Текст книги "Приручить 7-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 31 страниц)

– И то, и другое, – ответил я и затем быстро зажмурился.

– Окей, эуу.

– Эу? – Мое сердце начало дико грохотать в груди. – Это хорошее эу или плохое эу?

– Ну, и то, и другое.

– Оба?

– Не волнуйся, но я как бы пустила кровь на нас обоих.

– О, Иисус Христос. – Мой желудок перевернулся. – Все так плохо? Там много? Это на мне? Это, черт возьми, на мне, не так ли?

– Нет, конечно это неплохо, – фыркнула она с обидой. – И успокойся, большой ребенок. Это просто типичная кровь из-за разорванной девственной плевы.

– Разорванная девственная плева? – Кажется, я кричал. – Что это, черт возьми?

– Ты знаешь, что это такое, Джерард, – хихикнула она. – Вы поговорили с ней.

– Боже мой, детка, тебе нужно снять презерватив, – задохнулся я, чувствуя слабость. – Пожалуйста, я умоляю тебя, потому что если мне придется смотреть на твою разорванную девственную плеву – а мне, кстати, очень жаль, что я ее порвал – тогда я потеряю сознание.

– Джерард!

– Я серьёзно, – выдавил я, со вздымающейся грудью. – Я знаю, что веду себя как козёл, и клянусь, я все исправлю, но я умру на смертном одре если увижу кровь, Клэр. Умру говорю!

– Ты ведешь себя нелепо, – фыркнула она, но когда я почувствовал ее пальцы на своем члене, я обмяк от облегчения. – Знаешь, в кино мужчины присматривают за женщиной после секса, – жаловалась она, скатывая презерватив. – А не наоборот.

– Мы не в кино, Медвежонок-Клэр, – выдавил я. – Мы в домике на дереве на заднем дворе твоей мамы в Баллилаггине.

Несколько минут спустя она сказала: – Хорошо, подними бедра. – Когда я сделал это, она натянула мои боксеры на место. – Просто держи глаза закрытыми, когда позже примешь душ, и ты будешь в порядке.

– А ты?

– Да, Джерард, я снова совершенно прилична. Ты большой ребенок.

Я рискнул взглянуть и вздохнул с облегчением, когда мой взгляд остановился на Клэр, натягивающей пижамные штаны.

– Извини за драму. – Я робко ухмыльнулся. – Надеюсь, ты все еще любишь меня.

– Ты такой придурок. – Она снова надела футболку и ухмыльнулась. – Но да, Джерард Гибсон, я все еще люблю тебя.

– Слава богу за это. —Осмелев, я встал, пригнувшись, чтобы не удариться о потолок, и подошел к ней. – Мой герой.

– Клэр! Джерард! – раздался голос Шинейд с другого конца сада, за которым последовал голос моей мамы, когда она позвала: – Время ужина.

– Иду, мам, – позвала Клэр, прежде чем повернуться ко мне лицом. – Бедные невинные дурочки, – усмехнулась она. – Они понятия не имеют, что мы только что здесь делали.

– Да, – я начал смеяться, но быстро протрезвел, когда мой взгляд остановился на белом одеяле. На белом одеяле с малиново-красным пятном крови. – О нет, нет, нет, – тяжело вздохнул я, чувствуя слабость и отшатнувшись назад. – Ты должна увести меня от этого, – умолял я, а затем, поскольку был чертовым идиотом, я побежал к двери, только чтобы удариться головой о балку крыши надо мной.

Звук Клэр, зовущей меня по имени, было последним, что я слышал перед тем, как все потемнело.

ОРУДИЯ УБИЙСТВА И ПРЕСТУПЛЕНИЯ НА ПОЧВЕ СТРАСТИ

Клэр

– Джерард! – Я закричала, наблюдая, как он с громким стуком врезался лицом в пол домика на дереве. Серьезно, он рухнул, как мешок с картошкой. – О Боже, Джерард?

Ничего.

Ни звука.

– Ты мертв?

Тишина.

– О Боже, я убила тебя! – Я взвыла, вскинув руки. – Я убила тебя своей девственной плевой!

Завывая, как банши, я быстро схватила окровавленное пуховое одеяло и выбросила его из домика на дереве. – Мне так жаль, Джерард, – закричала я, сбегая по лестнице. – Я позову на помощь!

Споткнувшись о последнюю ступеньку десятифутовой лестницы, я собрала доказательства своего преступления на почве страсти и побежала, спасая свою жизнь, выкрикивая слово «Помогите» во всю глотку.

– Клэр? – Обе наши матери выбежали из дома. – Что, во имя Иисуса, произошло?

– Мама, я убила его! – Я завопила, бросаясь в ее объятия. – Я убила Джерарда!

– Что случилось? – Требовательно спросила Сайв, выглядя обезумевшей от беспокойства. – Где мой сын, Клэр?!

– Он мертв. – Все еще завывая, как банши, я указала за спину. – В домике на дереве.

– Как? – Спросила мама гораздо более спокойным голосом, чем показывали Сайв или я. – Что случилось?

– Джерард! – В панике бросившись бежать, Сайв уронила чашку с кофе на лужайку и взбежала по лестнице в домик на дереве. – Джерард, любимый, все в порядке. Мамочка идет!

– Что случилось? – Спросил папа, появляясь во внутреннем дворике. – Господи, я слышал, как ты кричала с чердака.

– Я убила Джерарда своей девственной плевой, папочка! – Я взвыла, бросая окровавленное одеяло к его ногам. – Вот орудие убийства для полиции, когда они придут меня арестовывать!

– Он жив! – Я услышала, как Сайв позвала меня из домика на дереве, и, клянусь, я чуть не рухнула на лужайку от облегчения.

– О, слава Богу, – воскликнула я, уронив голову на руки. – Спасибо вам, младенец Иисус и Дева Мария, что присматриваете за нами.

– Питер? – Сайв позвала меня из домика на дереве. – Помоги мне со своим крестником, хорошо?

– Клэр. – Мама покачала головой. – Я не знаю, плакать мне или убить тебя прямо сейчас.

– Я знаю! – Я вздрогнула. – Мне очень жаль, мам.

– Так, все, отойдите, – инструктировал мой отец несколько минут спустя, когда он нес моего парня из домика на дереве в позе пожарного. – С ним все будет в порядке. Он просто испугался, вот и все.

ОТЦЫ – ГЕРОИ И ПОЖАРНАЯ СУМКА

Гибси

Чувствуя слабость, я безвольно повис на плече Питера Биггса, зная, что велика вероятность того, что он несет меня навстречу смерти, но в любом случае не имея возможности убежать. Мужчина, спасавший меня, был не только моим крестным отцом, но и отцом моей девушки. Той самой девушкой, чья девственность была размазана по моему члену.

Не смотри, парень.

Не смотри.

– Ты собираешься убить меня, Пит?

– Я еще не решил, Гибс.

– Ладно, хорошо, если ты решишь, что да, можешь дать мне десятисекундную фору, чтобы сбежать.

– Тебе повезет, если дам пять.

– Я могу и с пятью.

– Если бы твой отец был жив и увидел это, у него был бы отличный день.

– Джерард! – Клэр вскрикнула, когда ее отец опустил меня на лужайку за домом. – Ты жив! – Направившись прямиком ко мне, она опустилась рядом со мной на колени и осыпала мою щеку поцелуями. – Это чудо – о, твоя бедная голова. – Ее поцелуи быстро переключились на огромную шишку, которая выросла у меня на лбу. – Мой бедный малыш.

Взгляды, которыми одаривали нас наши матери, когда они стояли бок о бок, скрестив руки на груди, убедили меня, что мне понадобится еще одно чудо, чтобы выбраться отсюда целым и невредимым.

– Держу пари, ты хотел бы, чтобы я убил тебя первым, – пробормотал Питер себе под нос, прежде чем вернуться в дом.

– Внутрь, Клэр Биггс, – приказала Шинейд, прежде чем ворваться в дом.

– Прямо сейчас, Джерард Гибсон, – добавила мама, прежде чем последовать за ней.

Ах черт.

– Прежде всего, как ты себя чувствуешь, Джерард? – Спросила Шинейд, снимая пакет со льдом с моего лба и морщась. – О боже, для этого определенно нужно больше льда. Давайте просто отложим это еще на какое-то время.

Да, держу пари, так оно и было. Я чуть не обезглавил себя крышей домика на дереве и за свои проблемы получил шишку в форме рога.

Хотя тот факт, что я сейчас выглядел как одна из плюшевых игрушек-единорогов моей девушки, вызывал беспокойство, это было далеко не так страшно, как две женщины передо мной.

– Выпей, Джерард, – сказал мой подельник. Поправив одеяло, которым наши матери накинули мне на плечи после моего спасения, Клэр поднесла стакан 7UP, который я держал, к моим губам. – Сахар помогает от шока.

– Итак, кто из вас, безмозглых, решил, что это хорошая идея – раздеться и порезвиться в домике на дереве в ноябре месяце? – Спросила мама, уперев руки в бока. – Ну? Давайте. Признавайтесь.

Я указал на Клэр так незаметно, как только мог, в то же время она не так тайно указывала на меня.

У меня отвисла челюсть. – Это была твоя идея.

– Нет. – Клэр уставилась на меня. – Домик на дереве был твоей идеей.

– Достаточно справедливо, – признал я. – Но вся идея с лестницей в кустах принадлежала тебе!

– Фу, скажи дерево, Джерард.

– Дерево.

– Лестница на дереве? – Спросила Шинейд.

– Секс, – простонали мы с Клэр в унисон. – Это означает секс!

– О Господи, – простонала мама, закрыв лицо рукой. – Что ж, я надеюсь, вы предохранялись, потому что последнее, в чем нуждаются наши семьи, – это повторение фиаско Херувима и Брайана!

– Мы сделали это, Сайв, – прохрипела Клэр. – И мы оба очень сожалеем. – Она ткнула меня локтем в бок, прежде чем добавить: – Не так ли, Джерард?

– О, да. – Я торжественно кивнул. – Нам обоим очень жаль, и мы больше никогда этого не повторим.

– Никогда, – вмешалась Клэр, присоединяясь ко мне в режиме «кивающей собаки». – Мы обещаем.

– Ты думаешь, мы вчера родились? – Шинейд недоверчиво выгнула бровь. – Вы вернётесь к этому, как только мы отвернемся.

– Точно, – согласилась мама. – Ты знаешь, как определить, когда подросток лжет?

– Когда их губы шевелятся, – ответила за нее Шинейд. – Отсюда напрашивается вопрос: что нам теперь с вами делать, хм?

– Вам явно нельзя доверять, если вы останетесь вдвоем.

– Это означает, что о ночевках, безусловно, не может быть и речи.

– И вы оба можете забыть, что когда-либо снова ступали в этот домик на дереве.

– Все верно, Сайв. Только через мой труп.

– И мой, Шинейд.

– О Господи, – выдавил я, потянувшись к руке Клэр. – Звучит так, будто они хотят, чтобы мы расстались.

– Ну, этого никогда не случится, – ответила Клэр, ободряюще сжимая мою руку. – Мы с Джерардом партнеры по жизни. Вы не можете нас разлучить.

– Да, – согласился я с раздражением, показывая на Клэр. – То, что она сказала.

– Я дам тебе спутников жизни, – проворчала мама, щелкая меня по затылку. – Тебе лучше надеяться, что твоих пловцов сдерживали, Джерард Гибсон, потому что, если ты сделаешь нас бабушками до того, как вы оба достигнете совершеннолетия, я отведу тебя к тому же ветеринару, что и Брайана, и он подвергнет тебя химической кастрации.

То, что меня понизили в должности и перевели в комнату Хью, было неудачей, но я не мог спорить с доводами Шинейд. Честно говоря, мне повезло, что меня снова впустили через парадную дверь, не говоря уже о том, что мне дали место для ночлега.

Я ворочался с боку на бок, как ненормальный, и не мог сомкнуть глаз.

Не из-за ночных кошмаров.

Нет, потому что я был на взводе.

Я знал, что могу вернуться домой, если захочу.

Марка больше нет, моя мама сказала мне об этом сегодня вечером. Непредвиденной чрезвычайной ситуацией со стороны его жены в семье была ложь, которой он скормил маме и Киту, прежде чем ускользнуть, как змея, которой он и был.

Часть меня была в ярости на себя за то, что позволила ему уйти во второй раз, но еще большая часть меня была настолько переполнена облегчением, что это сняло боль.

Потому что, в конце концов, я нес этот крест десять долгих лет и сказочно справлялся. Я бы продолжал прекрасно справляться, если бы этот монстр был на другом конце света от меня.

С моей точки зрения, я пытался извлечь максимум пользы из плохой ситуации. Худшее со мной уже случилось, и я выжил.

Я поднялся с самого низа и скорее умру, чем позволю этому ублюдку снова взять надо мной верх. Я бы никогда не позволил ему снова победить меня. Он выиграл битву против моей детской версии, но он никогда не выиграет войну против моей версии взрослого мужчины.

Единственный способ, которым я мог ухудшить ситуацию или по-настоящему победить его, – это если бы люди узнали об этом. Я не думал, что смогу взобраться на этот холм, и он это знал. Моим позором была его власть надо мной, которая сохранялась в течение десятилетия.

Несмотря на его внезапный уход, я не была готова возвращаться в свою комнату. Зная, что он снова был там, трогал мои вещи, отравлял воздух. … Это мешало функционировать.

Кроме того, я чувствовал себя комфортно в доме Биггсов. Мне всегда было так. Этот дом был моим домом вдали от дома, и девушка, спящая в комнате рядом с той, в которой я сейчас проживал, не давала мне возможности уйти.

Выбравшись из своей импровизированной кровати, я вышел из комнаты, но совершил ошибку новичка, наступив на скрипучую половицу на площадке у лестницы. Через несколько секунд матриарх дома встала с постели и патрулировала лестничную площадку. – Возвращайся в постель, молодой человек.

Как преступник, пойманный на месте преступления, я поднял руку и замер на верхней ступеньке лестницы. – Я просто хотел выпить, клянусь.

Одобрительно кивнув, Шинейд жестом пригласила меня продолжать. – Никаких остановок на обратном пути. Сразу в постель, слышишь?

– Хорошо.

– Я серьезно, Гибс. Я узнаю.

О, Иисус Христос.

Слезая с последней ступеньки, я подобрал блуждающего Дика. – Как там мой мальчик? – Проворковал я, прижимая его к груди. – Господи, ты даже пахнешь, как она, – размышлял я, целуя его в макушку по пути на кухню. – Я мог бы съесть тебя.

Когда я включил свет на кухне, и комната погрузилась в тускло-желтый оттенок, я чуть не выронил своего кота от испуга. – Господи Иисусе!

Хью сидел, ссутулившись, за кухонным столом, положив на него локти и обхватив голову руками.

– Откуда, черт возьми, ты взялся? – Я прошептал-прошипел. – Я думал, ты ушел, когда твоя кровать была пуста. – Нахмурившись, я спросил: – Где ты был, парень?

– Неподалёку.

– Ты в порядке?

– Я в порядке.

– Хью, ты сидишь на кухне в три часа ночи с таким видом, словно кто-то умер. – Во мне росло беспокойство. – Ты явно не в порядке, парень.

– Я просто… – Оборвав себя, мой друг выдохнул и покачал головой. – Все хорошо. Я это исправлю.

– Исправишь что?

Тишина.

– Исправишь что? – Повторил я, садясь за стол.

– Я в беде, Гибс, – прошептал он, опустив голову.

– Проблемы? – Опустив Дика обратно на кухонный пол, я полностью сосредоточился на своем самом старом друге. – Какие проблемы, парень?

– Плохие.

– В духе Джоуи Линча? – Спросил я, чувствуя себя неловко из-за того, что мои мысли сразу переключились на Линча. – Это наркотики?

– Нет, это не наркотики, Гибс.

– Тогда в чем дело, парень?

Когда он не ответил, я встал и пересел на стул рядом с ним. – Хью. – Я положил руку ему на плечо. – Поговори со мной.

– Я не могу.

– Давай, парень, это я. – Я еще раз сжала его плечо. – Ты можешь рассказать мне все.

Он открыл рот, чтобы ответить, но сделал паузу, а затем снова уронил голову на руки. – К черту, это не имеет значения, парень.

– Это явно имеет.

– Я не могу говорить об этом, – признался он с видом сломленного человека. Сказав это, он отодвинул свой стул и встал. – Я не могу даже думать об этом.

Не сказав больше ни слова, он вышел из кухни, оставив меня ни с чем, кроме вопросов без ответов и моей киски в компании.

ГАДЮКА С ВЫСУНУТЫМ ЯЗЫКОМ В ОБЩЕЙ КОМНАТЕ

Клэр

Прошло целых семь недель с тех пор, как лестница Джерарда впервые поднялась на мое дерево, а мы все еще были сильны. Лучше, чем сильны. Мы были титанами.

Конечно, наши матери превратились в пару ниндзя, играющих в пятнашки, одержимых стремлением сорвать все планы подросткового разврата, но, как говорится, где есть воля, там и своеволие, и мы с Джерардом нашли способы быть вместе.

Лучшая часть всего этого? Мать-природа посещала меня вовремя, согласно нашему расписанию на протяжении последних четырех лет.

Каждые двадцать восемь дней в течение пяти дней она любила заходить ко мне, чтобы сообщить, что мои яйца способны вылупиться.

Первый раз, когда она навестила нас после того, как мы были близки, был самым желанным визитом из всех, потому что он убедил меня, что проколотая лестница Джерарда не пробила никаких дыр в нашей защите. Второй раз стал великолепным подтверждением того, что я тоже могу получить свой торт и съесть его. Не то чтобы я не хотела иметь детей от Джерарда. Я хотела. Я просто хотела, чтобы эти малыши появились на свет через много лет.

Сегодня была среда и последний день примерки наших платьев перед зимним балом в пятницу вечером.

Хотя технически сегодня был учебный день, легкий снежок на улице означал, что наша школа разослала родителям сообщение, в котором уведомляла их, что из-за неблагоприятных дорожных условий посещение занятий необязательно.

Конечно, в тот момент, когда мы услышали хорошие новости, мы с Джерардом решили провести наш снежный день в поместье, лепя снеговиков и кидаясь снежками с нашими лучшими друзьями.

Я любила, когда шел снег, еще больше, когда шел снег в декабре. Это наполнило меня теплотой и праздничностью, и осознание того, что рождественские каникулы почти на носу, и я собиралась провести их в качестве девушки Джерарда, что ж, это просто подняло мое хорошее настроение на новые высоты.

– Он никогда ни о чем не просит, когда мы близки, – сказала я своей лучшей подруге, когда мы в последний раз примеряли наши платья. – Это нормально?

– Я не знаю, – ответила Шэннон, оборачиваясь, чтобы взглянуть на заднюю часть своего платья в зеркале в полный рост. Мы были в желанном офисе / гримерке Эдель Кавана, окруженные дизайнерскими лейблами, и ждали, когда она вернется с измерительной лентой. – Я не тот человек, которого лучше просить. У Лиззи, вероятно, был бы совет получше, чем у меня, Клэр.

– Лиззи скорее сняла бы скальп налысо и принесла свои волосы в жертву дьяволу, чем помогла бы мне с моими отношениями.

С тех пор, как мы с Джерардом обнародовали наши отношения, моя дружба с Лиззи остыла до такой степени, что казалось, будто между нами айсберг. Она почти не разговаривала со мной в школе, больше не сидела со мной на уроках, мы редко тусовались вместе, и если Шэннон там не было, она даже не замечала моего присутствия.

Я была бы лгуньей, если бы сказала, что это не больно, но я была бы еще большей лгуньей, если бы сказала, что Джерард того не стоил. Потому что он стоил. Он был таким эпичным.

– Когда ты с Джонни, ему нравится, что ты делаешь с ним что-то особенное?

– Клэр!

– Что? – Я фыркнула. – Ты моя лучшая подруга, а лучшие друзья должны делиться мудростью друг с другом.

– Что, если Эдель услышит?

– Но она этого не сделает, потому что она все еще не вернулась со своей записью, так что выкладывай все начистоту, Линч.

– Ну. – Шэннон, казалось, долго думала об этом, прежде чем сказать: – Он обожает поцелуи в шею.

– Поцелуи в шею?

– Угу.

– Я думаю, Клэр надеялась на что-то, относящееся к его посылке, Шэн, – засмеялась Ифа, появляясь из-за занавески в раздевалке в своем платье. – Ууу, мне нравится этот образ милфы, – сказала она, одобрительно глядя на себя в зеркало и поправляя свои огромные сиськи. – Я знаю, что леди должны быть скромными и все такое прочее, но, честно говоря, девочки, если бы я была тортом, я бы съела себя сама. – Хихикая про себя, она добавила: – И, давайте будем честны, я не леди.

– Спроси Ифу, – выпалила Шэннон, указывая на свою невестку. – Но только не делай этого, пока я в комнате, хорошо? Потому что мне действительно не нужно знать все тонкости сексуальной жизни моего брата.

– Твой брат вкладывает в жизнь секс, и точка, – бросила Ифа через плечо. – Мой мужчина одарен, девочки. Он вкладывает энергию БЧ.

Я непонимающе уставилась на неё. – БЧ?

– Большой член, – объяснила Ифа, а затем, сдвинув брови, она использовала свои руки, чтобы подробно проиллюстрировать то, что, как я предположила, было длиной члена ее парня, который напоминал гигантский огурец и слегка напугал меня.

– О Боже. – Мои глаза расширились от ужаса. – Он мог дотронуться этой штукой до твоего аппендикса.

– Я знаю! – Ифа радостно кивнула, выглядя как кошка, получившая сливки. – Я счастливая девочка.

– А теперь я пойду поплачу, – простонала Шэннон, поспешно закрывая уши руками.

– Иди к маме, красотка, – уговаривала Ифа, жестом приглашая меня подойти ближе. – Позволь мне рассказать тебе, как соблазнить мужчину.

Вооруженная обширными знаниями о мужских придатках, любезно предоставленными Ифе Моллой, и платьем моей мечты, любезно предоставленным Эдель Кавана, я практически по воздуху проскользнула в двери Томмен на следующее утро.

На улице все еще шел снег, но он был недостаточно сильным, чтобы устроить еще один дополнительный снежный день. Не то чтобы я возражала в любом случае. Я была счастлива в школе или дома. Кроме того, у нас оставались только сегодня и завтра, а потом мы были свободны целых две недели.

– Доброе утро, семья, – произнесла я лирическим голосом, когда влетела в общую комнату шестикурсников, остановившись под веткой свисающей омелы, чтобы громко поцеловать Патрика в щеку.

– Доброе утро, – хором ответили мне все.

Он рассмеялся, стирая мой блеск для губ со своей щеки. – За что это было, Малышка Биггс?

– Проверь, где ты стоишь, красавчик.

Как только Патрик поднял глаза и заметил омелу, он сделал три безопасных шага влево – и оказался вне опасности. – Спасибо, что предупредила. – Потянув за рукав своего джемпера, он неловко поерзал. – Эти две девочки с твоего курса всю неделю таскались за мной с вещами.

– Хелен и Шелли? – Я рассмеялась. – О, видишь, Па, я пыталась предупредить тебя о том, что за тобой тянутся девушки.

– Хм, – вот и все, что он сказал в ответ.

– Как поживают мои вторые любимые мама и папа? – Проворковала я, когда подошла к Джоуи и Иф, которые ели тосты на кухне. – Я бы сказала, что первые, но, очевидно, этот титул принадлежит моим собственным маме и папе.

– Понятно, – протянул Джоуи, выглядя так, словно не совсем понимал, как отнестись к моему рождественскому поздравлению. – Знаешь, ты бы сногсшибательна в роли одного из эльфов Санты, – удивил он меня своими словами. – Или детские вечеринки по случаю дня рождения.

– Она действительно могла бы, правда? – Ифа рассмеялась. – Надень на нее костюм принцессы, дай ей немного красок для лица для детей, и она легко сможет зарабатывать двести евро за выступление.

– Я могла бы? – Волнение вскипело во мне при этой мысли, и я переступила с ноги на на ногу. – Правда?

– О, да. – Кивнув, Джоуи снова переключил внимание на свою девушку. – Она бы сорвала куш.

– О Боже. – Мои глаза расширились. – Я собираюсь разбогатеть!

– Ты уже богата, – сказали они в унисон, прежде чем Ифа обратила свое внимание на тихую рыжеволосую девушку, одиноко сидящую на диване. – Привет, красотка! Ты разобрала свое платье для завтрашнего бала?

Лицо Кэти вспыхнуло от комплимента. – Э-э, да, в конце концов.

– Да? – Заинтересовавшись, Ифа подошла к диванам и опустилась рядом с Кэти. – Это то зеленое, которое ты показывала мне на картинке?

Затем дверь распахнулась, и вошел Джерард, ворча о понтах и паспортах, за ним следовала восхищенно выглядящая Шэннон, у которой на голове торчала пара мышиных ушек. – Я еду во Францию! – она практически закричала, а затем бросилась ко мне, размахивая парой билетов. – На три ночи, Клэр!

– О Боже, – закричала я, присоединяясь к ней в прыжке, изучая билеты в ее руках. – Вау, ты не просто поедешь во Францию, Шэн, – взвизгнула я от волнения. – Ты едешь в Париж!

– Это все еще Франция, – сказала Лиззи безжизненным тоном, протискиваясь мимо меня по пути на кухню. – Почитай как-нибудь гребаную карту.

Решив проигнорировать ее, я улыбнулась шире ради Шэннон и сосредоточила свое внимание на мышиных ушках, примостившихся у нее на голове. – Это, должно быть, означает, что ты отправляешься в самое счастливое место на земле?

Сияя от восторга, Шэннон нетерпеливо кивнула. – Я никогда раньше не летала на самолете.

– Не придуривайся, Гибс, – сказал Джонни, войдя в комнату мгновение спустя. – Это рождественский подарок моей девушки, парень. Я ведь не мог взять тебя с собой, не так ли?

– Ах, я, блядь, не понимаю, почему нет? – Джерард фыркнул, подходя ко мне. – Выше голову, Медвеженок-Клэр, эти два невнимательных ублюдка улетают в Париж без нас. – Тяжело вздохнув, он потрепал Шэннон за мышиные ушки и водрузил их себе на макушку, прежде чем снова повернуться ко мне. – Видишь это? Посмотри хорошенько, детка, потому что, к сожалению, это самое близкое, что ты сможешь найти к Микки в это Рождество, потому что в отличие от мистера безграничного денежного потока вон там, – он сделал паузу, чтобы ткнуть большим пальцем в сторону Джонни, прежде чем продолжить, – твой кексик может позволить себе отвезти тебя только к Санте.

– Ого! – Теряя сознание, я обвила руками его шею и поцеловала в щеку. – Ты берешь меня посмотреть на Санту?

– Хо-хо-хо, Медвежонок-Клэр. – Сдвинув брови, Джерард обнял меня за талию и притянул ближе. – И если ты действительно хороша, тогда, может быть, мы сможем…

– Боже мой! – Издав яростный вопль, Лиззи швырнула стакан, который держала в руках, в результате чего он разлетелся на куски в тот момент, когда ударился о стену. – Не могли бы вы оба заткнуться нахуй!

Вы могли бы услышать, как упала булавка.

В зале воцарилась гробовая тишина.

– Гибс, – сказал Джонни, едва заметно кивнув Джерарду, когда тот открыл рот, чтобы заговорить. – Не стоит того, парень.

– Я это знаю, – выдавил Джерард. – Она из тех, кто не хочет мириться.

– Мир? – Лиззи задохнулась, голос наполнен эмоциями. – Ты правда думаешь, что я буду мириться с братом насильника моей сестры? – Она усмехнулась. – Тот самый брат с окровавленными руками? – Сузив глаза, она выплюнула: – Ты поддерживал его. Ты поддерживал его, когда я должна была быть твоим другом. Я скорее перережу себе вены, чем когда-либо заключу с тобой мир!

– Я его не поддерживал, – взревел Джерард, теряя хладнокровие. – Поверь мне, когда я говорю тебе, что на этой планете нет никого, кто презирал бы этого ублюдка больше, чем я.

– Продолжай убеждать себя в этом, Тор. Посмотрим, поможет ли это твоей нечистой совести.

– Я это не слушаю.

– Потому что ты виноват.

– И ты ошибаешься!

– Я права, и ты это знаешь.

– Пошла ты, Лиз.

– Пошел и ты. Меня не волнует, что у окружного прокурора было недостаточно доказательств, чтобы возбудить против него дело. Я знаю правду. Я читала это собственными глазами. Так что не смей стоять здесь и лгать мне в лицо. В отличие от тебя, я умею читать гребаные письма, придурок.

Вау.

– Эй! – Рявкнул Джонни. – Не начинай, блядь.

– О, верно, капитан Фантастика, – выдавила она. – Защищай свою комнатную собачку.

– Джонни, подожди. Пожалуйста, не надо. Ей сейчас так больно, – сказала Шэннон, пытаясь оправдаться, но Джонни покачал головой.

– Шэн, я люблю тебя, детка, но я не зритель ее повествования.

И на этом все закончилось.

Наш лидер встал на чью-либо сторону.

Граница была подведена, и после нескольких месяцев попыток сохранить мир и ублажить свою девушку Джонни Кавана занял законное место рядом со своим товарищем по команде.

– Тебе нужно перестать болтать, – предупредил Джонни, заняв оборонительную позицию перед Джерардом. – И отойти.

– Это ты начала, а не он, – выпалила я, прежде чем Лиззи успела изменить повествование. – Ты закричала, ты швырнула чашку и ты начала.

– Почему ты всегда на его стороне? – закричала она. – Предполагается, что я одна из твоих лучших подруг.

– И я должна быть одной из твоих, – крикнула я ей в ответ. – Но ты провела последние два месяца, диктуя, как я должна жить, а затем разговаривала со мной свысока, как с ребенком, за принятие решений, которые не соответствуют твоему идеальному повествованию.

– Ты знаешь, что произошло.

– Я знаю, что это не имело никакого отношения к Джерарду.

– Моя сестра мертва!

– Как и сестра Джерарда!

– Да, но видишь, в чем разница, Клэр. Я не топила его сестру, но его брат, черт возьми, явно утопил мою!

– Ребята, может, не будем? – Шэннон попыталась вмешаться, но было слишком поздно, чтобы ее можно было переубедить. Чаша закипела, и признания полились через край.

– Нет, – хрипло воскликнула Лиззи. – Потому что я никогда не смирюсь с тем, что ты встречаешься с ним.

– И я никогда не начну спрашивать твоего разрешения!

Выглядя как дикое, загнанное в угол животное, Лиззи покачала головой и бросилась к двери. – Вы все можете идти к черту.

– Что за…– пробормотал Хью, оглядываясь по сторонам, затем опустил взгляд на плачущую девушку, прижавшуюся к нему. – Что случилось?

– Спроси защитника-насильника!

– Гибс? – Спросил Хью, оборачиваясь. – Что случилось?

– Знаешь что, Лиз? – Джерард спокойно ответил. – В один прекрасный день тебе придется смириться с тем фактом, что единственный человек, ответственный за смерть твоей сестры, – это твоя сестра.

В ту минуту, когда он это сказал, Лиззи сорвалась. Она бросилась к нему, и вот тогда все полетело к чертям.

Двигаясь со скоростью молнии, Хью перехватил ее прежде, чем она смогла добраться до Джерарда.

– Отпусти меня нахуй, – кричала она, колотя его в грудь с яростью тысячи демонов. – Мне не нужно, чтобы ты спасал меня!

Хью не отпускал.

Не обращая внимания на ее пощечины, он обнял ее за талию и притянул ближе, свободной рукой прижимая ее лицо к своей груди.

В конце концов, она обмякла рядом с ним, протянув руки, чтобы вцепиться в ткань его школьной рубашки, пока он горячо разговаривал с мальчиками.

– Убери ее отсюда, Хью, – предупредил Джонни, сохраняя защитную стойку перед своим другом, выглядя менее контролирующим свои эмоции, чем я когда-либо видел раньше. – Иди сейчас, парень.

Тем временем Кэти спокойно стояла и смотрела с непроницаемым выражением лица.

Прижимая ее к груди, Хью продолжал разговаривать со своими друзьями, раздавая инструкции и ловя в воздухе ключи от машины.

Он перевел взгляд на свою девушку, которая просто кивнула, прежде чем отвернуться от драмы и положить свою коробку с завтраком в школьную сумку.

Прикрывая ее лицо от взглядов десятков наших сверстников, когда он открыл дверь в главный коридор, Хью повел Лиззи в одном направлении, в то время как Джонни повел Джерарда в другом. Поддерживая его рукой за плечо, он увел своего лучшего друга с места резни.

– Ей нужен врач, – заявил Пирс, стоявший в холле, вступив в перепалку. – Этой девушке серьезно нездоровится.

– Не смей, блядь, так говорить, – огрызнулся Патрик в ответ. – Господи!

– Причинять боль обиженным людям, – предложила Шэннон. – Я не оправдываю это, но, пожалуйста, не поноси ее за то, что она не использует здоровые способы справиться со своей травмой.

– Шэннон, у всех нас есть травма, – ответила Кэти. – Не все проецируют это на других людей.

– Я думаю, это потому, что было так много невысказанных разговоров, – предположил Патрик, ерзая на своем стуле. – Однажды она была здесь, а на следующий день она…

– Пропала.

– Точно.

– Ничего не прояснилось, – добавил он.

– Совершенно верно, – согласилась Шэннон, нетерпеливо кивая. – Итак, для Лиззи этот день все еще повторяется.

– Что – то вроде фильма «День сурка».

– Да, – она лучезарно посмотрела на Патрика. – Прямо как «День сурка». – Она повернулась к остальным из нас. – Годы проходят для всех нас, но она застряла в этом моменте. – Пожав плечами, она добавила: – Время не может исцелить, если оно не проходит.