Текст книги "Приручить 7-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц)

– Я знаю, детка, – успокаивал Джонни, который был в равной степени пьян, проводя успокаивающими круговыми движениями по ее спине. – Джоуи будет дома в понедельник.

– Я просто…я так сильно люблю его, – пробормотала она, цепляясь за него, как будто он мог исчезнуть в любую минуту. – О Боже, но мое сердце любит тебя больше.

– Я вернулся к тебе, Шэннон, как река.

– Ты действительно навсегда, да?

– Просто попробуй избавиться от меня. – Посмеиваясь, он одним быстрым движением поднялся с песка, прихватив с собой мою лучшую подругу. – У меня есть ты, моя маленькая и дорогая.

– И у меня есть ты, тринадцатый, – проворковала она, безуспешно пытаясь взъерошить ему волосы. – Такой красивый.

– На сегодня хватит, – объявил Джонни, унося свою обезьянку обратно в палатку и исчезая внутри. – Всем спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – хором отозвались остальные.

– Господи, они до отвращения любят друг друга, да? – Фели задумался, делая глоток пива.

– Очень, – со смешком согласилась Кэти. – Это мило.

– Это эпично, – вмешалась я. – И невероятно достойно.

– И постоянно, – кивнув, добавил Джерард. – Запомните мои слова, ребята, что бы ни случилось следующим летом после выпуска, мы все вернемся в этот город через несколько лет на их свадьбу.

– Ты действительно так думаешь? – Спросила Кэти.

– Не нужно думать, – ответил Джерард, постукивая себя по виску. – Дело уже сделано. Зная Джонни, можно сказать, что у него уже есть фамильное обручальное кольцо его бабушки, ожидающее своего часа, когда представится прекрасная возможность.

– Правда? – Мои глаза расширились. – У Джонни есть фамильное кольцо?

– О да. – Джерард нетерпеливо кивнул. – Камень размером с мой кулак.

– Вау.

– Да, я знаю.

– Я шафер, – выпалил Хью.

– Черта с два, – парировал Патрик.

– Пошли вы оба, – вставил Джерард. – Это моя работа.

– Ты бредишь.

– А ты грустный безумец⁴, – парировал Джерард, уловив дерьмовое плохое настроение моего брата, которое присутствовало весь вечер. – Ты убиваешь мне кайф, парень. Не унывай.

– Я в порядке.

– Ага, – фыркнул он. – Как это переводится со слова «отлично», детка?

– Облажавшийся, неуверенный в себе, невротичный и эмоциональный.

– Это уж точно, – ответил Джерард, ухмыляясь. – Ты, мой друг, воплощаешь в себе все это и даже больше.

– Мы не можем все быть рекламными плакатами Прозака, Гибс.

– Он больше не принимает прозак, – поспешила оправдаться я.

– Спасибо, – ответил Джерард. – Мой уровень серотонина вернулся в норму. Теперь вернемся к свадьбе. Вы двое одновременно друзья жениха – хотя, скорее всего, он забудет о вас обоих, когда станет профессионалом. – Джерард подмигнул. – Я шафер.

– Если это так, то почему ты думаешь, что он не забудет и о тебе, умница?

– Потому что я столь же незабываем, сколь и незаменим, – ответил Джерард с усмешкой. – В отличие от вас, скучных ублюдков.

– Господи, это прекрасно.

– Да, Гибс, большое спасибо.

– Я говорю только правду, – невозмутимо продолжил Джерард. – Я чуть не умер от скуки, пока Кэп был в отъезде, и компанию мне составляли только вы двое.

– Эй! – Я фыркнула, ткнув его в бок. – А как же я?

– Мужская компания, – быстро поправил он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щеку. – Ты идеальна.

– Да, – с улыбкой согласилась Кэти. – Вы двое были на пике популярности этим летом.

– Этим летом? – Хью фыркнул. – Каждое лето, начиная с тысяча девятьсот восемьдесят девятого.

– Чертовски верно, – согласился Джерард, наклоняясь, чтобы еще раз поцеловать меня в щеку. – Мой маленький Лео.

– Не целуй мою сестру, – проворчал Хью, но это был подавленный звук, он явно выпил слишком много алкоголя, чтобы его это волновало. – Черт возьми, Гибс.

– Благодарю Бога за это, – продолжил Джерард, обнимая меня. – Я каждый день благодарю свою счастливую звезду за ее дружбу.

– Эй!

– Мне даже не жаль, – рассмеялся Джерард. – Один из вас немой, а другой – вечная гребаная дождевая туча.

– Я не немой, – возразил Хью.

– Нет, ты дождевая туча, – ответил Джерард, указывая пальцем на Патрика. – Он немой.

– Может быть, если бы ты время от времени закрывал рот, у меня был бы шанс высказаться, – протянул Патрик, вытягивая ноги.

– Говори сейчас, – настаивала я. – Потому что мне надоело слушать голос в моей голове.

– Голос или голоса?

– Мой внутренний голос, придурок.

– Просто проверяю.

– Вы, ребята, так жестоки друг к другу, – заявила Кэти, зевая. – Это ужасно.

– Не, это просто наш язык любви, – ответил Хью, набрасывая одеяло ей на плечи. – Я бы принял пулю за любого из этих засранцев.

– Поддерживаю, брат, – ответил Джерард, показывая Хью средний палец. – В мгновение ока.

– Говори за себя, – вставил Патрик, продолжая громко зевать Кэти. – Я бы не стал писать ни на кого из вас, даже если бы вы были в огне.

– Мило, – хихикнули в унисон Джерард и Хью.

– Парни странные, – сказала Кэти. – Код парней еще страннее.

– Совершенно верно, – согласилась я. – Даже не пытайся понять этих чудаков, чика. Я общаюсь с этими парнями шестнадцать лет, и динамика их дружбы до сих пор сбивает меня с толку.

Из соседней палатки донесся слышимый стон, заставивший Джерарда четко высказать первое, что пришло ему в голову: – Итак, я полагаю, Кэп получает по заднице, да?

– Господи, Гибс, – простонал Патрик. – Я не хочу думать об этом.

– Да, – с содроганием согласился Хью. – Эта девушка нам как сестра.

– Фу, даже не говори так, Джерард, – добавила я. – Получает по заднице. – Я скривилась от отвращения. – Какая ужасная отсылка к физическому акту любви.

– Вау, – невозмутимо произнес Хью. – Какая ужасная отсылка к сексу.

– Что? – Я спросила. – Физический акт любви?

– Фу. – Он вздрогнул. – Это так неправильно, Клэр.

– Почему? – Кэти рассмеялась. – Это то, что они делают, не так ли?

– Честно говоря, детка, я не хочу думать о том, что делает Кэп.

– Я предпочитаю получить по его заднице, – заявил Джерард.

– Я тоже, – согласились Хью и Патрик.

– Абсолютно нет, – возразила Кэти. – Это так грубо.

– У меня получилось, – объявил Джерард, подняв руку. – Они трахаются с чувствами!

– Трахаются с чувствами.

– Хм.

– Это лучшее из плохой компании.

– Это гениально!

– Звучит довольно серьезно, – задумчиво произнес Патрик. – Трахатся с чувствами?

– Я все время трахаю себя с чувствами, – поделился Джерард. – Это мило.

– Джерард! – Я взвизгнула.

– Как и следовало ожидать, парень, – рассмеялся Патрик.

– Фу, – простонала Кэти.

– Пристрели меня, – пробормотал Хью.

– Трахаться с чувствами, – продолжил Джерард. – Это центробежное движение.

– Это что? – Хью и Патрик повернулись и уставились на своего друга. – Гибс, о чем, черт возьми, ты говоришь?

– Трахаться с чувствами, – снова гордо сказал он. – Это центробежное движение.

– Итак, где, во имя Иисуса, ты слышал это слово? – Спросил Патрик.

– Я знаю слова, – раздраженно произнес Джерард оборонительным тоном.

– Говорит парень, который пытался убедить весь четвертый класс, что тиран – это порода динозавров.

– Эй! Это была простая ошибка, и ты это знаешь. – Джерард уклончиво пожал плечами. – Это могло случиться с кем угодно.

– Забавно, что вещи, которые могут случиться с кем угодно, обычно случаются только с тобой, Гибс.

– Центробежное движение, – задумчиво произнес Хью, почесывая челюсть. – Я думаю, мы обсуждали это в школе в прошлом году. – Он повернулся, чтобы посмотреть на Джерарда. – С каких это пор ты занялся физикой, парень?

– Это явно не так, – фыркнул Джерард. – Но если это достаточно хорошо для песен Фейт Хилл, то и для меня этого достаточно.

Улыбаясь про себя, я откинулась на спинку стула и слушала их бессмысленную болтовню. Какими бы странными и дисфункциональными они ни были, я любила трех парней, сидящих у костра, и их капитана, который ухаживал за моей пьяной подругой. Каждый из этих глупых парней что-то значил для меня.

Например, Патрик Фели. Он был тихим и замкнутым, но это потому, что вы не знали Патрика, пока не узнали Патрика. Он не терпел дураков. Он не сгибался, не ломался и не подчинялся давлению сверстников. Он не пытался ни к кому подстроиться. Если это и делало его не крутым по отношению к нашим сверстникам, для него это почти ничего не значило. У него были свои секреты и свои проблемы, как и у всех нас, но они были невысказанными. На самом деле, я знала его с раннего детства и все еще временами чувствовала себя очень замкнутой от него.

Затем мой брат Хью. Убрав личные раздражения братьев и сестер из уравнения, вы получили другого уравновешенного, порядочного парня. И нет, я сказала это не потому, что он был моим родственником. Он просто был.

Переходим к Джонни, и дальше парень, живущий в мире мужчин, телом и разумом. Возможно, это было из-за той жизни, которую он вел, или из-за того факта, что он наметил свое будущее раньше всех нас, но он был совсем другим. Он не был от природы спокоен или сдержан, как Патрик, но использовал свой самоконтроль, как тонко натренированную мышцу своего тела.

Серьезно, у него была невероятная сила воли, и он смог склонить свою волю в свою пользу. Я никогда не видела ничего подобного. То, как он мог излучать силу, а затем сдерживать ее крепким железным кулаком.

Единственный человек, который, как я когда-либо видела, действовал ему на нервы, была моя лучшая подруга. Да, Шэн отправила этот самоконтроль к чертям в свой самый первый день в школе.

Который привел меня к моей личности.

Джерард излучал озорную энергию, которая волнами исходила от него. Это было настолько же заманчиво, насколько и захватывающе. Он был из тех парней, с которыми хотелось проводить все свое время, невзирая на последствия, потому что это было мгновенное, отложенное и продолжительное удовлетворение в сочетании.

В его жизни было темно и так много боли, но он сохранил самый прекрасный солнечный характер. Было невероятно унизительно находиться рядом с этим парнем. Знать все, что он пережил за свою короткую жизнь, и что он все еще просыпается утром с улыбкой на лице. Это не могло быть легко, когда пятьдесят процентов его семьи похоронены на кладбище рядом с родителями Шэннон. Но он смог.

Иногда я жалела, что он не тот, к кому привязалось мое сердце, потому что это казалось таким далеким, таким недостижимым, но потом, когда мы были вместе, все становилось на свои места, и все мои сомнения испарялись. Это было опасно – любить парня так, как я любила Джерарда. Но я не могла вернуться назад в прошлое и точно определить момент, когда это произошло; поэтому я смирилась с тем, что люблю его.

Говорят, трудно забыть свою первую любовь. Что ж, если бы я знала, что это правда, как настаивало мое сердце, я бы никогда не смогла забыть Джерарда Гибсона.

Нам было так весело, когда мы были вместе, но когда мы были с нашими друзьями, он был Гибси. А когда он был со мной, он был Джерардом. Мне нравилось думать о них как о двух разных людях. Два очень разных парня. Я любила их обоих каждой клеточкой своего существа. Иногда мне хотелось, чтобы я не чувствовала того, что чувствовала, но нельзя изменить направление сердца, как только оно нацелилось на пункт назначения. И пунктом назначения моего сердца было стремление слиться с его. О том, как сплестись с ним и больше никогда не вырваться на свободу.

Я просто хотела быть с ним, следовать за ним повсюду и никогда не отпускать чувства, которые он вызывал во мне. На самом деле, если бы я могла собрать их в бутылочку и нюхать каждый раз, когда мне грустно, это было бы идеально.

По правде говоря, мне почти казалось, что часть меня запрограммирована любить его. Это пришло ко мне так легко. Так же легко, как дышать. Не было ни одного момента, когда я могла бы с уверенностью указать на то, где он не жил в моей памяти.

Когда мы были маленькими, все было проще, не так сложно и, откровенно говоря, более гладко. Но с возрастом пришли гормоны и травмы, которые разорвали связи и разрушили дружбу. Я полагаю, для нашей группы было свидетельством того, что нам удалось выстоять, когда такие испытания обрушились на нашу сущность. Бог свидетель, многие другие отказались бы от этого, если бы их постигла подобная судьба.

Теперь сложности давались нам так же легко, как дыхание, и, хотя проблемы глубоко укоренились в нашем кругу, нам каким-то образом удавалось держаться. Держаться вместе. Я подумала, что это может быть во многом связано с тем фактом, что мы с братом собирали две очень разные группы людей вместе. Это было не так пресно, как сказать «мальчики и девочки». Дело было не в этом. Это не было связано с полом. Это был вопрос соединения душ. От Кэти и Хью до Шэннон и Джонни, до Лиззи и Патрика, до меня и Джерарда, была невидимая нить, которая связывала всех нас.

Некоторое время спустя, когда все укладывались спать, я даже не удивилась, когда Джерард последовал за мной в мою палатку. Несмотря на то, что он должен был спать с Патриком, мы оба знали, что в конечном итоге он окажется в моем спальном мешке. Как всегда.

– Не оборачивайся, – предупредила я, снимая бикини и натягивая его старую майку и свежую пару трусиков.

– Сегодня был отличный вечер, не так ли? – Размышлял Джерард, добросовестно держась ко мне спиной, пока я переодевалась. – Честно говоря, я думал, что все пойдет насмарку, когда появились Пирс и гадюка, – добавил он, забираясь в спальный мешок. – Но на этот раз она держалась на расстоянии.

– Джерард. – Тяжелый вздох сорвался с моих губ. – Ты знаешь, мне не нравится, когда ты ее так называешь.

Непримиримо пожав плечами, он громко зевнул, прежде чем закинуть руки за голову. – Мне жаль.

– Нет, тебе не жаль, – засмеялась я, забираясь рядом с ним, отчаянно пытаясь отвести взгляд от его впечатляющих бицепсов. Потому что у Джерарда были лучшие руки. Они были восхитительны.

– Нет, ты права, – согласился он со смешком.

– Ты такой раздражающий.

– Тебе это нравится.

– Просто постарайтесь быть добрыми друг к другу, – наставляла я, переворачиваясь на бок, чтобы посмотреть ему в лицо. – Ради меня.

– Я всегда пытаюсь, – ответил он. – Она всегда настаивает.

– Я знаю. – Включив мой портативный походный фонарь на самую яркую настройку, я потратила время, чтобы изучить каждый дюйм его тела, запечатлев этот момент в памяти, потому что я не хотела никогда забывать это лето. Или этого парня.

Он был большим, широкоплечим и сильным, с самой красивой загорелой кожей. Серьезно, это было так, как будто солнце спустилось с неба и осветило его самым чудесным бронзовым оттенком. Его и без того светлые волосы выгорели на солнце, из-за чего он выглядел почти как серфер–пижон – как парни, за которыми я наблюдала в «Home and away» каждый вечер на RTE2.

Его коричневые соски были проколоты и украшены крохотный серебряный обруч, и у него была татуировка на левой грудной клетке со словом устойчивости курсивом шрифта, который был украшен перьями черного цвета, а затем крошечный Медвежонок на правой тазовой кости.

Я никогда не видела других мальчиков, никогда не смотрела на них так, как смотрела на Джерарда. Он был настойчиво и постоянно внутри меня, и я не смогла бы избавиться от него, даже если бы попыталась. Не то чтобы я много пыталась. Ему было комфортно, волнующе и свежо – все это в одном идеальном творении.

– Я люблю тебя, Джерард.

– Я тоже тебя люблю. – Его губы были так близко к моим, что, если бы я наклонилась всего на дюйм, мы бы поцеловались. Я хотела этого. Отчаянно. Но я сдержалась. Зная, что мое сердце не выдержит этого поцелуя. Потому что поцелуй мог быть восхитительным, но он никогда не сопровождался обязательством, в котором я нуждалась от него. Отношения, в которых я нуждалась в безопасности. По какой-то причине Джерард открыто предложил мне свое сердце, но скрывал остальное за непроницаемой стеной тайны.

– Ты выглядишь грустной. – Его голос звучал для моих ушей как старая музыкальная шкатулка. Такой знакомый, гостеприимный и успокаивающий. Он укрывал меня, как уютное одеяло. В конце концов, он был в моей жизни достаточно долго. Я переросла всех своих других утешителей. Но не Джерарда. С возрастом росло и мое желание его общества. Для него – точка.

– Мне не грустно.

– Нет?

– Нет. – Не в силах подавить дрожь во всем теле, которая пробежала по моему телу, когда он повернулся на бок и обнял меня своей большой рукой, я резко втянула воздух и прошептала: – Я расстроена.

ЖАРКОЕ И ПАНИЧЕСКАЯ АТАКА

Клэр

– Доброе утро, – сказал Джонни, когда на следующее утро я расстегнула молнию на своей палатке и меня встретил восхитительный запах жареного мяса. – Ты выглядишь бодрой.

Он был прав. Я не только чувствовала себя бодрой, но и выглядела соответственно. Мои волосы по какой-то чудесной причине решили выполнить мои пожелания этим утром без намека на завитки – необычное явление для девушки с моей текстурой. – Это потому, что я сделана из стали, – объяснила я, присоединяясь к нему у импровизированного очага, где он готовил. – Серьезно, у меня никогда не бывает похмелья.

– Потому что ты никогда не пьешь.

– Я пью.

Он понимающе изогнул бровь.

– Ладно, – согласилась я с печальной улыбкой, садясь. – Я пила три раза до этого, и у меня ни разу не болела голова.

– Что ж, возможно, ты захочешь поделиться своим секретом со своей лучшей подругой. – Юмор наполнил его тон, когда он указал на свою палатку. – Потому что она умирает маленькой смертью там.

Я вздрогнула от сочувствия. – Бедный Шэн.

– С ней все будет в порядке. – Тихо посмеиваясь, он вилкой переворачивал мясо на одноразовом гриле. – Нет ничего такого, чего не вылечили бы несколько сосисок.

– Ого. Ты забиваешь голы и готовишь завтрак. – Я улыбнулась. – Ты такой властный.

– Я чувствую запах сосисок? – Выбравшись из своей палатки, Джерард принюхался к воздуху, как взбесившийся доберман. – Спасатель, Кэп, – объявил он, подбегая к нам в одних трусах. – Гребаный спаситель.

В тот момент, когда мой взгляд упал на него, у меня внутри разлился жар.

Джонни, возможно, был выше ростом и накачан до предела, а Хью и Патрик, возможно, напоминали Джоша Хартнетта и Райана Филиппа с точеными, как стиральная доска, прессами, но, клянусь, я никогда не видел ничего подобного Джерарду Гибсону.

Он был крепким и широкоплечим, с великолепной загорелой кожей и самой потрясающей жемчужно-белой улыбкой. Его глаза были похожи на бассейны из серого мрамора, в которые можно было упасть, и он был таким откровенным, уютным.

Когда мы были маленькими, наши мамы называли его маленьким херувимом, потому что он был восхитительно пухлым, со светлыми волосами и большими добрыми серыми глазами.

И, конечно, сейчас он был большим и сильным, с мускулами во всех нужных местах, но в его телосложении все еще была легкая мягкость, которая делала его чуть более человечным.

В отличие от остальных мальчиков в нашей группе, Джерард не боялся нарушать диету или пропускать спортзал, если чувствовал желание. Он делал то, что хотел, когда хотел, и не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести.

Если не считать жульничества и пропусков занятий в спортзале, у него была лучшая задница из всех мальчиков. Положа руку на сердце, конкуренции не было. Джерард Гибсон мог бы надеть боксерские шорты Calvin Klein лучше, чем любой другой парень из Томмен.

Джонни, Хью и Патрик были защитниками в регби, а это означало, что им нужны были скорость и ловкость. Напротив, Джерард играл на позиции флангового нападающего, где физическое превосходство было гораздо важнее скорости. В команде он был прославленным тараном и имел коренастое телосложение, соответствующее работе.

Честно говоря, я знала, что могу быть предвзятой, но впечатляющая восьмерка Джонни Кавана или очаровательная улыбка Патрика Фели не привлекли внимания этого парня.

По крайней мере, не в моих глазах.

Потому что этот парень всегда был моим любимым.

Мой любимый друг, личность, человек, все.

Даже когда мы были маленькими, и хотя он презирал это, он забавлял меня, играя со мной в барби. Конечно, он брал с собой своих фигурки и причинял как можно больше разрушений моему дому Барби, но он все равно играл со мной.

Его никогда не беспокоило, когда другие друзья смеялись над ним за то, что он играл с девушкой, и он никогда не игнорировал меня.

Ни разу за шестнадцать лет.

Даже когда это сделало его менее крутым с Хью и другими.

Для Джерарда это не имело значения.

Он всегда заставлял меня чувствовать, что я для него на первом месте.

Его друг номер один.

От Джерарда Гибсона я получила дружбу на всю жизнь, которая состояла из юмора, верности, комфорта и привязанности.

Именно по этим и многим другим бесчисленным причинам я обнаружила, что неустанно цепляюсь за надежду, что когда-нибудь мы сделаем следующий шаг.

Что наша дружба перерастет в нечто большее.

Как, например, прошлой ночью. Мы провели за разговорами половину ночи, и все это время я мысленно желала, чтобы он поцеловал меня, а не потому, что бутылка упала на меня в дурацкой игре, когда мы были детьми. Потому что наш первый поцелуй мог быть невинным поцелуем, вызванным вращающейся бутылкой, и сейчас я хотел большего.

Я хотела, чтобы он захотел меня, черт возьми.

Таким, каким я его хотела…

– Отойди, – предупредил Джонни, заслоняя еду рукой от своего неистового приятеля. – И надень какие-нибудь штаны, ладно?

– Я всего лишь пытаюсь понюхать, – возразил Джерард, наклоняясь к нему через плечо.

– Ну, не надо – эй, отойди. Я серьезно, Гибс. Не стой вот так над открытым пламенем. Твой член будет забрызган жиром, придурок.

– Ого, – проворковала я, улыбаясь им обоим. – Посмотри, как ты по-рыцарски защищаешь вилли своего лучшего друга.

– О, да, он настоящий голубой, – согласился Джерард, пока ему удавалось стащить ломтик бекона с гриля. – Всегда герой.

– Вор, – проворчал Джонни.

Посмеиваясь про себя, Джерард отправил в рот хрустящий ломтик бекона, прежде чем присоединиться ко мне на ближайшем бревне. – Как там мой маленький дизельный генератор? – Он обнял меня одной большой рукой за плечи и притянул к себе. – Не нужно спрашивать, хорошо ли ты спала.

– Я? – Я рассмеялась, ткнув его кулаком в ребра. – Джерард, ты храпишь так громко, словно в кровати работает бетономешалка.

– Нет, детка, это ты слышишь себя.

– Вы оба, – вмешался Джонни. – Наша палатка рядом с вашей. Я слышал, как вы всю ночь истекали кровью. Как пожилая супружеская пара. Общались через храп во сне, вы двое.

– Эй, не суди о нашем языке любви, – парировал Джерард с волчьей ухмылкой. – По крайней мере, мы не заставляем всех вышибать друг другу мозги.

– Джерард.

– С чувствами, – ловко добавил он, подняв палец. – Трахаться с чувствами.

– Нет, – согласился Джонни, не сбиваясь с ритма и снова переворачивая мясо. – Потому что вы слишком заняты, отпускаете шуточки, как пара младенцев.

– По крайней мере, мы не делаем младенцев, парень.

– Конечно, Гибс, как скажешь. – Закатив глаза, Джонни пропустил поддразнивания Джерарда мимо ушей, как будто был невосприимчив к его подшучиваниям. – Позови остальных, ладно? Жратва готова.

Двадцать минут спустя вся компания сидела вокруг лагеря, набитая, как поросята, после поглощения великолепных подношений Джонни Кавана.

– Эй, ребята? Если бы мы были в «Темные века» ⁵, как вы думаете, мы бы все еще были друзьями?

– А? – Патрик задумчиво усмехнулся. – Хочешь оценить это, Малышка Биггс?

– Я хочу сказать, что если бы мы все были пещерными людьми и не существовало бы никаких современных технологий… – Я сделала паузу, чтобы слизнуть крошечную капельку томатного кетчупа с костяшки пальца, прежде чем продолжить: – и Баллилаггин был деревней, из которой мы все родом, как вы думаете, наша группа сформировала бы свое собственное племя?

– Что ты курила с ним в той палатке? – обвинил мой брат, подозрительно прищурив глаза. – Потому что это странно, Клэр, даже для тебя.

– Что? – Я рассмеялась. – Это интересный вопрос.

– Во имя всего Святого, насколько это обоснованный вопрос?

– Черт возьми, да, мы были бы племенем, – перебил Джерард, бросая кусочек тоста в моего брата. – И пока остальные из нас охотились за ужином, ты, придурок, копал бы для нас ямы, чтобы срать в них.

– Больше похоже на то, чтобы похоронить тебя, – с ухмылкой парировал Хью.

– Я думаю, мы бы были друзьями, – предложила Шэннон, все еще выглядевшая немного потрепанной после вчерашних выходок. Развалившись на коленях у своего парня, в его толстовке, облегающей ее маленькую фигурку, она рассеянно закатывала рукава, пока говорила. – По крайней мере, я бы надеялась быть в твоем племени.

Я тепло улыбнулась ей в ответ. – Всегда, чика.

– Я была бы бродягой, – вмешалась Лиззи, откусывая от своего тоста. – Но я бы время от времени заглядывала в гости.

– Боже мой, что ты ешь? – Кэти выпалила из ниоткуда, заставив всех обратить свое внимание туда, куда она смотрела. Так уж случилось, что это Лиззи. – Что, черт возьми, это у тебя на тосте?

– Мармайт ⁶, – медленно протянула Лиззи, откусывая еще кусочек.

Кэти в ужасе разинула рот. – Это так невкусно!

– Может быть, для тебя.

– Почему бы тебе вместо этого не попробовать что-нибудь нормальное?

– И каково твое определение «нормального» ?

– Я не знаю. – Кэти улыбнулась. – Джем, или мармелад, или шоколадная паста?

Глаза Лиззи сузились, а мои ягодицы покрылись испариной.

Ого.

Красный код, я пыталась послать телепатическое предупреждение девушке моего брата. Красный код. Красный код. Отступай сейчас же, черт возьми!

– И зачем мне это делать? – Ледяным тоном спросила Лиззи. – Когда мне нравится Мармайт.

– Э-э-э...я не знаю, – пробормотала Кэти, увядая под настойчивым взглядом Лиззи. – Это было просто предложение. Извини.

– Если бы мне нужны были предложения от людей, я бы спросила своих настоящих друзей, – выпалила Лиззи.

– Прекрати, – вмешался Хью, принимая на себя основной удар свирепого взгляда Лиззи и встречая его своим собственным. – Она не хотела сделать ничего плохого.

– Господи, – усмехнулся Пирс, явно пытаясь разрядить напряжение, – поговорим о том, как стать тем, что ты ешь. – Протянув руку, он взъерошил волосы своей девушки. – Не волнуйся, детка, я люблю есть мармайт.

– Ха. Забавно, – протянула Лиззи, шлепнув его по руке. – Прикоснешься к моим волосам еще раз и потеряешь пальцы.

– Я просто пошутил, Лиз, остынь.

– И пока ты этим занимаешься, иди нахуй.

– Господи, ты явно больше не понимаешь шуток.

– О, я многое могу вынести, Пирс, – хладнокровно возразила Лиззи. – Я просто выбираю ничего не принимать от тебя. Не твои шутки. Не твой член. Не твое дерьмо…ты можешь сказать, к чему это ведет?

О боже.

Три. Два. Один …

– А теперь, черт возьми, держись!

– Эй, не разговаривай с ней так.

– Не защищай меня. Я могу говорить за себя!

Вот и все о мире.

То, что было относительно тихой ночью в лагере, быстро превратилось на моих глазах в поле битвы.

Устало вздохнув, я подперла подбородок рукой и слушала, как все вокруг меня спорят. Оглядевшись, я встретилась взглядом с Шэннон и улыбнулась, когда она сочувственно поморщилась.

Мы были в одной лодке.

Шэн тоже не хотела быть рядом с этой сумасшедшей драмой.

Может быть, нам стоит создать свое собственное племя и жить в лесу.

– Почему ты всегда выглядишь таким чертовски счастливым, – обвинила тогда Лиззи, переключив свое внимание на Джерарда. – Это тошнотворно.

– Но не так тошнотворно, как смотреть на твою кислую физиономию, – парировал Джерард, не желая отступать или уступать ей. – Не злись на меня, потому что у тебя ссора с любовником.

– Эй, – вмешалась Кэти, отважно вмешиваясь, чтобы попытаться раздавить их говядину до того, как она взорвется, как это делалось миллион раз до этого, – давайте сегодня будем хорошими, ладно? Палки и камни ⁷, ребята.

– Да, потому что палки и камни переломают мне кости, а слова заставят меня морить себя голодом. – Лиззи прищурилась. – Разве не так говорится?

– Да? О чем ты говоришь? – Я возразила, в замешательстве нахмурив брови. – Это: слова никогда не причинят мне боли.

Не говоря ни слова, Кэти встала и вышла из круга, а затем с опустошенным выражением лица Хью встал и поспешил за ней.

– Я что-то упускаю? – Спросила я, поворачиваясь к Джерарду.

– Понятия не имею, Медвежонок-Клэр, – ответил он, пожав плечами, прежде чем переключить свое внимание на Лиззи. – Господи, ты чертовски злая.

– Нет, засранец, – огрызнулась Лиззи, поднимаясь на ноги, – Я просто честна.

– Она неплохой человек, ребята, – убеждала Шэннон с заднего сиденья Форд Фокус Джерарда. Палатки были убраны, мусор собран, а временный договор о дружбе был подписан перед тем, как все покинули пляж этим утром, и все разошлись в разные стороны, пока мы не воссоединимся на следующей неделе в школе. – Обиженные люди причиняют людям боль, – продолжила Шэннон. – Она обиженный человек. Обиженный, но очень исправимый человек.

– Никто не говорил, что она плохой человек, – ответила я, возясь с автомагнитолой. – Но она определенно раздвигает границы.

– Я согласна с этим, – дипломатично предложила Шэннон. – Но раздвигание границ не делает тебя плохой.

– Я слышу, что ты говоришь, Шэн, – добавил Джонни. – Но что касается меня, мне действительно трудно терпеть поведение Лиззи, когда я вижу, как ты себя ведешь. – Поерзав на заднем сиденье, он обнял ее за плечи, защищая. – Тебе причинили боль больше, чем кому-либо из тех, кого я когда-либо знал, и все же ты излучаешь доброту. Ты бы и мухи не обидела – и уж точно не намеренно.

Шэн покраснела и опустила лицо. – Это не всегда так.

– Да, это так, – возразил он, приподнимая ее подбородок, чтобы она посмотрела на него. – Детка, я видел, как тебя ужалила пчела, и ты не ответила ей.

– Потому что нам нужно спасти пчел! – Настаивала Шэннон.

– Вот оно, – ответил он, а затем поймал мой взгляд в зеркале заднего вида. – Я хочу сказать, что это хорошо.

– Можем мы, пожалуйста, перестать говорить о гадюке? – Джерард умолял с водительского сиденья. – Честно, ребята, я люблю вас троих, но если вы не заткнетесь нахуй из-за этой девчонки, я собираюсь открыть дверцу этой машины и выброситься.

– Тогда сначала останови машину, – ответил Джонни. – На самом деле, ты хочешь просто остановиться сейчас и позволить мне вести?

– Нет, я вполне способен водить свою машину, Джонатан.

– Гибс, парень, ты уже трижды перешел среднюю линию, – попытался уговорить Джонни. – Я действительно думаю, что мне следует сесть за руль.

– Хорошо. – Управляя машиной одной рукой, Джерард потянулся свободной рукой за спину и с вызовом поднял большой палец. – Сразись со мной.

Джонни рассмеялся. – Борьба с тобой на больших пальцах?

– Ты боишься, что проиграешь?

– Приготовься быть сукой на заднем сиденье, Гибс. – Заняв позицию, Джонни взялся за руки с Джерардом и ухмыльнулся. – Раз, два, три, четыре, я объявляю войну пальцами.