Текст книги "Пурпурные грозы (СИ)"

Автор книги: Галина Мишарина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

– А камнепад?

– Явление необычное. Такое случилось впервые на моей памяти, и отец не зря беспокоится. Но пора бы Бирну и Бэйту наладить отношения с подданными, потому как первого считают размазней, а второго чудаком.

– Они хорошие. Не думала, что так скоро всех полюблю – их, Ирину и Габи, даже воинов… Но как братьев, – поспешно добавила я, заметив странный взгляд Дэра.

– Отец один в немилости? – невесело улыбнулся супруг.

– Его это устраивает, иначе он бы вел себя по-другому… Дэр! – вдруг пронзила меня внезапная мысль. – О, нет!

– Что? – нахмурился он.

– Он специально так себя ведет! Нарочно сердит и расстраивает меня! Кажется, я знаю, для чего придумана эта жестокая игра…

Мужчина мигом подхватил меня и усадил себе на колени.

– Рассказывай, Мэй.

– Он не хочет, чтобы его кто-то любил. С нелюбимыми проще расставаться.

– Думаешь, всё специально – постоянное отторжение, холодность, неуступчивость?

– Да. Он учит вас любви нелюбовью.

– Хм, – и Дэр поднял брови, удивленно глядя мне в глаза, – я бы никогда о таком не подумал. И пусть кто-то ещё скажет мне, что ты слишком юная для серьезных рассуждений!

– И кто такое говорил? – любопытно спросила я.

– Не слышу обиды в голосе, – хмыкнул Дэр.

– И не услышишь. Признаю: порой я веду себя безрассудно, но обычно это не вредит здоровью окружающих. Кто плохо знает меня, тот может подумать, что такое поведение объясняется неугомонной девчоночьей любознательностью.

– А ты и есть неугомонная и любознательная, и действительно временами совершаешь глупости. Как и я, Бэйт, и многие другие взрослые люди. Это беспокоит меня только когда твоей жизни грозит опасность. В остальных случаях – чуди на здоровье, милая.

– Чувствую себя немного неловко, – призналась я. – Все чем-то заняты – ты, братья, Ирина и Габи, воины и их жены, одинокие девушки… А я не могу себя найти. Просто помогаю порой то тут, то там, но это добавляет сомнений. Кажется, многие думают, что я ни на что не способна.

– Неправда, – перебил меня Дэр. – Тебя все любят. Ты скромная, вот и не замечаешь этого. Что насчет цвета, милая? Ты с самой осени не говорила про свой дар.

– Я по-прежнему вижу оттенки. Порой замечаю, как цвет меняется, и, наверное, это о чем-то говорит. Колэй предлагал заниматься, но ты знаешь, у него такое суровое лицо при этом, что я боюсь начинать.

– А если вместе со мной? – улыбнулся Дэр. – И, кстати, Торми посоветовал найти одну книгу – как раз для тебя. Не знаю, есть ли она в библиотеке, но мы можем, когда вернемся, поискать.

– Разве нам будет до этого? Может, мне просто убираться и чистить картошку?

– Нет. Ты способна на большее. Займемся развитием твоих способностей, если хочешь. Встреча с Солнечными пройдет быстро, а потом до праздника у нас много времени.

– Какого?

– Половина года, милая. Праздник зимы.

– Новый год!

– Ну, вроде того. Главный все равно праздник Гроз, который летом.

– Думаешь, Колэй согласится на это? Думаешь, он не сердится на нас?

– Нисколько. Он просто хотел доказать свое главенство, и мы, несмотря на то, что уехали, его признаем, хотя поступаем все равно по-своему. Поэтому насладимся последними прекрасными деньками наедине друг с другом – и домой.

Мы действительно жили в горном доме две недели, а потом, быстро собравшись и поблагодарив теремок уборкой, выехали в поместье. Был прекрасный снежный день, но хлопья не мешали в пути. Волки нюхали воздух и улыбались во все зубы. За эти дни они лучше узнали меня, привыкли, а Одинокий даже один раз «нежно» ухватил за руку. Я понимала, что это игра, и потому не боялась, наоборот, поощряла такие забавы. Однако глядеть, как Дэр хватает черную тушу за лапы и таскает друга-зверя по сугробам, чтобы потом позволить ему себя извалять, было страшновато.

Дэр объяснил, что встреча кланов проходит на нейтральной территории – в Доме Радуг, в чаще леса.

– Однако радуг там уже давно нет, – усмехнулся супруг. – Но, наверное, когда-то были, и мы не меняем древнего названия. Послезавтра поедем туда – ты, я и братья, плюс несколько воинов, как принято.

– А Сварт кого возьмет?

– Своих ближних, кому может доверять. Хотя, наверное, он до конца не верит никому…

Спуск занял у нас всего несколько часов, отдохнувшие кони весело пробирались через сугробы. И первой мы встретили в саду Габи. Они стояла под яблоней в темной шубе с кожаной отделкой и что-то шептала спящему дереву. Обернулась, увидела нас и радостно вскрикнула.

Через несколько мгновений мы уже обнимались.

– Так рада тебя видеть! – сказала я.

– Наконец-то приехали! Обожаю вас! Как здорово выглядите. Отдохнули? И освежились, да. Мэй, ты просто красавица, и у меня для тебя несколько сюрпризов. Брат, ты милаха, и я приготовила тебе подарок. Идемте скорее, все будут так рады!

– Кис, ты как всегда в хорошем настроении. Рад видеть тебя цветущей и полной надежд. Как у вас дела? – спросил Дэр.

– Всё хорошо. Деревня в безопасности, люди благодарят Бэйта – он там всё уладил, хотя и не сразу. Даже Бирна заставил поработать лопатой.

– Отлично, – усмехнулся Дэр. – Что остальные?

– Ждут вас, – улыбнулась девушка. – Готовимся к собранию кланов и к празднику. Братья спорят, как дом наряжать, Колэй ворчит, что ничего делать не надо. Каждый год одно и то же.

– Радостная суета, – кивнул Дэр. – Хотя видеть рожу Сварта перед праздником не очень-то хочется.

Габи улыбнулась.

– Бирн предложил мне поехать вместо него. Ты не против?

Дэр быстро глянул на сестру.

– Зачем тебе это, Габи?

– Хочу знать, чего опасаться, – сказала девушка, поднимая подбородок. – Солнечные мне не чужие, Дэр. Все мы зависим друг от друга. Ни засуха, ни постоянные дожди не хороши, а, чтобы установить баланс, нужно прийти к пониманию.

– Отец не отпустит, – покачал головой Дэр. – И Ирина тебя скорее привяжет к кровати, чем позволит поехать к Сварту.

– Она уже согласилась.

– Неужели? Сколько уговаривала? – усмехнулся он.

– Три дня. Дядя сдался быстрее – я взяла осадой башню.

Я рассмеялась.

– Он снова там?

– Зовет снег а.

– Так это по его милости мы все как снеговики! – рассмеялся Дэр. – Ладно, идемте.

На подходе нас встретили воины, и Дэр каждого обнял. Теперь я бы не променяла этот прекрасный дом без слуг, но полный друзей, на прежний, где всё делали за меня.

– Докладываю: в округе всё спокойно, – тепло улыбаясь, сказал Уэйтн. – Грозы снова с нами.

– Дэр, – уже в комнате спросила я, – а почему клан не штормовой, а именно грозовой? Ведь вам подвластна любая непогода.

– Здесь важно для начала различать способность и дар. Я способен унять буран, если потрачу достаточно сил, но вызвать его – не могу. Колэй может и то, и другое, но иногда бессилен перед стихиями. Клан Грозовой, потому что молнии живут в нас всегда, просто мы не замечаем их. Даже пища пронизана прозрачными зарядами. Такова сущность Магици. Говорят, это дал нам Цахтал, как Кервел дал Солнечным постоянное тепло. Видишь ли, люди Марка даже мертвые не холодеют как обычные покойники… И сам Сварт порой натурально «вспыхивает», также как я «электризуюсь».

– Говорят, электричество только-только открыли в Среднем Королевстве. Я читала про это, но ничего не поняла.

– А я не понимаю, зачем оно им нужно, – улыбнулся Дэр. – Светлячки – вечны, нужно только ухаживать за ними и не обижать. Да и свет от них живой и приятный.

В комнату постучали, и вскоре мы обнимали Бэйта.

– Я вам безумно рад! Даже в честь этого готов откупорить одну из лучших наливок.

– Вечером, – хмыкнул Дэр, – когда отец придет.

– Думаешь, он появится? – сощурился младший. – А я думаю, он просто примерз к стулу на башне – и все дела!

– Тогда его надо отковырять, – рассмеялась я. – Должно же его что-то веселить?

Дэр, улыбаясь, покачал головой.

– Даже после нескольких бокалов он сохраняет ясность ума. В отличие от тебя, да, брат?

И пихнул Бэйта в плечо. Младший хихикнул.

– Брь-брь-брю, – выдал он, теребя пальцами губы.

На сей раз мы рассмеялись все вместе.

– Дай нам полчасика, – ухмыльнулся Дэр. – В себя прийти с дороги.

– Ой-ёй, – похлопал себя по щекам младший. – Смутили-смутили. Дверь поплотнее закройте, любовнички.

Кусая губы, я глупо хихикала. Щеки были как всегда красные, а внизу живота созревало тепло. Бэйт видел нас насквозь.

Но когда за младшим закрылась дверь, Дэр не успел поцеловать меня – к нам снова постучали.

– Наверное, лучше оставить это до вечера, – тихо сказала я и погладила супруга по щеке.

– Входите, – вздохнул Дэр и улыбнулся появившейся Габриэль.

– Тетя ждет вас внизу, – сообщила девушка. – А я принесла кое-что. По очереди только, потому что иначе это будет уже не сюрприз.

Дэр понимающе ухмыльнулся и вышел.

– Сшила тебе праздничное платье, но из другой ткани, – сказала она. – Оставим лиловый бархат на потом. Возможно, тебе понравится и этот наряд…

Я была поражена, увидев платье. Во-первых, его цветом. Во-вторых, фасоном. И в-третьих, тому, как здорово оно на меня село.

– Оно прекрасно, Габи. Не знаю, как тебя благодарить!

– Твоя улыбка – лучшая благодарность. И видеть тебя такой счастливой и сияющей – счастье для всех.

– Спасибо тебе, – сказала я и сжала её руку. – За всё. Благодаря твоей заботе и теплому отношению остальных я обрела замечательный дом. Даже лучше прежнего! А что наденешь ты?

Габи хитро улыбнулась.

– Лазурное, из шелка. Тетя помогала шить, уж больно ткань нежная. Тебе правда нравится твое?

– Оно как часть моей души. Очень нравится, Габи!

– Дэр будет в восторге, – усмехнулась она. – Я и ему тут кое-что принесла, но тебе не покажу.

– Вот и хорошо.

Так мы остались друг для друга загадками. Правда, платья для встречи с кланами у нас с Габи были почти одинаковыми – темно-синими и закрытыми, из переливчатого атласа. А уже в гостиной Ирина сообщила мне, что заказала сапожнику несколько пар новой обуви.

– Вот уж чего мы не умеем, – улыбнулась она, – так это делать обувь. Почти всё готовим сами, прямо в поместье – соленья, варенья, зелья. На празднике попробуешь красный мед Атры – объедение! Мебель создает Бирн, посуду я могу слепить. Порой, конечно, привозим издалека, если понравилась. Но в целом поместье обеспечивает себя само, как и поселения. В том числе погодой, – рассмеялась она, и я подхватила веселый смех.

Я не ожидала увидеть Колэя так скоро, но он пришел всего через полчаса и вел себя нормально.

– Извиняться не буду, не вижу причины. Но я рад вас обоих видеть, – сказал свекор. – Дэр, поговорим после обеда?

Мужчина кивнул, и обед прошел спокойно, чему я была бесконечно рада. Даже дом, казалось, окутала энергия радости. Старший Магици вел себя как ни в чем ни бывало, и я впервые не ждала от него подвоха. Расставание изменило Колэя, он как будто перестал видеть во мне врага. Я решила не приставать к Дэру с расспросами. Если свекор внезапно подобрел – этому стоило радоваться молча и принимать происходящее как данность.

В заботах о доме и приятных предпраздничных хлопотах мы встретили утро совета. Не знаю, почему, но я не волновалась, а вот Габриэль вконец извелась.

– Марк не любит меня, – сказала она. – И наверняка, увидев, рассердится.

– Это его проблемы, – отозвался Дэр. – Хотя я всё равно предпочел бы оставить тебя дома.

– А я предпочла бы носиться по округе галопом и сбивать шишки, – и девушка показала брату язык. – Я справлюсь, Дэр. Просто не хочу оставаться в стороне.

Дэр пожал плечами.

– Я в тебе не сомневаюсь, сестра. Непредсказуем лишь Сварт. По коням! – громко сказал он столпившимся воинам.

До назначенного места была пара часов пути. Погода не подвела – светило солнце и снег слегка подтаял. Дэр всю дорогу молча глядел вперед. Я не отвлекала его, понимая, что супруг готовится к возможным трудностям и обдумывает самые разные варианты.

Дом советов стоял в низине, и тоже был деревянным. Всего один этаж, толстые сизые бревна. Несколько окон, одна большая дверь.

– Мы первые, – сказал Дэр, спрыгнув в снег и снимая меня с Молнии. – Сейчас вы обе будете делать, что я скажу. Никаких вопросов, и без пререканий.

Мы одновременно кивнули. Конечно, всегда был риск ввязаться в драку, ведь здесь должны были собраться не братья – почти враги. Мы с Габи встали в уголке и молча ожидали дальнейших приказаний, но их не последовало. Казалось, что всё просто – стоять и молчать, но это давалось обеим нелегко. Габриэль так волновалась, что стала красной, глаза блестели странным блеском, и её тяжелое дыхание было слышно на весь дом. Там выглядит человек, готовый упасть в обморок. Когда с улицы послышался шум, она вцепилась в мою руку и замерла.

– Приехали?..

– Всё хорошо, – успокаивающе произнесла я. – Они не причинят нам вреда. Какой смысл сейчас ссориться, и те и другие ослаблены. Поговорят – и мы поедем домой.

Её поведение казалось мне странным, ведь девушка сама напросилась с нами. А потом я увидела Марка и забыла про Габи. Глава Солнечных впервые со времени бала выглядел дружелюбным, хотя глаза по-прежнему смотрели холодно. О, предки! Он спокойно пожал Дэру руку, также поприветствовал Бэйта и остальных воинов.

– Толпа Магици, – усмехнулся он. Я отметила, что Марк выглядит каким-то сонным и ослабевшим. – Что ж, идемте, поболтаем.

Наконец-то мы присели в большой комнате! Я внимательно слушала, о чем идет речь, и попутно разглядывала собравшихся. Солнечных было всего десять вместе с Марком – в основном светловолосые и один темно-русый. И он единственный выглядел злым и напряженным, остальные сидели и стояли расслабленно и даже улыбались. Чудеса! У меня отвисла челюсть, когда Дэр склонился к Марку, что-то тихо ему сообщая, и Солнечный ответил вполне доброй усмешкой. Ну почему они не могли быть такими всегда? Я готова была простить Сварту все, что он вытворил, только бы видеть кланы верными друзьями.

Но не срослось. Час пролетел незаметно, и расставание было холодным. Я так и сяк вертела состоявшийся разговор, но в нем не было значимости, открытости и силы. Просто обсуждение насущных проблем, в частности упоминание о разрушенном мосте.

– Рухнул так рухнул, – передернул плечами Марк. – Весной будем думать, как заново отстроить.

Мне казалось, что его вообще ничего не интересует. Апатия, квелые движения рук. Неужели он заболел? Яркие голубые глаза посерели, загорелое лицо стало светлым. Как выяснилось, не я одна его разглядываю: Габриэль дотянулась до моего уха:

– Марк неважно себя чувствует. Зимой солнце всегда слабее, но сейчас он какой-то чересчур вареный…

Я кивнула.

– Подойдем, поздороваемся?

Габи застыла, как изваяние.

– Думаешь, надо? Может, не стоит? А то… Мало ли…

– Мы же не просто смотреть пришли. Конечно, ст о ит.

И подошла к Дэру, беря его под руку. Девушке ничего не оставалось, как встать рядом со мной.

– Здравствуй, Марк, – сказала я.

– Привет, Мэйди, – отозвался он. – Здравствуй, Габриэль.

– Здравствуй, – ответила девушка тихо.

– Колэй говорит, что в горах творится неладное – мебразы прут стадами, – продолжил Дэр.

– У нас их тоже много стало, но пока справляемся. Подозреваю, за хребтом случился прорыв магии, и они решили сменить место жительства.

– Вы убиваете их? – спросила Габи.

Марк мельком глянул на девушку.

– Если первыми не лезут – не трогаем. С них ни мяса, ни шкуры не возьмешь.

– Сгодятся как падаль для остальных зверей, – сказал Дэр, и Марк кивнул.

– Меня беспокоят рощи. Наша, березовая, которая возле дома, так и не уснула на зиму.

– Так ты грей поменьше, тогда деревья перестанут думать, что лето поблизости.

– Я грею как обычно, – отозвался Марк. – Они словно запутались в токах, исходящих от земли. И, кстати, вьюга до нас не доходит. Опять Колэй жадничает?

– Скажу тебе честно – не знаю. Я спрошу у него.

– Попроси его не усмирять бури, иначе лес а так и не узнают зиму. Некоторые древние деревья мерзнут. Понимаю, нас он уморил бы с радостью, но остальные создания не виноваты в его ненависти.

– Не спорю, – сказал Дэр. – И поговорю с ним. Как там у вас озера?

– Рыбы полно, не голодаем. А ваши запасы?

– В этом году никаких крысиных полчищ.

– Удивишься, Магици, но я застукал у себя дома шуршакала.

– Неужели? – нахмурился Дэр. – Пробрался с каретами?

– С вашими, ага. Голодный, замерзший, сидел в чулане и плакал.

– Ты не тронул его? – тихо спросила я.

– Нужен он мне больно, – проворчал Марк. – Пусть шляется, если охота. Выживет – ладно, помрет… – и передернул плечами.

Мы ещё некоторое время разговаривали, а потом Марк поглядел против солнца. Он мог не щуриться, словно глаза его нисколько от света не страдали.

– Нам пора, – сказал Сварт, убирая с лица светлые, почти белые пряди. Он, в отличие от Дэра, не постригся, однако одежда была похожа на ту, что носили Грозовые – плотное пальто, обычная светлая рубашка, тонкие на вид штаны. – Увидимся, – и протянул Дэру руку.

– До следующего раза, – кивнул мой супруг.

Марк неторопливо отошел к остальным Магици, с каждым простился. Дэр тоже пожал руки Солнечным. Вроде бы всё гладко, и опасаться было нечего, но исходивший от Марка серо-голубой цвет вдруг стал синим, а потом почернел. Я перехватила взгляд Солнечного и поняла, что мы никогда не проникнем в тайны его мыслей и не узнаем, что он чувствует. Сварт отгородился от мира, замкнулся в себе и вряд ли был счастлив.

Но он строил какие-то планы, в которые не хотел никого посвящать, и я сломала голову, пытаясь понять перемены в его цветности. Единственное, что мне удалось осознать – чернота означает твердую решимость сделать что-то важное, поступок, который непременно случится в будущем. И стоило быть внимательной всегда, потому как в те прощальные мгновения Сварт больше всего напоминал мебраза, вот только не глупого, а хитрого и храброго, готового идти напролом, рискуя собственной никчемной жизнью…

Глава 10

Глава 10

Из череды снежных дней выплыло солнечное утро праздника Зимы. За это время мы вычистили дом и подготовили подарки. Каждый старался как мог – оказывается, воины многое умели. Нашелся художник, которому доверили делать портреты, и парень основательно взялся за дело – пообещал нарисовать карандашом каждого. Мне очень понравился его стиль – легкий, свежий, ясный. Декоратор – тоже один из воинов с умелыми руками – освежил интерьер новыми «праздничными» вещами из дерева. Он вырезал детям игрушки – милые домики, зверушек и вещи для них, даже крошечные овощи и фрукты. Всё это было раскрашено и ожидало маленьких хозяев в больших ярких коробках. Габи шила – не только наряды для взрослых, но и одежку этим самым зверушкам, Ирина готовила – много и вкусно, я помогала Дэру выбивать ковры и перебирать старые вещи на предмет того, что можно отдать огню.

– Интересно, куда ты надевал эти вот штаны? – расхохоталась я, узрев предмет гардероба с дырками на попе.

– Летом самое оно. Чресла проветривать. Хочешь, примерю? – весело сощурился Дэр, пытаясь сцапать меня за руку.

– Неа, – и я нежно шлепнула его по пальцам. – Мы делом занимаемся, между прочим. Их – сжечь. Вот это – на тряпки.

Он ухмыльнулся и выудил из разномастной кучи несуразную меховую шапку, чтобы тотчас нахлобучить её на голову.

– О! Я – арат! Они там все зимой такие носят.

Я хмыкнула, примеряя жуткие растянутые гамаши.

– Бороды не хватает.

– Могу подарить тебе её на праздник. Если не побреюсь месяц – будет такая же, как у Торми.

– И перевяжи ленточкой, – рассмеялась я. – А если честно, я не против небольшой щетины. Она приятно колется при поцелуях.

Дэр гибко прыгнул ко мне и повалил на тряпье.

– Бардак подождет. Хочу поцелуев.

Именно за этим прекрасным занятием нас застукал Бэйт. Хорошо, что мы всего лишь целовались.

– Опаньки! – рассмеялся младший. – Чего это вы средь бела дня?

Я прижалась к Дэру, заливаясь краской, а супруг ответил брату как ни в чем ни бывало:

– Желания обостряются в канун праздников, знаешь ли. Как там твоя избранница, кстати?

Настал черед Бэйта смутиться, хотя он и скрыл это за улыбкой.

– Хорошо. Я пригласил её на праздник. Скоро поеду забирать.

– Я не знала, что у тебя есть подруга! – удивленно воскликнула я.

Глядеть на парня, лежа под Дэром, было странно. В Грозовом поместье не существовало правил относительно поведения, хотя никто, конечно, не предавался любви на виду у всех, понимая, что это слишком. Чего не скажешь о поцелуях. Не только мы с Дэром могли вот так друг на друга накинуться. Остальные пары тоже чудили, и не по одному разу на день.

– Познакомились мы давно, – охотно отозвался Бэйт. – Но были просто друзьями. А когда я впервые её поцеловал, сразу стало ясно, где она, эта «дружба», осталась.

– Брат! – воскликнул Дэр. – Неужто ты целоваться умеешь?

Бэйт хмыкнул в ответ.

– Куй счастье, пока горячо!

В поместье, кстати, была отличная кузница, где делали оружие по-настоящему ценное – из грозового металла. В первые дни после приезда, когда Дэр показывал мне территорию, я познакомилась с Лассом – здоровенным черноволосым кузнецом. Добрый и суровый, он обращался с металлом любовно и строго, и обеспечивал Грозовых не только оружием, но и мебелью, лампами для светлячков и прочими необходимыми в хозяйстве вещами – от лопат до ножниц.

– Он мне как дядя, – сказал тогда Дэр. – И единственный, с кем Колэй иногда смеется.

Хорошо, что мы нашли время для занятий. Я многое узнала от свёкра, проявившего неожиданную благосклонность. Он рассказал, что цвет – часть чувств, хранимых человеком. И не только тех, что он испытывает в настоящем, но и будущих его свершений.

– У каждого свой собственный оттенок, который может меняться как по нескольку раз в день спонтанно, так и в течение жизни необратимо. Почти у всех грозовых это синие и фиолетовые оттенки – от бледно-голубого до лилового. Бывают, конечно, исключения.

– Откуда вы знаете о цветах ваших людей? – удивилась я.

Колэй впервые за всё время нашего знакомства весело хмыкнул, и мне сразу стало тепло.

– Я тоже вижу цвет, Мэй. С четырнадцати. Обычно именно в этом возрасте открывается дар.

– Ты знал? – повернулась я к Дэру.

– Да. Хотел, чтобы он сам тебе сказал.

Колэй вздохнул.

– Я не стремился обладать цветом, и сейчас не собираюсь будить способности. Я лишь вижу оттенки, но не толкую их переменчивость. А вот ты можешь читать людей благодаря цвету, Мэй. Научиться этому не так сложно, главное, не бросать.

– Не брошу. Подскажите, что означают перемены и как толковать их?

– Хорошо, – сказал он, и мы втроем отправились во двор за учебным материалом. Так я на протяжении нескольких дней наблюдала за людьми и животными, выявляя изменения их цветности и пытаясь найти в этом закономерность.

К Новому году я уже знала, что, когда оттенок светлеет, значит, человек ослаблен или болен, опечален или чувствует боль. Если цвет становился ярким – значит, его обладатель радостен или возбужден. Ровный оттенок говорил о спокойствии и мирном расположении внутренних энергий, а если цвет начинал темнеть – значит, обладатель его злился или думал о чем-то неприятном. Также цвет темнел от удовольствия, и порой было совершенно невозможно определить намерения человека. Поглядишь – стоит, пребывает в своих мыслях, лицо ровное, а кругом – темнота… Вот и думай, что там у него происходит в душе. Совсем как с Марком.

– Но это и не главное, – в предновогоднюю ночь сказал мне Дэр. – Самое важное, что ты можешь лечить цветом и помогать людям взаимодействовать оттенками.

– Чувствами?

– Не совсем.

Он протянул руку, и мы медленно сплели пальцы.

– Просто наблюдай, милая. За тем, что происходит со мной. А когда ощутишь необходимость – попробуй что-то изменить.

Яркий ультрамарин Дэра поначалу не менялся. Я старалась не шевелиться, чтобы не спровоцировать его прикосновениями, но вдруг, ни с того ни с сего, цветовое облако изменилось – нижняя часть сделалась пурпурной, серединка осталась синей, а верх окрасился прекрасной лазурью. Подобной градации я доселе не видела ни у кого! Я наблюдала, как колышутся цвета, а потом подумала – почему бы не добавить четвертый оттенок? Например, ослепительную звездную белизну на самом верху…

– Щекотно, – рассмеялся Дэр. – В затылке. Это ты вытворяешь?

– О! – воскликнула я, и цвет Дэра сразу стал просто синим. – Неужели получилось? Я тебя выбелила слегка!

– Получилось, – улыбнулся он и поцеловал меня, роняя на кровать. – И это только первый раз. Дальше будет ещё интереснее. Не хочешь принять ванную?

– Хочу.

Мы поднялись и неторопливо раздели друг друга.

– Хорошо, что можно позволить себе эту прекрасную процедуру. И я всё ещё хочу попросить Колэя о бане.

– На праздники самое время.

Дэр открыл воду, и, пока я выбирала какое из душистых зелий налить в ванную, он частым гребешком вычесывал мои космы. Наверное, так действовала Атра – они почему-то стали быстрее расти. Всего ничего прошло с момента, как я покинула Западное королевство, а пряди уже стали ощутимо длинней и гуще. Я никогда не жаловалась на плохие волосы, а теперь и вовсе не представляла, как с ними справляться. Неудивительно, что все Грозовые были такими волосатыми! Я сказала об этом супругу, и он рассмеялся.

– А теперь мы ещё и смуглые.

– И это странно. Что случилось? Откуда загар?

– От Сварта, – хмыкнул Дэр. – С ним как ни встретишься – всякий раз поджаривает.

– Ненарочно?

– Угу. Также как порой грозовые всех поливают дождем.

– Хм, – сказала я и плеснула в воду зеленоватой жидкости. – Кедр и еще что-то.

Дэр помог мне залезть в ванную и сел напротив.

– Знаешь, а ведь дом Радуг прежде находился в священной долине. Говорят, он был красив и просторен, и праздники зимы и лета отмечали именно там. Оба клана собирались до последнего человека, не боясь оставить поместья. В эти древние легенды даже Бэйт не верит, хотя уж он – тот ещё мечтатель.

– А почему ты не веришь, Дэр? Ты принимаешь даже самое невозможное.

– Слишком сложно, милая. Для нас обоих. Последний раз я был у Марка в гостях вместе с Агной и мамой. Тогда Солнечное поместье было красиво, но теперь наверняка запущено. Воины Сварта живут отдельно, в своих собственных домах. Представляешь, каково Солнечному одному в пустом огромном доме? – мужчина вздохнул. – Я как идиот жалею его, всё думаю, чем помочь.

– Это не глупость, Марку действительно плохо. Я тоже чувствовала некую пустоту внутри него… Но он никогда не примет помощи, Дэр. От Грозовых, по крайней мере. – Я положила ладони ему на колени. – Когда мы расставались после собрания, его цвет был черным. Солнце греет, дарит загар, но порой превращает в угли. Боюсь, Марк что-то решил, и своего решения не изменит.

Дэр нахмурился.

– Это плохо. Очень. Его категоричность делает людям больно. – Он вздохнул и вдруг улыбнулся. – Иди сюда, Мэй. Ко мне. Как можно ближе.

Я подползла на коленях и улеглась меж его бедер, прижимаясь щекой к мокрой груди.

– Где бы мы ни были, с тобой так спокойно! Даже когда вокруг монстры снуют и опасность подстерегает на каждом шагу. Ты – мой надежный шторм.

Дэр обхватил меня ногами и руками.

– Я не подведу, Мэй. Всегда буду беспокоиться, в первую очередь, о твоем благополучии. Знаешь, когда мужчина по-настоящему влюблен, он, глядя на избранницу, думает не только о её прелести и милых чертах, не только о том, как будет обладать ей, или что подарит. Не о разговорах и таких вот прекрасных вечерах. Влюбленный мужчина, глядя на любимую, думает о том, что она подарит ему ребенка…

– Ты и сейчас об этом думаешь? – прошептала я.

– Задумываюсь всё чаще, – тихо ответил Дэр, целуя меня в губы.

Так закончился этот разговор, и мы пообещали друг другу обязательно заняться прекрасным действом в новом году. Но утром нам было не до счастливых мыслей – принимали гостей. Первыми приехали Шамр и его сыновья, а с ними и ещё какие-то люди. Я специально надела праздничное платье, сшитое Габи. О нем стоило рассказать отдельно, потому как прежде я ничего подобного не носила.

Яркое, пурпурное, из ткани с узором в виде перьев, оно не превосходило мое свадебное тонкостью работы, но было прекрасно своей особой магией. Простой широкий пояс под грудью, глубокий треугольный вырез, длинный, тяжелый подол. Ни корсета, ни нижней сорочки, ни затейливой вышивки. Свобода для тела и чувств. Я не стала ни надевать украшений, ни делать прическу. Просто расчесала волосы и оставила их распущенными. Посмотрим, что скажет по этому поводу Дэр.

Мне предстояло сойти вниз, к остальным. Жаль, я не догадалась позвать Габи – вместе не так волнительно. Впрочем, едва выйдя в коридор и поглядев в зеркало, я увидела решительную, веселую и отважную девушку. Себя было не узнать, и это радовало. Значит, «новой мне» не составит труда завести новые знакомства.

Подхватив подол, я начала медленно спускаться вниз. В юности Гримси часто заставляла меня ходить с книгой на голове – держать осанку. Я старательно выполняла упражнение, и в конце концов научилась одновременно быть прямой и расслабленной. А потом подошло время корсетов, и тут уж было не до сгибаний.

Разговоры собравшихся затихли, и я, улыбнувшись, склонила голову.

– Добрый вечер.

Найдя глазами Дэра, я начала спускаться по последнему пролету. Хитрюга Габи! Она сшила брату пурпурную рубашку точно такого оттенка, что мое платье. Дэр шагнул навстречу, подавая руку, и тотчас притянул меня к себе.

– Здравствуй, моя краса. Ты прекрасна. – Как всегда без смущения поцеловал меня в губы и повернулся к остальным. – Моя супруга, Мэй.

Первое слово было выделено голосом как самое значимое, и я ощутила сладость удовольствия принадлежать этому красивому стриженому жадине. Двое парней-близнецов одновременно поклонились мне.

– Очень рады познакомиться. Саврим, а это мой брат Баррит. И наш отец – Шамр.

– И я рада, – искренне улыбнулась я и каждому пожала руку. – С прибытием!

– Мэй, – склонил голову Шелай. – Вы красавица, как Дэр и описывал. Настоящая рыжая аратка.

– А… – немного растерялась я. – Разве на островах много рыжих?

– Хватает, – улыбнулся он. – Хотя большая часть как мы – черноволосые.

Они трое отлично вписывались в брюнетистое семейство грозовых. И отец, и сыновья – кудрявые, темноволосые, кареглазые. Братья выше отца, но ненамного, и такие же, как Дэр, худощавые.

– Вот и познакомились, – сказал Колэй. – Пора начинать праздник. Полагаю, за три дня вам хватит времени, чтобы наговориться об атровцах и аратах.

Мы сели за стол, и я любопытно всех разглядывала, привыкая к периодическим вспышкам дара – цветности постоянной и переменчивой. Комната была сине-фиолетово-голубой, и одиноким огоньком горел янтарный абажур Габи. Из всех нас только у неё был этот удивительный, сочный оттенок. Дэр как всегда ультрамаринил, Колэй был окружен пурпуром, остальные в основном синели и голубели, от индиго до бледной лазури. У Шелаев были серо-синие, как штормовое море, цветности. Мне представили глав поселений и их семьи, воинов, которых я прежде не видела. И от каждого исходила бодрая грозовая энергия, питающая корень жизни.