Текст книги "Приручить 7-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 31 страниц)

– Пять, шесть, семь, восемь, я использую эту руку для мастурбации.

– Джерард, – взвизгнула я в тот же момент, когда Шэннон выдавила: – Гибси!

– И это конец войны пальцев, – пробормотал Джонни, резко отпуская руку Джерарда. Он вытер руку о шорты и вздрогнул. – Ты победил.

– Кто теперь сучка на заднем сиденье? – Джерард рассмеялся, увеличивая громкость стереосистемы. Из динамиков раздался «original prankster» The Offspring, заставивший Джерарда трясти головой как сумасшедшего, в то время как Джонни и Шэн в ужасе вцепились в свои сиденья. Но я не испугалась. Я доверила этому парню свою жизнь. Джерард не убил бы меня. В конце концов, он обещал жениться на мне перед тем, как мы оба умрем.

Полностью поглощенный своим барабанным ритмом, Джерард хлопал ладонями по рулю своего Фокуса и во всю глотку пел о разрушении стен.

– Парень, заткнись нахуй, – сдавленно выкрикнул Джонни с заднего сиденья, когда Джерард притормозил на светофоре, чтобы спеть серенаду пожилой даме, стоявшей на зебре.

– Ты маленький хулиган, – крикнула ему в ответ пожилая леди, потрясая кулаком.

– О боже, – рассмеялась я, поворачиваясь боком на своем сиденье, как раз в тот момент, когда загорелся зеленый и Джерард нажал на педаль газа. – Она все еще ковыляет за нами.

– Может быть, она хочет меня, – выпалил он в ответ, подмигивая мне.

Я подняла брови. – Возможно, ей нужно встать в очередь.

– Гибс, притормози чертову машину! – Рявкнул Джонни, оберегая Шэн рукой. – Если ты убьешь меня, клянусь Христом, я вернусь и убью тебя!

– Как ты можешь вернуться, чтобы убить меня, если ты уже мертв?

– Где есть воля, там есть родственник, – парировал Джонни, обнимая свою девушку за плечи. – Поверь мне, Гибс, я бы нашел способ.

НАЗАД В ТОММЕН

Гибси

– А теперь, Джонни, милый, я положила в корзинку смесь из кексов и пирожных, их хватит на всех, и не забудь сказать своей маме, чтобы она позвонила мне. Мне нужны даты рождения детей, – сказала мама в четверг утром, когда Джонни заехал за мной в школу.

К тому времени, как я спустился по лестнице, чтобы перехватить ее, она уже загнала моего лучшего друга в угол в прихожей. – Я пекла все твои праздничные торты с двенадцати лет и планирую сделать то же самое для детей Линч, – продолжала говорить мама, вручая моему другу гигантскую корзину для пикника, полную продуктов из пекарни. – Она крутая штучка – твоя мать.

– Она отличная, – согласился Джонни с вежливым кивком. – И огромное спасибо, Сайв. Мама будет в восторге. Я скажу ей, чтобы она позвонила вам. Она говорила, что скоро хочет пригласить вас на кофе.

– О, это было бы чудесно, – ответила мама с лучезарной улыбкой. – Я с нетерпением жду встречи с новыми членами семьи Кавана.

– С двумя младшими стоит познакомиться, – бросил я, спрыгивая с последней ступеньки. – Но средний парень – демон.

– Все в порядке, Гибс? – Джонни ухмыльнулся, переключив внимание на меня. – Отлично выглядишь, парень.

– Хорошо, Кав. – Я подмигнул. – Возвращаюсь к тебе.

– О, хорошо, ты нашел свою форму, – сказала мама, переключая все свое внимание на меня. – Боже милостивый, ты только посмотри на себя. – Схватив меня за галстук, женщина чуть не задушила меня до смерти, пытаясь придать мне презентабельный вид. – Сейчас. – Любуясь работой своих рук, она погладила меня, потянув за ошейник, пока не осталась довольна. – Ты становишься красивее с каждым днем, бубба.

– Я знаю, – согласился я с волчьей ухмылкой. – На меня приятно смотреть, не так ли?

– Давай, бубба, – протянул Джонни с нотками сарказма в голосе, удаляясь к своей машине, вооруженный плетеной корзинкой, в которой, как я понял, была гора свежеиспеченных вкусностей.

– Ты проследишь, чтобы Эдель получила корзинку, правда, Джонни? – Спросила мама, следуя за нами к машине. – И что бы вы ни делали, не подпускай моего сына к этим кексам. Ты же знаешь, как он относится к шоколаду. Бедный ребенок не может себя контролировать.

В этом была особенность моей матери. Возможно, у нее был ужасный вкус на мужчин, не говоря уже о неверных моральных ориентирах, когда дело касалось соблюдения супружеских обетов, но у нее было золотое сердце.

Вопреки моим чувствам ко всем с фамилией Аллен, у меня были хорошие отношения с моей мамой. Я любил её и знал, что она любит меня.

Мама, казалось, знала, как управлять мной, предоставляя мне и пространство, в котором я нуждался, когда мой разум помрачался, и уступки, необходимые, когда я терял голову и облажался. Она понимала, что у меня с детства были проблемы, с которыми я пытался справиться сам, и она никогда не переступала границы и не подталкивала меня к большему. Она обращалась со мной так, как мне было нужно, и это сработало у нас.

– Будет сделано, Сайв, – вежливо ответил Джонни, ставя корзину в багажник своей машины вместе с горой другого хлама. – Миллион раз спасибо.

– И ты присмотришь за ним ради меня в школе, правда, любимый?

– Всегда.

– Хороший мальчик, Джонни.

– Хороший мальчик, Джонни. – Закатив глаза, я бросил сумки в багажник и повернулся к маме. – Присматриваешь за мной? Какого хрена, мам? Мне снова три года?

– Язык за зубами, Бубба.

– Извини, мама. – Мое внимание переключилось на миниатюрную брюнетку, прислонившуюся к пассажирской двери, когда мы подошли к его Ауди, и мое сердце смягчилось.

– Привет, Гибс.

– Малышка Шэннон. – Я улыбнулся. – Как поживает моя вторая любимая девочка в мире? – Она выглядела чертовски собраннее, чем в прошлые выходные. Похмелье на пляже, и ее вырвало. – Все готово для пятого курса?

– Достаточно напугана, – призналась она с нервным смешком. – И я думаю, мы скоро увидим, готова я или нет, да?

– У тебя все получится, маленький боец, – подбодрил я, взъерошив ей волосы, когда она подошла. – Ты сделаешь этот учебный год своей сучкой.

– Чертовски верно сказано. – Без малейшего колебания мой лучший друг-бульдозер обнял свою девушку и притянул ее к себе. – У тебя все получится, Шэн, – прошептал он, наклоняясь достаточно низко, чтобы поцеловать ее в макушку. – И у тебя есть я.

– Да. – Прерывисто вздохнув, она обвила рукой его талию и улыбнулась ему. – Да.

Я с самого начала знал, что отношения Джонни с Шэннон были постоянными. Я никогда не видел парня, более измученного своими чувствами, чем Джонни. Он любил её до мозга костей, и, да, ему потребовалось его обычное количество времени, чтобы предсказать, обдумать, запаниковать и, наконец, разобраться в своих чувствах, но он сделал это; и как только его решение было принято, дело было сделано.

Шэннон Линч была его второй половинкой, а Джонни Кавана – ее.

Потому что, когда Джонни выполнил свое решение, это было все. Он не передумал и не сбежал. Я никогда не видел такого уровня приверженности ни от кого, не говоря уже о ком-то настолько молодом, но это был Джонни. Он был олицетворением приверженности. Его вторым именем была преданность, и он не отступал от своего слова.

Вот почему ему было так больно в прошлом году, когда Кормак переспал с Беллой. Потому что он никогда не смог бы так поступить с другом, поэтому для него было невозможно представить такое предательство.

Он был запрограммирован не так.

Вот почему он был моим лучшим другом, и я мог умереть на холме верности ему.

Потому что его вернут в десятикратном размере.

В конце концов, именно его приезд в Баллилаггин спас мне жизнь. Если бы он не зашел в мой класс в тот день, если бы он не предложил мне этот шанс заново открыть себя, то, честно говоря, я не знаю, чем бы я закончил.

Да, у нас было много шуток, хихиканья и подшучиваний, но когда карты были на столе, он прикрывал меня, а я – его. В такой дружбе было постоянство, которое успокаивало что-то глубоко внутри меня.

Я хотел быть таким же уверенным в себе, но я не был запрограммирован так же, как он. Я не думал, как Кэп, и не двигался, как он. Я был слишком импульсивен и болтлив, чтобы когда-либо контролировать свои эмоции, как он.

В отличие от Джонни, регби не было началом и концом всего в моем мире. Я играл, потому что это было весело. Бонусом было то, что у меня это хорошо получалось. Все мои друзья играли, и я присоединился. Чем, черт возьми, еще я должен был заниматься в обеденное время и по выходным? Кроме того, из-за этого я неоднократно сбегал с занятий в течение учебного года. Тот факт, что я был лучше большинства, был приятным бонусом.

Очевидно, физические нагрузки были моей сильной стороной, что было благословением, учитывая, что я чертовски уверен, что не получу никаких наград за книги.

Я хотел быть умным, как все они. Выполнять домашнее задание и не напрягать половину своего веса из-за страха, что на уроке меня попросят почитать вслух или выслушать обычную болтовню типа «ваш почерк неразборчив». Как будто я этого еще не знал. Он был неразборчив, потому что я, блядь, не умел писать по буквам, так что было проще нацарапать слова и сделать так, чтобы это выглядело так неаккуратно, что учителя не вызывали меня.

Мои мысли не были такими ясными, как у него, и мое будущее не было высечено на камне. Оно было размытым и менялось каждый день. Я не знал своего собственного мнения, потому что боялся его. Слишком часто быть в своей голове. Слишком много думать.

Итак, я этого не делал.

Я не думал.

Я отказывался зацикливаться на прошлом, из-за чего мне было трудно планировать будущее. Потому что у меня было чувство, что для того, чтобы преуспеть в будущем, человек должен забыть свое прошлое.

Это было не то, что я мог сделать прямо сейчас.

Это было не то, с чем я мог столкнуться лицом к лицу.

– А как насчет тебя? – Спросила Шэннон, возвращая меня в настоящее. – Ты готов к шестому курсу?

– Ты же знаешь меня, Малышка Шэннон, – ответил я, подмигивая, когда Джонни открыл для нее пассажирскую дверцу. – Я родился готовым.

– Наслаждайся своим первым днем, сынок, – сказал Кит, присоединившись к моей матери на пешеходной дорожке несколько мгновений спустя с чашкой кофе в руке. – Помни, что мы говорили об успеваемости.

Неприятное чувство поселилось во мне, когда я наблюдал, как он разговаривает с моими друзьями. Подавляя желание закричать, я не твой сын, в миллионный, черт возьми, раз, я проглотил свою горечь, натянул улыбку ради моих друзей и сказал: – Будет сделано, Па.

Мама просияла, подумав, что слово «Па» – это ласковое обращение к мужчине, которого она вторгла в мою жизнь, когда мне было шесть. В ее представлении «Па» было сокращением от «отец». На моем языке это было сокращение от гребаный мудак.

– Как у тебя прошла летняя кампания, Джонни? – Спросил Кит, переключая свое внимание на моего друга. – Я слышал, тебе предложили чертовски выгодный контракт в другой части страны.

– Это была продуктивная кампания, – ответил Кав, как всегда профессионал, тем обычным тоном, который он использовал для общения с репортерами и СМИ. Вежливый, но отстраненный. Скромный, но уверенный в себе. – И пока ничего не высечено на камне. Мне еще предстоит закончить последний год в школе, прежде чем будут приняты какие-либо решения.

– Но ты в конце концов станешь профессионалом?

– Как я и говорил. – Джонни оглянулся на свою девушку, прежде чем добавить: – Пока ничего не высечено на камне.

– Что ж, ты, должно быть, произвели какое-то впечатление на тренеров, если они захотели записать тебя пораньше.

– У меня был достойный тур.

– Он был потрясающим, – пропищала Шэннон с пассажирского сиденья.

– Он был чертовски эпичным, – поспешил добавить я, хлопнув по плечу своего лучшего друга, прежде чем открыть заднюю дверь и забраться внутрь. – Он превзошел всех.

– Это смелое заявление. – Брови Кита взлетели вверх. – Ты очень веришь в своего друга, сынок.

– Да, верю, – выпалил я в ответ, высовываясь из открытого окна, потому что, по правде говоря, мы говорили о моем лучшем друге. Он полностью контролировал свое тело и разум, и это было чем-то редким. Чему можно позавидовать. Иметь такую веру в себя. Быть таким самоконтролируемым, таким упрямым и полностью контролируемым. Знать, что у тебя на уме, и идти к этому, не сомневаясь в себе.

Джонни Кавана в восемнадцать лет был одним из лучших игроков в регби в стране, и я не сомневался, что, дай ему несколько лет, он повысит ставки и станет лучшим в мире. Он был настолько талантлив.

– Мой сын Марк в свое время играл за Томмен вне центра, – продолжал говорить сам мудак, хвастаясь и надоедая нам до слез. – Конечно, он не стал профессионалом, как ты, вместо этого пошел по финансовому пути.

– Возможно, это и к лучшему, – поддразнил я, изо всех сил сдерживая улыбку, – учитывая все обстоятельства. – Вы знаете, поскольку академия неодобрительно относится к насильникам, доводящим девочек-подростков до самоубийства, и всему подобному джазу.

– Подождите! Подождите! – взвизгнул знакомый голос с другой стороны улицы. – Не уходите без меня!

Повернув голову, я наблюдал, как вихрь светлых кудрей, прихрамывая, спускается по подъездной дорожке к дому Биггсов, с пакетом сока в одной руке и туфлей на высоком каблуке в другой.

Да, туфля на высоком каблуке в единственном числе. – Джонни, Джерард! – Потому что другая была у нее на правой ноге. – Подождите меня, ребята!

– Как раз вовремя, – сказал Джонни Клэр, поймав в воздухе ее школьную сумку, когда она швырнула ее в него.

– Боже мой, ты мой спаситель, – ответила она, прежде чем нырнуть на заднее сиденье. – Хью, предатель, бросил меня.

– Медвежонок Клэр. – В ту минуту, когда мой взгляд упал на нее, я почувствовал мгновенное облегчение. Как будто расстегнулась пуговица на обтягивающих джинсах, что дало мне возможность снова вздохнуть.

– Джерард. – Ее улыбка была широкой, искренней, и ей нужно было гораздо больше, чем она когда-либо знала. Перегнувшись через сиденья, она запечатлела на моей щеке липкий, испорченный блеском для губ поцелуй, прежде чем переключить свое внимание на Шэннон.

– Доброе утро, подружка, – проворковала она, наклоняясь между сиденьями, чтобы нежно обнять ее. – Боже мой, ты потрясающе пахнешь!

– Спасибо, – ответила Шэннон, покраснев. – Это духи, которые Джонни привез мне.

– Что ж, у тебя все получается, девочка. – Плюхнувшись обратно рядом со мной, Клэр потянулась за ремнем безопасности, занимая среднее сиденье, к моему большому удовольствию. – Это наш год, Шэн. Я чувствую это нутром! Осень – такое хорошее время года для меня.

– Ты действительно так думаешь?

– О да, – обрадовалась Клэр, стукнув кулаком нас обоих. – За дружбу, пятый курс, падающие листья и причудливые костюмы на Хэллоуин!

– Господи, – простонал я, мрачнея при мысли о приближающемся учебном году. – Как, лето уже закончилось?

– Понятия не имею.

Бросив сумку Клэр в багажник, чтобы присоединиться к остальным, Джонни обошел машину и вежливо помахал моей матери, прежде чем сесть за руль.

Перегнувшись через консоль, он поцеловал свою девушку, прежде чем повернуть ключ в замке зажигания.

В ту минуту, когда он повернул ключ зажигания, двигатель взревел. Это сопровождалось звуком песни Fort Minor “Remember the Name”, доносившейся из его впечатляющей стереосистемы в машине.

Плейлист Кава всегда был настроен на режим зверя. Не имело значения, какой это был день недели или по какому поводу, музыка, которую он играл, была свирепой, агрессивной и очень мотивирующей. Серьезно, после того, как я слишком долго сидел в его машине или слушал его iPod, мне захотелось пробежать круги и помахать кулаками.

Музыка, которую он слушал, была прямой противоположностью кроткому образу, который он представлял миру. Конечно, я знал, что у него были способности быть гребаным демоном, если бы представился шанс, но парень был таким сдержанным.

– Я не могу точно определить, что именно, но в этом мужчине есть что-то такое, что меня не на шутку раздражает, – сказал Джонни, убавляя громкость стереосистемы.

Это было бы твоим здравым суждением, парень.

– Я знаю, что он женат на твоей маме, Гибс, и я не хочу тебя обидеть, – бросил он через плечо, – потому что Кит всегда был добрым человеком для меня, но есть просто что-то…

– Он тебе не понравился? – Вмешалась Клэр, пристегивая ремень безопасности.

– Не понравился, – усмехнулся я, обнимая ее за плечи. – Молодец, Медвежонок-Клэр.

– Я знаю, да? – ответила она, лучезарно улыбаясь мне в ответ.

– Да, – восторженно произнес Джонни с переднего сиденья. – Не понравился. Вот подходящее слово.

– Это потому, что он мошенник – мошенник, пожиратель тыкв.

– Клэр!

– Что? – Весело хихикая, Клэр взяла меня под руку и положила голову мне на плечо, отчего запах ее клубничного шампуня поразил мои чувства. Чертовски идеально. – Похитители жен – мерзкие слизняки.

– Боже мой! – Шэннон взвизгнула. – Ты не можешь так говорить.

– Почему бы и нет? – усмехнулась она без намека на раскаяние. – Это правда.

Видите ли, вот почему я любил Клэр Биггс.

Она видела всю чушь и маски насквозь.

– Ах, он не самый худший из них, – выпалил я, потому что согласие с Клэр открыло бы банку с червями, за которыми я не собирался ухаживать. Кроме того, так случилось, что я сидел в одной машине с девушкой, которая шестнадцать лет прожила под одной крышей с кровожадным убийцей. По сравнению с Тедди Линчем Кит был ягненком. Перспектива.

– Боже мой, ребята, чуть не забыла! – Взвизгнув от волнения, Шэннон развернулась и сунула свой телефон нам в лицо. – Вы должны увидеть это фото.

– Ну, ты только посмотри на это, – присвистнул я, хватая телефон, чтобы получше рассмотреть пухлого светловолосого младенца, завернутого в голубое одеяло, заполняющего экран ее телефона. – Я помог создать его.

– Ты отвез их в больницу рожать ребенка, Гибс, не теряй самообладания, – добавил Джонни, поцеловав руку Шэннон, прежде чем положить ее себе на колени. – Он великолепный малыш, не так ли?

– Скорее, водил поезд ужасов, – пробормотал я себе под нос, все еще чувствуя себя слегка травмированной звуками, которые вырывались изо рта Ифы, когда она прошлой ночью была в муках родов. Да, в ту самую ночь, когда я имел несчастье оказаться болезненно близким к тому, чтобы увидеть, как отелилось потомство Джоуи.

– Закрой входную дверь! – Взвизгнула Клэр, выхватывая телефон у меня из рук, чтобы получше рассмотреть. – Посмотри на эту крошку, малыш Джоуи.

– Джо сказал, что у него мой нос, – гордо выпалила Шэннон, сложив руки вместе. – Он такой красивый, ребята. И я знаю, что еще не встретила его, но клянусь, что уже смертельно люблю его.

– Иисус. – Я выдохнул и подавил дрожь. – Я все еще не могу поверить, что Джоуи папа.

– Он всегда был им, парень, – сказал Джонни.

– Это правда, Кав.

– Еще один мальчик Линч.

– Он не Линч, он Джоуи.

– Последние новости, Джоуи – Линч, Гибс.

– Нет, он Джоуи. Как Боно ⁸. Ему не нужна фамилия. Он известен.

– Я думаю, термин, который ты ищешь, печально известен.

– Ого. – Клэр продолжала напевать и ворковать, глядя на экран телефона. – Я хочу такого.

– Хочешь кого-нибудь из таких? – Я уставился на нее. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Я тоже, – призналась Шэннон с задумчивым вздохом. – Я хочу двоих.

– Два – хорошее число, – согласился Джонни. – Но три лучше.

– Господи Иисусе, это заразно! – Выхватив телефон из рук Клэр, я бросил его обратно Шэннон. – Вот, убери телефон, пока фотография этого ребенка не вызвала эпидемию.

Я ПРЕДСКАЗЫВАЮ БУНТ

Клэр

Ладно, может быть, я немного поторопилась, когда предсказала, что этот год будет лучшим для нас с Шэннон на сегодняшний день. Или, черт возьми, может быть, я сглазила. В любом случае, сидеть за обеденным столом напротив моей рыдающей лучшей подруги было совсем не так, как я ожидала, проведя наш первый день по возвращении в Томмен.

Мы вернулись из школы меньше чем через полдня, а один из наших коллег за обеденным столом уже стал жертвой страшного гнева мистера Туоми, который также был отстранен от занятий.

Мало того, что Джоуи Линч был отстранен за избиение Ронана Макгэрри, но и Тадхг Линч получил по рукам за свою роль в ссоре.

Очевидно, Ронан был достаточно склонен к самоубийству, чтобы назвать Ифу Моллой шлюхой в лицо такому вспыльчивому человеку, как Джоуи Линч. Типа камон. О чем, черт возьми, он думал, когда назвал новоиспеченную мать ребенка мужчины таким именем?

Очевидно, мистер Туоми отстранил его на две недели. Я имею в виду, что две недели были неслыханными для Томмен. Худшее, что я могла вспомнить с тех пор, как я здесь, длилось максимум неделю. Однако избиение, которое получил Ронан, было жестоким.

В довершение всей драмы между братом и сестрой Линч, Ронан испачкал кровью мои новые школьные туфли, Кэти отправили домой с месячными, а затем Лиззи и Фели, из всех людей, в начале перемены устроили самую странную ссору, в результате которой Лиззи сбежала.

Очевидно, Хью был в курсе того, что произошло между нашими друзьями, больше, чем я, потому что он пошел за Лиззи и каким-то образом сумел убедить ее вернуться.

Она вернулась за обеденный стол, села рядом с моим братом на стул, который освободила Кэти, и ни с кем не сказала ни единого слова.

Мне стало интересно, имела ли ссора Лиззи и Патрика какое-то отношение к тому, что Хью сказал о том, чтобы заставить Патрика поговорить с Лиз. В любом случае, все трое напротив меня смотрели с жаром.

Тем временем Шэннон была так расстроена из–за отстранения своих братьев – во множественном числе, – что Джонни провел последние десять минут, шепча ей на ухо слова утешения, которые, как я предположила, были ей приятны, в перерывах между страстными поцелуями в лицо.

Когда он заправил ей волосы за ухо, чтобы поцеловать в висок, а затем провел большим пальцем по маленькой ямочке на ее подбородке, прежде чем поцеловать кончик ее носа, я громко промурлыкала. – Ого!

Я любила поцелуи в висок. Поцелуи в лоб тоже. А обнюхивание носов было в моде. Эти интимные формы привязанности были моими любимыми, и моя лучшая подруга ежедневно получала в изобилии и то, и другое от своего любовничка.

– Все будет хорошо, чика, – попыталась я успокоить ее, когда увидела слезу, скатившуюся по ее щеке. – Эй, не плачь. – Потянувшись через стол, я схватила ее за руку, чувствуя прилив сочувствия к моей робкой подруге. – Мистер Туоми оказал Джоуи услугу, если вдуматься. – Джоуи явно не хотел идти в школу с самого начала. Его девушка все еще была в больнице, только что родив их сына. – По крайней мере, теперь он может провести немного времени с Иф и малышом Эй Джей.

– Точно, – согласился Джонни, бросив на меня благодарный взгляд. – Ты же знаешь, что он все равно думал не о том, чтобы быть здесь. У него будет пара выходных, чтобы провести их со своей семьей, а потом он вернется.

– Кэп, возможно, ты захочешь сказать своему старику, чтобы он присматривал за Туоми. – Вернувшись к столу с большой плетеной корзиной в руке, Джерард направился прямо туда, где я сидела, и поставил корзину на стол передо мной. – Я только что видел, как твоя мама выходила из офиса с братьями Линч, – сказал он, открывая крышку корзины. – И позволь мне сказать тебе, этот старый капризный ублюдок все это время смотрел на ее задницу.

– Оооо…маффины! – Я радостно потерла руки, когда мой взгляд упал на фантастическое разнообразие выпеченных вкусностей, любезно предоставленных Gibson's Bakery. – Дай мне, дай мне.

– Мамушка К. здесь? – Робби Мак подал голос с дальнего конца стола. – На ней был белый брючный костюм? О черт, Гибс, скажи мне, что на ней был белый брючный костюм.

– Та, на которой изображен принт на ее стрингах? – Спросил Пирс, перегибаясь через стол, чтобы взять кекс из корзинки.

– Это та самая, – подтвердил Робби со стоном. – Господи, эта женщина бессмертна. Выглядит не старше тридцати пяти.

– У тебя на заднице останется отпечаток моей ноги, если ты будешь так говорить о моей маме, – ощетинившись, предупредил Джонни. – Соберись.

– Эй, не смотри на меня, – фыркнул Джерард. – Я не смотрел.

– Чушь собачья, – притворно кашлянул один из участников команды, заставив всех остальных за столом разразиться смехом.

– Чертовы извращенцы, вас много.

– Парни – собаки, – простонала я, на мгновение, вставая, чтобы Джерард сел, а затем бесцеремонно опускаясь обратно к нему на колени.

– Это правда, – согласился Джерард, доставая из кармана связку ключей от машины. – И прежде чем ты отправишься на лекционный курс, просто остановись, – добавил он, бросая ключи Джонни, прежде чем обойти меня и взять маффин. – Я эмоциональный человек.

– О нет, нет, нет, нет, – сказал Хью с невеселым смехом, указывая на меня пальцем. – Теперь, когда Линчи ушел, за столом есть свободное место. Не нужно ни к кому садиться на колени, сестренка.

– Я ни у кого не сижу на коленях, – возразила я с усмешкой. – Я сижу на коленях у Джерарда.

– Кстати, это я, – поддразнил Джерард, обнимая меня за талию и помахивая свободной рукой над головой. – Привет.

– О, о, пожалуйста, дай мне кусочек, – взмолилась я, схватив его за запястье, когда он поднес ко рту самый красивый на вид двойной маффин с шоколадной крошкой.

– Не-а, кусай ртом, детка, а не руками, – поддразнил он, выхватывая маффин обратно, когда я попыталась стащить его. – Открой пошире.

– Клэр. – Лиззи нарушила молчание шипением. – Не позволяй ему кормить себя.

– Слишком…наелась…– пробормотала я между укусами. —…тьфу…

– Гибс! – Хью присоединился к осуждению. – Хватит кормить мою сестру!

– Что? – Ответил Джерард, протягивая руку, чтобы поймать крошки, которые не попали мне в рот, пока он скармливал мне еще кусочек своего маффина. – Она этого хочет.

– О, оставь их в покое, – рассмеялся Фели. – Какой вред они кому-либо причиняют?

– Па, он только что засунул пальцы ей в рот.

– Нет, он этого не делал. Он положил ей в рот кусочек маффина, – спокойно ответил он. – Ты слишком остро реагируешь.

– Держу пари, это не все, что он кладет в рот твоей сестре, Хьюи, – выкрикнул Дэнни, вызвав смех и хихиканье большей части команды вокруг нас.

– Много бы ты знал о том, как засовывать что-либо в рот девушкам, – поспешила защитить меня Лиззи. – Возвращайся в свою коробку, придурок.

– Не похоже, что у нее рвотный рефлекс, – добавил Пирс, подзадоривая мальчиков. – Везучий ублюдок.

– Эй! Мудак! – Джерард невозмутимо повернулся к своим товарищам по команде. – Даже не начинай.

– Эй, малышка Биггс, – подначивал другой, – хочешь сесть ко мне на колени, и я накормлю тебя чем-нибудь более сытным.

– Динамщица.

– Ты покойник, Каллаган! – Хью зарычал, отодвигая свой стул в порыве встать с него, чтобы защитить мою честь.

Переход был милым, но ненужным, потому что Джерард опередил его.

– Какого хрена ты сказал о моей девушке? – Он вскочил на ноги и бросился через обеденный стол, прежде чем я успела осознать, что сижу уже не у него на коленях, а на месте, которое он освободил. – Если ты еще раз когда-нибудь так о ней заговоришь, я вырву твои гребаные кишки из твоей задницы и размажу их по твоему лицу!

В этот момент Джерард очень напомнил мне один из тех спящих вулканов, на которые люди ездят посмотреть, потому что они выглядят такими красивыми и считают себя безвредными, но температура их ядра повышается, и упомянутый вулкан становится по-настоящему смертоносным.

Все, что потребовалось, – это один сексуальный намек за мой счет, чтобы в его мозгу щелкнул выключатель, заставив его наброситься на товарищей по команде посреди обеденного зала в Томмен.

– Я просто баловался, – прохрипел Дэнни, явно пытаясь дышать из-за руки, зажатой вокруг его горла и перекрывающей дыхательные пути.

– Следуй за мной, Шэн, – скомандовал Джонни, вскакивая со стула. – Давай, детка. Быстрее. – Подхватив свою девушку под руку, Джонни вывел ее из обеденного зала и повел навстречу опасности.

– Эй, Джерард, – взвизгнула я, направляясь прямиком к парню, который не только затащил своего товарища по команде на обеденный стол, но и оседлал его грудь, в то время как его кулаки размашисто замахивались на лицо упомянутого товарища по команде.

– Гибс, не надо, – скомандовал Пирс, пытаясь оттащить его от Дэнни, но был вознагражден ударом головой в лицо. – Господи Иисусе, Гибс. – Вытирая рукавом кровь, текущую из носа, Пирс сильно толкнул Джерарда сзади, в результате чего тот потерял равновесие и споткнулся. – Ты сломал мне гребаный нос!

– Эй…– рявкнул Хью, перепрыгивая через стол и головой вперед бросаясь в драку, в то время как Лиззи оставалась неподвижной на своем месте. – Убери руки от моего друга, придурок.

– Он сломал мне чертов нос, Хью!

– Жаль, что он не сломал тебе шею, пока занимался этим!

– В чем твоя проблема, Биггс?

– Ты моя проблема, О'Нил!

– Почему я? Гибс – тот, кто всегда помешивает дерьмо в котле!

– Да, ну, он же семья!

– Черт возьми, сделайте что-нибудь, ребята! – Крикнул Робби, хватая Джерарда сзади, когда тот бросился на Пирса. Это был неудачный ход, который закончился тем, что все пятеро мальчиков опрокинули стулья, прежде чем приземлиться на пол.

Увидев, что его лучшие друзья численно превосходят его три к двум, Патрик Фели завернул свой сэндвич в фольгу, прежде чем подняться на ноги. – К черту мою жизнь, – пробормотал он, прежде чем присоединиться к грохоту на полу. – Кто-нибудь, найдите Джонни.

Тогда к нам присоединились еще несколько членов команды по регби, и я не была уверена, действительно ли кто-то из них пытался прекратить драку. Выглядело так, что всем им доставляло удовольствие выбивать друг из друга семь видов дерьма. Кулаки летали, кровь лилась рекой, и всем им, казалось, это нравилось.

Мистер Туоми и несколько других учителей прибыли на место происшествия, но они не могли сравниться с двадцатью с лишним кирпичными сортирами, накачанными тестостероном подростками.

Слишком разумная, чтобы броситься в бой, но слишком взвинченная, чтобы бездействовать, я незаметно наступила на руку Робби Мака, когда он подкатился вплотную к тому месту, где я стояла. Ха. Это ему за то, что назвал меня динамщицей.

– Хватит, – взревел мистер Туоми, когда ему удалось разнять двух игроков из команды на год младше меня. – Я предупреждаю многих из вас!

Старшие мальчики и глазом не моргнули.

Вместо этого они продолжили свою жаждущую крови охоту, яростно избивая друг друга.

– Я сказал, хватит, – проревел мистер Туоми. – У вас есть пять секунд, чтобы собраться с мыслями, или я вызову охрану и прикажу им отвести всех вас до единого в казармы!

– Эй! – Джонни взревел, возвращаясь в обеденный зал без Шэннон. – Он сказал, хватит, – прорычал он голосом, который был поистине ужасающим. – Соберись с силами!

Шагая прямо в самую гущу событий, я наблюдала, как Джонни залез в самую большую из них и вытащил со дна выглядящего невменяемым Джерарда.

– Собирайся к чертовой матери, – скомандовал Джонни, продолжая одной рукой обнимать Джерарда за талию.