешь?

Я открыл рот, чтобы ответить, но Робби опередил меня. – Кто, Гибси? – Он хихикнул в ладонь. – Он не умеет заниматься спортом. Он падает в обморок при виде крови. – Он снова хихикнул. – Он личный Билли Эллиот класса. – Снова смех. – Ему нравится танцевать с девушками.

Я почувствовал, как мое лицо вспыхнуло от смущения, и быстро опустил взгляд на раскрытую передо мной тетрадь, полностью ожидая, что парень, сидящий рядом со мной, окажется идеальным кандидатом в клуб придурков. Книга была исписана моим собственным корявым почерком, который я едва могл разобрать.

– И что? – Джонни удивил меня, сказав. – Ты думаешь, что в танцах что-то не так?

– А ты так не думаешь?

– Нет.

– Черт, может, сэр посадил тебя за нужную парту, когда усадил тебя с ним, – хихикнул Робби, указывая на меня.

– Может, и так, – хладнокровно ответил Джонни.

– Как хотите, девочки, – усмехнулся Робби, прежде чем снова повернуться лицом к классу. – Наслаждайтесь обществом друг друга.

– Я Джонни. – Он протянул мне руку. – Джонни Кавана.

– Джерард Гибсон, – ответил я, принимая его рукопожатие. – Но все зовут меня Гибси.

– Итак, Гибси, все в этом классе такие же конченые идиоты, как этот? – спросил он, указывая на Робби.

– Есть пара хороших, – ответил я, чувствуя, как мои губы растягиваются в улыбке. – Но да, в значительной степени.

Джонни торжественно кивнул. – И кто из них всех твой лучший друг?

– Мой? – Мои брови взлетели вверх. – Ну, я, ах, мы хорошие друзья вон с теми двумя. – Я указал на другой конец комнаты, где сидели Хью и Фели. – Но я бы не сказал, что у меня здесь есть лучший друг. – Улыбнувшись, я добавил: – У меня есть подруга. Правда, она учится в другой школе.

– Она твоя подруга или твоя девушка?

– Обе?

– Хм. – Джонни, казалось, обдумал это, прежде чем спросить: – Ты хочешь быть моим лучшим другом? – Он пожал плечами. – Похоже, я не выберусь из этого города в ближайшее время, так что, пожалуй, стоит пустить корни.

– Я?

– Да, ты.

– Ты хочешь, чтобы я был твоим лучшим другом?

Он снова кивнул, и я мог сказать только по одному общению с ним, что он был острым. Этот парень не был дураком. Он явно оценил каждого по достоинству и по какой-то странной причине решил, что я лучший из плохой компании.

– Итак, что это будет, Гибс?

– Да. – Я улыбнулся. – Я в деле.

– Неплохо, – усмехнулся он. – Итак, первое, над чем мы собираемся поработать, это боязнь крови. – Ухмыляясь, он толкнул меня в плечо. – Потому что у меня такое чувство, что внутри тебя сидит безжалостный зверь – фланкер , который только и ждет, чтобы вырваться наружу …

– Гибс.

– Давай, Гибс, парень, это я.

– Вернись, Гибс. Вернись ко мне.

Знакомый голос моего лучшего друга заполнил мои уши, и я резко обернулся, обнаружив его стоящим посреди моей спальни с поднятыми руками. – Джонни?

– Единственный. – Его тон был мягким, вкрадчивым и пронизанным одобрением. – Видишь? Я знал, что ты меня слышишь, ублюдок.

Чувствую панику, как будто меня только что проглотил один из моих ночных кошмаров, а затем выплюнул обратно в реальный мир. – Джонни?

– Это я, Гибс. – Он подошел на шаг ближе, все еще держа руки поднятыми. – Я здесь, парень.

Я оглядел свою комнату, чувствуя, как поднимается знакомая волна истерики, когда мои глаза увидели кровавую бойню. Я сделал это. Я знал, что это должен был быть я. Все было разгромлено. Моя кровать. Моя мебель. Мои стены? Занавеска? – Иисус Христос!

А моя мама? Я бросил панический взгляд в сторону своей матери. Она стояла в дверях моей спальни, обхватив голову руками. Кит стоял позади нее, бледный, как привидение.

– Вот и все, – продолжал уговаривать Джонни, но когда его голос дрогнул, я заметила слезы, текущие по его щекам. – Просто останься со мной, Гибс.

Почему он это сказал?

Почему он плакал?

Какого черта я плакал?

– Джерард! – Голос Клэр прорвался сквозь всю эту чушь и туман, и я обернулся как раз вовремя, чтобы обнаружить, что ее поддерживает ее брат.

– Что, черт возьми, происходит? – спросил я, чувствуя панику, когда все уставились на меня. – Что я наделал?

– Ничего, Гибс. – Джонни был единственным, кто ответил мне, сделав еще один шаг ко мне. – Я просто … – Сделав паузу, он облизал губы и взглянул на мою руку, прежде чем быстро переключить свое внимание на мое лицо. – Ты меня слышишь?

– Конечно, я тебя слышу! – Огрызнулся я. – Какого хрена мне тебя не слышать?

Его внимание снова переключилось на мою руку, и именно тогда я опустила глаза. – О, Иисус Христос.

Кровь.

Густая, красная, багровая кровь свободно текла из моей руки, равномерно капая на ковер. Огромный осколок разбитого зеркала, который я сжимал, без сомнения, был причиной моего кровотечения. – Господи, – выдохнул я, немедленно отбросив осколок от своего тела, а затем меня вырвало, когда я заметил, насколько сильно пропитана кровью моя рубашка. – Я не … Я не … – Покачав головой, я отшатнулся назад, чувствуя слабость от вида своей руки. – Я бы никогда не причинил вреда никому из вас.