Текст книги "Пурпурные грозы (СИ)"

Автор книги: Галина Мишарина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 27 страниц)

– Вы должны знать – приближается угроза, способная уничтожить Атру. Красный дом в опасности. Цахтал отдал мне силу не только потому, что я просил о помощи, и истязал не для того, чтобы доказать своё могущество. Он ставит перед нами трудные цели, испытывает на прочность, надеясь, что его воины будут лучшими в этой битве.

– Что же грядет и кто наш враг? – напрягся Марк.

– Зло. Он не сказал точно, что это будет – полчища жутких тварей или люди из потусторонних миров. Важно, что мы должны защитить Аторию.

– Так ему нужна помощь? – пораженно спросила я.

– Ему и Кервелу. Пришло время Пурпурных гроз.

– Время Затмений, – пробормотал Марк. – И солнечных ветров. Неужели пророчества правдивы?

– К сожалению или к счастью – да. Цахтал отвел меня в странное место на берегу моря. Его можно описать, но лучше почувствовать. Грозовой властелин сказал, что вскоре там побывают все. Эта тропа через миры создана не случайно, и мы с вами – часть великого круговорота судеб. Но мы пройдем по ней ещё не скоро – через месяц или через год, а, возможно, через пять лет или даже десять. Сейчас нам нужно готовиться, то есть стать едиными.

– Уже хорошо, – сказал Марк, – что есть время. И плохо, что это неизбежно. С недельку отдохнуть – и можно заняться делами Атры.

– Надеюсь, ты не забыл про праздник? Будем ждать тебя и твоих ребят в Грозовом доме, – улыбнулся Дэр.

– Беспощадно, – усмехнулся Марк. – Но мы придем. Уверен, что Колэй мой зад не запечет?

– Мы ему не позволим, – серьезно сказал Дэр. – К тому же не все тебя не любят. Найдутся и сторонники объединения.

– Кто же? – поднял брови Солнечный.

Мне почему-то стало волнительно и приятно. Неужели Дэр собирался сказать про Габи?

– Ласс, наш кузнец. Да и Бэйт нормально к тебе относится. Многие воины и простые деревенские ребята… Расхваливать не буду, но ведь ты помогал нам не раз.

– Как и ты – нам, – сказал Марк.

Я поглаживала руку Дэра, едва касаясь негустых волос на коже, и Марк это заметил.

– Наверное, мне пора домой. Солнечные извелись поди…

– Не уходи! – встрепенулась я.

– Побудь ещё, – кивнул Дэр. – Останься хотя бы до завтра.

– Ладно, – усмехнулся Солнечный. И добавил, откашлявшись: – С радостью.

– Кстати, вы можете посетить баню, – улыбнулась я. – Полезно будет.

– А ты? – спросил Дэр.

– А я потом. Пока будете мыться, приготовлю что-нибудь.

– Её топить несколько часов, – сказал Дэр. – Ну, как раз к ночи будет готова…

– Я могу помочь, – сказал Марк. – Подогреть чуток.

– Хм, точно, – кивнул Магици. – Совсем забыл про твой жар. Пойдем?

– Идем, – отозвался Марк. – Мэйди, ты точно не хочешь? Ну, с мужем…

– После. Идите уже, а я что-нибудь сварганю.

Как бы мне ни хотелось остаться с Дэром наедине, снова коснуться его – жадно, любить его – долго, целовать – нежно и страстно, но мужчинам нужно было поговорить наедине, побыть вместе как простым друзьям, вернуть утраченную радость общения. К тому же я почему-то ужасно стеснялась Дэра, словно видела его в первый раз. Представляя, что он возьмет и разденется, а потом склонится надо мной, чтобы прижать к постели, я краснела и опускала глаза. Мне нужно было время понять, что со мной происходит.

Уже когда они ушли, я подумала о беременности. Говорили, в положении женщины воспринимали мир иначе. Я никогда не верила в это, но теперь поняла, что лучше не рассуждать о том, чего не испытал.

Я готовила и наслаждалась уютом маленького домика, ароматами трав и звуками булькающей воды. Как и Грозовой дом, хижина дышала, и её дыхание можно было услышать. Наши ритмы были похожи, и в теле поселилась легкость и тягучесть. Так ли чувствовал себя Дэр, когда занимался с воинами? Я представляла, как расскажу супругу о ребенке, и улыбалась во весь рот. Пусть малыш родится не в самое спокойное время, зато он будет любимым и желанным. Мы сможем защитить его вместе, как и прочих деток, родившихся в Атре в век Пурпурных гроз.

Когда ребята вернулись из бани – чистые, расслабленные и отдохнувшие – я дремала на диване, наслаждаясь плывущими перед мысленным взором грезами. Дэр коснулся моей щеки, и я сонно улыбнулась ему.

– Там суп на столе и салат. Ты знал, что под окнами растут огурцы и помидоры? Только начало лета, а они уже крупные и сладкие… Удивительно. Зелень в мисочке, ложки в ящике.

Дэр рассмеялся.

– Ты не будешь с нами обедать?

– Я не удержалась и поела. Подожду вас здесь.

Дэр кивнул, и они ушли на кухню. Мирно зазвучали голоса, и это подействовало на меня как колыбельная. Я представляла, как мы будем гулять с малышом по лесам Атры, и смотрела крохе в глаза, видя в них частичку себя. Когда Дэр поднял меня на руки, неся наверх, я в первое мгновение хотела провалиться в сон, но поборола дрему и открыла глаза.

– Ты знал, что нарисовал мне зверя?

– Угу. Прости, милая…

– Не переживай, – отозвалась я. – Он мне нравится. Ты говорил, у всех Грозовых есть рисунок. Мне бы его тоже сделали?

– Да. В праздник Гроз. Но теперь не придется, след молний прочнее любой магии.

Он усадил меня на кровать и склонился, уткнувшись головой в живот. Я в свою очередь спрятала нос в волосах на его макушке.

– Дэр…

– Да, Мэй.

– Мне нужно сказать тебе что-то важное.

Он тотчас поднял голову и поглядел мне в глаза. Волнуясь, я взяла его руку и положила себе на щеку, медленно опустила к шее, потом к груди, задержала возле сердца и остановила на животе.

– Здесь поселилась любовь.

Лицо Дэра мгновенно изменилось. Никогда ещё он не выглядел таким ошарашенным! В глазах – счастливая растерянность, брови умилительно подняты, рот приоткрыт. Он даже не сразу нашел, что сказать, но молнии, появившиеся возле пальцев, стали пурпурными.

– Милая моя… – прошептал он. Встал, сел, мигом усадил меня к себе на колени. – Ты ждешь малыша?..

– Да. Твоего малыша. Нашего. – Из глаз потекло, и я прижалась губами к его колючей щеке. – Я так боялась, что ты не вернешься… Боялась, что ребенок вырастет без папы. Замечательного, лучшего папы на свете! И хотела уйти следом за тобой, но Марк остановил меня, сказав про внутренние токи.

– Предсказатель, – пробормотал Дэр, улыбаясь. – Тогда, после озера?

– Вероятней всего. Как ты и предполагал.

– Мэй, любимая моя! Я так счастлив! – Он осторожно сжал меня в объятьях, поцеловал в губы кротко и трепетно. – Как ты себя чувствуешь?

– Отлично. Полна сил! Только немного странно, словно все чувства обострились.

Я смущенно спрятала голову у его плеча, но Дэр поймал меня за подбородок, заставляя поглядеть ему в глаза.

– Хм. Неужели ты покраснела, милая?

– Я стесняюсь, – пробормотала я.

– Меня? – удивленно хмыкнул Дэр.

– Да. Как будто мы впервые остались наедине. Словно между нами всё только начинается. Господи, да если я увижу твою обнаженную грудь – упаду в обморок! Ну вот. Сказала – и сделала только хуже.

– О, – тихо рассмеялся Дэр, беря мою руку и начиная медленно целовать пальцы. – А если я скажу, что хочу заняться с тобой любовью?

Я выдохнула и прикусила губы.

– И я хочу.

– Чего хочешь, милая? Озвучь свои желания, чтобы я мог выполнить их в точности.

Щеки полыхали.

– Не могу.

– Можешь, – прошептал он, проводя языком по моей ладони. – А то мне придется угадывать, и тогда я буду приставать к тебе до утра. Годится ли так истязать любимую жену?

Я вздрогнула – рука Дэра скользнула в вырез платья.

– Марк…

– Он внизу и ничего не услышит.

Дэр склонился и жадно поцеловал меня в губы. Пальцы сжимали грудь, щекотали соски, и я заерзала, пытаясь нащупать пуговицы на его штанах.

– А их, моя краса, там нет, – хрипло рассмеялся Дэр. – Поэтому… – Он поднялся, быстро стянул через голову рубашку, потом рванул вниз штаны. – Вуаля! И я голый.

Я закусила губы, разглядывая супруга. За время путешествия мы оба сильно загорели – заслуга небесного и земного Солнца. Цахтал на его груди стал как будто ярче, редкие темные волоски так приятно щекотали пальцы… Мышцы на руках Дэра напряглись, когда он шагнул ко мне, намереваясь схватить, но я отскочила и спряталась за подушкой. Через секунду мужчина был уже рядом, а в следующее мгновение надо мной.

– Не убежишь, милая, – сказал он, расстегивая остатки пуговиц. Горячие губы прошлись по груди, и Дэр с силой втянул в рот сосок. Я застонала, комкая простынь. Зачем говорить, если он и так всё делал замечательно?

Рука скользнула под подол, он нащупал трусики и быстро стянул их. Бедер коснулся прохладный воздух – Дэр приподнял платье и снял его с меня. Губы тотчас принялись скользить по телу, оставляя влажные следы, чуткие пальцы ласкали грудь, то сжимаясь, то едва касаясь кожи.

Я шире развела ноги, и прижалась затылком к матрасу, чтобы не дернуться в сторону. Возбуждение болью пульсировало между ног, и терпеть его спокойно не было сил. Дэр пальцем приласкал нежное местечко в самом центре, а горячий сильный язык проник внутрь. Ладонью второй руки он прижимал меня к кровати, чтобы хотя бы как-то контролировать тело. Постанывая, я теребила его волосы, путаясь в смоляных прядях.

Когда Дэр лег сверху, я приготовилась впустить его с наслаждением, ощутить всю мощь и тяжесть, но он продолжал дразниться, твердым естеством проводя по моему трепещущему лону. Чуть глубже и прочь, чтобы подарить поцелуй яростный и нежный. Я отчаянно искала его язык, чтобы утолить голод, задыхалась и постанывала ему в губы, а Дэр продолжал изводить меня. Внутри всё задрожало от готового прорваться напряженного наслаждения, и вот тогда он положил мои ноги себе на плечи и резко, со всего размаху вошел в меня.

Я не могла не кричать, чувствуя долгожданные толчки. Спинка кровати билась о стену, и вскоре мы остались вдвоем на пустой незаселенной кровати – от движений свалились вниз и подушки, и одеяло, и скомканная простынь.

– Пожалуйста… – обессилено выдохнула я через несколько минут. Дэр не сбавлял скорости, и я была вся мокрая. – О, боже…

Голос сорвался на хрипы, и Дэр заткнул мне рот поцелуем. Он прекрасно знал грань, что нельзя переступать, и продолжал мощными движениями входить в меня, крепко держа за бедра. Тела наши сталкивались и полыхали, и я, чтобы не свалиться, схватилась за спинку руками.

– Не могу больше, – шептала я, но мы оба знали, что силы ещё есть. – А! – вырвался то ли стон, то ли всхлип, и Дэр чуть замедлился.

Теперь я чувствовала его внутри каждой жилкой, и он, опустив одну руку, принялся поглаживать меня внизу, вызывая болезненную, нетерпеливую дрожь. Я была готова взорваться и лежала тихо, молясь, чтобы он не остановился. Нахмурилась, напряглась, вытянулась струной под его руками, под горячим мокрым телом, и, когда Дэр скользнул языком в мой рот, проникая глубоко и медленно, не выдержала. Он держал мое дрожащее тело осторожно и крепко, а я всё никак не могла унять негу, вскрикивала, пытаясь ухватиться за руки Дэра, и спустя вечность обессилено откинулась на матрас.

Дэр счастливо рассмеялся мне в ухо.

– Моя краса.

Я открыла глаза и поняла, что он-то до пика не дошел, предпочтя доставить удовольствие мне. Сразу появились и силы, и новые жажды. Я толкнула его в грудь и опрокинула навзничь.

– Хочу ласкать тебя ртом.

И, не дожидаясь ответа, склонилась, языком касаясь его естества.

– Нет, Мэй! Нет! О, боже… Да, – выдохнул он.

Приятная упругость сводила меня с ума. Как такую махину можно было обхватить? Я втянула головку, провела языком, протолкнула глубже, наслаждаясь трудным дыханием супруга. Скользнула пальцами по твердым кубикам живота, поглаживая, щекоча, дразня совсем как он меня. Мне нравился этот солоноватый привкус, и то, как Дэр сжался, нахмурившись. Меня всё больше возбуждали его хриплые вдохи и выдохи. Хотелось делать это яростней, жестче, и Дэр тихо пробормотал, вызвав у меня внутреннюю улыбку:

– После твоих ласк я проснусь счастливым безумцем…

Он застонал, напрягаясь, и откинул меня прочь. А через минуту, сцапав за руку, уложил к себе на грудь, и эо было только начало нашей долгой и прекрасной ночи, где царили страсть и нетерпение.

Немного отдохнув, Дэр снова потянулся ко мне. Он был ненасытен! Однако в этот раз я чувствовала, что мы равны силами, и льнула к нему, пока снова не ощутила внутри знакомую сладостную пульсацию. Она всегда шла по нарастающей, и было приятно просто замирать, останавливая послушное тело в трепетной неге предвкушения.

Мы сломали кровать, и теперь она стояла косо, на трех ножках. Дэр прижал меня к стене, подошел сзади и принялся кусаться. Он здорово умел возбуждать одними только прикосновениями к ушам, шее, плечам… Я чувствовала его твердость между бедер, и подалась назад, выгибая спину.

– Я так хотел поцеловать тебя тогда на балу, милая, – прошептал он, поглаживая мои груди, легонько двигая бедрами и нежным смехом пуская по затылку мурашки. – Сразу страстно, чтобы ощутить всю твою сладостную теплоту. Когда ты упала на меня в карете, я до одури хотел коснуться твоей нежной груди, бедер, запустить руку под платье и ласкать тебя. А в особняке Роланда жаждал овладеть тобой и не отпускать до утра… И вот ты моя – такая податливая и нежная, такая гибкая и сильная. И я знаю, что буду хотеть тебя всегда. Любовь изменится, мы станем другими, но жажда останется прежней. Возможно, со временем мы станем не такими голодными, ведь впереди испытания, которые заберут мгновения и чувства… Но сегодня наша ночь, Мэй. Моя и твоя. И я хочу, чтобы ты помнила её всегда – звездами и улыбками.

– И твоим дождем, – отозвалась я. – Грозой, которая нас объединила.

Мы попрощались с Марком в лесу. Стоило как можно скорее вернуться по домам, и я, представляя счастливые лица родных, не могла сдержать радостных слез. Я крепко обняла Сварта, и он обнял меня в ответ.

– Береги жену, Дэр, – сказал Солнечный.

– Непременно. А ты найди выход, Марк, – отозвался Грозовой. – Хватит сидеть в клетке. Я там побывал и могу сказать только одно – зверю нужна свобода.

Сварт вздохнул и протянул Магици руку:

– Мир и радуги?

– И Солнечный дождь, – отозвался тот и, рванув друга к себе, обнял. – Встретимся через неделю у нас. Испечем пироги и приготовим подарки, – ухмыльнулся Дэр. – И попробуй не приди, болван!

– Припрусь в пять утра, – улыбнулся Солнечный. Впервые я видела его улыбку со вкусом сладкого восторга без каких-либо добавок. – До скорого.

Он повернулся и легким шагом двинулся в сторону дома. Я знала, что Атра с нами заодно – об этом говорило солнце и синие грозовые тучи, и гигантская двойная радуга через все небо. Одним концом она упиралась в дом Магици, другим нащупывала поместье Сварта, и это было неспроста. Мы не расстались. Марк светлой искрой пригрелся в наших сердцах, а мы надеялись омыть его сухое одиночество теплыми ливнями. И препятствия, какими бы сложными они не казались, были преодолимы, если идти рука об руку.

А потом был дом, дождь и слезы – влага благостная и чистая, не оскверненная ни предательством, ни злобой. Наверное, плакали все, я сквозь собственные слезы не узнавала лиц, называла все подряд имена и слышала свое, сплетала цвета и знала, что вместе мы – сила. Выйдет солнце и начнется новый день, а потом будет ночь – время слепящих молний и щербатой луны.

Уже лежа после долгого и насыщенного дня в большой уютной постели, я встрепенулась с важной мыслью.

– Дэр, я тут подумала…

– У? – сонно отозвался он.

– А если у нашего сына будут волосы как у меня? Я же вам черноволосую породу испорчу!

Он прижал меня крепче и для надежности обхватил ногами.

– Значит, будет бегать по двору маленькая рыжая молния. И, кстати, вспомни-ка свои слова. Ты хотела дочку, вот её и получишь.

– То есть как это? Откуда ты знаешь, что будет девочка?

Но в ответ донеслось лишь невнятное бормотание – мой любимый уже провалился в сон, и я, не медля, устремилась следом, в те страны, где жили наши общие мечты, туда, где бегали босыми пяточками души наших ещё нерожденных деток, в долины ветров и бурь, и теплых золотых лучей, что, играясь с дождями, рождали яркие радуги счастья.