Текст книги "Приручить 7-го (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Уолш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 31 страниц)

ЗАПИСКИ И ПРИЗНАНИЯ

Клэр

– Ты опять писаешь?

– Я ничего не могу с этим поделать, Шэн. У меня сверхчувствительный мочевой пузырь, – крикнула я в ответ. – Я всегда была такой. Спроси Хью. Он тебе скажет. Когда я была маленькой, я постоянно мочилась в постель.

– Слишком много информации, Клэр, – засмеялась Шэннон по другую сторону двери кабинки. – О некоторых вещах лучше не говорить.

– Нет, боже, нет! – Я взвыла, когда стягивала нижнее белье и была встречена незваным гостем. – Почему плохие вещи случаются с хорошими людьми? – Сжав руку в кулак, я потрясла им в потолок над головой. – Вы пришли на два дня раньше, вы, злой, безжалостный мучитель!

– Боже мой, кто? – Шэннон перезвонила. – Что случилось?

– Мать-природа!

– А что насчет нее?

– Она здесь, черт возьми!

– Хочешь тампон?

– Фу, нет, я ничего не вешаю на свое дерево.

– Дерево?

– Ой. Забыла, что я разговариваю не с Джерардом – эй, не говори ему, что у меня месячные, ладно? Он падает в обморок при виде крови, и, клянусь, если он даже слишком много думает об этом, его начинает тошнить.

– Что за малыш.

– Я знаю. – Потянувшись к сумочке, я быстро расстегнула ее и начала рыться внутри. – Я знаю, что где-то здесь у меня есть прокладка. Я всегда беру её с собой, несмотря ни на что.

– Правда? – Спросила Шэннон. – Ты везде берешь с собой?

– Угу. Везде, – отозвалась я. – Я никогда не выхожу из дома без одной после того, что случилось с тобой в школе в прошлом году.

– О Боже, – простонала Шэннон. – Не напоминай мне.

– Нашла! – Победоносно улыбаясь, я быстро справилась со своими делами, прежде чем присоединиться к Шэннон у раковины. – Быстро, проверь заднюю часть моего платья.

– С тобой все хорошо, – заверила меня моя лучшая подруга, не торопясь осматривая заднюю часть моего платья. – На грани.

– Расскажи мне об этом. – Вздохнув с облегчением, я вымыла и вытерла руки, прежде чем осмотреть свой макияж. – Эй, Шэн? У тебя есть с собой помада?

– Извини, я не захватила с собой косметику.

– Подожди, – пробормотала я больше себе, чем ей, ставя сумку на раковину и роясь внутри. – Кажется, у меня здесь есть блеск для губ.

– Что у тебя там? —Поддразнила Шэннон. – Кухонная раковина?

– Леди всегда должна быть готова к любому сценарию, – пошутил я, наткнувшись пальцами на что-то легкое и бумажное. – Хм.

– Что это?

– Я не знаю, – задумчиво произнесла я, доставая сложенный листок бумаги. – Он был с вещами Джерарда, когда я пошла за билетами.

– Держу пари, это шпаргалка для GTA, – хихикнула Шэннон, наблюдая через мое плечо, как я разворачиваю лист бумаги формата А4. – И Гибс, и Джонни продолжают сходить с ума, потому что не могут выполнять задания так быстро, как я.

Я знала, что она обращается ко мне. Я слышала ее голос. Но я не могла разобрать ни слова из того, что она говорила, потому что мое внимание было приковано к словам, разбросанным по странице в моей руке.

– Боже мой, – ахнула Шэннон, наклоняясь ближе, чтобы лучше рассмотреть. – Это…

– Кивы Янг, – выдавила я, руки сильно дрожали, пока мой разум яростно боролся, чтобы защититься от информации, которую посылали мои глаза.

– Нет, – выкрикнула Шэннон, прикрывая рот рукой. – Не читай это, Клэр.

Слишком поздно.

Гибси,

К моему глубочайшему стыду, я пишу это письмо.

Словами не передать, как я сожалею о боли, которую причинило вам мое неверие.

Я подвела тебя, теперь я это понимаю, и если бы я могла вернуться в прошлое, к той ночи, я обещаю, что поверила бы тебе на слово. Я бы защитила тебя от него.

У меня нет способа улучшить это для тебя или искупить свою вину, потому что суть сводится к тому, что я должна была защитить тебя, но не сделала этого.

Больше всего я боюсь, что ты мне не поверишь, когда я скажу, что не знала. Думаю, это лицемерное заявление, когда я сделала то же самое с тобой.

Ты говорил мне, а я не слушала. Ты был маленьким ребенком, который доверял своей любимой няне настолько, что рассказал об ужасном насилии, которому ты подвергся со стороны твоего сводного брата, и эта няня предпочла позволить подростковым гормонам ослепить ее.

Сказать, что на мне были розовые очки, когда дело касается Марка, – это оправдание, которого я тебе не дам. Только не тебе, милый мальчик.

Дело в том, что я не хотела этого слышать. Я не хотела видеть, что происходит. У меня было невероятное слепое пятно, из которого я ничего не могла разглядеть, когда дело касалось его.

Но я видела сегодня вечером.

Когда я вошла в твою спальню, чтобы проверить, как ты, и обнаружила, что он прижимает тебя к матрасу и насилует, мне кажется, я умерла внутри. Твои глаза. Ты выглядел таким сломленным. Таким побежденным. Ты не издавал ни звука. Твои слезы были такими же тихими, как мой голос, и я очень сожалею об этом.

Я не знаю, как мне жить с тем, что я позволяю тебе так страдать. Честно говоря, не думаю, что смогу.

Я написала тебе это письмо и хочу, чтобы ты отнес его своей маме. Если не своей маме, то отнеси его Шинейд Биггс через дорогу. Все, что тебе нужно сделать, это передать это письмо, милый мальчик, и я обещаю тебе, что он получит по заслугам.

(Для всех, кто читает это письмо, да будет известно, что я, Кива Янг, в ночь на 5 апреля 2000 года стала свидетельницей того, как мой парень Марк Аллен насиловал своего одиннадцатилетнего сводного брата Джерарда Гибсона, в то время как я должна была с ним нянчиться. Да будет также известно, что за полтора года до того, как стать свидетелем этого изнасилования, Джерард Гибсон признался мне, что не чувствовал себя в безопасности рядом с Марком и что прикасался к нему неподобающим образом. И, наконец, к моему глубочайшему сожалению, да будет известно, что я, Кива Янг, поверила слову своего парня больше, чем слову невинного ребенка.)

Что касается моей роли в твоей боли, моего молчания, я никогда не смогу выразить достаточно сожаления. Я могу только надеяться, что мое отсутствие доставит тебе некоторое утешение, потому что, хотя я знаю, что не был твоим обидчиком, мое нежелание поверить твоей правде причинило тебе боль так, как он никогда не смог бы.

Прощай, милый мальчик.

Кива Х.

РАСТВОРЯЮСЬ В ТЕБЕ

Клэр

– Клэр, подожди! – Шэннон погналась за мной, когда я выбежала из ванной, по коридору, на холодный ночной воздух.

– О Боже.

Я не могла дышать.

– О Боже.

Я не могда дышать!

Рухнув кучей на землю, я потеряла всякий контроль над своим рефлексом глотания, и меня сильно вырвало.

– Похоже, кто-то слишком много выпил, – хихикнул Ронан Макгэрри, проходя мимо меня, тяжело дышащего, к стене здания.

– Похоже, тебе пора заняться своими делами, – прошипела Шэннон почти диким голосом, опускаясь на колени рядом со мной и заслоняя меня от посторонних взглядов.

– Что ж, если это не маленькая мышка, которая наконец обрела свой голос.

– О, отвали, Ронан! – Огрызнулась Шэннон.

– Что ты…

– Я сказала, отвали! – заорала она во всю глотку. – Сейчас же!

– Господи, расслабься, – пробормотал он, прежде чем в гневе удалиться. – Вы, девочки, еще безумнее, чем ваши засранцы-бойфренды.

– Шэн. – Потянувшись к своей лучшей подруге, я прижалась к ней, все мое тело сотрясала сильная дрожь, а желудок продолжал скручиваться. – Он изнасиловал … он изнасиловал … он изнасиловал …

– Я знаю, Клэр, я тоже это читала, – ответила она, тихо плача и прижимая мою голову к своей груди. – Бедный Гибси.

В ту минуту, когда она это сказала, меня захлестнула очередная волна истерии. – Мне нужно н-найти е-его!

– Нет, нет, нет, – пыталась уговорить она, всхлипывая. – Не здесь, хорошо? Не так.

– Я должна! – Я практически кричала, пытаясь подняться на ноги, но безуспешно. – Я должна п-поговорить с н-ним … рассказать кому-нибудь, что я только что прочитала! – Стоя на четвереньках, я заставила себя выпрямиться, и на этот раз моим дрожащим ногам удалось удержать меня в вертикальном положении. – Шэн, ты читала это? – Я ничего не могла разглядеть сквозь слезы, дико озираясь в поисках нее. – Ты п-прочитала, что там написано на букве «л»?

– Я прочитала это, – прошептала она, убирая волосы с моего лица, прежде чем осторожно забрать письмо у меня из рук. – Послушай меня, и это очень важно, хорошо? – Шмыгая носом, я кивнула, наблюдая, как она аккуратно сложила письмо и спрятала его в бюстгальтер. – Тебе нужно не реагировать прямо сейчас.

– Но я просто …

– Я знаю, – настаивала она, сжимая мои плечи. – Я знаю, и ты знаешь, но Гибси не знает, что мы знаем, и сейчас не место для этого разговора. Не на глазах у всех этих людей.

– Я не могу притворяться, что не в-видела этого, – выдавил я, обнимая ее. – Я не могу, Шэн. Я не т-такого сложения. – Не сейчас. Больше никогда. Я слишком многим в своей жизни позволяла ускользать. Постоянные издевательства со стороны Лиззи. Злые шутки и насмешки на его счет. Его жизнь, полная дискомфорта, когда он жил в этом доме с этими людьми. Ди хищнически ухаживает за ним.

Нет.

Не более.

Не в этот раз.

– Я не прошу тебя притворяться, – ответила она, утешая меня. – Я прошу тебя ничего не говорить. По крайней мере, сейчас. Не здесь, хорошо?

– Но я …

– Не делай этого, – взмолилась она, шмыгнув носом. – Не заставляй его переживать свои худшие воспоминания в разгар школьных танцев.

– Я должна обратиться к властям с этим, Шэннон!

– Я согласна, Клэр, правда, хорошо? Но не здесь. Не этой ночью.

– Что мне прикажешь делать? – Я всхлипнула. – Я не могу просто притворяться. – Я должна была поговорить с ним. Мне нужно было поговорить с Сайв. – Мам, – выдавила я. – Мне нужно позвонить маме.

– Просто следуй моему примеру, хорошо? – ответила она, крепко обнимая меня. – Мы закончим танец, а потом решим, что делать дальше. Я обещаю, что позабочусь о тебе.

– Но кто б-будет п-присматривать за Джерардом? – Я задохнулась. – О Боже, Шэн, это так неправильно.

– Он с Джонни, – ответила она, отстраняясь, чтобы улыбнуться мне со слезами на глазах. – В мире нет никого, с кем ему сейчас безопаснее, чем с ним.

– Мне не нужно разбираться в этом, Шэн, – выдавила я. – Я знаю, что мне нужно делать. – Это было то же самое, что я должна была сделать с Ди. – Я должна сообщить об этом. – Я глубоко сглотнула, чувствуя, как тяжело вздымается грудь, когда мой мир рушится вокруг меня. – Я должна рассказать.

Шэннон не держала в сумочке гигиенических полотенец, но у нее были зубная щетка и паста на всякий случай, за что я, как ни странно, была ей благодарна.

Потребовалась забаррикадированная дверь ванной и сорок пять минут упражнений на глубокое дыхание, которым она научилась у своего психолога-травматолога, чтобы успокоить меня. В конце концов, она исчезла из ванной, дав мне строгие указания оставаться на месте.

Когда она вернулась десять минут спустя, то принесла крошечную таблетку диазепама, которую ей каким-то образом удалось выманить у Лиззи.

Еще через двадцать минут мне удалось взять себя в руки настолько, чтобы вернуться к танцам.

– Просто продолжай улыбаться, – прошептала Шэннон мне на ухо, а затем ободряюще сжала мою руку. – Еще два часа, и все закончится, хорошо?

Еще два часа?

Неправильно, неправильно, неправильно!

Я не могла справиться с грузом своей совести, который угрожал затянуть меня на дно.

У меня перехватило дыхание, когда мой затуманенный взгляд упал на Джерарда. Он был на танцполе с Джонни и Патриком и выкидывал фигуры, как будто это выходило из моды.

Всегда джокер.

Прячет свою боль за улыбкой.

– О Боже, – выдавила я.

– Нет, – скомандовала Шэннон, еще раз сжимая мою руку, и повела меня на танцпол, чтобы присоединиться к нашим парням. – Ради него.

Как он мог это сделать? Как он мог вот так жить со своими демонами и маскировать свою боль улыбкой? Я этого не понимала, но в глубине души знала, что никогда с чистой совестью не позволю этому случиться ни на минуту больше. Он заслуживал спасения, и я была полна решимости это сделать. Никогда больше я не буду сидеть сложа руки и смотреть, как его голова уходит под воду. Я бы вытащила его на поверхность, даже если бы это означало утопление наших отношений в процессе.

– Вот мой суженая, – объявил Джерард с волчьей ухмылкой, пританцовывая в мою сторону. – Где, черт возьми, ты была, Медвежонок-Клэр? – Его дыхание смешивалось с алкоголем, но тон был теплым и любящим. – Ты пропустила несколько серьезных исполнителей из группы belts. Группа в огне!

– Мм. – Я улыбнулась так ярко, как только могла, но в лучшем случае это была водянистая улыбка. Я знала, что в словах Шэннон был смысл. Не порти ему вечер. Но это казалось мне неправдоподобным, учитывая, что Марк Аллен разрушил свой мир много лет назад. А Кива? Господи, у меня сейчас было так много противоречивых эмоций, что я боялась слишком глубоко вникать в них. Гнев и обида сопровождали мое опустошение, и я жаждала справедливости.

– Ты в порядке, Медвежонок-Клэр?

Еще один кивок с улыбкой.

Это было все, что я могла сделать.

Делай больше, Клэр.

Просто возьми его за руку и выйди на улицу.

Скажи ему, что ты знаешь.

Обними его и предложи безопасное место для приземления.

Затем отведи его в отделение полиции и выдвинь обвинения против этого монстра!

Когда группа начала играть свою собственную версию песни Mazzy Star “Fade into You”, Джерард взял меня за руку и вывел на середину зала.

Притянув меня ближе, он прижал одну большую руку к изгибу моего позвоночника, а другой прижимал мою руку к своей груди. Наши тела двигались идеально синхронно, как будто мы были рождены, чтобы танцевать этот танец вместе.

Мое сердце болело, отчаянное чувство потери и тоски тяжелым грузом давило на мою душу, но он был здесь. Он пытался. Он был моим.

Не в силах больше выносить давление в груди, я протянула руку и обхватила его лицо руками.

– Ты…

Что бы он ни говорил, у него не было шанса закончить, но я встала на свои высокие каблуки и поцеловала его.

Прямо там, посреди танцпола, я прижалась своими губами к его губам. Это не был эротический поцелуй или соблазнительный.

Я должна была.

Если бы я не поцеловала его, я бы закричала.

Вместо этого я прижалась губами к его губам и закрыла глаза. Не в силах подойти к этому парню достаточно близко или достаточно глубоко, я протянула руку и сжала его волосы, удерживая наши губы на одном уровне.

Нет.

Этого недостаточно.

Тебе нужно сделать больше.

Тебе нужно высказаться!

Наконец, когда я почувствовала, что мои легкие вот-вот разорвутся от усилий, которые требовались, чтобы задержать дыхание, я отпустила его и прерывисто выдохнула.

Его серые глаза были прикованы к моим, но ни один из нас не произнес ни слова.

Вместо этого мы просто смотрели друг на друга, оба явно были поглощены моментом, нашими чувствами, друг другом.

– Клэр. – Он слегка покачал головой, как будто был не согласен с чем-то внутренним, происходящим в его голове. – Что случилось? – наконец он спросил.

– Ничего.

– Это неправда. – Он настороженно посмотрел на меня. – Скажи мне.

– Я, ах … – Я попыталась улыбнуться, но едва смогла заставить свои губы шевельнуться. – Я … – Просто скажи это, черт возьми. Просто возьми его за руку и беги. Спаси его, Клэр! – Я просто счастлива быть здесь с тобой, Джерард. – Слова были на вкус как предательство на моем языке, потому что, хотя в том, что я ему сказала, не было лжи, этого было недостаточно.

– Клэр. – Его губы приоткрылись, и я наблюдала, как он облизал их, прежде чем втянуть нижнюю в рот, яростно скрежеща зубами по пухлой коже. Это не было методом соблазнения. Это была его причуда. Он исполнял ее, когда волновался.

Потому что это пугало его.

Он боялся того, что происходило между нами.

Я.

Я пугала его.

Мы все еще танцевали, двигаясь в гармонии под музыку, играющую вокруг нас, но меня не было с ним на танцполе.

Вместо этого я путешествовала назад во времени, мысленно потрясенная тем, что каждая причудливая вещь, которую он когда-либо говорил или делал, наконец встала на свои места, как душераздирающий пазл.

Большую часть своей жизни Джерард был заперт в комнате у себя в голове, в то время как я колотил в дверь, отчаянно пытаясь вытащить его оттуда.

Потому что его прошлое было его тюрьмой, а наша любовь – его машиной для побега.

Я знаю, мысленно сказала я ему, я знаю, и я верю тебе, и я буду сражаться до смерти, чтобы добиться справедливости для тебя.

– Клэр. – Его руки были на моих плечах, скользнули вверх по шее, прежде чем остановиться по обе стороны от моего лица. – Я люблю тебя.

У меня перехватило дыхание, потому что я знала, что за этим последует.

На этот раз, когда наши губы соприкоснулись, мы не застыли на месте и не застряли во внутренней войне, потому что решение было принято.

Обхватив мои щеки своими большими ладонями и не сводя с меня серых глаз, он нежно потерся своим носом о мой. Раз. Два. А затем его губы оказались на моих.

Чувствуя слабость, я протянула руку, чтобы удержаться, и нащупала опору в той части его рубашки, которая прикрывала грудь. Крепко сжимая ткань обеими руками, я погрузилась в момент, позволяя его губам направлять мои, как он миллион раз направлял меня миллионом разных способов.

Я буду любить тебя, несмотря ни на что, мысленно сказала я ему, даже когда я сделаю что-то, что заставит тебя меня возненавидеть.

Слова песни проникали в мое подсознание, и я ощущала каждое слово в самой глубокой части своей души. Казалось, каждая нота проводила прямую линию с моими чувствами и желаниями.

Потому что я действительно хотела раствориться в нем.

Мне хотелось обнять его изломанное тело и прогнать его демонов теплом и любовью. Мне хотелось плакать из-за несправедливости всего этого. Я хотела … Я просто хотела.

Когда его язык коснулся моего в медленном наркотическом движении, я почувствовала, как напряглись мышцы живота. Где-то еще глубже внутри себя я ощутила восхитительную тупую ноющую пульсацию, которая, казалось, пульсировала сама по себе.

Чем больше он целовал меня, тем быстрее билось мое сердце и тем сильнее становилась боль. Это было первобытное чувство, которое я не могла контролировать, которое, казалось, само по себе обретало жизненную силу. Быть с ним было легко, потому что это казалось таким естественным. Как будто это то, что я должна была сделать. Эти губы были теми, которых я ждала, и никакие другие губы не подошли бы.

Эти руки были теми, которые мое тело принимало без вопросов и сомнении.

Этот мальчик был тем самым парнем.

Парень, для которого было создано мое сердце.

Парень, которого я была создана любить.

Это было без усилий.

Зажмурив глаза, чтобы скрыть слезы, я целовала его изо всех сил, говоря ему своим прикосновением все, что не могла сказать вслух.

Я верю тебе, Джерард Гибсон.

Я верю тебе.

Я верю тебе.

Я верю тебе.

ПОЗВОЛЬ МНЕ СДЕЛАТЬ ЭТО ДЛЯ ТЕБЯ

Гибси

С моей девушкой было что-то не так, и я не был уверен, было ли это из-за всей этой истории с Ди, но Клэр вела себя не так, как обычно.

Во-первых, она исчезла с танцев более чем на час, а когда появилась снова, то явно плакала. После того, как она наотрез отказалась сказать мне, что не так, она прильнула ко мне на танцполе.

Когда она начала целовать меня до такой степени, что мы закатили сцену, я понял, что что-то не так, но я был слишком чертовски пьян и возбужден, чтобы притормозить из-за ее внезапной потребности. Отсюда наше нынешнее затруднительное положение.

В платье, облегающем бедра, с полностью выставленной грудью, она повалила меня на диван в пустой общей комнате шестикурсников. Очевидно, что мы не должны были быть здесь, но когда она коснулась меня губами, все правила вылетели в окно.

Забравшись на меня, Клэр оседлала мои бедра и жадно поцеловала. Я ничего из этого не понимал, но чем сильнее она прижималась ко мне, тем сильнее я становился. – Черт.

Она двигала своим телом так, как я никогда раньше не чувствовал ее движений, как будто боялась потерять меня или что-то в этом роде. Единственная причина, по которой я заметил это поведение, заключалась в том, что я чувствовал это каждый раз, когда был с ней. Когда она расстегнула молнию на мне и скользнула рукой внутрь моих боксеров, я напрягся.

– Все в порядке, – уговаривала она, обнимая меня. Наклонившись ближе, она нежно поцеловала меня, прежде чем снова отстраниться. Встретившись со мной взглядом своих карих глаз, она отпустила меня и встала. – Ты доверяешь мне, Джерард?

– Да. – Инстинктивно я двинулся за ней, но она покачала головой и толкнула меня обратно на диван.

– И ты же знаешь, что я бы никогда не причинила тебе вреда, верно?

– Очевидно. – Сбитый с толку, я откинулся назад и изучал ее лицо, неуверенный в том, чего она хотела, но когда она опустилась передо мной на колени и потянулась к моему поясу, я довольно быстро все понял.

– Тогда позволь мне сделать это для тебя.

– Клэр, подожди! Я не …– начал было я, но быстро остановился, почувствовав ее рот на себе. – Я никогда … – Сильно дрожа, я сжал руки в кулаки по бокам и не сводил глаз с ее макушки, пока она обрабатывала меня своим ртом. – Черт …

– Спасибо тебе, – сказала она немного позже, поправляя платье.

– Поблагодаришь меня? – Моя голова была затуманена похотливым смятением, когда я спрятался. Мысленно пошатываясь от ощущений, которые она вызывала в моем теле, я сидел наедине со своими мыслями. С моим трепетом. С моей благодарностью. Потому что Клэр только что сделала для меня кое-что, с чем, как я думал, я никогда не смогу справиться. Но она сделала это, и я справился. Я не просто справился, я наслаждался этим. – Думаю, можно с уверенностью сказать, что это я должен благодарить тебя, милая.

– Джерард, ты знаешь, что я так сильно люблю тебя. – Ее глаза снова наполнились слезами, а тон голоса вызвал во мне панику.

– Я тоже люблю тебя, детка.

– Нет, я имею в виду, что я действительно, действительно люблю тебя, – настаивала она, глядя мне в глаза таким же серьезным тоном, как и выражение ее лица. – Ты моя первая любовь. – У нее перехватило дыхание, но она взяла себя в руки, прежде чем выдавить: – Ты моя единственная любовь.

– И ты моя. – Обняв ее за талию, я притянул ее обратно к себе на колени. – Я знаю, ты продолжаешь говорить, что в этом нет ничего плохого, Клэр, но я не дурак, хорошо? По крайней мере, не тогда, когда это касается тебя.

Ее взгляд опустился к ее ногам. – Есть кое-что, о чем мне нужно с тобой поговорить.

– Хорошо, – протянул я, крепко держа ее за талию. – Хм? – Наклонившись ближе, я погладил ее по носу своим. – Расскажи мне, детка.

Она открыла рот, чтобы ответить, но тут дверь открылась внутрь, и к нам в темноте присоединились два тела.

– Покажи мне.

– Нет.

– Покажи мне, блядь.

– Почему тебя это волнует!

– Ты знаешь почему!

– Черт, я больше так не могу.

– И я смогу? Господи Иисусе, это разрушает меня. Ты разрушаешь меня.

Оба голоса показались знакомыми, но именно мужской голос заставил мою девушку позвать своего брата по имени. – Хью?

– Клэр?

Разоблачен.

Хихикая, я потянулся через спинку дивана к выключателю и щелкнул им. – Похоже, вы с сестрой унаследовали один и тот же грязный ум, – поддразнил я, но дерьмовая ухмылка, приклеенная к моему лицу, быстро сменилась выражением «какого хрена», когда мой взгляд остановился на моем старом друге в темноте с …

– Лиззи? – Спросила Клэр, поворачиваясь у меня на коленях, чтобы сердито посмотреть на свою подругу. – Что ты делаешь, шныряя в темноте с моим братом?

Никогда не упускавшая возможности бросить тень на меня, Лиззи бросила в ответ: – Что ты делаешь, шныряя в темноте с моим врагом?

– Не смей обзывать его, – предупредила Клэр, в ее голосе звучало больше ярости, чем я когда-либо слышал от нее. Спрыгнув с моих колен, как заправский бэкстрит-файтер, моя девушка принялась расхаживать по комнате перед диваном, прижав руки к бокам, сжатые в кулаки.

– Эй, Медвежонок-Клэр, – попытался я уговорить, потянувшись к ее руке. – Все хорошо.

– Нет, это не так, – натянуто ответила она, не глядя мне в глаза. – В мире нет ничего хорошего, и в этой школе полно фальшивых людей!

– Фальшивых? – Я нахмурился. – Кто подделка, детка?

– Все, – повторила Клэр, повысив голос.

– Иисус. – Потерев лицо руками, Хью прислонился спиной к стене и прерывисто выдохнул. – Если ты говоришь обо мне, Клэр, то да, я знаю, как это выглядит, – сказал он своей сестре. – Но ты должна мне доверять.

– Доверять тебе? – Клэр усмехнулась. – О, пожалуйста. Нет ничего заслуживающего доверия в том, чтобы прятаться по темным комнатам со своей бывшей, Хью. – Снова обратив свое внимание на Лиззи, она предупреждающе прищурилась. – Мне все равно, что ты делаешь с Пирсом, или с моим братом, или с Патриком, или с любым другим парнем в этом городе, но держи имя моего парня подальше от своих уст. – Она предупреждающе подняла дрожащий палец. – Я серьезно, Лиз. Если ты когда-либо ценила меня как друга, прекрати эту тираду оскорблений, потому что я больше не валяю дурака. С меня хватит!

– Прекрати нести чушь, Клэр, – огрызнулась Лиззи, не желая отступать или даже слегка наклоняться. – Ты никогда не была моим другом.

– Да, я была, – ответила Клэр смертельно холодным тоном. – Однажды.

– Однажды в сказке. – Лиззи пожала плечами. – Прошедшее время?

– Верно, – Клэр чертовски удивила меня, сказав. – Прошедшее время, Лиз.

– Итак, ты наконец признаешь, что выбрала его, а не меня?

– Абсолютно, – ответила Клэр с легким колебанием.

Вау.

– Кто-то решил сменить место проведения, не предупредив остальных из нас? – Спросил Фели, когда он вошел в комнату несколько мгновений спустя с остальными членами компании на буксире. – Огромное спасибо, что бросили нас, ребята, – добавил он, не обращая внимания на драму, разворачивающуюся вокруг него. – Действительно ценю это.

– Господи, я умираю с голоду, – заявил Джоуи, направляясь прямиком на кухню.

– Я тоже, чувак, – согласилась Ифа, взяв Кэти за руки. – Прямо сейчас я бы сделала ужасные вещи за поджаренный сэндвич.

– Все в порядке? – Спросила Шэннон, бросив нервный взгляд в сторону Клэр. – Клэр? – Она сделала шаг к ней. – Ты в порядке?

– Нет, Шэннон, – выпалила моя девушка, все еще прикованная к Лиззи. – Я не в порядке. Со мной совсем не все в порядке, и если она не перестанет нести чушь о моем парне, я, блядь, сойду с ума!

Двойной вау.

Клэр редко употребляла серьезные нехорошие слова.

Это просто было не в ее характере.

– Почему ты пытаешься затеять со мной ссору, Клэр? – Лиззи спорила срывающимся голосом. – Что я тебе когда-либо сделала?

– Мне или для меня, Лиз? – Ответила Клэр. – Потому что, с моей точки зрения, в прошлом году было много первого и не так много второго.

– Ты знаешь, я не могу быть рядом с тобой, когда ты с ним, – выдавила она, подняв руку. – Я говорила тебе это несколько месяцев назад, но ты все равно решила быть с ним.

– Потому что я влюблена в него! – Горячо заявила Клэр. – Потому что он всегда был моим лучшим другом!

– И кем я была? – Лиззи задохнулась. – Собачьим дерьмом?

– Ты долгое время был хорошим другом, – признала Клэр без малейшего колебания. – Но ты не была хорошим другом с тех пор, как умерла Кива.

– С тех пор, как умерла Кива? – Повторила Лиззи, густо покраснев. – Ты имеешь в виду, с тех пор, как его кусок дерьма брат довел ее до самоубийства? Боже, Клэр, мне так жаль, если ты чувствовала себя заброшенной, но у некоторых из нас есть реальные проблемы, с которыми приходится иметь дело. Настоящие, которые намного серьезнее, чем погоня за бабочками или игры в дом с выводком котят!

– Ни в чем из того, что случилось с твоей сестрой, Джерард не виноват, – взорвалась Клэр. – И я больше не буду сидеть сложа руки и позволять тебе обливать его дерьмом. Ты меня слышишь? С меня хватит. Итак, если это означает выбор стороны и потерю друзей, то я с радостью встану на его сторону и с радостью потеряю нашу дружбу.

– Это все его вина, – закричала она. – Его брат убил мою сестру.

– Твоя сестра покончила с собой!

– Вау!

– Девочки, просто задержите дыхание на секунду, хорошо?

Лиззи отпрянула, как будто я ее ударила. – Ты же не всерьёз.

– Господи Иисусе, Клэр, не говори с ней так.

– Держись подальше от этого, Хью! Ты не знаешь всей истории.

– А ты знаешь?

– Твоя сестра покончила с собой, – сгибаясь пополам, повторила Клэр. – Кива сделала это с собой, и ты не можешь провести остаток своей жизни, возлагая вину на невинного мальчика. Только не тогда, когда ты не знаешь фактов. Настоящую правду о том, что произошло.

– Я точно знаю, что произошло, – выдавила она. – Кива была изнасилована! Этот монстр изнасиловал мою сестру и довел ее до самоубийства!

– Ты все неправильно поняла!

– Нет, не хочу. Это ты ошибаешься. Ты ошибаешься, Клэр. Ты чертовски ошибаешься!

– Кива не была той, кого изнасиловали! – Клэр закричала во всю глотку, и, клянусь Богом, мое сердце замерло в груди. – Это была не она, Лиззи! Марк не насиловал твою сестру! – А потом она взорвала мой мир, когда ткнула в меня пальцем и закричала: – Он изнасиловал моего парня!

УБИЙСТВО НА ТАНЦПОЛЕ

Клэр

Как только эти слова слетели с моих губ, я поняла, что совершила фатальную ошибку в суждениях. Какими бы благими ни были мои намерения, мое безрассудное желание защитить честь Джерарда привело только к тому, что я подставила его горло врагу. Слепая любовь привела меня в его объятия, а слепая преданность привела меня к предательству.

Мои глаза расширились от ужаса, и я перевела взгляд на него. – Джерард.

Он просто смотрел, застыв, как статуя, не двигаясь, не моргая, не дыша.

– Черт, – тихо, остро, как бритва, сказал Джоуи, когда дошел до правды раньше остальных. Прерывисто выдохнув, он схватился за голову обеими руками. – Блядь.

– Прости, – выдавила я, начиная действовать, сокращая расстояние между нами, пытаясь дотронуться до его лица и обхватить его ладонями. – Прости, прости, мне очень, очень, очень жаль, детка. – И я была виновата. За то, что унизила его. Но я не сожалела о том, что высказалась. Я не могла сожалеть. Не тогда, когда моя совесть уверяла меня, что впервые в жизни я поступила правильно. Даже когда это было самым страшным. – Так не должно было получиться, – поспешила я успокоить. – Я знаю, хорошо? Я знаю, что так не должно было быть, и мне очень жаль, детка, но я не могу сидеть сложа руки.

Протянув руку, он мягко убрал мои руки от своего лица и положил их по бокам. А затем он отступил от меня на шаг. А затем еще на один.

– Нет, нет, нет, нет, – хрипло закричала я, подбегая забаррикадировать дверь, чтобы помешать ему уйти. На заднем плане я слышала, как все кричат, но не могла сосредоточиться ни на одном слове, которое кто-либо произносила.

Я была слишком поглощена пылающим огнем предательства, который горел в глазах Джерарда. – Как?

Одно слово.

Это был только одно.

Но на нем лежал груз дружбы с ним на всю жизнь.