Текст книги "Приручить 7-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 31 страниц)

– Тащи свою задницу обратно, – приказал он, испортив мой прорыв к свободе, еще раз сжав мой свитер. – Послушай меня, ладно? Я так же раздражен, как и ты, но подумай головой, Гибс. Мы не ругаемся на уроках, парень. Так это не делается.

– В моем мире так принято, – парировал я, слишком разозленная, чтобы мыслить ясно. – Ему не сойдет с рук так говорить о ней, Джонни. Только через мой труп.

– Согласен, – спокойно сказал Джонни, открывая дверь в гостиную шестикурсников и пропуская нас обоих внутрь. – Но нам нужно быть умными. Драки в классе не принесут нам никакой пользы, Гибс.

– С кем мы дерёмся? – спросил знакомый голос, и мы оба обернулись, чтобы увидеть Джоуи, растянувшегося на одном из диванов в накинутом на него пальто.

– Так вот почему тебя не было на уроке религии, – обвинил Джонни. – Ты чертовски крепко вздремнул.

– Приходи и поговори со мной, когда у твоего новорожденного колика, кормление по требованию дома, – ответил Джоуи, вставая. – Возвращаясь к моему вопросу. – Он вытянул руки над головой и покачал шеей из стороны в сторону. – С кем мы дерёмся?

–Ни с кем. Мы ни с кем не дерёмся, – быстро парировал Джонни. – Потому что у меня контракт. Ты предупрежден, – добавил он, указывая на меня, прежде чем переключить свое внимание на Джоуи. – И ты на испытательном сроке.

Проигнорировав предупреждение Джонни, Джоуи посмотрел на меня и повторил: – С кем мы дерёмся, Гасси?

– Это чертовски плохо, – заявил Джонни двадцать минут спустя, расхаживая по студенческой автостоянке, как человек, ожидающий приговора к смертной казни. – Господи Иисусе, я не могу поверить, что соглашаюсь с этим.

Тем временем я зачарованно наблюдала, как Джоуи Линч открывает дверцу машины Джейми Келлехера.

Кто знал, что шпателем и вешалкой для одежды из «the art room» можно открыть машину без повреждений?

Очевидно, Линчи.

Как только кнопка нажата, Джоуи открыл водительскую дверь, зажав сигарету в губах, и сунул руку внутрь. Мгновение спустя раздался еще один щелкающий звук, и он крикнул: – – У тебя есть сахар, Гас?

– Чертовски уверен, что есть, Линчи, – ответил я, вручая ему пакет и ложку.

– О Боже, – простонал Джонни, прикрывая глаза руками. – Я не могу смотреть.

– Тогда не надо. – Без малейшего колебания Джоуи вылез обратно, забрал у меня сумку, а затем обошел машину сбоку. Открыв крышку бензобака в машине Келлехера, он начал высыпать сахар внутрь, ложку за ложкой, пока пакет не опустел.

После этого он аккуратно завинтил крышку обратно и снова запер машину. – Посмотрим, как этот придурок Келлехер теперь поведет кого-нибудь в кино.

– Мой папа убьет меня. – Закусив кулак, чтобы подавить всхлип, Джонни покачал головой и пошел в направлении своей машины, выглядя так, словно он вот-вот упадет в обморок. Все его 6 футов 5 дюймов. – Я кровожадный преступник.

– А я раньше думал, что Подж очень нервный, – размышлял Джоуи, в буквальном смысле прислонившись к месту преступления и докуривая сигарету. – Но Кав выиграл.

– Это было чертовски гениально. – Я ухмыльнулся. – Я твой должник, парень.

– Не-а. – Сделав последнюю затяжку, он выбросил окурок и оттолкнулся от машины. – Мне кажется, это меньшее, что я мог сделать.

– О? – Я пошел в ногу с ним. – Как ты догадался?

– Ифа, – объяснил он, засовывая инструменты обратно в школьную сумку. – Она рассказала мне, что ты для нее сделал.

– Я не улавливаю.

– Не мочись мне в спину и не говори, что идет дождь, Гасси. – Он резко остановился, прежде чем мы дошли до главного здания. – Я знаю, что ты оплатил мой долг за наркотики. – Джоуи смотрел прямо на меня ясными и трезвыми глазами. – Я обязан тебе гораздо большим, чем это.

– Ты мне ничего не должен, парень, – ответил я, чувствуя себя странно взволнованным. Клэр однажды назвала Джоуи Линча «вернувшимся парнем» ¹⁵, и я не смог придумать лучшего определения. Ухмыльнувшись, я добавил: – Хотя, если ты действительно хочешь отблагодарить меня, ты всегда можешь сделать меня крестным отцом Эй Джея.

Его губы дрогнули в ответ. – Не наглей.

ЗДРАВСТВУЙ ТЬМА,

МОЙ СТАРЫЙ ДРУГ

Клэр

К концу занятий мой спор с Лиззи разгорелся во мне до такой степени, что я чувствовала себя ужасно из-за всего этого.

Я ненавидела ссориться с ней, и в последнее время это все, чем мы, казалось, занимались. От природы я не была склонна к спорам, и хотя Лиззи могла драться с помощью наволочки, она никогда не вымещала на мне свою ярость.

Все это менялось, и я чувствовала этот сдвиг.

Мне это не понравилось.

Ни капельки.

Казалось, что мы едем по ломаной колее, и впереди виден только один пункт назначения.

Разрушение.

Каждый день мы, казалось, заклеивали одну трещину в нашей дружбе только для того, чтобы в конечном итоге обнажить другую.

Худшей частью всего этого было то, что она продолжала отгораживаться от меня, делая невозможным помощь. Я знала, что она доверяла Шэннон – ну, настолько, насколько Лиззи доверяла кому–либо – и мне было больно осознавать, что я была за пределами ее ближайшего окружения. Это было больно, потому что я пыталась поступить правильно по отношению к двум людям, которых я любила, и была подвергнута за это критике.

У меня было такое же чувство беспомощности под ложечкой, как и в прошлом году с Шэннон. Как и тогда, я чувствовала беду, я чувствовала это нутром, но вместо того, чтобы приступить к действию, я замерла.

Я все еще замерла.

Приняв сознательное решение не подводить еще одного из моих друзей, я улизнула от Томмен, как только прозвенел последний звонок, и совершила двухмильную прогулку до улицы, на которой я теперь редко бывала.

Я решила дойти до дома Янгов пешком, потому что просить Джерарда подвезти меня казалось неправильным, учитывая все, что произошло между их семьями.

Знание того, что Лиззи была с Шэннон в поместье, означало, что это была моя лучшая возможность … ну, по сути, предать ее.

Она бы возненавидела меня за это, конечно, возненавидела бы, но моя потребность нравиться не была достаточной причиной, чтобы не вмешиваться в данном случае.

Это плохо.

Это ошибка.

Повернись назад.

О боже, что я делала?

По средам после школы я ходила на хоккей.

Я любила хоккей.

Я не пропускала.

Но это было важнее.

Она была для меня важнее.

Когда я обогнула знакомый вход с каменными колоннами, окружавший впечатляющую собственность Янг, я почувствовал укол грусти прямо в грудь. Мне больше не нравилось приходить сюда с тех пор, как Кива скончалась.

Дом был печальным, люди, живущие здесь, напоминали мне призраков, и я не была настолько мазохисткой, чтобы проводить здесь много времени.

Постучав в дверь, я, затаив дыхание, ждала, что кто-нибудь откроет.

Когда дверь, наконец, открылась и меня встретила мама Лиззи, Кэтрин, я почувствовала, как мое сердце оборвалось в груди. Она выглядела такой обветренной, как будто последние несколько лет быстро состарили ее.

– Привет, Клэр. – Она слегка улыбнулась мне, что не соответствовало затравленному выражению ее глаз. – Лиззи еще не вернулась со школы.

– О, да, я знаю, миссис Янг, – ответила я, одарив ее ослепительной улыбкой, в то время как мои ладони сильно вспотели. – Лиз в доме Кавана с Шэн. – Прочистив горло, я вытерла руки о ткань юбки. – На самом деле я надеялась увидеть вас.

Удивление наполнило ее голубые глаза. – Меня?

– Да. – Паника быстро наполнила меня, заставив еще шире растянуть улыбку, почувствовав давление в легких, прежде чем я произнесла хоть слово. – Могу я зайти внутрь, пожалуйста?

– Ты можешь, – осторожно ответила она, открывая дверь внутрь. – Все в порядке?

– О, все в порядке, – поспешила сказать я, чувствуя отчаянное желание смягчить морщинки беспокойства на ее лице, когда последовала за ней в дом, в котором провела большую часть своего детства.

– У меня такое чувство, что я не видела тебя целую вечность, – сказала мама Лиззи, ведя нас на кухню. – Присаживайся.

– Да, – ответила я, снимая пальто. – Простите, что меня почти не было рядом.

– Не нужно ничего объяснять, Клэр, – мягко сказала она, подходя, чтобы наполнить чайник. – Чай?

– Да, пожалуйста.

– Два кусочка сахара?

Я просияла. – Ты вспомнила.

Она улыбнулась через плечо. – Как поживает твой брат? – Выключив кран, она подошла к кухонному столу с чайником в руке и включила его. – Он хороший, этот мальчик. Он был такой опорой для нас после смерти Кивы. – Она печально покачала головой. – Как жаль, что он больше не появляется.

– Хью уже большой, – ответила я, усаживаясь за знакомый кухонный стол. Тот самый, на нижней стороне которого я вырезала свои инициалы, когда мне было шесть. – В этом году он получает сертификат об уходе.

– Боже мой, – прошептала она, больше для себя, чем для меня. – Годы просто утекают, не так ли?

– Точно, – ответила я, чувствуя грусть.

– Он все еще играет в регби?

– Конечно, – ответила я. – Все еще живет и дышит этим.

– Я хотела поблагодарить твою маму за красивый венок, который она возложила к годовщине Кивы, – сказала миссис Янг, возвращаясь к столу с двумя кружками чая. – Должно быть, я потеряла счет времени.

– О, это не составило труда, – поспешила сказать я, принимая кружку, которую она протянула мне. – Она кладет одну каждый год. В день рождения и на Рождество тоже. – Сделав небольшой глоток из своей кружки, я обдумала свое следующее предложение, прежде чем, наконец, сказать: – Знаете, я уверена, что мама была бы рада увидеть вас снова.

Миссис Янг вежливо улыбнулась, но не ответила, как я и знала, что она не ответит. – Прошло действительно много времени с тех пор, как вы наверстывали упущенное, верно? – Я постаралась говорить как можно мягче.

Шесть лет, если быть точным.

С тех пор, как умерла ее дочь и на песке были нарисованы линии.

– Моя дверь всегда открыта для твоей мамы, – ответила миссис Янг. Это означает, что у нее не было намерения приближаться к нашему дому из-за того, кем были наши соседи. – Я так рада, что ты позвонила, – продолжила она, потянувшись через стол, чтобы похлопать меня по руке. – Ты как глоток свежего воздуха, Клэр Биггс.

Она бы так не подумала, узнав истинную цель моего импровизированного визита. – Мистер Янг скоро вернется? – Спросила я, смущенно ерзая, когда мой взгляд упал на семейный портрет, висящий на стене кухни. Тот, на котором были две улыбающиеся сестры со своими небрежно улыбающимися родителями. О Боже. – Это как раз то, о чем я хотела с вами поговорить, вероятно, следует упомянуть и об отце Лиззи.

Миссис Янг долго смотрела на меня, на ее лице отразилось замешательство. – Разве Лиззи тебе не сказала?

– Сказала мне что?

– Мы расстались.

Я уставилась на нее. – Вы что?

– Отец Лиззи съехал на прошлую Пасху.

– Да? – У меня отвисла челюсть, как и сердце. – Майк съехал?

– Он в Типперэри с марта, – объяснила миссис Янг, делая паузу, чтобы сделать глоток из своей кружки. – Устроился на работу в Терлсе. Он приезжает каждые несколько недель, чтобы навестить Лиз.

– Вы серьезно?

– Я удивлена, что она тебе не рассказала.

– Да, – прошептала я. Я тоже.

– Боюсь, мне пришлось это сделать, – мягко добавила она. – Итак, о чем ты хотела со мной поговорить, милый?

– Это Лиззи, – заставила я себя сказать, чертовски жалея, что не выбрал трусливый путь отступления.

– А что она?

Ох, крекеры.

– Клэр?

Тяжело вздохнув, я заставила себя посмотреть в глаза ее матери, когда сказала: – Я думаю, Лиззи снова режет себя.

МОЙ РОМЕО НА РОДЕО

Гибси

– Вот и все, – объявил я, ворвавшись в спальню Клэр позже тем же вечером. – Я не могу выдержать ни секунды этого напряжения.

– Джерард! – вскрикнула она, ныряя за открытую дверь своего гардероба. – Ты когда-нибудь слышали о стуке?

Мои глаза остановились на полотенце у ее ног и на ее влажных кудрях.

– Упс. – Я быстро хлопнул свободной рукой по глазам. – Ты была в душе. Мой косяк, Медвежонок-Клэр.

– Ты действительно только что ворвался в мою комнату и сказал, что не можешь выдержать ни секунды напряжения? – Звук дребезжащих вешалок наполнил воздух. – Как ты думаешь, что я чувствую, мистер, мне нравится оставлять записки на подушках девочек?

– Очевидно, я запаниковал, – ответил я, используя всю силу самоконтроля внутри своего тела, чтобы не опустить руку и не взглянуть. – И я не лгал в записке, детка. Я правда был в спортзале с Кэпом.

– Только потому, что ты был слишком труслив, чтобы встретиться со мной лицом к лицу, – заявила она, попав в точку. – Я имею в виду, Джерард, если честно, не мог бы ты быть более откровенным? Когда ты когда-нибудь предпочитал спортзал ночевке?

– Я засомневался в своем лучшем друге, вот тогда! – крикнул я в ответ, в отчаянии вскинув руки вверх.  – Кстати, мне чертовски жаль, Медвежонок-Клэр

– Боже мой, зачем ты привел сюда Реджи? – потребовала она тогда, отклоняясь от темы.  – Знаешь, мама сойдет с ума, если узнает, что он дома. Ты слышал ее, когда мы в последний раз привезли домой хорька, Джерард. Еще один бездомный, и котятам придется уйти.

Выдохнув, я развернулся и вышел из ее комнаты, не останавливаясь, пока не оказался в спальне ее брата.

– Вот, мой маленький ангел. – Схватив с кровати одеяло Хью, я бросил его на пол и положил на него Реджи. – Папочка скоро вернется.

– Почему? – потребовала ответа Клэр, когда я вернулся в ее комнату. В ту минуту, когда мой взгляд остановился на ней, стоящей передо мной в огромной футболке, мой член привлек внимание. Успокойся, чувак.

– Я не знаю, Клэр, – парировал я. – Может быть, потому что у меня есть сердце, и я хотел, чтобы бедняга повидался со своей мамой, прежде чем ложиться спать на зиму.

– Нет, не Реджи. – Она ударила по воздуху вокруг себя. – Почему ты сожалеешь о том, что произошло между нами?

Ее вопрос поставил меня в тупик, и я побледнел. – Потому что!

– Потому что? – она толкнула. – Я была плохой или что-то в этом роде?

– О чем ты говоришь?

– Вчера вечером. – Ее рука легла на мою, отводя мои пальцы от глаз. – Я сделала что-то не так?

– Что? Нет, Клэр, ты не сделала ничего плохого. Ты была идеальна. – Я прижал руку к груди. – Это я был неправ прошлой ночью.

– Почему?

– Кто, черт возьми, знает? Возможно, это как-то связано с химическим дисбалансом в мозге, о котором постоянно твердит Энн. А может быть, меня в детстве роняли и я ударился головой, – признался я, вскидывая руки вверх. – Это, конечно, объяснило бы, почему я владею самообладанием ребенка в магазине сладостей. – Я покачал головой, чтобы привести в порядок свои мысли, прежде чем они завели меня на небольшую прогулку. – В любом случае, я единственный кто здесь не прав, ясно? Не ты.

– Нет. – Она покачала головой и взглянула на меня. – Я имею в виду, почему это должно быть неправильно?

– Потому что… – Мои слова затихли, когда я увидел, как она смотрит на меня. На этот вопрос существовала дюжина разных ответов, но мог ли я придумать хоть один? Неа. К черту мою жизнь. – Потому что мне не следовало прикасаться к тебе, – наконец решил я, сердце в груди колотилось так сильно, что я подумал, что у меня может получиться гематома на грудной мышце. Я знал все о гематомах. У меня такое было на спине, когда мне было тринадцать. Хотя никогда не было такого на сердце. По крайней мере, до сих пор.

– Но что, если бы я хотела, чтобы ты прикоснулся ко мне прошлой ночью? – сказала она, взорвав мой мир. А затем она трахнула меня еще больше, схватив меня за руку и попятившись в направлении своей кровати, потянув меня за собой. – А что, если я все еще хочу, чтобы ты это сделал?

Иисус. У меня не было на это ответа, только предупреждение. – Это действительно плохая идея, Медвежонок-Клэр

– Шшш, – промурлыкала она, протянувшись, чтобы прижать палец к моему рту, а затем, поскольку она, казалось, была одержима желанием меня помучить, она потянулась к краю своей футболки, прежде чем быстро стянуть ее через голову.

Вот дерьмо.

Стоя передо мной только в белом бюстгальтере и розовых трусиках в горошек, Клэр снова потянулась за моей рукой, побуждая меня сократить пространство между нами. Я мог только предполагать, что это движение должно было быть соблазнительным, но когда она неправильно рассчитала свой шаг и приземлилась на полу своей спальни, а не на матрас, я не смог сдержать вырвавшийся из меня смех.

– Хорошо.

– Это не смешно, Джерард, – прошипела она со своего места на полу. – Боже мой. – Закрыв лицо рукой она завыла в отчаянии. – Я пыталась быть страстной!

– Ты носишь трусики Барби?

– Так что суть не в этом. –  Драматически застонав, она покачала головой. – Ты можешь уйти сейчас.

Подавив смех, я опустился на ковер и потянулся к ее руке.

– Давай, не прячься от меня.

–  Это было ужасно, – пожаловалась она, глядя на меня сквозь пальцы. – Я такая не сексуальная.

– Ты такая охрененная, – поправил я, снова убирая ее руку от лица. – Но ты еще более очаровательна.

Она с отвращением сузила глаза. – Котята очаровательны, Джерард.

– Тогда ты мой маленький котенок, – засмеялась я, плюхнувшись на спину рядом с ней. – Мне нравится твой потолок, – сказал я тогда, указывая на штукатурку цвета слоновой кости и потянувшись к ее руке. –  Здесь намного теплее, чем у меня.

– Твой потолок такого же цвета, – вздохнула она, переплетая свои пальцы с моими. – По крайней мере, так было раньше.

– Хм.

– Джерард?

– Да, Медвежонок-Клэр

– Мне неловко.

Я повернул голову, чтобы посмотреть на нее. – Не надо.

– Да, окей. – Она закатила глаза. – О, посмотри. Я вылечилась.

Я улыбнулся.  – Что я могу сделать?

– Ну, посмотрим… –  Она сделала вид, что задумалась на мгновение, прежде чем сказать.– Как насчет того, чтобы попытаться соблазнить меня и вместо этого упасть на задницу?

– Хорошо.

– Будь реалистом, Джерард.

Я ухмыльнулся. – Думаешь, я не буду?

Не давая ей возможности ответить, я вскочил на ноги и направился к ее стереосистеме.

– Боже мой, – засмеялась Клэр, торопясь к своей кровати, когда я стянул футболку и потянулся за ее розовым боа из перьев.

– Тебе лучше располагаться поудобнее, дорогая, – промурлыкал я, пролистывая песни и останавливаясь на «5, 6, 7, 8» от Steps. Схватив с комода ее блестящую розовую ковбойскую шляпу, я надел ее себе на голову и подмигнул. – Потому что тебя ждет чертовски приятное удовольствие. – Боже мой, ты похож на одного из этих стриптизеров Чиппендейла ¹⁶, – хихикнула Клэр, хлопая в ладоши от удовольствия. – Погнали ковбой!

– Да-а-а черт возьми. – Выбрасывая фигуры, как будто трахал воздух вокруг себя, я согнул бедра, встряхнул грудью и толкнул ее стул за столом, как будто от этого зависела моя жизнь. Как ни странно, так и происходит, потому что эта девушка была всем моим миром, и единственным моим приоритетом было заставить ее чувствовать себя лучше.

   Я был уверен, что Джонни и Хью имели гораздо более эффективные методы убеждения, когда дело доходит до того, чтобы их девочки почувствовали себя лучше, но у меня был весь опыт в этом отношении. Что у меня было в распоряжении, так это отсутствие стыда, энтузиазм щенка и бедра, способные соперничать с Элвисом ¹⁷. Не имея возможности сдаться, пока я был впереди, потому что у меня явно не было границ, я пошел еще дальше и притянул Клэр на руки, танцуя с ней по комнате, как будто я был ее личной лошадью.

– Боже мой, – засмеялась она, прижимаясь к моим плечам. – Стоп, стоп, стоп, Джерард, мне нужно в туалет.

– Как ты смеешь! – Мгновением позже яростный голос Лиззи наполнил воздух, а затем послышался звук хлопнувшей двери. – Как ты, черт возьми, смеешь говорить обо мне с моей матерью!

– Лиз! – Клэр крикнула, слезая с моей спины и бросаясь выключать музыку. – Что ты…

– Что я здесь делаю? – Перебила Лиззи, схватила хоккейную клюшку и швырнула ее об стену. – Что ты делаешь? Скорее… что ты делаешь, говоря обо мне всякую чушь за моей спиной?

Воу.

– Это не то, что я делала! И я не говорила никакой ерунды, Лиз, клянусь. Я просто…

– Ты просто сунула свой нос туда, куда не следует, – выплюнула Лиззи, грубо отталкивая Клэр, когда она попыталась ее обнять. – Как ты смеешь говорить об этом моей матери! О чем, черт возьми, ты думала?

– Я пыталась помочь тебе!

– Ну, ты не помогла, Клэр. На самом деле, ты только что сделала мою жизнь в миллион раз хуже.

– Лиз, пожалуйста!

– Нет, не трогай меня.

– Я не хотела делать тебе хуже, клянусь. Я просто пыталась помочь…

– Что ж, поздравляю, потому что все, что тебе удалось сделать, это усложнить жизнь и без того скорбящей матери.

– Лиз, пожалуйста…

– Нет!  Остановись. Черт побери, Клэр, мне сейчас не нужны чертовы объятия!

– Держи себя в руках, черт возьми! – предупредил я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом, когда Клэр пошатнулась назад, когда ее снова толкнули.

– Не клади на нее руки.

– Держись подальше от этого, Тор!

– Джерард, все в порядке.

– Ни черта не в порядке, – огрызнулся я, вставая между ними. – Бей меня сколько хочешь, но держи свои чертовы руки подальше от нее!

– Тебе бы это понравилось, не так ли?–  Лиззи сплюнула. – Старый добрый доблестный Гибси берет еще одного в команду? Ну так, пошел ты на хуй, мудак! Я бы не доставила тебе такого удовольствия.

– Ты сука, – прошипел я, толкая Клэр за спину. – Ты меня слышишь? Ты чертовски сумасшедшая!

– Мне очень жаль, –  продолжала говорить Клэр, вытирая слезы тыльной стороной ладони. – Лиз, клянусь, я просто пыталась помочь.

Лиззи невесело рассмеялась, хотя слезы текли по ее щекам, точно так же, как и у Клэр. – У тебя хватает наглости говорить со мной подобным образом.

– Каким? – потребовал я. – Как будто мне не жаль тебя? Ну, угадай, чёрт возьми, Лиз? Я весь из жалости. Колодец давным давно высох.

– Да? – она усмехнулась. – Ну, в любом случае я лучше буду сукой, чем насильником!

– Я не чертов насильник!

– Нет, ты просто родственник одного из них.

Вот и все.

Это было чертовски.

Я больше не мог теперь это.

– Он мне не брат.– Все мое тело дрожало и тряслось, когда я смотрел на нее. – Этот мудак для меня ничего не значит. Он не моя кровь. Он не мой брат. Он мне ни черта не нужен, так что не смей швырять его мне в лицо!

– Он убил мою сестру!

– Думаешь, ты единственный человек, который когда-либо терял свою сестру? – взревел я, поднимая руки от разочарования. – Я тоже потерял сестру, Лиззи! Я похоронил свою сестру и отца!

– Они утонули, – выплюнула она. –  Случайно. Это не одно и то же. Никто не причинил им боли.  Не то, что моя сестра или мама Шэннон.

– О, мне чертовски жаль, что моя семья не погибла при более ужасных обстоятельствах, – задыхаюсь я, дрожа. – Дерьмо, возможно, Бет следовало заплыть в мотор лодки после того, как она утонула, по крайней мере, тогда у нас было бы немного крови для слезливой истории.

– Ты знаешь, я не это имела в виду.

– Ты сама не понимаешь, что имеешь в виду, потому что ни дня не мыслила ясно с тех пор, как она умерла, – парировал я. – Ты запрограммирована на боль и горечь. Я терпел твою чушь годами, потому что знал, что ты чувствуешь. Потому что я знаю, каково это. Но ты перешла черту, войдя сюда и толкая Клэр. Остальные наши друзья могут и дальше раздавать пропуска за твое ужасное поведение, Лиззи, но я больше этого не принимаю. Ты меня слышишь? Я не пойду с тобой по этому пути еще один день своей чертовой жизни!

– Господи Иисусе, что здесь происходит? Я слышу тебя с улицы, – потребовал Хью, врываясь в комнату. – Почему ты в нижнем белье? – спросил он, глядя на сестру. – И что, черт возьми, ты несешь?

– Не смотри на меня так, – фыркнул я, когда его обвинительный взгляд остановился на мне. – Я был по середине представления. Срывая перья, я указал пальцем в сторону Лиззи.– Если хочешь знать, что случилось, спроси ее.

– Нет, нет, нет, это моя вина, ребята. Это все моя вина, – выпалила Клэр, быстро надев пижаму. – Мне не следовало приходить к ней домой.

Повернувшись к Лиззи, она сказала:

 – Мне очень жаль, Лиз. Ты права. Мне не следовало приходить к тебе домой.

– Ты ходил к ней домой?  – Хью нахмурился в замешательстве.  – Почему?

– Не я, – фыркнул я, потрясенный тем, что он вообще мог подумать такое. Я не был в этом доме почти шесть лет и никогда больше не планировал входить в ту дверь. Не то чтобы меня, в любом случае, пригласили бы. – Клэр.

– Почему?

– Откуда мне знать? – Я вскинул руки вверх. – Она только что ворвалась сюда со всем оружием наготове. –  Пожав плечами, я добавил:– Я впервые слышу об этом.

– Я думала, что поступаю правильно, –  продолжила Клэр, игнорируя брата и осторожно приближаясь к своей разъяренной подруге. – Мне очень жаль, если я сделала тебе еще хуже.

– Он даже не извинился, – задохнулась Лиззи, все тело вздрагивало от дрожи, когда эмоции взяли над ней верх. Рухнув на землю, она бесцельно уставилась в пол.  – Марк Аллен изнасиловал свою девушку. Его девушку, которая являлась моей сестрой. Он изнасиловал ее, а потом она покончила с собой из-за этого. Потому что она не могла жить с тем, что он сделал. А потом он просто продолжил жить своей жизнью, пока оскверненное тело моей сестры гниет в земле. – Слезы текли по ее щекам, когда она посмотрела на меня. – Она никогда не повзрослеет. Ей никогда не исполнится девятнадцать. Она никогда не выйдет замуж и не заведет детей. Она никогда не сделает ничего из того, что может сделать он, а он даже не извинился!

Замерзший до костей, я впитывал ее слова, как ножи в сердце. Потому что они причиняют боль. Они чертовски пытают меня. Ее история, возможно, сильно отличался от моей, но нельзя было оспаривать искренность ее тона, когда она говорила правду. Потому что она верила своей версии событий. Это означает, что ничто из того, что я когда-либо мог сказать или сделать, не изменило бы ее положение и не сделало бы его лучше. Когда она рыдала на полу, как маленький ребенок, я почувствовал, как мое бьющееся сердце треснуло и раскололось. Это невозможно было исправить.

Между нами никогда ничего не улучшится.

Белого флага не будет.

Потому что у Лиззи была своя версия событий, а у меня – своя.

Она знала наизусть страшную историю, ту, которая сделала Киви жертвой, а его монстром, а у меня было только скомканное письмо под матрасом и правда.

– Мне очень жаль, – взмолилась Клэр, крутясь вокруг своей подруги, гладя и укачивая ее, как мать маленького ребенка. – Все будет хорошо.

В отличие от предыдущего случая, Лиззи не пресекала попытки Клэр утешить ее. Вместо этого она просто сидела на полу, крепко обхватив колени руками, и тихо рыдала.

– Гибс, – сказал Хью, прочистив горло. – Возможно тебе следует…

Да, мне не нужно было, чтобы он заканчивал предложение. Не тогда, когда я уже знал, что мне больше не рады.

Она победила.

Снова.

Отказываясь склонять голову от стыда, я вышел из спальни в порванных лохмотьях и не прекращал двигаться, пока не оказался на другой стороне улицы.

– Не начинай, – предупредил я, как только вошел внутрь и был встречен высокой фигурой в вестибюле. Подняв руку, я стащил с головы ковбойскую шляпу Клэр. – Я не в форме для очередной лекции…

– Как дела, братишка?

Кровь в венах похолодела при звуке его голоса, и я на мгновение застыл, вцепившись руками в дверную ручку, когда меня захлестнула волна чистой, неразбавленной паники.

– Гибс? Это ты? – Из кухонной двери появилась мама, сияющая улыбкой и полная веселья.– Посмотри, кто прилетел из Мумбаи на неделю раньше, чтобы удивить нас !

– Ты вернулся.

Мой сводный брат стоял посреди коридора, скрестив большие руки на груди, и выглядел для семнадцатилетнего меня гораздо менее грозным, чем для семилетнего.

– Я вернулся.

Тем временем позади него появился Кит со стопкой фотографий в руках. – Гибс, сынок, взгляни на эту красоту, – сказал он, пихая мне в лицо фотографию.  – Это жена Марка – Мира и их сын Яш.

Мои глаза остановились на невысокой азиатской женщине с малышом на бедре.

У него был сын.

Маленький мальчик.

– Марку предложили перевод за границу с работой. Они с Мирой подумывают о постоянном переезде, – ликовала мама, обнимая взрослого сына своего мужа. – Разве это не чудесно, сынок?

Я почувствовал, как земля ушла из под ног и мой чертов мир рухнул.

– Переезд?

– Правильно, сынок. – Кит кивнул в знак согласия и обнял мою мать за плечи. – Вся семья скоро снова будет вместе.

СТАРШИЕ БРАТЬЯ – ЛУЧШИЕ ЗАЩИТНИКИ

Клэр

Чувство вины даже не перевесило чашу весов того, насколько ужасно я себя чувствовала, сидя напротив обезумевшей Лиззи за кухонным столом.

Моя голова шла кругом от сумасшедших поворотов, которые произошли в этот день. Это были дикие американские горки, в результате которых я оказалась в центре последствий своих поступков и была ответственна за то, что расстроила свою подругу до такой степени, что она рухнула кучей на пол моей спальни.

Единственная причина, по которой Лиззи сейчас сидела на моей кухне, заключалась в том, что парень поставил на стол перед нами две кружки горячего шоколада.

Хью каким-то образом сумел утешить ее до такой степени, что она согласилась спуститься вниз и поговорить со мной.

Слава богу, потому что, если бы она ушла, пока я не исправила проблему , я думала, что могла бы присоединиться к ней на полу.

– Мне очень жаль, Лиз, – сказала я, наверное, в пятидесятый раз, но это была правда. Я сожалела.

Судя по тому, что я смогла узнать от Хью, мое раскрытие сегодня днём миссис Янг, какие бы благие намерения у меня ни были, настолько расстроило женщину, что она попала к врачу в нерабочее время с болями в груди. Болями в груди, которые были напрямую связаны со страхом потерять единственного оставшегося в живых ребенка.

Я не хотела причинять женщине боль. Я бы никогда намеренно не причинила вред другому человеку. Все, что я пыталась сделать, это быть активной подругой, которая действовала в интересах своей подруги до того, как случилась катастрофа, а не после нее.

Вопрос о том, была ли я права или нет, сказав ее матери, все еще остается предметом споров, но нельзя было отрицать явный уровень огорчения, которое вызвало мое бестактное признание.

Джерард ушел давным-давно, явно не в силах принять на себя основную тяжесть страданий Лиззи, что, честно говоря, не было чем-то новым.

Мне отчаянно хотелось броситься через дорогу, чтобы проверить его, но у меня было ужасное чувство, что моя дружба с Лиззи сейчас на волоске.

Я не смогу выйти под залог.

Я должна была довести это до конца.

Сделать это как-нибудь лучше.

– Лиз? – Прочистив горло, я потянулась к кружке горячего шоколада и обхватила руками керамику, радуясь ощущению тепла, ласкающего кончики моих пальцев. – Почему ты ничего не сказала о том, что твой отец уехал еще в марте?

– Майк съехал? – Растерянность отразилась на лице моего брата, когда он отодвинул стул рядом с Лиззи и опустился на него. – Лиз?– Потому что это не казалось важным, – выдавила она, не сводя глаз от нетронутой кружки перед ней. – По крайней мере, не по большому счету.– Когда родители твоей подруги разводятся, а ее отец уезжает из округа, я бы сказала, что это очень важно при любом раскладе, – ответила я. – Лиз, ты не сказала ни слова.– Как я могла что-то сказать? – огрызнулась она, тело напряглось от напряжения. – Тогда Шэннон переживала все вместе со своей семьей.