Текст книги "Год активного солнца"

Автор книги: Гурам Панджикидзе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 47 страниц)

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

1

В кабинете стояли огромный железный сейф и простой деревянный шкаф, набитый папками. К дешевому письменному столу примыкал продолговатый, покрытый зеленым сукном стол. На письменном лежало множество разных бумаг и бланков. Время от времени на правом краю его позванивал черный телефон, видимо, подключенный параллельно с еще одним.

Отар Нижарадзе беспечно сидел на стуле и дымил сигаретой. Следователь не спешил с разговором. Отар тоже молчал, хотя и удивлялся, что до сих пор его только однажды вызвали в милицию. И то затем, чтобы он повторил показания, данные им следователю на месте происшествия.

Следователю было лет тридцать пять, но он почему-то показался Отару слишком молодым для ведения этого дела. Как только Отар увидел его черные, хитрые глаза, тут же усомнился в честности следователя.

Следователь старался напустить на себя важность, что с первых же минут было подмечено Отаром. «Наверно, потому, что я работаю на киностудии», – решил он. При нем следователь вызвал нескольких сотрудников, деловым тоном сделал им замечания, дал поручения, затем убрал в сейф какие-то дела и с таким сосредоточенным видом повернул его ручку, будто этот тяжелый сейф, снабженный замком с шифром, подчеркивал сложность и секретность дел, подшитых в простенькие синие папки.

– Итак, вы уверены в правильности записанного номера? – начал он.

– В этом, по-моему, и вы не сомневаетесь. Помимо номера, я снабдил вас множеством других сведений, которые могут служить доказательством, – цвет машины, разбитый задний фонарь… Вы нашли точно такую же брошенную машину. С таким же номером, такого же цвета, с разбитым задним фонарем. Неужели все это случайное совпадение? – не выдержал Отар.

Следователь понял, что задал бессмысленный вопрос.

– Ужасно! – пожал он плечами, рассматривая свой стол. – Разрушилась одна семья, теперь и вторая на грани гибели. Из-за чего, совершенно бессмысленно и беспричинно…

Отар испытующе покосился на следователя, ему показалось, что следователь хотел добавить что-то еще. Отар не мог понять, почему он не договорил – не решается, затрудняется или испытывает его?

– Вы уверены, что за рулем находился Анзор Хеладзе?

Отару уже было известно, кто такой Анзор Хеладзе, владелец машины. Он узнал, что Хеладзе считался денежным человеком, и поэтому не удивлялся медлительности следствия.

– Трудно утверждать. В одном я уверен, что за рулем сидел либо он сам, либо кто-то из его собутыльников.

– Для суда ваша уверенность ничего не значит. – Следователь пододвинул Отару лежащую на столе пачку сигарет и закурил сам.

– Я и не стану доказывать того, чего не видел. Но, в свою очередь, говорю вам то, в чем не сомневаюсь. На остальные вопросы должен ответить сам Хеладзе.

– А если Хеладзе вообще не был в той машине?

– Тогда пусть припомнит, кому он одолжил ее. – Отар поднял голову и выпустил в потолок струю дыма.

– А если машиной воспользовались посторонние лица или угнали жулики? – Следователь так демонстративно наклонился, словно говоря: что ты на это скажешь?

– Исключено! – спокойно отвел вопрос Отар Нижарадзе, не удостаивая следователя взглядом. Он смотрел прямо перед собой, пуская изо рта колечки.

– Почему?

– По очень простой причине. Машину угоняют не жулики, а бандиты. И не для того, чтобы покататься на ней… Машину вел пьяный, и вы с этим согласны. В то же время Хеладзе заявляет об угоне машины только через два часа после происшествия. В милицию он является, еле держась на ногах. Неужели что-то здесь вызывает сомнение?

– Да. К сожалению, все это еще ни о чем не говорит. – Следователь улыбнулся и забарабанил пальцами по столу.

Отар спокойно повернулся и взглянул на него в упор.

– Какие доказательства вам еще нужны? Разве вам не все ясно? Остальное зависит от вас. Неужели нужно, чтобы преступник пришел в милицию и заявил, что именно он убил человека?

Улыбка исчезла с лица следователя. Сейчас он глядел куда-то в пространство, видимо, обдумывая внезапную мысль.

– М-да! – неожиданно буркнул он. Поднялся, прошелся по кабинету, взял со стола сигареты и бесстрастно заговорил:

– Хеладзе написал в заявлении, что машину угнали, когда он с друзьями находился в ресторане «Самадло» по улице Давиташвили. Машина стояла в маленьком дворе ресторана. Когда они вышли, ее уже не было. Они тут же вернулись и поспешили к телефону. Телефон не работал. После этого они отправились прямо в милицию. Вам кажется, что возможность такого варианта нереальна?

Отар ответил не сразу. Он залез в карман, достал сигарету и долго разминал ее. Следователь поднес ему спичку. Отар лениво склонился к его руке, прикурил и глубоко затянулся.

– Разумеется, теоретически возможен и такой вариант, – наконец согласился он, глядя следователю в глаза.

– Только теоретически? – улыбнулся тот.

– Только! Я убежден, что за рулем сидел сам Хеладзе.

– И я убежден. Вы думаете, что я не убежден? Но это ничего не значит.

– Если и вы убеждены, то это значит очень многое…

Следователь скорбно улыбнулся, словно говоря: что ты понимаешь в нашем деле? От Отара не ускользнул скрытый смысл его улыбки.

– Для суда и теоретическая возможность такого варианта весьма весомый факт, – Следователь придвинул стул и сел.

– Здесь все упирается в ваше умение и способности. На то вы и следователь, чтобы, имея на руках столько доказательств, распутать дело.

– А если появится человек, который признается, что он угнал машину, что тогда?

От этих слов Отар вздрогнул и насторожился. Он уставился на следователя, словно хотел уразуметь скрытый смысл фразы. Он никак не мог понять, куда клонит следователь.

– Да, если появится такой человек?.. – повторил следователь.

– Тогда предложенный вами вариант будет возможен не только теоретически.

– Вы и сейчас уверены в своей правоте? – насмешливо улыбнулся следователь.

– Абсолютно, – спокойно отрезал Отар и откинулся на спинку стула.

– Почему?

– Потому, что пока такой человек не появился.

– А если появится, тогда что?

– Тогда? – Отар прищурил глаз. Ему хотелось выложить следователю все, рассказать и про выстрел, и про то, как по ночам и утрам звонят ему по телефону и молчат. Но он тут же передумал, не зная еще, куда клонит следователь, чего он добивается. Время от времени тот как-то двусмысленно улыбался. Возможно, Отару просто казалось? Однако поспешность ни к чему. «Допустим, он убедит меня, а дальше? Дальше наверняка появится сам Хеладзе для переговоров. Тогда-то все и прояснится».

Отар наклонился вперед, поставил стул на передние ножки и уперся локтями в стол:

– Тогда у меня не будет даже морального права подозревать Хеладзе. В конце концов, я мельком видел лицо водителя. Но я твердо уверен, что никто не придет с повинной.

– Разумеется, это только предположение. Следователь должен предвидеть все.

– Хеладзе арестован?

– Мы его освободили на поруки. – Следователь встал.

– Скоро будет суд?

– Вероятно, почти все свидетели опрошены.

– Они, конечно, подтверждают показания Хеладзе?

Следователь засмеялся. Отар не понял, что означает этот смех – да или нет?

– Вы летом никуда не собираетесь? – спросил на прощанье следователь.

– Не знаю, не думаю. Всего доброго!

– До свидания!

2

В начале седьмого Отар Нижарадзе вышел из главного подъезда киностудии, на ходу раскланиваясь с многочисленными знакомыми. Вместе с ним вышла и Мзия Ахобадзе.

– Отар, кто-то зовет тебя, – сказала она, когда они поравнялись с небольшой автостоянкой рядом со студией.

Отар оглянулся. У сверкающей «Волги» стоял знакомый человек и с улыбкой махал ему рукой. Отар никак не мог вспомнить его имени. Это был тот самый могучий детина с маленькой головкой, который руководил застольем в «Белом духане». В машине сидели двое незнакомцев. Отар смекнул, для чего прибыла эта троица, и сердце у него екнуло. После разговора со следователем прошла неделя. Он каждый день ждал их появления, но не мог представить, что и этот детина причастен к делу Хеладзе.

«Кто знает, возможно, и он сидел в этой машине», – невольно подумал Отар. Затем как ни в чем не бывало весело распрощался с Мзией и направился к «Волге». Голиаф с улыбкой двинулся ему навстречу. Пожал руку, обнял. Из машины вылезли и двое остальных. Детина познакомил Отара с обоими. Теперь Отар знал, что одного из них зовут Гизо, второго – Арчилом, зато не мог вспомнить имени знакомого голиафа. Он старался не пропустить, как обратятся к другу Арчил или Гизо, но те молчали.

Отар, словно не догадываясь, зачем они пожаловали, беззаботно смеялся, здоровался с проходящими сослуживцами, перекидывался с ними словами.

– А не прокатиться ли нам куда-нибудь? – предложил детина с маленькой головкой.

Отар посмотрел на часы.

– Ну, полно, тоже мне занятой человек!

– У меня неотложное дело, часа на полтора – больше не смогу…

– Поехали, там видно будет! – впервые раскрыл рот один из двоих. Это был Арчил.

– Нет, ничего не выйдет. Если вас не устраивает, отложим на завтра.

– Э, отложенное дело – от лукавого, – веско произнес голиаф. – Ну, сядем!

– Куда поедем? – спросил Арчил.

– Решим в машине. Но, если хотите знать мое мнение, лучше за город.

Гизо помалкивал, не сводя с Отара упорного взгляда. Отар мешкал, словно поджидал кого-то. В это время с ним поздоровался бородатый парень, увешанный фотоаппаратами.

– Привет, Гия! – вскинул руку Отар. – Ну-ка, щелкни нас разок.

– И тут работа! – Гия изготовил фотоаппарат.

Могучий детина отвернулся. Отар встал у радиатора, чтобы на снимке запечатлелся и номер машины. Гизо недовольно покосился на фотографа. Арчил принял позу, будто садится в машину, поставил в открытую дверцу ногу и наклонил голову.

Гия несколько раз щелкнул фотоаппаратом.

– Заодно и вторым аппаратом сними, может быть, на этом не получится.

Гия снял еще раз. Отар поблагодарил его и повернулся к «Волге».

– Пожалуйте вперед! – пригласил Арчил, изнутри открывая переднюю дверцу.

Отар не заставил повторять приглашение и сел рядом с водителем.

– А снимки мы получим? – спросил голиаф, садясь и захлопывая дверцу.

– За снимки не беспокойтесь.

– Куда поедем, батоно Давид? – спросил Арчил, когда машина тронулась, и посмотрел на водителя в зеркальце.

«Давид», – запомнил Отар.

– Куда Отар прикажет.

– Мне все равно, только учтите, у меня всего полтора часа! – Отар достал сигарету и удобно устроился на сиденье.

– Поедем в Дигоми, в деревню. Там лучше всего, – сказал Давид.

Машина выехала на мцхетскую дорогу. Спидометр показывал сто километров. Все четверо молчали и, чтобы как-то сгладить неловкость, курили. Отар предполагал, что один из двоих, Арчил или сидящий сзади, Гизо, брат Анзора Хеладзе. Скорее всего, Гизо, Арчил держался беспечнее. Гизо же упорно молчал, лицо его было бледно. И во время знакомства он не раскрыл рта. Его представил Давид. Отар спиной ощущал колючий взгляд Гизо. Ему хотелось посмотреть в зеркальце – увидеть выражение его лица, но он понимал, что этим выдаст свое волнение. Отар и вправду волновался, хотя не особенно сильно. Он давно был готов к такой встрече и только одно не продумал заранее, как вести себя в этом случае. Молчание становилось невыносимым. Отар вдруг повернулся и заглянул Гизо в глаза.

– Мне кажется, я вас знаю!

– Меня? – смешался тот. – Возможно…

У него был неприятный, хрипловатый голос.

– Вы не брат Анзора Хеладзе?

– Да, – нервно ответил Гизо и принялся искать в карманах сигареты.

– А-а, – Отар протянул ему сигарету, затем равнодушно отвернулся и уставился в окно. – Я только сейчас догадался, почему вы решили угостить меня.

– Что? – не понял Гизо.

Отар снова повернулся к нему:

– Только сейчас, говорю, догадался, почему вы решили угостить меня. Хотите поговорить, незачем было ехать в такую даль.

– В застолье есть своя прелесть! – хихикнул Давид, которого, видимо, нисколько не беспокоило затруднительное положение приятеля.

Во дворе ресторанчика они насилу нашли место для машины. Все вокруг было забито автомобилями. Тут же появился официант. По всему было заметно, что Давид и его приятели завсегдатаи и чувствуют себя здесь как дома.

– Местечко для нас найдется? – спросил Давид, вытирая платком пот, обильно выступивший на его узком лбу.

– Для вас всегда найдется, пожалуйте в беседку.

Давид поглядел на беседку и поморщился. Там за столиком горланила подвыпившая компания. Не нужно было обладать большой смекалкой, чтобы понять – беседка не место для серьезного разговора.

– Слушай, Геронтий, что я тебе скажу. Перенеси один стол в тот конец двора, подальше, и накрой в тени.

– Сию минутку!

Пока накрывали стол, все молча стояли у машины.

Отар Нижарадзе разглядывал огромного цепного пса. Пес дремал, вывалив язык, и лениво отгонял мух хвостом. Там же была привязана к дереву остриженная курдючная овца. Смешно висел налитой курдюк. Стол накрыли под развесистой грушей.

– Не забывай о нас! – крикнул вслед уходящему официанту Давид и наполнил стаканы.

Арчил предложил избрать тамадой Давида. Отар не возражал, поднял стакан: «За тамаду!» – отпил глоток и поставил стакан на стол. Давид не стал отнекиваться. Было заметно, что они заранее договорились обо всем. Давид с трудом наклонялся над столом – мешал огромный живот. Маленькая голова его казалась накрепко пришитой к исполинскому туловищу. На крошечном лице смешно бегали два пустых глаза. Давид воззрился на полный стакан Отара.

– Я не настаиваю, чтобы ты выпил этот стакан, тост был в честь меня, – сказал он, перекладывая на тарелку кусок хашламы. – Следующие же ты обязан осушить до дна.

Арчил снова наполнил стаканы.

– У меня сегодня деловое свидание, так что я пить не буду. Перейдем лучше прямо к делу. Я понимаю, вы не просто так заехали. Лучше обговорим все сейчас, в моем распоряжении, – Отар поглядел на часы, – всего пятьдесят минут, не считая дороги. – И он отодвинул стакан на середину стола.

– И мы не собираемся напиваться, однако разопьем по бутылочке, мы же грузины. Раньше самые серьезные дела решали за столом, – засмеялся Давид и поднял стакан.

– Он прав, – неожиданно вмешался Гизо, – сначала поговорим о деле, сначала выясним, друзья мы или враги.

Он тоже отодвинул стакан, злобно блеснув глазами на Отара Нижарадзе.

У Отара от злости перехватило дыхание, но он насмешливо улыбнулся и, чуть отодвигаясь со стулом, процедил сквозь зубы:

– Я тебе не друг и не враг. Не знал и еще сто лет могу не знать тебя.

– Что такое, в чем дело? – разом вскочили Давид и Арчил.

Потом Давид обернулся к Гизо:

– Пригласил для переговоров, так дай возможность…

Отар взглянул на часы:

– Я могу провести за этим приятным столом еще сорок пять минут.

– Вот что я тебе скажу, – обратился Арчил к Давиду. – Он не маленький, скажем ему прямо, чего мы хотим и для чего собрались тут.

Отар Нижарадзе понял, что Арчил приступил к разговору.

– Случилось несчастье, погиб человек, – прямо продолжал тот. – Ты прекрасно знаешь, что никто не хотел убивать его. Если и второй будет наказан, это не исправит положения. Пропадет еще одна семья. Только и всего. Какой смысл губить другую семью? От лишнего шума никакой пользы не будет. В том числе и семье погибшего. У них сейчас каждая копейка на счету. Этим несчастным помогут, и щедро помогут. Мертвого все равно не воскресишь. Ты единственный свидетель. Все в твоих руках, как пожелаешь, так и повернешь дело. С нами ты ничего не потеряешь. Выкладывай свои условия, мы тебя не обидим. Разве я не прав? – повернулся он к друзьям.

– Прав, о чем тут говорить! Кому польза, если пострадает семья Анзора Хеладзе? Скажи свое слово, и кончим дело, – со всей серьезностью кивнул Давид.

Отар поглядывал то на одного, то на другого, то на третьего. Он спокойно посасывал сигарету, храня на лице полное равнодушие, и глаза его не выражали ни согласия, ни отказа.

– Гораздо разумнее получить свое и отстраниться, – поддержал Давида Арчил.

Воцарилась тишина. Отар ничего не ответил. От выбросил окурок, взял свой стакан, выплеснул вино на траву и налил боржоми.

У Гизо от злости затрясся подбородок, он насилу сдерживал себя, ленивые движения Отара бесили его. Он с удовольствием схватил бы бутылку и разбил ее о голову Нижарадзе.

– Не будем скрывать, – продолжал Арчил. – Мы все уладили. Теперь достаточно одного твоего слова. Если откажешь нам, только осложнишь дело. В итоге же ты ничего не добьешься, разве что наживешь врагов.

Отар прополоскал рот боржоми и сплюнул.

– Я считал вас более умными! – засмеялся он вдруг, откидываясь на спинку стула, и забарабанил пальцами по столу. – Собираетесь решать такое дело и являетесь ко мне на службу, прямо на студию. Фотографируетесь со мной на фоне вашей блестящей «Волги» с ее номером! А вам известно, что на этом снимке поставят дату и подошьют его к делу? Но и это вас не пугает, вы уверены, что все можно купить. – Отар почти до пояса расстегнул темную рубашку с короткими рукавами, обнажив загорелую грудь.

– Скажи, в конце концов, сколько тебе надо? – В голосе Гизо слышалась угроза.

– Сначала скажите, что я должен говорить на суде. Мне надо прикинуть сколько будет стоить то слово, которое повернет дело в вашу пользу.

Арчил с улыбкой взглянул на Гизо. Давид даже подмигнул.

– Тебе покажут одного человека и спросят, не он ли сидел за рулем во время того происшествия.

– И что же?

– Тебе надо согласиться и подтвердить, что именно он.

– Я ведь уже заявил, что не помню шофера.

– Очень хорошо, что так заявил. А там присмотришься и скажешь, что, по-твоему, именно он сидел за рулем.

– И невинный человек окажется за решеткой?

– Это не твоя забота! – рассмеялся Давид. – Пусть совесть тебя не мучает, не такой он невинный, как тебе кажется. Он добровольно берет на себя вину. Он свое дело знает, так что не беспокойся.

Отар прищурился. Ему вспомнились слова следователя.

– Оказывается, у вас действительно все улажено. Зачем же вам понадобился я? – Он испытующе посмотрел на Гизо.

– Об этом мы уже говорили, – напомнил Арчил, – твое упрямство может осложнить дело.

– Неужели только осложнить? И не больше? Не забывайте, кто я. Я могу дать отвод следователю, а если понадобится, и судье. Не со всеми же вы найдете общий язык.

– Ты этого не сделаешь. Какой тебе резон? Не лучше ли получить свое и устраниться? – засмеялся Давид, словно говорил: чего ты мучаешь себя и нас?

– Отлично, мне все ясно. Последний вопрос, сколько предлагаете за мое согласие?

Гизо Хеладзе облегченно вздохнул.

– Десять тысяч! – выпалил он, схватил стакан и залпом осушил его.

– На новые деньги, разумеется!

– О старых деловые люди давно уже забыли! – опередил Гизо Арчил и махнул подходившему официанту – ничего, мол, не надо, оставь нас.

Отар усмехнулся и закачался на задних ножках стула.

– Помнишь, сколько давал твой дружок за мизинец официанта? – обратился он к Давиду.

– Называй свою цену, сколько? – Гизо взглянул в глаза Отара.

– Сколько?.. Пятьдесят тысяч! – отчеканил Отар, продолжая качаться на задних ножках стула и пытливо глядя на Хеладзе.

– Пятьдесят, ого! – вырвалось у Арчила.

– Пятьдесят тысяч, и ни копейки меньше! – Отар установил стул на все четыре ножки и положил кулаки на стол, не сводя глаз с Гизо.

– Рубля не дам, сдохнешь у меня! – вскочил тот.

Отар схватил полный стакан Давида и выплеснул в лицо Гизо. Гизо схватил бутылку, но Нижарадзе опередил его. Перегнувшись через стол, правой рукой вышиб бутылку, а левой ударил Хеладзе в подбородок. Гизо грохнулся на стул и вместе с ним повалился на землю.

Давид с Арчилом вскочили.

– Ни с места, изувечу!

– Ради бога, не кричи, не собирай народ! – вполголоса взмолился Давид, помогая Гизо подняться, поставил стул и усадил его.

Хеладзе ничего не соображал, подбородок его скривился. Вдалеке снова замаячил официант, не решаясь приблизиться. Давид махнул ему – пошел вон.

– Я все сказал. На этом кончим. Решайте сами. Послезавтра я буду на работе, если сумма вас устраивает, звоните до двенадцати. А ты, – обратился он к Арчилу, – отвези меня в Тбилиси. Они здесь подождут.

Арчил молча подчинился, вывел машину и открыл переднюю дверцу. Отар захлопнул ее и шагнул к задней… Едва машина подъехала к кирпичным столбам ворот, Отар Нижарадзе навалился на спинку переднего сиденья, схватил руль и резко крутанул его. Машина вильнула и ударилась багажником о стоящий тут же «Москвич». Со звоном вылетела фара.

Арчил затормозил и в бешенстве обернулся на Отара.

– Не кипятитесь, батоно Арчил, вам ничего не стоит починить машину. Зато мне это столкновение заменит пятьдесят тысяч.

Он спокойно отворил дверцу и вышел.

На грохот столкнувшихся машин из ресторанчика высыпал народ.

3

Был вечер, когда Отар подошел к улице Джорджиашвили. Совершенно неожиданно для себя он решил идти домой мимо этой улицы. По дороге он заколебался, даже намеревался повернуть обратно, но до Джорджиашвили было рукой подать, и он продолжил путь в прежнем направлении. Какая-то неведомая сила тянула его к дому Элдара Алексидзе. При виде знакомого здания его охватило волнение, он замедлил шаг и остановился перед окном. Вытащил из кармана сигарету, медленно закурил, украдкой косясь на окно. Из-за темных, задернутых штор как будто доносился плач. Отар вошел в маленький дворик. Сейчас ясно различал, что плакала женщина. Совершенно машинально он подошел к двери, нажал на кнопку и услышал приглушенный звонок за дверью. Плач в комнате смолк. Отар растерялся. Он уже сожалел о собственном поступке, но уходить было поздно. Щелкнул замок, дверь приоткрылась, выглянула заплаканная молодая женщина. При виде Отара в глазах ее отразилось недоумение.

– Вам кого?

Отар смешался, не зная, что ответить.

– Вам кого? – в голосе женщины угадывался страх.

Отар промолчал и на этот раз, на лбу выступил холодный пот.

Вдруг снизу на него уставились две пары широко раскрытых глаз. Это вышли две маленькие девочки и боязливо прижались к матери.

Отар, не произнося ни слова, растерянно смотрел на белокурых крошек.

Женщина еще раз взглянула на него испуганно и захлопнула дверь. Отар стряхнул оцепенение, повернулся и вышел на улицу. Он уже не волновался, он принял решение – сегодня же, сейчас же, сию минуту он должен увидеться с Николозом Тваури, следователем по особо важным делам. Сегодня утром Отар дозвонился до него. И этот незнакомый следователь пригласил Отара к вечеру. Однако днем Отар начал сомневаться в правильности своего решения. «Имеет ли смысл идти к нему?» – думал он. Но сейчас все колебания отпали. Наоборот, не терпелось переговорить с Тваури.

Показалось такси. Отар поднял руку…

Через десять минут они были на месте. Отар протянул шоферу рублевку и вышел из машины. Посмотрел на часы – почти десять. Улица была ярко освещена, и Отар издали заметил нужный подъезд.

Следователь по особо важным делам Николоз Тваури жил на четвертом этаже. Отар знал это, но останавливался на каждом этаже и читал фамилии жильцов на дверях. И вытирал пот, обильно выступавший на лбу. Надвигалась ночь, но воздух был жарок и душен. Скоро Отар увидел нужную дверь. Пригладил волосы, оправил рубашку и нажал кнопку звонка. Ему открыл невысокий приятной внешности мужчина лет пятидесяти.

– Вы Отар Нижарадзе?

– Да.

– Вы опоздали ровно на час. Пожалуйте!

– Прошу извинить. – Отару стало неловко.

– Проходите, – Николоз Тваури пошел вперед, ведя гостя в свой кабинет.

– Присаживайтесь! – Следователь указал, куда сесть, сам устроился за столом и начал складывать папки.

Отар опустился в старинное просторное кресло и стал молча наблюдать за Тваури, ожидая, когда тот закончит дела. Хотелось курить, но он не решался.

– Курите, курите, не стесняйтесь! – сказал следователь, не отрываясь от папок.

Отар Нижарадзе даже опешил от удивления.

«Как он догадался, о чем я думаю?» – Он вытащил из кармана сигареты и снова уставился на следователя.

Николоз Тваури положил в ящик последнюю папку, сказав: «И эту туда же», – откинулся на спинку кресла и приготовился слушать.

Отар затянулся, положил сигарету на внушительную керамическую пепельницу и поднял на следователя глаза:

– Около двух месяцев назад один пьяный ехал на машине с собутыльниками и сбил человека, молодого рабочего.

– Происшествие, вероятно, случилось ночью?

– Да, около двух часов ночи.

– Пострадавшего, разумеется, бросили и удрали, а через час-полтора после совершения преступления заявили в милицию по поводу машины, угнанной из ресторана.

– Да. Вы уже знакомы с этим делом? – Отар был поражен.

– Нет, но случай типичный и раскрывается довольно легко.

– Не так легко, как вам кажется.

– Что ж, тем интереснее для меня, но я не думаю, чтобы за всем этим скрывалась тайна, – улыбнулся Николоз Тваури.

– В том-то и беда, – продолжал Отар, пытаясь удобнее устроиться в огромном кресле. – Никакой тайны, никакого драматического или запутанного сюжета. Все ясно как божий день, однако…

– И для меня все ясно, – перебил следователь, – преступник, вероятно, нашел подставное лицо, которое берет преступление на себя. Гонорар ему, разумеется, выплатят вовремя и по высшей таксе.

– Да! – воскликнул Отар, не переставая удивляться проницательности следователя.

– Кем вам доводится погибший?

– Никем. Я и знаком с ним не был.

– Выходит, что вы оказались случайным свидетелем?

– Да. Все произошло на моих глазах, и номер машины я записал.

– Получается, что вы единственный свидетель.

– Единственный.

Следователь резко привстал, оперся ладонями о край стола и заглянул Отару в глаза.

– Сколько вам предложили за молчание?

– Начали с десяти тысяч, потом, не моргнув глазом, дошли до пятидесяти.

– Пятьдесят тысяч, – проговорил следователь, опустился в кресло, посмотрел на потолок, постучал ладонями по столу и неожиданно спросил:

– И вы устояли перед соблазном?

– Я и минуты не стоял перед соблазном.

Следователь встал, одобрительно похлопал Отара по плечу, прошелся на комнате.

– Человек, который предлагает свидетелю такую сумму, может подкупить и родственников покойного.

– Именно это и бесит меня. Тем более что они бедны и беззащитны. Вы представляете себе, какой-то проходимец, денежный мешок может плюнуть всем в глаза и купить живого человека.

– Не горячитесь, молодой человек. Меня не интересует обобщенная, философская сторона этой трагедии. Это – ваше занятие, вы, я полагаю, писатель? Я же следователь, и моя цель найти преступника.

– Вы, наверное, уже убедились, что это нелегкое дело?

– Напротив, молодой человек, напротив. Дело бы осложнилось, если бы вы поддались соблазну.

– Повторяю, что не стоял перед соблазном, даже если бы они предложили мне втрое больше. – В голосе Отара явно сквозила обида.

– Не будем спорить о терминологии. – Следователь сел в кресло и задумался.

Отар ерзал в глубоком кресле, чувствуя себя в нем крайне неудобно, но не решался пересесть на стоящий рядом стул.

– Пересядьте, не стесняйтесь, – неожиданно разрешил Тваури.

Отар снова поразился и уставился не следователя. Николоз Тваури застыл в кресле, неподвижно глядя вдаль. Отар осторожно поднялся и пересел на стул.

– А почему вы пришли ко мне? – вдруг живо повернулся Тваури и снова встал.

Отар хотел подняться, но следователь положил ему руку на плечо – сидите.

– Вы обо всем догадываетесь с полуслова, и я не поверю, что вам не ясна цель моего прихода.

Николоз усмехнулся в записал фамилию следователя, занимающегося этим делом.

– Вы правы. Мне все ясно. Вы полагаете, что в суде все пойдет не так, как требуется по закону.

– Не только полагаю, уверен! – твердо ответил Отар.

– Не горячитесь; поспешные выводы часто заставляют нас краснеть.

– Батоно Николоз, это будет единственный случай в моей жизни, когда я с удовольствием покраснею.

Отар встал. Он был на голову выше следователя. Чтобы разница в росте не бросалась в глаза, Отар отступил на несколько шагов и прислонялся к стене.

– Очень хорошо, молодой человек, очень хорошо, завтра с утра я подробно ознакомлюсь с этим делом. А вы позвоните мне в конце рабочего дня, часов в пять. Тогда и договоримся об остальном, или, прибегая к нашему выражению, составим оперативный план. Будем заранее считать, что победа за нами.

– Батоно Николоз, вы не представляете, с какой легкой душой я ухожу от вас!

Следователь чуть заметно улыбнулся, подошел к Отару, взял его за локоть и, переходя на «ты», сказал:

– Не преувеличивай, молодой человек, я ведь еще ничего не сделал. И пусть тебе не кажется, что ты единственный правдолюб на свете. И вообще, все обстоит далеко не так, как тебе представляется.