Текст книги "Столкновение трех судов (ЛП)"
Автор книги: Хлоя Пеньяранда
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц)
– Сообщите, что я буду присутствовать с леди Самарой.
– Я не знал, что вы двое пришли к такому соглашению так скоро.
– Королевские помолвки происходят быстро. Народ возрадуется этому обнадёживающему изменению для королевства. Два правителя сильнее, чем один.
– Согласен. Хотя могу ли я заметить, двор не часто видел вас двоих вместе?
Улыбка Ника была фальшиво-высокомерной. – Признаюсь, мы предпочитаем уединённое время, – насколько возможно уверенно намекнул он, хотя сама мысль об этом наполняла его виноватым беспокойством. – Ожидайте, что леди Самара будет чаще видна у моего бока, Зариас.
Лорд, казалось, не был так доволен, как надеялся Ник. На его лице читалось сомнение, и Ник понимал, что потребуется куда больше, чтобы его наглый план казался убедительным.
– Как выясняется, полагаю, моя невеста ждёт меня сейчас, – сказал он в качестве прощания. Честно говоря, ему лишь срочно нужно было найти её, чтобы сообщить об обмане, в котором она невольно сыграет ключевую роль. Ник лишь молился, что она согласится помочь.
– Очень хорошо, – сказал Зариас, задержав подозрительный взгляд.
Ник сохранял нейтральное выражение лица. Его мышцы были так напряжены, что стало больно, в ожидании, что лорд может вернуться и разоблачить каждую ложь, которую он изрёк. Он надеялся, что лорд проговорится о своих личных чувствах к той, что должна была быть его возлюбленной, но Зариас ничего не выдал. Ни ревности к намёку Ника, что они делили ложе. Ни гнева, что он завладел рукой своей самой заветной тайны. Ему пришлось с большим облегчением предположить, что Самара хорошо играла свою роль, убеждая Зариаса, как всё продвигается.
Когда дверь щёлкнула за лордом, голова Ника откинулась назад. Он уставился в потолок, пытаясь успокоиться, пытаясь собрать воедино свой спутанный разум, чтобы понять, чего, чёрт возьми, он думает.
– Поздравляю. – Голос Джэкона прорезал его несущиеся мысли. Голова Ника покачнулась, уставившись на него недовольным взглядом.
– Я бы принёс подарок на помолвку, – продолжил он, сдерживая смех. – Может, хотя бы попросить Марлоу изготовить кольцо?
Ник простонал, проведя рукой по лицу. – Мне нужно ехать к Тории, и если будет известно, что моя рука, по сути, тоже занята, это отведёт подозрения, пока я там. Зариас также поверит, что его план продвигается.
Джэкон кивнул, но его веселье не исчезло. – Хватит получать от этого удовольствие.
– Понятия не имею, о чём ты, Ваше Величество. – Но затем в выражении Джэкона проступило сочувствие. – Ты же знаешь, она узнает об этом раньше, чем ты доберёшься туда. Не от тебя.
Ник не мог скрыть, что эта мысль скрутила ему внутренности. – Другого выхода нет. – Часть его хотела, чтобы помолвка Тории была правдой и счастливой, чтобы ложная новость о его собственной не причинила боли, услышанная от посторонних. Но была большая часть, доминирующая, тёмная часть, слишком эгоистичная, чтобы принять это счастье для неё, если оно исходило не от него.
– Полагаю, тебе нужно готовиться к путешествию, – осторожно сменил тему Джэкон. – Я присмотрю за Зариасом, пока тебя не будет. Без тебя я не имею большого влияния, но твои дворяне часто недооценивают, что может подслушать хорошо оплачиваемая сеть слуг.
Ник усмехнулся скрытой проницательности Джэкона. Он не мог ругать его за то, что тот по сути превратил его замковую прислугу в шпионов, если те были достаточно смелы, чтобы рисковать своими местами.
Джэкон уже был у двери, когда Ник позвал: – Кольцо. – Он потер напряжённые виски, чтобы ослабить напряжение этой извращённой реальности, в которой он жил. – Мне понадобится это чёртово обручальное кольцо.
ГЛАВА 28
Тория
НЕ ПРОШЛО и много времени. Новости о королевской помолвке распространились быстрее лесного пожара. От них рождались сплетни, некоторые истории романтичные, другие скандальные, многие забавные. Тория никогда не привлекала столько внимания, куда бы ни пошла, как сейчас. Для всех здесь она была будущей королевой-консортом Олмстоуна. Но она ни на секунду не позволяла своему беспокойству проявиться. Тория Стагнайт, одетая полностью в яркий пурпур королевства, которым скоро будет править, уверенно шествовала по королевским залам. Взгляды благоговения, зависти и любопытства следили за каждым её движением, вплоть до того момента, когда она добралась до покоев королевы.
На этот раз – по приглашению.
Тория ожидала этого, не сомневаясь, что у Кейры будет что сказать по поводу помолвки. О ней радостно объявил король Варлас тем же утром, после того как они пришли к нему вслед за предложением на крыше, – история, которую однажды могли романтизировать, несмотря на сопутствующие обстоятельства. Они не могли терять время, когда казалось, что тёмные силы рискуют выиграть игру раньше, чем они проведут свою ловкость рук.
Катори ждала у её комнат тем утром и последовала за ней. Тория была благодарна союзнице, которая успокаивала большую часть её тревоги. Иногда присутствие волчицы вызывало кивок уважения у тех, мимо кого она проходила и кто в ином случае мог бы задавать вопросы.
Скользя в блестящее, открытое мраморное пространство, Тория заметила королеву Кейру, беззаботно возлежащую на боку на элегантном шезлонге. Дамы, которых она помнила с прошлого неприятного визита, сидели вокруг неё на подушках, всегда располагаясь ниже Кейры, так что казалось, будто они поклоняются богине, устремляя на неё вдохновлённые благоговением лица.
Голубые глаза Кейры скользнули вверх, встречаясь с взглядом Тории, скользя по всей её длине, пока та оценивала её внешность. Королевские одеяния Олмстоуна. Она носила символ двуглавого волка. Вспышка ярости на лице Кейры не была бы замечена никем другим, и, возможно, они всё равно не поняли бы, что это значит. Что два правителя теперь равны по статусу. По крайней мере, Тории теперь было предоставлено такое же покровительство и уважение, раз её считали призом для королевства.
– Зверю не позволено здесь находиться, – сказала Кейра вместо приветствия.
Голова Катори опустилась на долю, поза, приглашающая рык, но волчица оставалась тихой. Тория провела рукой по её шерсти.
– Пожалуйста, отошли её, – равнодушно ответила она.
Тория не отдавала волчице приказов. Она никогда не пыталась и даже не думала спросить Тарли, отзывается ли та на какие-либо команды, как она видела у дрессированных собак. И всё же Катори казалась... другой. Каждый раз, встречая те мерцающие серебряные глаза, она не могла не чувствовать беспокойства, как будто Катори могла думать и оценивать самостоятельно.
Кейра не получила возможности излить больше неудовольствия по поводу волчицы, когда раздались маленькие шаги.
– Тория!
Визг её имени заставил вздрогнуть, и она обернулась как раз вовремя, чтобы поймать Опал, когда та врезалась ей в бок. Её грудь переполнилась теплом от такого яркого приёма, столь приветливого в сравнении с осуждением, которое следило за ней со стороны дам.
Молодая принцесса ахнула, отступая. Не было никаких колебаний, когда она подошла к Катори, которая была почти её ростом, и подняла руки, чтобы погладить её. Всплеск смешков, когда Катори прижалась головой к принцессе, вызвал улыбку на лице Тории. По их взаимодействию она предположила, что они встречались много раз прежде.
– Когда мы снова пойдём в сады? – щебетала Опал, широко раскрыв глаза, полные обожания, и сияя на неё.
Тория открыла рот, чтобы пообещать ей, что скоро, но голос королевы элегантно опередил её.
– Подойди сюда, моя дорогая, – приказала она.
Лицо принцессы упало, её маленькие плечики слегка сникли, когда она отпустила Катори. Когда она села рядом с матерью, королева провела рукой по длине её медово-золотых локонов.
– Не думаю, что сад – подходящее для тебя место.
Опал ничего не сказала, но протест читался на её невинном лице, когда она боролась с желанием высказаться, чтобы сидеть чинно и молча. Тория не могла удержаться от вмешательства при таком подавлении, которое казалось неправильным.
– Она под хорошей защитой в садах и под моим присмотром.
Все взгляды упали на неё, и ей не нужно было встречаться ни с одним из них, чтобы почувствовать, как воздух натянулся, словно она нанесла оскорбление. Тория сладко улыбнулась королеве, ни на миг не позволяя уверенности пошатнуться. Малейшей трещины было бы достаточно для кого-то вроде Кейры, чтобы провалиться и сломать её.
Тория обратилась прямо к молодой принцессе, сказав: – Я собираюсь выйти туда завтра днём, если ты свободна и хочешь присоединиться ко мне.
Она уловила их слабый вдох. Недоверие. Ей пришлось воздержаться от того, чтобы выплеснуть своё раздражение на всех дам за раздувание дела. Репутация Кейры была тем, что она ценила больше всего, и тонкое перехватывание её власти, вероятно, было в десять раз хуже перед её драгоценной компанией. Но Опал была достаточно взрослой, чтобы принимать решения сама, и, возможно, Тория не могла не видеть в молодой фейри себя-ребёнка, надеясь привить ту же независимость и смелость, которую её собственная мать внушала ей.
– Возможно, свежий воздух пойдёт тебе на пользу, дитя моё, – вклинилась Кейра прежде, чем из Опал могли вырваться нетерпеливые слова. Её переход к согласию был тактичной борьбой за вожжи её власти. – Мадам сообщила мне, что твои занятия хромают. Пару дней вдали от них, возможно, прояснят твой разум. – Её рука продолжала гладить волосы Опал, и Тория не могла понять, почему это движение вызывало у неё беспокойство. Как будто она любовалась хорошо прирученной кошкой, а не собственным ребёнком.
Ей пришлось отряхнуть нарастающее раздражение. – Вы пригласили меня сюда, Ваше Величество?
Улыбка королевы была кошачьей. Заманчивой, но бьющей тревогу. – Присоединяйся к нам, Тория. – Это была не просьба.
Стул был принесён для неё по молчаливому приказу королевы. Кейра действовала стратегически, оказывая Тории уважение, которое теперь ей причиталось. Тория сидела чинно, но не могла избавиться от чувства, будто её выставляют на суд, а не включают в непринуждённую беседу.
– Твоя помолвка вызвала немало шума. – Всё, что делала Кейра, было осторожным, анализирующим. – Признаюсь, я удивлена, что это случилось так скоро.
– Мы не видели причин ждать.
– Хм. – Кейра отхлебнула из золотого кубка. – Я не знала, что вы двое стали так близки.
Тория была права, чувствуя осторожность, ведь её усадили на этот стул, чтобы она стала центром внимания аудитории вокруг них. Она задавалась вопросом, заметили ли какие-нибудь из дам вызов – осторожный допрос, который королева затеяла этим днём. Взгляд Тории впервые упал на Серену, и в её глазах было не что иное, как зелёная зависть. Она не чувствовала ни малейшего удовлетворения от этого. Возможно, она даже жалела наивную фейри за то, что та думала, будто у неё есть шанс с принцем, когда Варлас никогда бы этого не позволил.
– У нас с Тарли была история ещё до этого. А наши уединённые встречи с тех пор, как я здесь... ну, полагаю, можно сказать, они помогли высвободить наши чувства друг к другу гораздо быстрее.
Дамы стали взволнованными, широко раскрыв глаза и заулыбавшись, жаждая услышать о её скандальных делах с принцем.
– Можешь рассказать нам больше? – спросила одна из фейри, сдвигаясь на подушке, чтобы повернуться к Тории.
Напряжение в глазах королевы предупредило Торию, что та не очень хорошо переносит, когда внимание отнимают у неё. Особенно когда это в пользу Тории. Она улыбнулась, медленно и торжествующе, зная, что одну за другой могла бы отобрать их у неё, если бы захотела.
Но это была не она. Тория не позволит себе стать такой, как Кейра.
– Принц... страстен, – предложила она, вызывая несколько возбуждённых визгов у маленькой группы. – Но леди никогда не рассказывает. Скажем просто, есть много способов найти удовольствие, не отдавая всего.
Было похоже на наблюдение за детьми, как они переглядывались и как их щёки вспыхивали. Они никогда не узнают – никто никогда не узнает – что она отдалась другому принцу давным-давно. Никто не мог знать. Думая о Тарли сейчас, ей было стыдно признавать это. Их помолвка могла быть обманом, но она не могла отрицать, что часть её думала, что она по крайней мере должна ему эту правду.
– Король Хайфэрроу тоже уже некоторое время ухаживает за леди Самарой.
Взгляд Тории резко переметнулся к Серене, и её голубые глаза были наполнены железными кинжалами, пронзавшими её. Пока та небрежно отхлёбывала из своей чашки, фейри знала, что это может вызвать у неё реакцию.
Она попыталась сохранить самообладание, равнодушно заявив: – Он известен тем, что возвращает в своё общество многих дам.
– Завидую леди Самаре. Говорят, её благословили красотой богини, – восторгалась другая.
Желудок Тории сжался. Всё сильнее и сильнее. Ник никогда не искал общества какой-либо знатной дамы с высокой репутацией. Услышать имя Самары снова вызвало жалкое разочарование.
– Это правда. – Королева привлекла всеобщее внимание к себе, но её глаза были прикованы к Тории. – Я удивлена, что ты не знала. Я думала, ты и король достаточно близки, что ты будешь среди первых, кого он лично известит. Но вот как.
Кейра точно знала, куда ударить. Не имея возможности тронуть её статус здесь, она взялась за всё, чем Тория должна была быть в Хайфэрроу. Перед самой лучшей аудиторией Кейра дала понять, что она – ничто для Ника. Что больно так сильно, что перехватывало дыхание, так это то, что Кейре не нужно было ничего говорить, чтобы Тория осознала это, почувствовала это сама. Теперь больше, чем когда-либо, она боролась, чтобы сдержать поток эмоций, пронзавших её сердце, её душу. И Тория чуть не разбилась при следующих словах королевы.
– Объявление было сделано примерно в то же время, что и твоё. Подходящее совпадение. – Её улыбка была прекрасно-жестокой. – Никалиас Сильвергрифф помолвлен с леди Самарой Калтеган.
Её желудок перевернулся, и она жаждала оказаться где угодно, только не здесь. Где угодно без глаз. Потому что дышать внезапно стало трудно.
– Он планирует визит сюда на Бал Летнего Солнцестояния и для переговоров о том, что ваш с Тарли брачный союз принесёт нам всем. Его новая невеста будет сопровождать его. – Кейра произносила каждое слово словно укол иглы. Снова и снова. Тория даже не могла заставить себя сохранить своё спокойное выражение лица. Она слишком глубоко переживала. Слишком искренне страдала. Хотя у неё не было ни права, ни причины быть так подавленной своими чувствами при этих известиях.
Он едет. Но не за ней. Ник прибудет, чтобы увидеть её в объятиях другого, но это ничто по сравнению с образом, который врезался в её сознание: Самара у его бока.
– Вы в порядке, Ваше Высочество? – спросила одна из дам, с искренним беспокойством на лице.
Тория не могла развалиться на части, не в лапах стервятников. Она заглянула в свою чашку, собралась с силами и кивнула, передавая её слуге. – Я, кажется, не очень хорошо переношу вино, – пробормотала она, зная, что это плохая отговорка, но ей было всё равно. Ей было нужно что угодно, лишь бы получить возможность сбежать.
– Вы только что прибыли. Я скорее надеялась обсудить ваши мечты и желания относительно свадьбы. Уверена, наш король не даст вам много времени для отсрочки.
Тории удалось встретить взгляд Кейры и увидеть в нём тёмную забаву. Знание. Знает ли королева всё? О тёмных фейри, о любых планах Варласа, которые затрагивают их всех.
Слишком много вопросов. Слишком много мыслей. Ей нужно было, чтобы это остановилось. И всё остановилось – в присутствии такой сильной печали, которая выскоблила всё остальное. Её глаза сопротивлялись жжению, грозившему выдать её чувства. Она держала лицо прямым, лишённым эмоций. Мастерское притворство собранной королевской особы. Она встала на слабых коленях, заставив себя приятно улыбнуться.
– Благодарю за все поздравления. С нетерпением жду новой встречи, чтобы обсудить более захватывающие планы на большой день.
Дамы кивнули с опасливым принятием. Тория не думала, что её тон соответствовал словам, но у неё не было выбора, кроме как повернуться и искать свободу от удушья, сжимавшего её горло. Её зубы стиснулись, пока она шагала, раздосадованная, что не смогла справиться лучше. Что когти Ника впились в её сердце глубже, чем она когда-либо хотела признать. Тория направилась в единственное место, где могла чувствовать хоть какое-то подобие покоя. Леннокс был горячо у неё на хвосте вместе с Катори, но он ничего не сказал.
В саду она направилась прямиком к павильону. Ступив в деревянное строение, её слёзы наконец потекли. Она сдерживала их беззвучно, несмотря на боль, сжимавшую горло, комом стоявшую в груди. В лёгких не хватало воздуха, несмотря на то, что он вился вокруг, отзываясь на ускользание её магии, что развевало пряди волос по её лицу. Тория зажмурилась, закусив губу так сильно, что медный привкус крови наполнил её рот. Её кулаки дрожали по бокам, чтобы подавить опасное высвобождение её ветра вместе с несущимися эмоциями.
Я хочу, чтобы ты вернулась.
Она издала сдавленный всхлип, благодаря за то, что Леннокс остался у дверей и не подошёл ближе. – Ты солгал, – прошептала она. Когда её глаза открылись, грудь была пустой. Выпустив всё разом, Тория рухнула на скамью павильона, побеждённая. Её разочарование было тяжёлым – в себе самой за такую сильную реакцию на помолвку Ника. У неё не было оправдания своей печали, и, возможно, она даже чувствовала себя эгоисткой из-за неё. Он хотел, чтобы она вернулась, но он не хотел её.
Тория прислонила голову к деревянной конструкции, уставившись в небо лишь с потерянными мыслями. Мучительные воспоминания, которые изредка выпускали новые беззвучные слёзы. Она наблюдала, как облака плывут и исчезают. Солнце пересекало небо. Её глаза застыли, словно она больше не была привязана к земле. День перешёл в сумерки; солнце приветствовало луну вместе с её танцующими звёздами. Тория не двигалась. Леннокс не приближался к ней, как и никто другой, и она была рада этому. Катори в течение некоторого времени издавала тихие скулёжи, но затем замолчала из-за отсутствия внимания Тории.
Она хотела верить, что у неё нет права находить сердечную боль в новостях о помолвке Ника. Их судьбы сошлись, просто не друг с другом. Но что мучило её на повторе, так это то, что он, казалось, полностью забыл о ней. Ни единого письма, ни одного визита в Ночном Походе. Она жаждала, чтобы у неё был тот же дар, терзаясь прошлой ревностью, что Ник и Фэйт делили эту связь. Способность видеть друг друга, говорить, чувствовать в уединённом пространстве их подсознания. Ночной Поход для неё никогда не был возможен.
Тория была так сбита с толку, удивляясь, чего ей не хватает, чувствуя, что действия Ника так не в его характере, что заставляло её всё ставить под вопрос. Она хотела верить в него, по крайней мере, пока не сможет поговорить с ним. Но в своём возмущении она желала никогда больше его не видеть.
– Тория.
Впервые её усталые глаза опустились. Но она не обернулась к Лайкасу, слишком стыдясь, что он увидит слабость, запятнавшую её золотистые щёки.
– Я надеялся найти тебя после встречи с королевой, но она сообщила мне, что ты ушла много часов назад. Затем у меня сложилось впечатление, что белый зверь хочет, чтобы я последовал за ним, и... – Лайкас, должно быть, почувствовал её жалкое настроение, когда сократил дистанцию между ними.
Она глубоко вздохнула, пытаясь выпрямиться, но вздрогнула от боли в онемевших мышцах. Лайкас оказался рядом, его руки протянулись, словно она могла свалиться с низкой скамьи, на которую устроилась. Его пальцы коснулись её обнажённых рук, их тепло послало дрожь по ней, напомнив о прохладе, наступившей с вечером.
– Что случилось? – Его хмурый взгляд был суров, когда их глаза встретились, и она съёжилась, представляя, какое зрелище представляет собой в его глазах с нарастающим гневом. Лайкас уже развязал шнуровку своего жакета, и у неё едва хватило сил протестовать, когда он стянул его и набросил ей на плечи.
Тория собралась с силами и выдала пустую улыбку, но не высказала, что, как бы она ни ценила его заботу, ей хочется побыть одной. Из-за вины, стыда, печали... Ей хотелось больше времени, чтобы поддаться всему этому, прежде чем снова надеть маску стойкости для мира.
Лайкас сел близко. Почти слишком близко, чтобы избежать пересудов, и Тория возненавидела брошенный ею взгляд на дверь, чтобы оценить реакцию стражников.
– Я отослал Леннокса. Другие стражи меняются.
Это было облегчением. И она наслаждалась моментом покоя. – Я в порядке, – прошептала она, зная, что издаст ужасный скрип, если попытается говорить нормально после долгого дня сдавленного молчания.
Лайкас фыркнул. – Едва ли.
Она не могла выносить, чтобы смотреть на него. И хотя она чувствовала вину за свою замкнутую тишину, в тот момент её было недостаточно, чтобы снова надеть маску. Ещё нет. Ей хотелось верить, что она не нужна ей с Лайкасом, который видел, как её эмоции прорывались и раньше. Он знал её лучше, чем кто-либо. Или знал когда-то. Это был ещё один печальный кинжал – думать, что теперь, когда время разлучило их, это может быть не так.
– Ты хочешь этого, Тория? – Вопрос Лайкаса был осторожным, личным.
Она продолжала наблюдать за звёздами, отвечая честно. – Не думаю, что это когда-либо было связано с тем, чего я хочу.
– Поэтому я и спрашиваю.
Она встретила его глаза, и они были сосредоточенны с решимостью. Лайкас изучал её, словно готовый пойти на войну за неё. – Я хочу вернуть всё, что было отнято у меня. Я хочу отомстить за своих родителей. Вот как я это делаю.
– Это не должно требовать жертвовать твоим счастьем.
– Должно, – резко сказала она. Лайкас не дрогнул от её тона, и Тория выпрямилась, распрямив ноги со скамьи. – Солдаты Фэнстэда пожертвовали всем ради меня, ради королевства. Как их королева, я сделаю всё, что потребуется, чтобы убедиться, что это было не напрасно.
– Что говорит твоё сердце? – Лайкас ковырялся в ране, которая была только что разорвана. Её дыхание стало тяжелее, пока она сдерживалась, чтобы не выплеснуть на него свои опасно распущенные эмоции. Она знала контроль. И выдержку. И подавление своих истинных чувств. Не часто она чувствовала, как всё это... ускользает.
– Моё сердце – с Фэнстэдом. – Её слова были горькими и ледяными.
– Ты больше, чем это.
– Тебе следует уйти, Лайкас. – Никто не заслуживал выплеска всего того, что росло и становилось уродливым внутри неё сейчас.
– Мы можем найти другой способ возвысить наш двор. Мы строили и укрепляли наши армии в Райэнеле, и я уверен, что они вступят с нами в союз, когда придёт время. Послушай меня, Тория. – Лайкас опустился перед ней на колени, взял её руки, и решительный взгляд, которым он пригвоздил её, затмил её гнев и заставил пульс учащённо биться. – Я помогу тебе уйти отсюда незамеченной. Я доставлю тебя в Райэнел, и мы сможем решить наши дальнейшие действия оттуда. Клянусь своей жизнью, я обещаю тебе это. Просто скажи слово.
Её глаза расширились, пока она осматривала окружение с неверием, что он может сделать такое предложение – столь предательское для королевства, в котором они находились – когда она уже почти подписала свою руку. – Ты с ума сошёл?
Лайкас засмеялся, но она могла лишь смотреть на него с недоверием. Её страх взлетел – за его безопасность, если кто-то подслушает его предложение.
– Я пришёл сюда не для того, чтобы уговаривать тебя на этот брак против твоей воли. Я пришёл потому, что когда услышал об этом, то знал, что приведу каждый план и действие в исполнение, если обнаружу, что это не по твоей воле. Чтобы сказать тебе, что у нас есть другой путь, который не потребует жертвовать твоим выбором в этом.
Она покачала головой. – Ты не можешь быть уверен. Союз с Олмстоуном – мощное приобретение.
Его полные губы сжались. – Позволь мне помочь тебе, Тория.
У неё кружилась голова. Она могла уйти... но хотела ли она этого?
Тория почувствовала необъяснимое тяготение к той стороне сада, где, как она знала, находилась Катори. Волчица наблюдала за ней. Было странно представлять эмоции на звере, но она была терпеливой и понимающей, её первый приветственный знак в Олмстоуне, и как-то она была связана с Тарли. Принц был холоден, часто суров и с ним трудно было найти общий язык, но он также был сломлен и потерян, и Тория не могла быть уверена, когда она стала заботиться о нём достаточно, чтобы отшатнуться от мысли быть ещё одним человеком, который уйдёт, оставив его его безмолвному существованию. Затем был Ник... Как бы она ни хотела презирать его, она не могла игнорировать, что её уход в поисках убежища в Райэнеле будет равносилен отказу от любого союза с ним. Она больше не будет подопечной Хайфэрроу.
– Я не хочу уходить, – пусто прошептала она, обдумывая всё. Она вела себя как дура. Генерал перед ней предлагал всё, чего она желала, ступив на территорию Олмстоуна. Но так много изменилось за это короткое время. Тарли менялся, наконец открываясь ей по кусочкам, и, возможно, её истекающее кровью сердце думало о них как о двух подходящих, опустошённых душах.
– Ты не имеешь это в виду, – обвинил Лайкас.
Она встретила его жёсткий взгляд умоляющим. – Имею.
– Скажи мне, что любишь его.
Тория не пропустила ни доли. – Я люблю его.
Его глаза вспыхнули, но он прочитал что-то между её словами. – Не Тарли, – заключил он.
Тория медленно поднялась, и Лайкас отпустил её руки, когда встал. – Ты держался от меня в стороне так долго, потому что не верил в мою способность делать выбор. Делать политические шаги для Фэнстэда —
– Это неправда.
– Ты оставил меня, Лайкас. Ты позволил мне верить больше века, что ты мёртв! – Её голос возвысился, находя выход для части её сдерживаемой боли. – Ты, возможно, думаешь, что я сидела без дела в Хайфэрроу, но не было ни чёртова дня, когда я не думала бы о возврате того, что было потеряно. Я не сдавалась. Это я продолжаю ставить Фэнстэд на первое место. Я прекрасно справлялась без тебя, и ты мне сейчас не нужен. – Она произнесла свои слова без извинений. Тория была уже не в том состоянии, чтобы слушать тех, кто думал, что знает для неё лучше, когда всё, чего они хотели, – это чтобы она убежала или спряталась.
– Ты действительно это имеешь в виду?
Тория с трудом сглотнула, ненавидя боль, которую явно причинила ему, но она могла только принять свои слова как правительница, а не как друг.
– Да. Я хочу видеть тебя у своего бока, Лайкас. Но если ты здесь не для того, чтобы помочь мне сражаться – чтобы советовать, а не прятать меня – тогда, возможно, мы поняли, где должны быть наши истинные места.
Вспышка разочарования на его лице пронзила её насквозь, знак того, что он размышлял. Тории было больно при мысли, что Лайкас уйдёт. Он был самой близкой связью с её родителями и родиной. И всё же в тот момент было ясно, что время оставило свой след. Лайкас преуспевал в роли генерала, ведущего армии; она понимала его инстинкт защищать её. Но это было не то, что ей нужно было от него, и она предоставила ему решение: стоять с ней здесь или вернуться к их армиям в Райэнеле.
ГЛАВА 29
Ник
НИК СМОТРЕЛ и смотрел на коробку на своём столе. Его подбородок покоился на сцепленных руках. Он просидел там некоторое время в тихом размышлении. Он знал, что лежит внутри. Когда он впервые нашёл её запертой в тайной комнате совета, когда-то пространстве его отца, Ник был раздираем чувствами.
Раздался короткий стук, и он позвал войти, поднимаясь.
– Вы просили меня? – Присутствие Марлоу всегда было смиряющим теплом, которое облегчало тяжесть в комнате.
– Да. Спасибо, что пришла.
Она подошла осторожно, её взгляд полон сочувствия, как бы она ни пыталась избегать его глаз. – Я слышала о вашей помолвке. – Она засунула руку в карман. – Я могу сделать вам что-то получше, если это на постоянной основе... или, то есть, если вы двое —
– Мне не нужно ничего вычурного, – заверил её Ник.
Марлоу протянула кольцо ему, приближаясь, и положила его на ладонь Ника. Он коротко изучил его. Оно было простым и элегантным.
– Оно прекрасно.
– Я внесла некоторые изменения в одно, что у меня уже было. Надеюсь, оно сгодится. Я не знаю, к чему привыкли фейри. Я могу вставить камень побольше или добавить ещё, если у вас есть какие-то —
– Я ценю твою заботу и внимание, Марлоу, но могу ли я попросить одолжить твой талант к деталям ещё раз для кое-чего куда более драгоценного?
Её беспокойство улетучилось, яркая готовность выпрямила её осанку, и было радостью наблюдать, как её глаза оживают от просьбы. И всё же Ник боролся внутри, стоит ли доводить свою просьбу до конца.
– Ты просила чего-то, к чему можно привязать заклинание. Это не по нашей договорённости, но ты права. Лучше быть готовым. – Он потянулся за собой, подняв маленькую коробку. Ник нахмурился на неё с горько-сладкой печалью, прежде чем протянуть её Марлоу.
Прочитав его выражение, она взяла её с колебанием. Марлоу замедлила, встретившись с ним взглядом, и всё, что он сделал, – это кивнул разрешением открыть её. Её бровь приподнялась, когда она заглянула внутрь. – Удивительно.
– Это моей матери, – признался он. – Но можешь ли ты сделать для меня корректировку тоже?
Сначала на лице Марлоу отразилось соболезнование. Затем её улыбка прорвалась. – Для меня будет честью.
Ник сделал глубокий вдох, тошнота поселилась у него в желудке. И всё же он не мог выкинуть из головы слова кузнеца. Её совет иметь варианты, какими бы губительными они ни были, был умен.
– Я хочу присутствовать при изготовлении обоих, если ты не против.
ГЛАВА 30
Тория
НА СЛЕДУЮЩЕЕ утро Тория была на нервах, сидя жёстко напротив принца за завтраком. Её эмоции всё ещё бушевали с прошлого дня, и то, что она сказала Лайкасу, оставалось затяжным конфликтом. Она хотела разыскать его этим утром, но была быстро вызвана на завтрак с Тарли.
Её выбор остаться в Олмстоуне не изменился. Она дала обязательство Тарли посмотреть, может ли быть что-то реальное под обманом их ложной помолвки.
– Ты сегодня утром тиха, – прокомментировал он, ковыряя виноград на своей тарелке. Она заметила, что его аппетит, кажется, тоже отсутствует.
Тория осмелилась поднять на него взгляд, не желая выплёскивать своё смятение по поводу предательского предложения, которое принёс ей Лайкас. Того, что могло иметь для него серьёзные неприятности, если кто-то подслушает. Вместо этого она позволила всплыть обвинению, которое дразнило её всю ночь. – Ты знал, что Никалиас планирует приехать на солнцестояние?
Тарли не ответил сразу. Ей не нужно было, чтобы он это делал. Его подтверждение было в том, как его глаза задержались на его чашке, прежде чем он лениво поднял её. Его невыносимая, ледяно-холодная манера вернулась, и сегодня она, возможно, была уже слишком далеко в своём негодовании, чтобы соответствовать ей.
