Текст книги "Приручить 7-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 31 страниц)

– Все здесь это знают, парень, – согласился Джонни, сокращая расстояние между нами. – Ты хороший человек. Ты и мухи не обидишь. Так что не беспокойся об этом, хорошо? Мы беспокоимся, что ты причинишь боль, Гибс.

– Я не хотел, – поспешил успокоить я, грубо смахивая слезы, когда из моей руки полилась кровь. – Я не знаю, как я еще держусь на ногах, – пробормотал я, каким-то образом умудряясь не упасть в обморок от этого зрелища. – Я думаю, что, возможно, у меня небольшой шок или что-то в этом роде, Джонни. – Я поднял дрожащую руку и постучал себя по голове. – Я думаю, что, возможно, здесь я немного ошибся.

– Не волнуйся об этом … – Его голос дрогнул, когда он схватил меня сзади за шею и грубо притянул к своей груди. – Это случается с лучшими из нас.

– Я в порядке, Кэп, – пробормотал я ему в плечо, когда он обнял меня. – Я всегда в порядке.

– О Боже, Джерард, это правда? – Вдалеке плакала моя мама.

– Что значит «это правда?» – Это был мой старый друг Хью. – Конечно, это гребаная правда, Сайв! Посмотри на него.

– Гибс! — Фели плакал?

– Джерард! – Мое ходячее сердцебиение.

– Может, все просто выйдут на несколько минут? – услышала я команду моего лучшего друга, прогоняющего все голоса прочь. – У нас с Гибсом сейчас небольшой перерыв, и нам не нужно, чтобы вы, кучка истекающих кровью младенцев, рыдали по всему дому, не так ли, Гибс?

– Да. – Оцепенев, я прислонился щекой к его плечу и позволил ему обнять меня. – Никаких плачущих младенцев.

– Ему нужно позаботиться о руке, Джонни, и Стражи порядка уже в пути.

– И это прекрасно, и он позаботится об этом, – ответил Джонни умоляющим тоном, опуская нас обоих на пол. – Просто дай ему минуту.

– Они знают, не так ли? – Прошептал я, прислонившись к нему. – Все знают.

Его руки крепче обняли меня, и он притянул меня ближе. – С тобой все будет в порядке.

– Все то, что он делал с моим телом. – Чувствуя себя безжизненным, я тупо смотрел вперед, слезы текли по моим щекам. – Я ничего этого не хотел, Джонни.

– Я знаю, что ты этого не делал, Гибс … – Он подавил крик боли и продолжил раскачивать меня взад-вперед. – Я верю тебе.

– Я не хочу, чтобы она знала.

– Клэр?

Я кивнул, чувствуя себя опустошенным. – Теперь она не сможет полюбить меня.

– Она уже любит тебя, – выдавил он. – Мы все тебя любим. – Всхлипнув, он притянул меня ближе и поцеловал в макушку. – Ты лучший друг, который у меня когда-либо был, и я люблю тебя до мозга костей, ты, сумасшедший придурок. – Он подавил болезненный смешок. – И если ты думаешь, что это заставит меня отвлечься, то у тебя будет еще кое-что, ублюдок, потому что я никогда тебя не оставлю. Ты меня слышишь? Потому что ты мой Гибс.

– И ты мой Кав.

– Это верно. – Теперь он сильно плакал, и я, думаю, я тоже, но я чувствовал себя с ним в такой безопасности, что не сопротивлялась звукам, которые лились из меня. Вместо этого, впервые с тех пор, как умер мой отец, я выплеснул все это наружу.

ПОСЛЕДСТВИЯ

Клэр

На следующий день я сидела на тропинке на своей стороне дороги и наблюдала, как Сайв Аллен ввел в дом еще одного Стража порядка.

Охранники, с которыми я разговаривала прошлой ночью, были в форме, но этот был не в форме, что навело меня на мысль, что он может быть детективом по этому делу. Я не могла быть уверена, потому что мне не разрешали переходить улицу, не говоря уже о том, чтобы спрашивать.

– Это детектив-инспектор. – Передавая мне кружку горячего шоколада, Шэннон присоединилась ко мне на тропинке со своей кружкой. – Я встретила его однажды, когда он работал над делом моей семьи. – Она подула в свою кружку, прежде чем сделать глоток. – Он один из немногих, кто мне действительно понравился.

Оцепенев, я сосредоточила свое внимание на окне спальни, которое смотрело прямо в мое. Шторы, которые были задернуты со вчерашнего вечера, наконец начали шевелиться.

Когда шторы были отдернуты и окно его спальни открылось наружу, надежда быстро наполнила мое сердце.

Он проснулся?

Он что-то говорил?

Затем в окне появился Джонни, явно виновник того, что открыл его, и я почувствовала, как моя надежда иссякла и умерла в моей груди. Его внимание сосредоточилось на нас, и он незаметно подмигнул мне, прежде чем исчезнуть из виду.

– Я должна быть с ним, – хрипло заявила я.

– Я знаю, что это так кажется, но тебе было бы неприятно слышать вопросы, которые ему задают детективы. – Возясь с одеялом, накинутым на мои плечи, Шэннон убрала волосы с моего лица и завязала их в свободный пучок. – И для него было бы нехорошо узнать, что вы их слышали.

– Но Джонни останется, – сказала я прерывисто. – Я тоже его лучший друг.

Я слишком хорошо помнила, что Джерард сказал мне прошлой ночью, и как он положил конец нашим отношениям и дружбе, но для меня это не закончилось. Для меня это никогда не закончится. Потому что мы были частью друг друга.

– Да, и я знаю, что тебе нелегко, когда ты так сильно хочешь быть рядом с ним. – Шэннон обняла меня за плечи и печально вздохнула. – Но Джонни – единственный, кого Гибси хочет видеть прямо сейчас, и мы должны уважать его желания.

– Я люблю его, Шэн. – Не утруждая себя тем, чтобы сморгнуть слезы с глаз, я повернулась, чтобы посмотреть на нее. – Мне нужно, чтобы с ним все было в порядке. – Он был мне нужен, и точка.

Она понимающе кивнула.

– Я сожалею о том, как это вышло, но я не сожалею о том, что это вышло, – призналась я, прикусив губу. – Это делает меня плохим человеком?

– Нет, это делает тебя сильным человеком, Клэр.

– Я просто хочу, чтобы он открылся мне.

– Терпение, – мягко сказала Шэннон. – Тебе нужно дать ему время. Требуется много времени, чтобы дойти до этого момента, Клэр. Не для всех это так просто. В его прошлом есть травма, и прямо сейчас он живет в ней. Но он найдет свой путь к тебе.

– Как ты нашла свой путь к Джонни?

– Да, – ответила она, кивнув. – Но это произошло не в одночасье, и я так благодарна, что у него была способность быть терпеливым со мной. Чтобы показать мне, что любовь может быть доброй и терпеливой, и всего того, чего я никогда раньше не испытывала. – Дрожа, она добавила: – Потому что я так отчаянно пыталась удержать его тогда.

– Почему?

– Потому что я не хотела, чтобы он увидел во мне уродство, повернулся и убежал.

– Ты ни дня в своей жизни не была уродливой, – сказала я ей. – Ни внутри, ни снаружи.

– Я ценю, что ты это говоришь, Клэр, но именно так я себя и чувствовала. – Я действительно не могла забыть свое … ну, свое прошлое. На это ушло много времени, уговоры и нежное убеждение. Сломленные люди не проявляют одинаковых черт характера. Посмотри на меня и Джоуи. Мы не смогли бы больше отличаться в нашем подходе к жизни, даже если бы попытались. Посмотри на Олли и Шона. Черт возьми, посмотри на Тадхга. Мы все жили в одном доме и смотрим на жизнь с совершенно разных точек зрения.

– Я не хочу быть терпеливой, – призналась я. – Все, чего я хочу, это ворваться в эту дверь и починить ее для него. Чтобы все стало лучше.

– Ты не можешь, – ответила она тоном, пронизанным сочувствием и пониманием. – Ты не можешь исправить его или сделать лучше. Он должен сделать это сам.

– Но мне так больно видеть, как ему больно.

– Я знаю, – согласилась она, протягивая руку, чтобы сжать мою. – Это беспомощность, которая ранит больше всего, верно?

– Правильно.

– Ты можешь помочь ему, если останешься, – сказала Ифа, присоединяясь к нам на тропинке со своим маленьким сыном на руках.

Я в замешательстве покачала головой. – Останусь?

– И держалась за это, – мудро подтвердила она. – И поверить, что мальчик под сломом сможет найти выход из тьмы. Это нелегко. Это чертовски больно, и временами тебе захочется убежать куда глаза глядят. И он оттолкнет тебя до такой степени, что ты усомнишься в собственном здравомыслии. Но именно твоя способность любить его, несмотря на это, будет иметь значение. Потому что, в конце концов, это все, что мы можем сделать, детка. – Она тяжело вздохнула. – Любим этих мальчиков всем сердцем, надеемся и молимся, чтобы они снова взяли себя в руки и показали нам, что они стоят этой боли. За них стоит побороться.

В ЭТО РОЖДЕСТВО БУДЕТ ОДИНОКО

Клэр

– Клэр? – Мама улыбнулась мне через стол, но, как и все другие улыбки с той ночи, это была вымученная улыбка. – Ну же, любимая, хотя бы попробуй что-нибудь съесть.

Оцепенев, я продолжала откидываться на спинку стула, в то время как моя тарелка оставалась нетронутой.

– Пожалуйста, Клэр, – дрожащим голосом попыталась она снова. – Это Рождество.

– Нет, это не так, – удивил меня Хью. – Потому что Рождество означает семью. – Он кивнул в сторону пустого стула за столом. Стул с вырезанным на нем словом «Гибси». – И у нас стало на одного члена семьи меньше.

Мое внимание переключилось на его пустой стул, и пустота, которая неуклонно росла в моем сердце, превратилась в огромную пропасть. «Одиночество» даже не начало показывать, насколько опустошенной была моя жизнь на прошлой неделе. Я повсюду ощущала его отсутствие. Это было так, как будто кто-то оставил заднюю дверь открытой на ночь, и весь холод просочился внутрь. Рождественские подарки под елкой с моим именем остались нераспечатанными, потому что, по моему мнению, если для меня не было подарка в форме Джерарда Гибсона, то я и слышать об этом не хотела.

После обнаружения письма Кивы Янг все пошло к чертям собачьим. Чувство вины, которое я испытывала за публичное унижение Джерарда, было удушающим. По ночам было трудно дышать. Потому что я не видела Джерарда с ночи зимнего бала и боялась, что никогда не увижу. По крайней мере, не такими, какими мы были. Не так, как раньше.

– Давайте, вы двое, – подбадривал папа, явно делая все возможное, чтобы поддержать маму в ту бурю, которая обрушилась на наш дом. – Вы не можете объявлять голодовку.

– Да. – Протянув руку, Хью сорвал с головы бумажную шляпу, выигранную в рождественском крекере, и бросил ее на свою столь же нетронутую тарелку, прежде чем отодвинуть стул. – Я иду прогуляться.

– Нет, Хью. – Папа отложил вилку и нож. – Это неправильный способ ведения дел, сынок.

– Нет, пап, это определенно не так, – с усмешкой согласился мой брат. – Но если бы я вел себя по-твоему, я бы никогда не выбрался с гребаного чердака.

– Хью!

– Разве ты не чувствуешь ответственности, мама? – задал мой брат невысказанный вопрос, который тяжелым грузом висел над моей семьей. – Потому что я чертовски уверен в этом.

– Ты не несешь ответственности за то, что натворил этот монстр, – вмешался папа. – Так что выброси эти мысли из головы, сынок.

– О, так теперь он монстр, – усмехнулся Хью, всплеснув руками. – Он всегда был монстром, папа. Лиз годами пыталась рассказать всем, но ни один чертов человек не захотел слушать.

– Это другое, – устало вмешалась мама. – Лиззи и ее семья ошибались.

– Откуда мы это знаем? – Требовательно спросил Хью. – Ха? Как мы можем когда-либо снова быть в чем-либо уверены, когда на протяжении четырех лет нашего лучшего друга насиловали прямо через дорогу. Каждую гребаную ночь этот монстр!

У меня вырвался всхлип, и я уронила голову на руки.

– Я вижу это так, что две невинные семьи были разрушены одним монстром, – хрипло продолжил Хью. – И теперь эти семьи в ссоре, хотя им следовало бы работать вместе, чтобы уничтожить ублюдка.

– Хью!

– Его даже не арестовали! – Вне себя от ярости, мой брат продолжал разглагольствовать во всю мощь своих легких, в то время как его крупное тело сильно тряслось. – Только потому, что он за границей. Что за чушь собачья! Он постоянно насиловал семилетнего ребенка и просто улетает играть в «счастливую семью» с женщиной, которая не имеет ни малейшего представления о том, в какой опасности находится ее сын рядом со своим отцом!

– Я не представитель закона, – ответила мама со слезами на глазах. – И я чувствую огромную вину за то, что не увидела знаков, Хью Эндрю Биггс. Очень.

– Так что, пожалуйста, избавь нас от чувства вины, – хрипло сказал папа. – Потому что мы с твоей мамой уже тонем в сожалениях.

– Да? Что ж, вступай в гребаный клуб, пап.

– Хью, подожди. Не уходи просто так, – крикнул папа, но было слишком поздно, потому что мой брат уже вылетел из дома, хлопнув за собой входной дверью.

– Пожалуйста, просто сядь, – начала умолять мама, когда я последовала его примеру и отодвинула свой стул. Потому что я тоже не могла этого сделать. Я не могла сидеть, улыбаться и радоваться жизни, когда наш мир рухнул вокруг нас меньше недели назад.

– Извините, – сказала я родителям, отказываясь от рождественского ужина и спеша догнать Хью.

Когда я вышла на улицу, то обнаружила своего брата на подъездной дорожке, прислонившегося к своей припаркованной машине.

Скрестив руки на груди, он уставился на дом напротив. У них всегда было лучшее освещение на улице, но сегодня там было темно.

Потому что Сайв и Джерард ушли. Я знала. Я наблюдала, как они уезжали на заднем сиденье «Мерседеса» Джона-старшего три дня назад. Вскоре после этого Кит Аллен загрузил свой Land Rover своими вещами, прежде чем тоже покинуть улицу. В противоположном направлении.

– Ты что-нибудь слышал о них? – Прохрипела я, прислоняясь к машине рядом с братом.

– Однажды. – Хью натянуто кивнул. – Джонни позвонил, когда они приехали в дом его родителей в Блэкроке.

По словам Шэннон, Каваны предложили свой дублинский дом в качестве убежища Джерарду и его матери, в то время как его отчим перевез свои вещи из дома. К тому времени уже было начато юридическое раздельное проживание, и Сайв решила, что будет лучше забрать своего сына из дома, пока не будут стерты все следы Кита и его сына.

– Он сказал, каким был Джерард? – Мне удалось спросить, пока мое сердце висело на волоске. – Ты знаешь, когда они возвращаются домой?

Пока Джон-старший отвозил Гибсонов в Дублин, именно его сын оставался рядом с ними в поместье. Джонни не отходил от Джерарда больше чем на пару часов с момента откровения. Он даже пропустил Рождество дома, чтобы быть рядом со своим другом, и мне стало теплее на сердце от осознания того, что, где бы Джерард сейчас ни был, у него есть Джонни.

Хью покачал головой. – Я что-то слышал о том, что они вернутся перед новым годом, но я не уверен.

Я долго молчала, обдумывая эту новую информацию, в то время как продолжала прокручивать в голове ночь танцев. – Ты думаешь, он будет ненавидеть меня вечно, Хью?

Тяжело вздохнув, мой старший брат разжал руки и положил одну мне на плечи. – Я не думаю, что он умеет ненавидеть, Клэр. – Он снова вздохнул. – У него было так много причин ненавидеть мир, но это просто не в его натуре.

– Потому что он такой хороший человек, – выдавила я, чувствуя, что мои эмоции снова выходят из-под контроля. – Он всегда называл меня солнышком, Хью, но зная, что мы делаем сейчас, зная, как сильно он молча страдал и продолжал улыбаться? – Я покачала головой и прерывисто выдохнула. – Я не думаю, что на земле есть другой человек, более достойный этого звания.

– Да, – тихо согласился мой брат. – Я понимаю, что ты имеешь в виду.

– Что будет дальше? – Я спросила.

– Что ты имеешь в виду?

– После Рождества, когда мы вернемся в школу. Все будет не так, как раньше. – Дрожь пробежала по мне. – Но я с ним, Хью, – прошептала я. – Я полностью с Джерардом.

Натянуто кивнув, мой брат продолжал смотреть прямо перед собой, но я знал, что он понял, что я имела в виду. Он понимал важность того, что я сказала. От того, что произошло, пути назад не было. – Когда-то ты любила её.

– Да, Хью, мы оба, и посмотри, к чему это привело.

– Не поворачивайся к ней спиной, Клэр. – Он глубоко сглотнул. – Ты нужна ей.

– Возможно, я ей нужна, Хью, – хрипло ответила я. – Но она мне не нужна.

– Не говори так, Клэр. Ты не жестокая.

– Нет, я не жестокая, – согласилась я. – Но я также и не лгунья.

Его рука упала с моего плеча. – Клэр.

– Я не могу оставить это так, ладно, – выдавила я. – Я не могу забыть то, как она с ним обращалась. Зная, что он годами нес этот груз на своих плечах и терпел ее издевательства. Я молчала, потому что верила в то же, во что верила Лиззи. Но знание правды меняет все. Я не могу вернуться. Я не буду.

Я ПРИНЯЛ РЕШЕНИЕ

Гибси

– Боюсь, на данном этапе расследования у нас больше нет новостей.

Мы вернулись из Дублина меньше часа назад, а Гарды уже были у дверей.

Я знал, что в ближайшее время это станет обычным явлением, Джон-старший сказал мне об этом, но легче от этого не стало. Потому что, когда они усадили меня и попытались уговорить и нянчиться со мной, они, казалось, забыли, что не разговаривают с семилетним ребенком, которым я был, когда все началось. Я уже не был тем маленьким мальчиком, который похоронил своего отца и сестру за месяц до того, как его сводный брат прижал его к краю кровати и осквернил его тело. И я больше не был восьмилетней, девятилетней, десятилетней или одиннадцатилетней версией того ребенка.

Мне было семнадцать лет, у меня было тело взрослого мужчины, и я осмеливался, чтобы любой ублюдок поднял на меня руку сейчас. У меня была девушка, и друзья, и жизнь, которую я отказался откладывать только потому, что окружающие меня взрослые наконец-то узнали об этом.

Я зашел так далеко, и это было не из-за того, что я качался в углу. Конечно, я взял короткий отпуск от реальности, когда все вышло, но я снова был уверен в своем здравомыслии. Ну, то немногое, что у меня было изначально.

Я не был уверен, смогу ли я когда-нибудь полностью смириться с тем, что произошло, и, честно говоря, я даже не был уверен, правильно ли я отношусь к этому, но я знал, что не смогу стереть это или убежать от этого, поэтому я просто продолжал идти. И осознание того, что был небольшой шанс, что это может помешать ему испортить жизнь другому ребенку, принесло мне немного утешения. В любом случае, сегодня был канун Нового года, и у меня не было никаких планов нести бремя этого ублюдка в 2006 году.

– Больше никаких новостей? – Вытирая нос скомканной салфеткой, мама уставилась на детектива, сидящего напротив нее за нашим кухонным столом. – Итак, это все? Он все еще разгуливает свободным человеком?

– На данный момент соответствующие власти Мумбаи, поддерживающие связь с Национальной стражей порядка, не смогли найти Марка Аллена. По словам представителей авиакомпании, он так и не прибыл в международный аэропорт Ширди в указанные вами даты.

– Значит, он может быть где угодно? – Спросила мама, а затем бросила тревожный взгляд в мою сторону. – Он может быть все еще в Ирландии?

– Пожалуйста, постарайтесь не волноваться, миссис Аллен, – продолжал говорить детектив. – Соответствующие власти неустанно работают над тем, чтобы этот человек был найден и привлечен к ответственности по всей строгости закона.

Закатив глаза, я переключил свое внимание на игру Snake, в которую играл на своем телефоне.

– И ты тоже не волнуйся, Джерард, – добавил детектив. – Были предприняты все усилия для обеспечения твоей защиты.

– Как скажешь, – ответил я, яростно барабаня большими пальцами по клавиатуре своего телефона. – В любом случае, мне плевать.

– Джерард, – всхлипнула мама, протягивая руку, чтобы положить ее мне на плечо, – теперь ты в полной безопасности, милый. Замки были заменены, и мы получили охранный ордер от суда.

– Приятно знать, мам, – ответил я кивком, сосредоточив внимание на змее, бегающей по экрану. – Черт возьми, этот раунд сложный.

– Я не знаю, что ему сказать, – сказала мама детективу. – Он продолжает отмахиваться.

Нет, я ни от чего не отмахивался. Я пытался жить так же, как жил с тех пор, как она поселила этих придурков в моем доме.

Все это дерьмо может быть новым и пугающим для моей мамы, но я жил в постоянном страхе в течение десяти лет, в отличие от тех десяти дней, которые были у нее за плечами. То, что она чувствовала сейчас , было тем же, что чувствовал я каждый раз, когда часы били пора ложиться спать.

– Ты удивительно собран.

– Я в порядке, и точка, – ответил я, решив не говорить ему, что лекарства, которые прописал мне психиатр, были удивительно эффективными. Мне было жаль Джоуи, беднягу, зная, что ему никогда больше не назначат кататься на американских горках наркотиков, как мне.

– Есть еще дело Дейдры О'Мэлли, – сказал детектив. – Без вашего заявления генеральный прокурор не может продолжать преследование.

– Что ж, это потрясающие новости, – заявил я, кладя телефон на стол. – Первые хорошие новости, которые я услышал с тех пор, как началась вся эта чертовщина.

– Чертовщина? – Мама уставилась на меня. – Джерард, милый, мы говорим о твоей жизни.

– Я знаю, что мы говорим о моей жизни, – парировал я. – Я тот, кто жил этим.

Она вздрогнула, а затем рыдание вырвалось из ее горла. – Я не знала.

Я не знала.

Три слова, которые, по моему ограниченному жизненному опыту, были примерно так же полезны, как надевание презерватива на член после секса. Если бы я получал по евро за каждый раз, когда кто-то говорил мне «Я не знал» на прошлой неделе, я был бы богатым парнем. Я знал, что это были благие намерения, но это не помогло. Мне не нужно было, чтобы мама или кто-то еще, кого я любил, подтверждал их невежество или подтверждал, что они не делали мне ничего плохого. Я знал, что они не знали. Так и должно было быть. Вот так я остался жив.

– Джерард, – рявкнула мама. – Эта женщина надругалась над тобой!

На самом деле, эта женщина не дала мне погрузиться с головой в тот период моей жизни, когда я тонул, но я не стал объяснять это никому из них. Потому что я знал, что поступок Ди был неправильным. Она переступила черту, которую никогда не следовало пересекать, но это не означало, что я хотел принять какое-либо участие в роли ее судьи, присяжных или палача.

– Сынок, тебе придется поговорить с одним из нас, – настаивал он. – У нас есть заявления нескольких студентов колледжа Томмен, которые подтвердят ваше заявление – если вы просто предоставите его нам в письменном виде.

– Я разговаривал с одним из вас, – ответил я так же спокойно. – Я поговорил со всеми из вас, но я говорю не то, что вы хотите услышать, поэтому они продолжают присылать еще больше вас поговорить. – Я покачал головой. – Я принял решение.

– Джерард, – всхлипывала мама, – пожалуйста, передумай.

– Я принял решение, мама.

– Теперь ты доволен? – Спросил Джонни, когда позже тем же вечером неторопливо вошел в мою комнату с коробкой DVD «Love Actually» в руках. – Мне пришлось вырвать гребанную коробку из пальцев Тадхга.

– У ребенка хороший вкус.

– Напротив, парень, я думаю, можно с уверенностью предположить, что его привязанность к фильму гораздо больше связана с обнажением в полный рост, чем с Хью Бладингом Грантом.

– Ах, я бы вряд ли назвал полный рост, – хихикнул я. – Ты можешь видеть только свои сиськи.

– Да? Что ж, расскажи это моей маме. – Тяжело вздохнув, он бросил DVD себе на колени и опустился на мягкую подушку рядом со мной. – Потому что мне только что пришлось выслушать сорокаминутную лекцию от женщины о том, как важно не развращать невинные умы синими фильмами, – проворчал он, хватая свой контроллер.

– Представь, что “Реальная любовь” на самом деле была “голубой”.

– Гибс, – невозмутимо произнес он, – ты говоришь о женщине, которая все еще закрывает мне глаза, когда по телевизору показывают даже намек на поцелуи. – Поставив на паузу игру FIFA, в которую мы играли ранее, Джонни нажал на кнопки контроллера PlayStation. – С Новым годом, блядь, меня, а?

– Нет, у тебя еще есть пара часов до полуночи, чтобы все изменить.

– Две тысячи пятый. – Мой лучший друг покачал головой. – Что за гребаный сумасшедший год, да?

– Ага. – Я тяжело вздохнул. – Это было незабываемо, хорошо.

– Ты помнишь канун Нового года в девяносто девятом? – затем он спросил, приподняв губы.

– Что мне делать? – Я застонал, содрогнувшись при воспоминании. – Я думал, твоя мать убьет меня.

– Парень, – усмехнулся Джонни. – Ты вылил целое ведро воды на открытый огонь.

– Только потому, что я думал, что пламя выходит из-под контроля.

– Гибс, огонь горел в камине.

– Именно это я и хочу сказать, Джонни, – ответил я. – Я думал, у нас пожар в камине. Откуда мне было знать, что дым вызовет такие неприятные последствия? – Пожав плечами, я добавил: – Я пытался спасти поместье от пожара.

– Да, ну, у моей мамы, конечно, была пара ушей, когда сажа испортила ее новые обои.

– Знаешь, она до сих пор вспоминает об этом, – пробормотал я. – Каждое Рождество.

– Хм. – Тихо посмеиваясь про себя, Джонни неправильно рассчитал бросок против моего игрока, в результате чего моя команда забила гол. – Дерьмо.

– Ты дерьмо в PlayStation, Кэп.

– Говорит парень в комбинезоне с кенгуру.

– Эй, парень, не сбивай комбинезон. – Я ухмыльнулся. – Кроме того, в комбинезоне ты или нет, я все равно могу надрать тебе задницу на PlayStation.

– Да, что ж, возможно, у меня бы это получалось лучше, если бы у меня действительно было немного свободного времени.

– Это правда, – размышлял я, забивая еще один гол в его команде. – Я слышал, что подружки, живущие с ним, могут здорово отвлечь.

– Кстати, о подружках, – сказал он осторожным тоном, – ты уже видел свою?

И вот оно.

Вопрос на миллион долларов.

Я не видел Клэр с ночи танцев, и чем больше дней проходило без встречи с ней, тем тяжелее становилась мысль о встрече с ней.

Потому что я мог справиться с вопросами Гард и сочувственными взглядами Джонни, когда он думал, что я не смотрю. Я мог справиться со своей плачущей матерью и гневом Молодой семьи. Я мог справиться с перешептываниями, я даже мог справиться с пристальными взглядами, но с чем я не мог справиться, так это с тем, что Клэр Биггс смотрела на меня как на нечто меньшее, чем мужчина.

Неважно, был ли это иррациональный страх или нет, мысль о том, что моя девушка смотрит на меня иначе, чем она смотрела на меня последние шестнадцать лет, вызывала у меня желание выбросить полотенце.

– Мы расстались, – напомнил я ему, чувствуя острую боль в груди при этом воспоминании.

Джонни закатил глаза. – Оправдания, отговорки.

– Я наговорил ей гадостей, когда видел ее в последний раз, Кэп.

– И что?

– Итак, я все еще зол.

– Ну, она не держит на тебя зла, Гибс, – ответил он. – Поверь мне, парень.

– Тогда, я думаю, я все еще работаю над этим.

– Шэннон вон там.

– Держу пари, Малышка Шэннон любит меня прямо сейчас, – размышлял я. – Сначала я украл ее парня на Рождество, а теперь он проводит новогоднюю ночь в моей комнате, получая пинка под зад на PlayStation.

– У нас будет еще много совместных рождественских праздников, – тихо ответил он.

– Знаешь, ты можешь подойти к ней, – сказал я, давая ему разрешение, которое, как он явно думал, ему было нужно. – Тебе не обязательно сидеть и нянчиться с моей задницей всю ночь, потому что со мной все в порядке, парень.

Он посмотрел на меня печальным взглядом, а затем быстро отвел его. – Ты думаешь, это из жалости?

Я выгнул бровь. – Ну, разве нет?

– Я заключу с тобой сделку, – сказал он затем, бросая контроллер на землю. – Я перейду через дорогу и встречуу новый год со своей девушкой, если ты сделаешь то же самое со своей.

КАНУН НОВОГО ГОДА

Клэр

– Я собираюсь умереть в одиночестве, и компанию мне составят только мои кошки!

– Нет, ты не умрёшь.

– Да, умру, Шэн, – заявила я со своего насеста под рождественской елкой. Ладно, возможно, насест – не совсем точное слово для обозначения того, что я лежу на спине в комбинезоне с единорогом, а изо рта у меня свисает спущенный праздничный стример. – Я уже сумасшедшая кошатница. – Драматично вздохнув, я протянула руку и погладила Херувим, которая примостилась у меня на груди, удовлетворенно мурлыкая. По крайней мере, одна из нас была счастлива. – Но это было мило, когда у меня был партнер по преступлению.

– Это не больно? – Спросила Шэннон рассеянно.

– О, действительно, это больно, Шэн, – серьезно ответила я. – На самом деле, я не думаю, что помню, каково это – не чувствовать боли в сердце.

– Не твое сердце, Клэр. Эти котята буквально рвут тебе волосы, – засмеялась она, указывая туда, где Том, Дик и Гарри использовали мои кудри в качестве игрушек для котенка. – Ты похожа на Медузу с распущенными волосами.

– Они переживают трудные времена, – печально объяснила я. – Они скучают по своему отцу. – У меня вырвался еще один усталый вздох. – Ты могла бы подумать, что это буду я, но нет, Джерард – сторонник дисциплины, когда дело доходит до общения с этими плохими кошечками.

– Знаешь, я должна признаться, что никогда об этом не думала, – усмехнулась она, а затем схватила телефон, когда он завибрировал на подлокотнике дивана.

– Дай угадаю, – простонала я. – Это сообщение от Джонни, в котором он желает своей маленькой реке счастливого Нового года с кучей нежных поцелуев.

– На самом деле, это Джонни.

– Черт возьми, Херувимчик, – захныкала я. – Никогда не покидай меня.

– Клэр?

– Хм?

– До полуночи осталось три минуты. Как ты думаешь, мы сможем увидеть фейерверк в городе с твоей дороги?

– Вероятно.

– О, хорошо. – Сунув телефон в передний карман халата, Шэннон вскочила с несколько излишней бодростью, учитывая мой экзистенциальный кризис, который был в самом разгаре. – Давай выйдем на улицу и посмотрим.

– Зачем беспокоиться? – Я застонала. – Мы можем просто посмотреть по телевизору.

– Вставай, – со смехом приказала Шэннон, наклоняясь, чтобы схватить меня за руку. – Ты не будешь встречать новый год под рождественской елкой со своими кошками, – добавила она, поднимая меня на ноги. – Мы выйдем на улицу, чтобы отпразновать как следует.

– Отлично, – фыркнула я, натягивая капюшон с единорогом. – Но я даже не собираюсь быть веселой. – Надувшись, я позволила ей вытолкать меня из дома. – И я также оставляю за собой право … – Мои слова оборвались, когда я вышла из дома и посмотрела на парня, стоящего на другой стороне дороги в комбинезоне с кенгуру. – Джерард?

– Медвежонок-Клэр.

– С Новым годом, подружка, – усмехнулась Шэннон мне на ухо. – Люблю тебя. – Она поцеловала меня в щеку, прежде чем перебежать дорогу к другому парню. – Привет, Джонни.

– Привет, Шэннон, – ответил он, легко поймав ее, когда она бросилась в его объятия. – С Новым годом, детка.

В тот момент, когда наши взгляды встретились, воздух наполнился звуком взрывающегося фейерверка. Мгновение спустя ночное небо взорвалось разноцветными брызгами мерцающих огней.

– Джерард? – У меня перехватило дыхание, и мне пришлось слегка стукнуть в грудь, чтобы сердце успокоилось, потому что, когда он поднял руку и помахал мне, оно остановилось.

А потом он переходил дорогу, направляясь ко мне сильными, целеустремленными шагами.

К сожалению для меня, ген «способности оставаться хладнокровным» явно обошел меня стороной, и все советы, уловки и уроки соблазнения, которые дала мне Ифа, улетучились.