Текст книги "Приручить 7-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 31 страниц)

ОТКРЫВАЕМСЯ И ЗАКРЫВАЕМСЯ

Гибси

Последние несколько недель были лучшими в моей жизни, но, как ни странно, они были и самыми тяжелыми. Потому что каждый день я просыпался и лгал единственному человеку, от которого у меня не было секретов. Это было терпимо, когда наши отношения были платоническими, но перемена, произошедшая со мной с тех пор, как мы стали больше, была подобна смене дня и ночи.

Я все время чувствовал себя таким уставшим, как будто таскал на себе огромный груз, который с каждым прошедшим днем становился все невыносимее.

Только утром перед зимним балом я, наконец, пришел к выводу, что больше так не могу.

Я не смог бы нести этот груз еще один день.

Это было уже слишком.

Это было слишком тяжело.

Крепко обнимая обнаженную девушку в своей постели и сосредоточив внимание на потолке моей спальни над нами, я обдумывал свои варианты.

Могу ли я это сказать?

Мог ли я по-настоящему произнести эти слова снова, зная, что в тот единственный раз, когда я произносил их раньше, они остались без внимания. Тогда мне не поверили, так кто мог сказать, что Клэр поверит мне сейчас? Да, она любила меня, я знал, что это правда, но любовь не имеет ничего общего с чьей-то способностью верить в монстров.

Сосредоточившись на своем дыхании, я попытался подавить чувство неловкости, а когда это не сработало, я задержал дыхание в надежде, что смогу отключиться и поспать несколько минут, прежде чем мой будильник зазвонит в школу. Но все, что, казалось, сделало стук моего пульса в ушах еще громче.

Не находя в себе утешения, я переключил свое внимание на смокинг, висящий на двери моей спальни, прежде чем перевести взгляд на спящую красавицу в моих объятиях. Она спала несколько часов, в то время как я не сомкнул глаз. Мне было неуютно в своей постели, поскольку девяносто процентов ночей я спал в ее постели, так что это не совсем успокоило охватившее меня беспокойство.

Но то, что она была здесь, в моем пространстве, когда ее тело касалось моего, дало мне подобие покоя в этой комнате, которого у меня не было раньше. Она заставила меня захотеть остаться с ней в этой постели. Она заставляла меня хотеть расслабиться. Потому что я любил ее. Каждой частичкой себя. Каждой косточкой в моем теле. Ущербный и весь такой, какой я был. Я ничего не мог с собой поделать. Это было инстинктивно. Это было всепоглощающе. Это было навсегда.

Когда мой взгляд скользнул по ней, я почувствовал, как мое сердце привязалось к ней, одновременно прикрепляясь и сворачиваясь замысловатыми узлами вокруг каждой ее части. Я знал, что никогда не забуду эту девушку, что делало ложь ей почти такой же немыслимой, как и откровение.

Ведя внутреннюю войну, в которой я в любом случае проигрывал, я молча ждал, пока она, наконец, пробудится ото сна, принеся с собой улыбку, которая сияла ярче любого солнца над Баллилаггином.

– Доброе утро, мистер Смайлик, – сонно пробормотала Клэр, перекатываясь на бок и обнимая меня рукой и ногой. – Мм, мой человеческий излучатель ²¹.

– Доброе утро, миссис Смайлик, – ответил я, чувствуя, как все мое тело воспламеняется теперь, когда она проснулась. – Ты в порядке? – Ее мягкое, чуть припухлое дыхание щекотало мою грудь, но я не сдвинулся ни на дюйм. Мне нужно было тепло, исходившее от нее. Свет. – Тебе больно?

– Я чувствую себя великолепно, – сонно ответила она, придвигаясь ближе, пока наши тела снова не слились воедино. – Прошлая ночь была супер веселой.

Супер.

Я улыбнулся, когда она произнесла это слово.

Это было чертовски восхитительно.

И прошлая ночь была больше, чем просто супер веселой. Это значило для меня все. Она никогда не поймет, скольких демонов она выгнала из моей комнаты своим телом. Быть с ней в этой постели, в той же кровати, где я пережил бесчисленные ночи пыток на протяжении всего своего детства, было настолько катарсическим, что казалось почти сюрреалистичным.

Скажи ей, велело мое сердце, просто скажи ей.

– Нам действительно нужно идти в школу?

– Нет, – прохрипел я, снова отбрасывая свои воспоминания, чтобы жить настоящим моментом с человеком, ответственным за то, чтобы мое сердце билось с тех пор, как мне исполнилось семь лет.

– Да, это так, – сказала она со вздохом. – Маме позвонит Ди, если я не появлюсь в школе, и тогда нас поймают, потому что она позвонит Эдель и узнает, что меня нет дома у Шэннон.

Я заерзал от дискомфорта.

– Ты в порядке? – Она подняла голову, чтобы посмотреть на меня. – Твое тело только что одеревенело.

– Я в порядке, – заверил я ее, пытаясь придумать, что делать или как сформулировать то, что, как я знал, я должен был раскрыть. – Мне нужно тебе кое-что сказать.

– О?

– Да. – Я глубоко сглотнул и закрыл глаза, мысленно готовясь к вполне реальной возможности того, что она вот-вот бросит меня. – Это из-за Ди.

Нет, мое сердце протестовало, это о Марке.

– Одно дело за раз, – прошептала другая часть моего разума.

Расскажи ей все.

– Ди? – Клэр спросила, нахмурившись. – Из Томмен?

– Да. – Облизывая губы, я чертовски усердно пытался обдумать следующий выбор слов, зная, что не смогу все испортить. – Я, ах, я …

– Ты что? – Поддразнила Клэр, протягивая руку, чтобы ущипнуть меня за сосок. – Что лишило тебя дара речи, Джерард Гибсон?

Просто, блядь, скажи это.

Будь мужчиной и скажи ей, черт возьми.

Она заслуживает правды!

– Я был с ней несколько раз, – выпалил я, а затем с трепетом затаил дыхание.

Но Клэр никак не отреагировала. Вместо этого она продолжала улыбаться мне, ожидая признания. Потому что она была слишком чиста, чтобы считать что-то настолько чертовски неправильным. Господи, Джонни был прав. Произносить это вслух звучало совершенно неправильно. Это было мерзко. Я почувствовал себя грязным.

– Ди, – повторил я, когда она не поняла, к чему я клоню, или просто была слишком милой, чтобы понять, в какое дерьмо я вляпался. – Я был с ней, Клэр.

– Что ты имеешь в виду? – ответила она, на ее хорошеньком личике отразилось замешательство.

– Я имею в виду, что я был с ней, – повторил я, произнося слово «был» в надежде, что она не заставит меня вдаваться в подробности. – В прошлом.

– В прошлом?

– Да. – Я медленно кивнула, чувствуя, как мое сердцебиение достигает опасной частоты ударов в секунду. – Но ничего не происходило с пятого курса, и ничего не происходило с тех пор, как мы были вместе.

Когда она продолжала смотреть на меня, не мигая, я издал болезненный стон.

– Пожалуйста, скажи что-нибудь, детка.

– Я не знаю, что сказать, – ответила она, медленно принимая сидячее положение. – Потому что я не понимаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что была с секретаршей школы.

– Женщина-кошка – Ди, Клэр.

Теперь она поняла.

Ее черты были пропитаны болью, и я хотел умереть.

– Ты переспал с ней?

– Нет. – Я покачал головой. – Нет, я этого не делал, клянусь. Я был таким только с тобой.

– Тогда что…– Ее голос оборвался, и она прижала руку ко лбу. – Вы были близки с ней другими способами?

– Да.

– В том, как ты был близок со мной, или в том, как я была близка с тобой?

Я знал, о чем она спрашивала, и я чертовски ненавидел себя за ответ, который должен был ей дать. – Это все я. Я был тем, кто прикасался …

– Тсс! – Она зажала мне рот рукой и сильно содрогнулась. – Я могу понять это и без более мелких деталей.

– Я не знаю, почему я позволил этому случиться, – признался я, когда она убрала руку от моего рта. – Мне чертовски жаль.

– Почему? – Она уставилась на меня так, словно не знала меня. Как будто я был незнакомцем, а не человеком, с которым она провела всю свою жизнь. – Зачем тебе быть с ней, Джерард?

– Я не знаю, – сказал я, чувствуя себя беспомощным. – Со мной что-то чертовски не в порядке, с головой.

– Почему?

Ты знаешь. – Я не знаю, Клэр.

– Ты должен знать.

Скажи ей. – У меня нет для тебя ответа.

Она не отреагировала на это, но и не убежала. Вместо этого она села посреди моей кровати, завернувшись в простыни, и уставилась на свои руки.

– О чем ты думаешь? – Спросил я, когда не смог вынести ни минуты ее молчания.

– Я думаю, – начала она говорить, но сделала паузу. – Я думаю … – Покачав головой, она сжала свои маленькие ручки в кулаки и уставилась на меня. – Я думаю, у нее будет чертовски много неприятностей из-за того, что она приближается к моему парню!

– Эй, Клэр, – я быстро попытался урезонить ее, но по тому, как она вскочила с моей кровати и начала одеваться, я понял, что это будет нелегко. – Ты не можешь никому рассказывать.

– Не могу никому рассказать? – Она посмотрела на меня так, словно у меня было две головы. – Джерард, она взрослая, в авторитетной роли, которая приставала к ученику! – В ярости она быстро натянула школьную форму, прежде чем поискать на полу в моей спальне свои туфли. – Ей это с рук не сойдет, Джерард.

– Клэр, я рассказал тебе, потому что не хотел, чтобы между нами были секреты, а не потому, что мне нужно было, чтобы ты ворвалась и спасла меня, – огрызнулся я, чувствуя, что перехожу к обороне. – Мне не нужно, чтобы ты что-то делала, хорошо?

– Ну, кто-то же должен.

– Ничего не предпринимай, – предупредил я дрожащим голосом. – Это мое дело, а не чье-либо еще.

– Джерард, она не должна была трогать тебя пальцем!

– Я знаю это, – огрызнулся я в ответ, а затем в отчаянии провела рукой по волосам. – Но с этим покончено, так что отпусти это.

– Нет, это не так. – Она покачала головой. – Потому что, если бы твоя мать знала…

– Господи Иисусе, Клэр, я пытаюсь с тобой поговорить, а ты меня не слушаешь! Ты меня не слышишь, черт возьми!

– Я слышу тебя, Джерард.

– Тогда держи рот на замке, – выдавил я. – Мне не нужны действия. Мне просто нужно, чтобы ты знала, хорошо? Я думал, что поступаю правильно, рассказывая тебе, но, очевидно, я ошибался. В любом случае, я сказал тебе это по секрету, так что не обманывай меня, рассказывая кому-либо, Клэр.

– Она обманула тебя, Джерард, – настаивала Клэр, в отчаянии всплеснув руками. – Ди сделала это с тобой, не я!

РАСПЛАТА – ЭТО БИГГС

Клэр

Вне себя от ярости, я ворвалась в Томмен пятничным утром рождественских каникул, не чувствуя ни обычной задорности, ни хорошего настроения. Школьный зимний бал должен был состояться позже вечером; Обычно меня очень волновали светские мероприятия, но я была слишком потрясена сенсацией, которую Джерард обрушил на меня ранее, чтобы обращать внимание на танцы.

Джерард подумал, что я слишком остро реагирую.

Я думала, что он недооценивает колоссальную реакцию.

Это было отвратительно.

То, что он сказал мне, было неправильным.

То, что сделала с ним наша школьная секретарша, было извращением.

После ссоры всю дорогу от его дома до школы мы расстались в плохих отношениях на школьной парковке.

Вне себя от возмущения его признанием, я направилась прямиком в офис, полная решимости поставить эту женщину на место, хочет он того или нет.

– Могу я вам помочь? – Спросила мисс Перверт с натянутой улыбкой, когда я подошла к столу.

– Да. – Поставив локти на столешницу, я уставилась на нее сверху вниз. – Я хотела знать, осознает ли мистер Туоми, что у него на зарплате педофилка?

Надо отдать ей должное, она сохранила самообладание, вежливо ответив: – Извините?

– Ну, а как еще ты бы назвала взрослого человека, использующего в своих интересах пятнадцатилетнего мальчика? – Спросила я, сумев выжать этот лакомый кусочек информации из моего парня по дороге в школу. Да, школа. Где мы оба были учениками, а его обидчик был членом персонала.

Тьфу!

– Я тебя не понимаю.

– Тогда позволь мне объяснить тебе все яснее, – кипела я, перегибаясь через стойку. К счастью для нее, мы были одни. – Я знаю, что ты сделала. Я знаю все о твоем маленьком грязном секрете, и я думаю, что ты больна. – Мой голос поднялся мое возмущение. – Ты больная на голову, леди!

– Я думаю, тебе нужно уйти.

– О, я никуда не уйду, пока не поговорю с директором.

Ее лицо побледнело.

– Да, именно так, – усмехнулась я, вне себя от ярости. – Твоя задница отправится в тюрьму, Ди.

– Мне был двадцать один, – попыталась объяснить она. – Дома у меня были тяжелые времена, и я не могла ясно мыслить.

– Ничто не оправдывает того, что ты сделала, извращенка!

– Перестань называть меня так, – воскликнула она, уронив голову на руки.

– Что? Прекратить излагать факты? – Потребовала я, не желая отступать ни на дюйм. – Ты отвратительна! – В ярости я перегнулась через стол и разбросала стопку ее аккуратно сложенных бумаг по всему столу. – Он был ребенком, и ты воспользовалась им.

– Нет, – продолжала протестовать она, – все было не так.

– У меня есть друзья в этой школе, – сказала я ей, мое тело кипело от гнева. – Друзья с младшими братьями, которые не будут в безопасности, когда здесь работает такая педофилка, как ты!

– Я не... – она задохнулась, схватившись за грудь, как будто была смертельно оскорблена тем, что я могла даже подумать такое. – Я бы никогда не прикоснулась к ребенку!

– Ты уже, хотела бы и уже прикоснулась, – крикнула я ей в ответ. – Меня от тебя тошнит. Меня тошнит от таких людей, как ты!

Затем дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Джерард. – Клэр! – В его глазах была паника. – Прекрати это, ладно?

– Прекратить? – Я повернулась, глядя на него. – Прекратить? Я не та, кому ты должен сказать стоп, Джерард !

– Это было по обоюдному согласию, – попытался успокоить он, потянувшись к моим рукам, когда они дико замахали. – Эй, эй, тсс … просто успокойся на секунду, пожалуйста. Тоном уговаривания он притянул меня ближе и откинул мои волосы назад. – Она не заставляла меня делать то, чего я не хотел, хорошо?

– Все это не имеет значения, Джерард! – закричала я, хватая его за руки и желая, чтобы он услышал меня. – Потому что ей вообще не следовало прикасаться к тебе.

– Я никогда с ним не спала, – выдавила она, как будто это была награда за то, что она была немного уменьшенной версией полноценной криперы. – Я никогда не прикасалась к его интимным местам.

– Нет, ты просто манипулировала им, чтобы он прикоснулся к тебе на тот случай, если тебя поймают, чтобы он мог взять вину на себя, – выплюнула я. – Что ж, я вижу тебя насквозь, леди, и я знаю его лучше, чем ты когда-либо могла.

– Клэр, – рявкнул Джерард, снова привлекая мое внимание. – Пожалуйста, не делай этого.

Я не могла слышать его в этот момент.

Меня невозможно было переубедить.

Потому что не было никаких причин, чтобы объяснить, что она с ним сделала.

Меня разозлило, что он не мог понять, насколько сильно им воспользовались. Это взбесило меня до такой степени, что мне захотелось физически наброситься на них обоих, что было для меня отвратительным чувством.

За всю свою жизнь я ударила в общей сложности одного человека и все еще чувствовал вину за это. Тем не менее, это не остановило моего желания выцарапать ее извращенные глаза из их извращенных орбит.

– Ты должна все исправить, – предупредила я ее, подняв руку. – Тебе нужно пойти в Гардс и сделать заявление.

– Ни в коем случае, – вмешался Джерард, обрывая меня командным тоном. – Если ты любишь меня, Клэр, – он обхватил мое лицо руками и заставил посмотреть на него, – если ты любишь меня так, как говоришь, то ты никому не скажешь. – Его грудь тяжело вздымалась, в глазах была дикая смесь предательства и паники. – Если ты так поступишь со мной, если ты вот так разрушишь мое доверие, я не думаю, что смогу это пережить.

– Не говори так! – Я задохнулась, чувствуя себя беспомощной, когда он загнал меня в угол своей невысказанной угрозой. – Это эмоциональный шантаж.

– Это моя правда, – ответил он, все еще держа мое лицо в ладонях. – Тебе нужно услышать меня.

– Я слышу тебя, Джерард.

– Тогда делай то, что я говорю тебе, мне нужно, чтобы ты сделала, – хрипло попросил он. – Пожалуйста, Клэр!

– Хорошо, я никому не скажу! – Я закричала, чувствуя себя полной неудачницей. Потому что я была неудачницей. Я подводила парня, стоящего передо мной. – При одном условии.

– Назови это, – сказал он с облегченным кивком. – Оно твое.

Шмыгая носом, я указала на его обидчицу. – Она увольняется с работы в Томмен.

– Я не собираюсь бросать свою работу.

– Либо ты немедленно уходишь в отставку со своего поста, – прорычала я, высвобождаясь из объятий Джерарда и бросая на нее свирепый взгляд, – либо я позабочусь о том, чтобы к концу дня ты оказалась за решеткой.

КАКАЯ КАТАСТРОФА

Гибси

– О чем, во имя всего Святого, я думал? – Несколько часов спустя, лежа на своей кровати в смокинге, я выл в трубку, как банши, повторяя тот же вопрос, который задавал себе весь день. – Боже, почему плохие вещи случаются с хорошими людьми?

– Потому что она нехороший человек, Гибс, и твоя девушка была права, когда назвала ее извращенкой.

Я прищурился и уставился на свой телефон. – Ни хрена не помогает, Кэп.

– Я говорил тебе, что тебе никогда не следовало прикасаться к этой женщине. С самого первого дня я говорил тебе, но ты меня не слушал.

– Вот теперь ты ни хрена не помогаешь, – фыркнул я. – Я бы предпочел повесить трубку.

– Это было бы не так уж и ужасно, парень, учитывая, что мне нужно принять душ и подготовиться к этому кровавому танцу.

– Не смей бросать трубку, когда я нуждаюсь, – предупредила я, указывая пальцем на телефон, хотя он не мог меня видеть. – Я предупреждаю тебя, Кэп. Я буду плакать.

– Господи, прекрасно, – услышал я стон моей лучшей подруги. – Ты можешь оставаться на линии, пока я приму душ.

Одобрительно кивнув, я возобновил свой рассказ о горе, снова и снова повторяя один и тот же аргумент, пока не выдохся.

– Хочешь услышать что-нибудь позитивное? – Я услышал, как Джонни спросил, перекрывая звук работающего мотора душа.

– Да, – взмолился я. – Ужасно.

– Я горжусь тобой.

Я заартачился. – Гордишься мной?

– Ты признался ей во всем, Гибс, – крикнул он в ответ. – Ты снял с себя груз ответственности. Это было нелегко, парень, но ты это сделал.

– Джонни, она чуть с ума не сошла, – невозмутимо ответил я. – Она угрожала арестом Ди, она вынудила ее немедленно уволиться, и я не уверен, что она все еще хочет быть со мной. Я думаю, можно с уверенностью сказать, что в сегодняшнем дне нет ничего, чем я мог бы гордиться. – Содрогнувшись, я добавил: – Это была ужасная гребаная ошибка с моей стороны, и я никогда не совершу ее снова.

– Тогда, я думаю, хорошо, что у тебя в шкафу только один скелет, парень.

– Да. – Я зажмурился и кивнул. – Мне повезло.

– Послушай меня, – сказал он, когда звук работающего мотора резко оборвался. – Я хочу, чтобы ты надел смокинг, плеснул немного воды на лицо, перешел свою задницу через улицу и подарил своей девушке желтый гребаный цветок, за которым ты пытался охотиться последние две недели. Мы с Шэннон приедем в лимузине через час, парень, так что тебе лучше быть готовым.

– Это роза прикосновения Мидаса, – пробормотал я. – А что, если она больше не захочет идти со мной, Джонни? – Мое сердце сжалось от ужаса при этой мысли. – Я знаю Клэр всю свою жизнь, и клянусь, я никогда не видел ее такой злой.

– Если ты не стреляешь, ты не забиваешь, Гибс.

– Надеюсь, ты отбросишь аналогию со спортом, когда у меня экзистенциальный кризис.

– Просто иди за своей девушкой, Гибс, – проинструктировал он, прежде чем линия оборвалась.

– Легче сказать, чем сделать, Кэп, – прошептал я, вытирая лицо рукой. – Черт.

Бросив телефон на тумбочку, я сунул руку под матрас, чтобы достать знакомый сложенный листок бумаги, а затем, как мазохист, которым я и был, развернул страницу и перечитал предсмертную записку Кивы Янг.

Настоящую.

Ту, которую она оставила только для меня.

ЭНДИ АНДЕРСОН ЖЕЛТАЯ

Клэр

К тому времени, как часы пробили половину девятого вечера в пятницу вечером, а от Джерарда все еще не было никаких признаков, я смирилась с очень высокой вероятностью того, что пойду на зимний бал одна.

Хью ушел больше часа назад, чтобы забрать Кэти, а я тем временем сидела на диване в своем желтом атласном платье, ожидая парня, который, возможно, никогда не появится. Не то чтобы меня волновало, что я не станцую. Я пропустила встречи и с парикмахером, и с косметологом, и я чувствовала себя гораздо менее празднично, чем была в ярости.

Честно говоря, если бы не тот факт, что моя мама казалась такой взволнованной всем этим, я бы накинула пижаму и забралась в постель.

Тот факт, что мама потратила два мучительно долгих часа, выпрямляя мои локоны, и позвонила своей подруге Бетти, чтобы та пришла сделать мне маникюр и макияж, только доказал мне, насколько это было важно для нее, и я действительно ненавидела подводить свою маму.

Она не единственный человек, которого ты подводишь, – прошипела моя совесть, и мне захотелось плакать.

Мне всегда нравилось думать, что у меня был довольно четкий моральный компас. Неправильное было неправильным, а правильное – правильным. Но Джерард сегодня заставил меня действовать, и теперь я чувствовал, что мой компас указывает на какую-то морально серую область, на которую я никогда раньше не обращал внимания.

Ди уволилась. Я видела, как она покидала школу собственными глазами. Это определенно было то, чем она была довольна. Но этого было недостаточно. Потому что я всегда буду знать, что она сделала с Джерардом, и, хотел ли он признать это таким, каким оно было на самом деле, или нет, ему всегда придется нести ответственность за это насилие. Тем временем его обидчица могла начать все сначала, где ей заблагорассудится, с нулевыми последствиями за свои бессмысленные действия.

Это было несправедливо.

– Клэр? – Мама с улыбкой на лице выглянула из-за двери гостиной. – Пришел твой кавалер.

У меня перехватило дыхание, и я почувствовала странные эмоции. – Да?

Она широко распахнула дверь и увидела его, стоящего в смокинге с желтым букетом в руке. И не просто цветок. – Ты купил мне розу Midas Touch?

Его серые глаза встретились с моими, и он неуверенно пожал плечами. – Энди Андерсон желтая, верно?

Проглотив комок в горле, я заставила себя встать. – Верно.

– Ты прекрасно выглядишь, Медвежонок Клэр.

– Спасибо.

– Черт, – простонал он, заметив слезу, которую я попыталась незаметно смахнуть. – Ну же, детка, не плачь. – Сокращая расстояние между нами, он обхватил мою щеку и прижал меня к себе. – Я не хочу ссориться сегодня вечером.

Дрожа, я прильнула к его прикосновению. – Я тоже.

– Тогда давай просто отложим это на второй план до завтра, – хрипло сказал он. Это была Ди. – Давай хорошо проведем ночь, хорошо? – Его большой палец провел по моей щеке, пока он говорил. – Ты и я, и со всем остальным мы разберемся утром, хорошо?

– Хорошо. – Я подавила всхлип и выровняла дыхание, прежде чем прошептать: – Я думала, ты не придешь.

– И оставить моего ребенка в подвешенном состоянии? – Его тон был нежным и уговаривающим. – Не в этой жизни, милая. – Взяв мою руку в свою, он надел корсаж на мое запястье. – Ты действительно выглядишь прекрасно.

– Ты тоже, – выдавила я, чувствуя себя невероятно взволнованной, когда переплела свои пальцы с его и посмотрела в его красивое лицо. – Я люблю тебя.

Его глаза в ответ загорелись теплом. – Я тоже тебя люблю.

– Ой, ты только посмотри на них, Шинейд; разве они не очаровательны? – Я услышала, как Сайв вырвалась из дверного проема за мгновение до того, как яркая вспышка почти ослепила меня.

– О, не обращайте на нас внимания, – проворковала мама, яростно щелкая фотоаппаратом. – Просто притворитесь, что мы не смотрим, и ведите себя естественно.

– Бубба, надень букетик на руку Клэр еще раз для нас, хорошо? – Сайв попросила своего сына. – Я хочу это фото для стены.

– О, хорошая мысль, Сайв, – вмешалась мама, все еще щелкая пальцами, как демон. – Она смотрелась бы потрясающе на каминной полке.

Тридцать минут спустя мы растянулись на заднем сиденье лимузина с нашими друзьями, приняв миллион различных поз от рук наших матерей-фотографов-любителей.

– Знаешь что, Медвежонок-Клэр, я уверен, что твоя мама все это время держала палец над объективом, – усмехнулся Джерард, перегнувшись через сиденья, чтобы чокнуться бокалами с шампанским с Шэннон, прежде чем вернуться ко мне. – Утром она будет чертовски зла.

– О Боже, будем надеяться, что нет! – Я рассмеялась, беря бокал шампанского, который Джонни налил мне. – Иначе она заставит нас переодеться и повторить это завтра.

– Ты выглядишь такой красивой, – в десятый раз восхитилась Шэннон, восхищаясь моими волосами. – Не могу поверить, что они такие длинные, когда их выпрямляют.

– Клэр, ты выглядишь очень красиво, – признал Джонни с дружелюбной улыбкой, прежде чем опуститься на сиденье рядом со своей девушкой. – Итак, где моя королева? – он мурлыкал, обнимая ее за стройные плечи своей большой рукой. – Каждый раз Шэннон, как река, – мурлыкал он, целуя ее в шею. – Каждый раз, детка. – Он отстранился, чтобы посмотреть на нее, и издал одобрительный мужской рык. – От тебя у меня перехватывает дыхание.

– Все готовы ехать? – спросил водитель, опуская перегородку.

– Да, – ответил Джонни, прежде чем быстро пойти на попятный. – Подождите, у всех есть билеты?

– У меня есть наш, – вмешалась Шэннон, выуживая из сумочки два билета.

– Я даже не знала, что нам нужны билеты. – Я посмотрел на своих друзей. – Нам нужны билеты?

– У меня есть билеты, – подтвердил Джерард, потянувшись за своим смокингом, а затем нахмурился. – Позвольте мне перефразировать это как «У меня есть билеты на прикроватной тумбочке».

– Ты чертов неудачник, Гибс, – простонал Джонни. – Клянусь, ты бы потерял голову, если бы она не была прикручена.

– Я достану их, – заявила я, направляясь к двери. – Мне все равно нужно в туалет.

– Поскорее, пожалуйста, – крикнул водитель.

– Прошу вашего гребаного прощения, добрый сэр, – услышала я, как Джерард сказал водителю, когда я вылезал из лимузина, – пожалуйста, воздержитесь от того, чтобы говорить моей девушке, чтобы она была резкой по любому поводу.

Подавив смешок, я направилась прямиком к его входной двери, на ходу сбрасывая каблуки. Взбежав наверх в ванную, я умудрилась справить нужду и вымыться в рекордно короткие сроки, прежде чем отправиться на поиски наших билетов – то, что меня так не впечатлило.

Учитывая количество денег, которые родители заплатили за посещение Томмен своими детьми, можно подумать, что они могли бы наняться в настоящий отель, но узнать, что они берут с нас плату за танцы в зале физкультуры? Что ж, на это ушло чертово печенье.

Поспешив в комнату Джерарда, я направилась прямиком к его тумбочке, по пути ловко пнув пару своих колготок под его кровать. То, чего Сайв не видела, не могло причинить ей вреда.

Билетов не было на тумбочке, как сказал Джерард, но они были на его кровати, вместе с его телефоном, зажигалкой, пачкой жевательной резинки и его бумажником, в котором, как я знала, были наши презервативы на всякий случай. Открыв сумочку, я сгребла все это внутрь, а затем наклонилась, чтобы поднять выпавшую из стопки сложенную записку. Пожав плечами, я бросила это в сумочку ко всему остальному, прежде чем выбежать обратно на улицу.

– Попались, – заявила я, когда снова присоединилась к своим друзьям в лимузине.

– Вау! – Джерард обрадовался, посадив меня к себе на колени и нежно поцеловав в щеку. – Давай запустим это шоу в турне!

ПРИБЕРЕГИ ЛУЧШЕЕ НА ПОСЛЕДОК

Гибси

Чувствуя, что мы с Клэр немного сблизились, я был полон решимости позаботиться о том, чтобы у нее была хорошая ночь. Возможно, если немного повезет, я смогу в конечном итоге добиться ее расположения до такой степени, что она даст мне пропуск в зал на мои выступления.

Взяв ее за руку в тот момент, когда мы вошли внутрь, я повел свою девушку кружиться по танцполу под кавер-версию The Beatles “Twist and Shout” в исполнении живой группы, мне было наплевать, что я упускаю священное время с ребятами.

Сегодняшняя миссия состояла в том, чтобы сделать мою девушку счастливой. Я видел слезы на щеках Клэр, когда я, наконец, тащил свою задницу через улицу сегодня вечером.

Она выглядела искренне удивленной, увидев меня.

Как будто она была готова к тому, что я ее подведу.

Не под моим наблюдением.

Не нужно было быть гением, чтобы понять, что я был, без преувеличения, лучшим танцором-мужчиной в радиусе десяти миль от Баллилаггина, но я был хорош лишь настолько, насколько был хорош мой партнер. Сама блондинка-бомба, которая научила меня всему, что я знал.

Я танцевал с Клэр Биггс с тех пор, как научился ставить одну ногу перед другой, и мы двигались вместе на танцполе так же, как двигались вместе под простынями.

Без особых усилий.

Я не знал, как ей это удалось, но она залечила осколки внутри меня. Она залатала меня таким образом, что я снова стал полноценным человеком. Для нее.

Только для нее.

Счастливый передать ее своей лучшей подруге, когда она пришла ее искать, я продолжал танцевать с группой, вполне довольный тем, что сам себе партнер по танцам, потому что, честно говоря, мои движения были потрачены впустую на остальных.

Однако, когда группа исполнила свое собственное завораживающее исполнение песни Шинейд О'Коннор “Nothing Compares 2 U”, я решил, что пришло время выстрелить.

Протиснувшись мимо Кэти, которая изо всех сил цеплялась за Хью, пока они наполовину танцевали, наполовину обнимались под пронзительные тексты песен, я прямиком направился в раздевалку для мальчиков, где, как я знал, я найду своих людей.

В ту минуту, когда я переступил порог, меня приветствовал хор одобрительных возгласов моих товарищей по команде и бутылка текилы.

– Иди ко мне, ты, прекрасный дьявол, ты, – размышлял я, проглатывая столько, сколько могла за один присест без рвоты, что, на удивление, было намного больше, чем у большинства. Видишь? Была причина, по которой моя мама называла меня особенным.

– Ну, если это не сам мистер девять жизней, – усмехнулся Джонни, хлопая меня по плечу, когда я присоединился к нему на нашем обычном месте на скамейке запасных. – Я не знаю, как тебе удалось вызвать улыбку на лице Клэр, парень, но продолжай в том же духе.

– Это подарок, – ответил я, делая еще один глоток из бутылки. – Гребаные скряги действительно вытащили нас с лыжной прогулки ради этого пошлого танца? – Я обвел нас жестом. – Плохой тон, парни.

– Согласен, – сказал мой лучший друг. – Но девочки, кажется, в восторге от этого.

– Кстати о девочках. – Фели поднялся на ноги. – Нам лучше вернуться туда, пока они не пришли искать.

– Мы? – Мои брови удивленно взлетели вверх. – Кого ты привел, парень?

Он неловко поерзал, прежде чем сказать: – Лиззи попросила меня пойти с ней.

– И ты сказал «да»? – Я уставился на него в ужасе. – Ты в своем уме?

– Да, я согласился пойти с ней, и нет, я не сумасшедший, – спокойно ответил он. – И нет, это не обсуждается.

– Достаточно справедливо. – Пожав плечами, я выпил еще приличную порцию текилы, прежде чем пробормотать: – Это твои похороны, парень.