Текст книги "Пурпурные грозы (СИ)"
Автор книги: Галина Мишарина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)
Дэр медленно опустив меня на пол и принялся с улыбкой перебирать разные цветные склянки. Я любопытно глядела ему в руки.
– Так, это у нас лаванда, здесь клевер, душица, чистотел… Всё не то. А, вот она! – И протянул мне понюхать. – Пурпурные розы с горным жасмином.
Запах был нежным и дурманящим.
– А ничего, что ты тоже будешь благоухать розами?
– Он быстро выветрится. Я подолгу ничем не пахну, – усмехнулся Дэр. Взял меня за пояс, ловко перекинул через край и усадил в воду.
– М-м-м… Как приятно.
– А будешь ещё приятней, – отозвался он и плюхнулся рядом, залив пол. Я рассмеялась.
– Так и не потерла тебе спину.
– Самое время, Мэй.
И повернулся, позволяя мне руководить. В ванной не оказалось губки, и я пользовалась ладонью. Было приятно чувствовать изгибы его тела. Я так увлеклась, что не ощутила перемены в чувствах супруга, и, когда Дэр резко развернулся, обхватывая меня за пояс, ахнула от неожиданности.
– Обнять, согреть и обладать, – улыбнулся он. – И охранять от всего плохого.
Так началась новая замечательная ночь.
Глава 7
Глава 7
На следующий день мы пошли смотреть окружающие территории и необычных питомцев Магици.
– Они не суются к дому, – сказал Дэр. – По крайней мере, в эту пору. Грязи много, – пояснил он. – К тому же рыси постоянно устраивают погром и обдирают стены. Вон, гляди!
Впереди открылось уютное место – светлая роща и при ней озеро, опрятные сараи вдалеке… и медведь, преспокойно сидящий на пеньке. Чуть в отдалении бродила рыжая рысь, из травы торчали уши ещё одной кошки.
– Волки, наверное, охотиться пошли. Не бойся. Теперь ты уж точно пахнешь мной.
И повел меня за руку прямо к гигантской бурой туше.
– Привет, Топтыга! – громко сказал Дэр, и я подскочила на месте от неожиданности – медведь бухнулся брюхом кверху и счастливо заревел на всю округу. – Здравствуй, косолапый. Как ты тут? Не нашел подружку?
И принялся чесать зверю пузо, то и дело ворча какие-нибудь ласковые глупости.
– Мэй, иди сюда!
Я опустила на колени и робко тронула густую колючую шерсть. Медведь тотчас приподнялся и принялся обнюхивать мою руку. Было, признаться, страшновато – косолапый весил раза в два больше Дэра. А потом длинный шершавый язык прошелся по ладони и послышалось милое ворчание.
– Ну вот, видишь? – хмыкнул Дэр. – Говорю же, он всё понимает. С недельку походим, помилуемся – и дело в шляпе.
Вдохновленная его уверенностью, я погладила и рысей тоже, но кошки приняли меня равнодушно.
– Они больше Бэйта любят, – рассмеялся Дэр. – И ко мне тоже относятся безразлично.
– А что они едят?
– Охотятся в лесу. Никакого подкорма, даже наоборот – волки, когда нужно, сами нам приносят мясо. Мы никогда не трогаем домашних зверей, не пускаем их на шкуры и не забиваем. А в холода они согревают нас и отправляются в лес, чтобы охранять. Прочные узы. Кстати, у Солнечных тоже есть подобные друзья – белки, делающие запасы, желтые волки-охранники и белые дикие коты – главные соперники рысей. Здесь они – наши друзья, но в лесу опасайся всякого зверя, Мэй.
До зимы оставался месяц, и все последующие дни мы много гуляли. Дэр показывал мне красивые места, рассказывал о ягодах и грибах, растущих только в атровских лесах. Чаще всего с нами ходили Смайл, Бэйт и Габриэль. Мы брали закуски, валялись на цветных листьях, ели бутерброды и смотрели в небо, наслаждаясь последними относительно теплыми деньками. Спустя неделю проводили Торми и Смайла, и вместе с ними Чиникиных.
– Вот такое свадебное путешествие, – улыбнулась Лера. – Надеюсь, мы увидимся летом, когда Атра зацветет.
Я обняла её, и долго висела на шее Смайла, а он уговаривал меня не волноваться.
– С Торми не пропадем, Кнопка. Ты можешь наслаждаться любовью, а я наконец-то увижу океан. Ты ведь знаешь, я мечтал об этом с детства.
– Я знаю и верю, что тебе не придется пожалеть. Но всё равно будь осторожен и верь своему сердцу. Я люблю тебя, Смайл.
– И я тебя, сестренка. И тебя, Дэр, – сказал он. Магици широко улыбнулся и заключил Младшего в объятья.
– Я знал, что дух твой захочет свободы. Главное, помни: в семи морях никуда без якоря. Береги себя, береги друзей и возвращайся к нам невредимым.
Происходило столько событий, что я отпустила брата и друзей с легким сердцем. Дни мои мчались стремительно, а ночи были долгими и сладостными. Подарком Дэра оказалась белоснежная черноглазая кобыла – Молния. Не знаю, почему, но мы с ней сразу подружились, и я считала это добрым знаком. Лошадь была той же породы, что у Дэра – южный варб, и к тому же высоко прыгала. Однако в основном мы обходили округу пешком. Дэр начал серьезные тренировки, и я не могла отказать себе в удовольствии присутствовать на них. Выяснилось, что супруг может быть строг и непреклонен. Порой кому-то из воинов от него доставалось, хотя никто не таил обид. Дэр не заставлял мужчин быть идеальными, он лишь показывал им, какими они быть не должны.
И вот выпал первый снег. Утром я проснулась в постели одна и поняла, что Дэр наверняка снова трудится во дворе. Он часто колол дрова – не все Грозовые обладали нечувствительностью к холоду. Теперь леса и предгорья были белыми, и вместе с белым небом казалось, что даже озера потеряли свою голубизну.
Я едва успела накинуть плотный халат, как в дверь постучали.
– Мэй, это Габи. Можно к тебе?
– Конечно, заходи.
Девушка несла какие-то свертки, и мне стало любопытно.
– Доброе утро, – улыбнулась она. – Похолодало. Мы с тетей решили помочь тебе с одеждой…
Мне сразу стала ясна причина её визита. Мы много общались, но обычно делали это в гостиной или на свежем воздухе. И я уже заметила, что никто в поместье и деревне не одевается в привычные моему глазу одежды.
Мужчины носили простые и плотные рубашки, порой даже не на пуговицах, а на завязках. Штаны они предпочитали либо из плотной шерсти, либо кожаные. Часто вместо пальто или накидок воины надевали меховые безрукавки.
Женские наряды были красивы, но просты. Длинные платья с длинными летящими рукавами, никаких корсетов – только плотные пальто или странные накидки без рукавов. Нижние юбки из мягкой шерсти с хлопковой подкладкой – теплые и легкие, очень удобные. Высокие сапоги без каблука. То есть все то, чего у меня не было и в помине. Я продолжала ходить в своих пышных платьях и чулках, шнуровала корсеты и носила шляпки.
– Если ты не против, – слегка смутилась девушка.
– Спасибо тебе огромное! – улыбнулась я, обнимая её. – Я не решалась попросить помочь с шитьем. Если есть на чем шить, могу сама сделать одежду.
– Всех обшиваю я, – улыбнулась в ответ Габи, – и мне это в радость. Хочешь, подберем ткани и придумаем что-то красивое?
Я радостно кивнула.
– Завтрак – после. Ты Дэра видела?
– Он во дворе, мучает парней, – и она странно хмыкнула. – Просил подождать его на кухне.
– Ладно, – кивнула я, и мы уселись за столик, разворачивая принесенные свертки.
– Вот. Возможно, тебе понравится. Это для праздничных платьев…
Лиловый, с голубым отливом бархат… Я не могла поверить глазам.
– Боже, он чудесный!
Габи довольно сощурилась. Точно так делал и Дэр. Если бы не светлые глаза и совершенно разные губы, они были бы очень похожи.
– А вот простые ткани. Колокольчики – для сорочки, расшитую можно для повседневного зимнего платья. Это для теплой юбки. Цветная шерсть – для накидки. Нравится? – с надеждой спросила она.
Мне не пришлось кривить душой, и уже через несколько минут мы восторженно обсуждали платья. Габи предложила сходить в гардеробную.
– Ты выше меня и мамы, но у нас есть много красивых вещей, оставшихся от тети. Она тоже была высокой.
– А Колэй не будет против?
Девушка вздохнула.
– Нет. Да и когда ты его видела в последний раз? Который день в башне сидит.
– Дэр говорит, он опасается ранних морозов.
– Он каждый год чего-нибудь опасается. Бэйт называет это «зимним маразмом». Дядя думает, что справится с напастью, но мы-то знаем, что, если судьба решила – она сделает по-своему.
– Совсем как Дэр, – неожиданно сказала я. – Он тоже спорит с судьбой и, чаще всего, побеждает.
– Верно, – улыбнулась девушка. – Или как Марк. Ой, прости… Тебе, наверное, неприятно про него слышать?
– Всё нормально. Ты знакома с ним лично? – любопытно спросила я и удивилась её реакции. Габриэль покраснела и поглядела в сторону, словно боялась, что я по её глазам прочитаю какие-то опасные чувства.
– Мы встречались на собраниях кланов пару раз… Давно. Ещё когда была жива Агна. И потом… несколько раз. Я плохо знаю его, просто мне кажется, что у них с Дэром это общее – преданность идее и уверенность в собственной правоте.
Я кивнула.
– Марк ненавидит Дэра, а теперь, наверное, и меня. Честно говоря, я его немного боюсь.
– Он сильный, – сказала девушка. – И безжалостный. Я тоже боюсь его. Но, – и она встряхнула головой, – что толку портить аппетит разговорами о страхах? Идем наряжаться!
Я рассмеялась и последовала за девушкой, размышляя о том, почему слова Габи о страхе не совпадали с выражением глубокой тоски в её глазах. Габриэль скорбела о сестре и хотела отомстить Марку? Или всё было куда сложнее?
В просторном помещении я выбрала светлое льняное платье и к нему шерстяную накидку вроде той, что была на Габи. Непривычно было оставаться свободной – без корсета, без тяжелых юбок. Наверное, у меня и походка изменилась.
– Красиво, – одобрила девушка. – Я вернусь пока в комнату, ладно? Уже позавтракала, мне не терпится засесть за работу.
– Спасибо тебе! Если я могу что-то сделать…
– Ты уже сделала, Мэй, – услышала я странное. – С твоим приездом в доме стало светлей.
Раздумывая над словами и поведением Габи, я спустилась в столовую, а оттуда прошла на кухню. Там было пусто, только светлячки весело горели. Я наложила картофеля – ещё горячего, душистого, поставила чайник. И, услышав шаги за спиной, обернулась.
На меня смотрел человек, подозрительно похожий на моего супруга. Черты лица, фигура, улыбка… И глаза! Таких больше ни у кого быть не могло! Но вместо рассыпавшихся по плечам темных прядей и привычных брюк и сюртука я узрела короткие веселые кудри, темную щетину и простую рубашку со штанами. Я шагнула назад, собираясь смотаться, пока странная иллюзия не натворила дел, но мужчина схватил меня за руку и притянул к груди.
– Не убегай, Мэй.
Я ошарашено смотрела в глаза Дэру, ведь это был именно он. Стриженый! Небритый! Грязный и вспотевший!.. Мне захотелось поцеловать его.
– Нравлюсь? – поднял он одну бровь.
Меня пробрал шальной смех.
– Не лысый, – наконец произнесла я. – Слава предкам!..
Дэр расхохотался и впился в мои губы долгим, бесстыдным поцелуем.
– Вот такой я, Мэй, на самом деле. Если ты всё же разочарована – волосы отрастут быстро.
– Я тебя не узнала. Думала, что с ума схожу. Это непривычно, но… наверное, мне действительно нравится.
Он долго разглядывал меня, то слегка улыбаясь, то щурясь, то тихонько хмыкая.
– Что? – не выдержала я.
– Обожаю, когда ты куксишься.
– Неправда! Я не куксюсь!
Мы одновременно рассмеялись над забавным словом.
– Ты, я вижу, уже всецело атрийка.
– Сплошные непривычности. Без корсета, без… Погоди-ка, так вот чему ты тогда ухмылялся? Знал ведь, что здесь я буду ходить в подобном!
– Предполагал. Я не стал бы тебя заставлять, Мэй. Давай-ка сядем, покушаем и обсудим всё, что нам предстоит сделать в ближайшие месяцы.
Я послушно опустилась рядом с ним на скамью. Мы частенько завтракали на кухне вдвоем.
– Важные дела?
– Хм… Можно и так сказать. В первую очередь нужно встретиться со Свартом и его людьми.
– Не понимаю, зачем? Просто потому, что это принято?
– Не только. Мы обсудим дела Атры. На этих встречах никто ни с кем не собачится, так что не переживай, милая. Кланы не ладят, но мы все любим Атру. Красная земля – превыше обид и подозрительности.
– И всё же ты считаешь, что должен править кто-то один.
– Не я так считаю, Мэй. Отец. Я прислушиваюсь к его мнению. Ты знаешь, что Солнечные главенствовали несколько лет до нас? Зимы были короткими, выпало мало снега, земля не напиталась как следует и плохо родила. Звери ушли в горы, потому что большая часть растений засохла. Даже полевые травы не проснулись к осени. Впрочем, и от постоянных дождей проку нет… Поэтому я люблю зиму – она усмиряет и нас, и их. Если бы это было возможно… – он вздохнул. – Не думаю, что мы радуем стихии этим противоборством, но пока что никто не сделал шаг навстречу примирению… Ещё нужно обязательно проведать деревни – Горную и Прибрежную.
– Мне можно будет поехать с тобой? – спросила я.
– Думаю, да, если не будет бурана. И со Свартом надо будет вести себя осторожней.
Настал мой черед вздыхать.
– Почему Марк не одобряет наш брак? Просто не хочет видеть тебя счастливым?
– Наверное, и это тоже. Но он увидел в тебе свет, которым хотел обладать.
– Что это значит? – нахмурилась я. – Неужели ты думаешь, что он собирался жениться на мне?
– Вроде того. Для укрепления своего влияния. Ни чувств, ни настоящей близости душ.
– Это жестоко! – воскликнула я.
– Ага, – отозвался Дэр, сжимая мою руку, – вот только ты на него не обратила внимания на балу, что Солнечного сильно рассердило.
– А ты знал о моем свете, Дэр? – тихо спросила я.
– При первой встрече – нет. Понял всё, когда Сварт начал орать на меня в доме у Тарта.
– В зимнем саду… Значит, вот о чем вы тогда спорили. Марк считал твой выбор неверным.
– Решил, что грозам не нужен свет, подобный твоему. Болван! Он не понимает, что молнии тоже освещают путь, просто чтобы в их вспышке что-то различить, нужно обладать быстрым и цепким взглядом. Для меня твое золото – свет молнии на темном небе. В ближайшие дни решим, как лучше себя вести, а пока что ешь. Я же вижу, что размышления зажгли в твоих глазах голодные огоньки…
Так настала зима, и вместе с ней вернулся в дом Колэй. За подобные мысли не стоило хвататься, но мне хотелось, чтобы старший Магици остался в башне и так там и жил всё время, изредка появляясь во время ужинов.
С ним было невозможно поладить – он постоянно спрашивал меня о семье, вынуждая рассказывать о детстве и юности в подробностях, напоминал о моем даре, настаивал, чтобы я развивала его через силу, просил чаще упражняться с луком, даже когда мне было совсем не до этого. Я стеснялась попросить Дэра поговорить с отцом, тем более что вскоре предстояло ехать на встречу со Свартом, и это целиком занимало его мысли. Мне не хотелось поссорить отца и сына, но терпеть выходки Колэя становилось всё труднее. Дэр много времени проводил с воинами, и однажды утром я снова проснулась одна.
На кухне была Ирина – всегда поддерживающая меня и непременно добрая. Она не вставала ни на чью сторону, и я никак не могла понять, как женщина умудряется болтаться меж нескольких огней, питая разноцветные костры нужными оттенками. Тот же Бирн порой доканывал всех своей рассеянностью и безразличием, но только не тетю. Он мог сжечь еду, оставив её на плите, дни напролет читал у себя в комнате или ночами наблюдал звезды, чтобы днем отсыпаться, в то время как другие занимались делами. Странный, нетипичный Магици. В нем не было ни страсти, ни стремительности. Порой он казался мне духом – бредет по коридору с какой-нибудь рукописью, натыкается на стены, а глаза подернулись пеленой тайных мыслей. Он мог врезаться в человека и не понять этого…
– Привет, Мэй, – улыбнулась женщина. Она прекрасно выглядела в свои сорок пять – ни седины, ни глубоких морщин. И глаза – темно-карие, как и у Колэя – ярко блестят. – Сегодня завтракаем маленькой компанией, ребята наши поехали в деревню.
– Как это? Уже? Когда?
– Рано утром выехали. В горной деревне какие-то проблемы. Братья вместе и поскакали. Дэр просил передать, чтобы ты не расстраивалась – дорога трудная, им не до остановок.
Я расстроилась, но не обиделась.
– Он прав. Я не привыкла столько времени проводить в седле на морозе. Когда они вернутся?
– Не знаю. Завтра, должно быть. Хочешь, прогуляемся после завтрака? Мне, правда, ещё посуду мыть.
– Я помогу, Ирин. Если ещё что-то надо сделать – скажи.
– Спасибо, милая моя. Я справлюсь, – и она погладила мое плечо. – Гляжу на тебя и благодарю Цахтала за такое счастье. Вам с Дэром повезло обрести друг друга. Вот бы ещё моей Габриэль улыбнулись облака с хорошим супругом.
В кухню зашел Колэй, и мне стало неуютно.
– Доброе утро, – дружелюбно сказал он. – Мэй, ты уже знаешь, что Дэр уехал?
– Ирина сказала, – кивнула я, стараясь не показать свою неприязнь. – Я, наверное, схожу к озеру…
– Если ты не против, я бы предложил поехать на охоту, – мягко, но решительно перебил он.
– Мне бы не хотелось, – честно ответила я.
– Вчера Дэр подобрал для тебя новый лук. Просил, чтобы я отдал. Но его нужно проверить. Охота – лучший способ.
Магици не врал, но мне не хотелось ехать с ним.
– Как хорошо – по лесу прогуляетесь! – улыбнулась Ирина. – Так и время пройдет быстрее, – и подмигнула мне.
Ей были ведомы все мои желания. Наверняка и остальным тоже. Впрочем, стесняться тут было нечего, я просто любила мужа и хотела видеть его рядом.
– Ну, хорошо, – согласилась я. – Сейчас позавтракаем и можно ехать.
Колэй кивнул. По его лицу нельзя было что-то прочитать. Тем не менее, я ждала подвоха и опасалась не выдержать очередного глупого испытания. Он уже заставлял меня жестко приказывать Топтыге и рысям, а также управлять волчьей стаей. Колэй не хотел понять, что помимо твердости и непреклонности, свойственной многим Магици, существует другая сторона – нежная, женская, основанная на внимательном, добром отношении как к человеку, так и к зверю. Я заметила, что волки слушаются меня не только когда я холодна и непреклонна. Им нравилась ласка, игры и забавы, но при этом они продолжали считать меня «вожаком». Почему Колэй не замечал этого? Возможно, я первая должна была заметить его мир и принять это чуждое восприятие? Как-то раз, пока Дэр тренировал воинов, старший Магици послал меня в библиотеку искать старый том, как будто я была псиной, могущей приносить тапки… а потом выяснилось, что книга ему была не нужна.
Конечно, Дэр ничего об этом не знал, но именно сейчас я поняла – лучше не тянуть. Нужно рассказать супругу обо всем. А пока что у меня был шанс лучше узнать свекра.
С виду это была обычная прогулка. Мы как всегда пресекли мелководную речку и углубились в чащу. Молчание горчило, и мне было неуютно. Новый лук оказался прекрасен, но без Дэра я не ощущала желания им пользоваться. И была неприятно удивлена, увидев олениху с олененком, потому как именно они оказались выбранной Колэем жертвой.
К тому времени я стреляла сносно, но занималась только с Дэром, отвергая попытки отца помочь нам обоим. Настойчивость Колэя раздражала, но я не могла взять в толк, зачем он принуждал меня поступить жестоко.
– Стреляй, – просто сказал он, и я тотчас опустила лук.
– В мать или её ребенка? Не буду.
Показалось, что его цвет, имеющий темный фиолетовый оттенок, стал чернее.
– Мэй, стреляй, – холодно приказал он, и я, развернув Молнию, поехала прочь.
Колэй нагнал меня быстро – у него был вороной Арат по кличке Озёрный, которого остальные лошади боялись.
– Атра не приемлет робости, – сказал он, хватая Молнию под уздцы. – Вернись и заверши охоту. Мы час ездили, ища добычу, и теперь ты убегаешь от ответственности.
– Я ни от чего не бегу, Колэй. Я делаю выбор. Это – мое решение. Оно вам не нравится? Простите. Ничего не могу поделать.
И, надеясь на скорость, погнала лошадь галопом. Хорошо, что Озерный отстал, а то мало ли чем бы это закончилось? Напуганная, с сердцем, больно стучащим в груди, я спряталась в комнате, ожидая Дэра. О, предки, только бы он вернулся поскорее! Я не спустилась на ужин и ответила пришедшей узнать в чем дело Габи, что у меня болит голова. Виски и правда распирало, а любимого все не было. Я ходила по комнате, держа в руках книгу, но не смогла прочесть ни строчки.
Маленький олененок. Красивая олениха. Она все ещё кормила его молоком. Странно, разве животные не весной приносили потомство?
Неужели Колэй думал, что я убью их обоих без пререканий?.. Я всхлипнула, собираясь заплакать, но тут в комнату вошел Дэр. Выглядел он усталым, однако улыбнулся мне и я, бросив книгу, повисла у него на шее.
– Привет! Ты холодный! Замерз? Принести поесть? Давай я раздену тебя!..
– Погоди, милая, – отозвался он, не разрешая мне даже поцелуя. – Сперва скажи, что у вас здесь произошло?
Внутри похолодело: Колэй уже рассказал ему о нашей «охоте».
– Ничего, просто твой отец совсем очумел… хотел, то есть пытался… заставить меня… а потом напугал… – забормотала я, и Дэр взял меня за подбородок.
– Помедленней и поточнее, Мэй.
И я рассказала ему обо всем, поведала свои тревоги, настойчивые цепляния свекра и его требования.
– Никто ведь не голодает, чтобы так зверствовать!
– Пока что никто, – кивнул Дэр. – Он лишь хотел сделать тебя сильнее. Пожалуйста, не сердись на него.
– Можно было выбрать другую жертву. Он нарочно привел меня именно к матери с ребенком?
– Её ребенок или твой. Это – темная сторона Атры, Мэй.
Я побагровела от гнева.
– У меня был выбор, и я его сделала. Колэю я не нравлюсь. Этого стоило ожидать. Он постоянно придумывает дурацкие испытания, рассказывает какие-то душераздирающие истории об умерших страшной смертью людях… Он думает, я недостаточно сильна для супруги будущего главы клана. Думает, я размазня! Как будто я обязана доказывать свои чувства к тебе! Он меня не принял, Дэр, это было ясно сразу! – Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть – злоба и прорывающиеся сквозь неё слезы не давали собраться с мыслями.
– Он – буря, милая. По сравнению с ним я ничтожен как южный ветерок. Но я уже говорил тебе: ты – моя жена. Ты – моя радость и моя забота. Если он и после разговора продолжит тебя печалить и пугать, мы найдем способ это прекратить.
– Дэр, ты веришь, что ни на что не способен? Неужели он говорит тебе подобное?
– Нет, он никогда не говорил мне, что я бессилен. Я сам это признаю.
– Потому и не владеешь молниями. Втемяшил себе в голову, что не сумеешь!
Дэр вздохнул, но не рассердился.
– Это моя доля, милая. А твоя?
– А моя – доброта и порядочность!
Он с силой провел ладонями по моему телу.
– Я знаю, Мэй. Понимаю твои тревоги и обязательно поговорю с отцом. Но подумай над выбором. Сейчас он таков, потом всё может измениться. Мне придется снова уехать – в горной деревне случился обвал, там нужны люди.
– Дэр… – прошептала я, чувствуя, что одинокую ночь не переживу. – Неужели больше некому? У нас ведь столько сильных мужчин!.. Прости… Прости, я эгоистка. Езжай.
И смогла в кои-то веки проглотить боль и слезы. Нежно поцеловав меня, Дэр сказал:
– Мы обязательно поговорим обо всем, когда я вернусь. Ничего не бойся, милая, отец не желает тебе зла. Просто пока что нам не ясны мотивы его поступков. Я люблю тебя, – сказал он, сжимая мои плечи.
– И я тебя.
Когда за ним закрылась дверь, я ощутила себя лисой, попавшей в капкан. И ловушку эту поставил не кто иной, как Колэй Магици.
Конечно, половину ночи я плакала. Слезы медленно впитывались в подушку, а темный дом дышал, надеясь меня убаюкать. Но ни пушистый снег, ни красивые синие светлячки Атры не смогли усмирить сердце. Я не понимала, почему Колей Магици так упорно продолжает выжимать из меня злые чувства. Разве я нуждалась в этом? Разве не могла просто любить его сына всей душой? От этих мыслей слезы никак не могли иссякнуть, и встала я отнюдь не в хорошем расположении духа.
Было раннее утро, занималась розовая заря. Мне захотелось прокатиться, и я пошла к конюшням, прихватив для Молнии большой кусок хлеба. Лошадь встретила меня радостно, потянулась к волосам. Она всегда при встрече трогала губами мои пряди и под конец «целовала» в щеку. На предгорьях я пустила её галопом, и кобыла с радостью откликнулась на мои желания. Снега было пока мало, и тропы оставались удобными для проезда или прохода.
В лесу было тихо. Небо пробивалось сквозь ветви бледной голубизной, последние листья опадали с высоченных кленов. Ослепительная белая зима. Горы Атры были бесподобны в своей морозной красоте.
Возле ручья мы с Молнией задержались надолго. На Атре хватало удивительных мест, но это было обычным. Однако оно нравилось мне за простую гармонию черт: серые камни в окружении кустов облепихи, небольшой водопад и озерцо при нем. Я не хотела в таком месте думать о плохом, но постоянно возвращалась к мыслям о Колэе. Чего он ждал от меня? Кем я должна была стать? Мне хотелось оставаться собой – прежде всего, ради любимого.
И вдруг Молния фыркнула и навострила уши – где-то вдалеке хрустнула ветка. Я тотчас поднялась от ручья и вытащила кинжал. Или лучше сразу стрелу кинуть? Некто приближался ко мне, и шел напрямик, не выбирая тропок. Сердце застучало, перехватывая дыхание. Ближе. А что, если это дикий медведь? Почему я не позвала с собой Топтыгу? С ним можно было ничего не бояться…
Я уговаривала себя не бежать, и в череде принимаемых решений это стало роковым. Судорогой свело сердце, когда к ручью вышел огромный кабан. Я знала о скорости и силе таких зверей, а также об их беспощадности. Но, возможно, он всего лишь пришел на водопой и не тронет меня?
Нет, не всего лишь. Зверь поднял морду, принюхался, и вдруг выпрямился, вставая на задние копыта. Или лучше сказать лапы, потому что это был не кабан. Некое непонятное, незнакомое мне сочетание нескольких зверей. Существо неведомое, и чего от него ждать я тоже не знала. Несколько секунд он изучал меня маленькими светлыми глазками, а потом заревел дурным голосом и побежал.
Я хлопнула Молнию по крупу, отсылая прочь, и кобыла устремилась к тропе. По крайней мере она укажет место, где будут лежать мои останки… Это была последняя связная мысль.
Удар отбросил меня в дерево, и я услышала, как что-то хрустнуло в руке. На крик не было времени, я только захрипела и вслепую резанула чудищу вслед. Приходилось крутиться во все стороны – он бегал вокруг и рычал. Не знала, что такие большие звери играют с добычей! Я била и била, но так в него ни разу и не попала. Сражение было бессмысленно. Должно быть, он чувствовал это, потому и не убил меня сразу. Мой страх казался чудищу забавным, а первая рана – началом неравной борьбы, в которой будет только один победитель. Он знал, что убьет. Я знала, что умру.
И вдруг скрипнула калитка иной судьбы – к водопою пришли олени. Не знаю, почему они не убежали сразу, услышав рев монстра. Наверное, от волнения я плохо соображала, но мне показались среди стада те самые мама и малыш. А монстр отвлекся, втягивая носом запах новой добычи…
Я выхватила лук, что висел за спиной, положила стрелу на тетиву и прицелилась. Бить в спину? Не пришлось. Зверь резко развернулся и побежал на меня. Выстрел! Стрела вонзилась в плечо и не остановила монстра. Он снова отбросил меня прочь, прямо в ручей, на скользкие камни. Мир дрогнул и посерел. Лежать было нельзя, и, пробираясь сквозь плывущие перед глазами круги, я прицелилась снова. Хорошо, что на сей раз мне повезло. Это было тем более удивительно, ведь я почти ничего не видела.
Стрела попала зверю прямо в глаз, и он рухнул на камни. Захлебываясь – то ли кровью, то ли слезами – я упала на снег, удивленно глядя, как олени медленно растворяются среди деревьев. Смогла. Жива! И совсем не так страшно, как прежде, и сердце можно уговорить стучать спокойнее. Запоздалая гордость согрела прощальным огнем, а потом лес подернулся черным туманом, и я провалилась в темноту.
Глава 8
Глава 8
Я очнулась средь ночи на том же месте у водопада. Пальцы на ногах и руках были ледяными, морозный воздух щипал лицо. Темный лес молча принимал мою глупость, и я ощутила древний страх. Так пронзала тело неизбежность, вставали по бокам хмурыми фигурами последствия принятых решений. Мертвая туша лежала неподалеку, и казалось, что зверь прямо сейчас восстанет и скажет что-то нечеловеческим голосом…
Я поднялась, ощупывая руку. Она онемела настолько, что не поддавалась боли. Ссадина на голове подсохла и почти не болела. Хотелось поскорее убежать, но ноги не слушались. Я несколько минут растирала пальцы, и смогла, наконец, сделать первый шаг прочь от места битвы. Сколько времени я лежала здесь? Ищут ли меня? Лучше бы не искали, хотя возвращаться через лес одной было жутко. Темнота съедала привычные очертания, снег а молчали, и от этой тишины внутри всё дрожало. Деревья ничем не угрожали, но я напряженно ждала чего-то плохого. Вдруг снова появится невиданный монстр? Как я защищу себя одной левой, если и двумя руками едва справилась?
Надо отдать должное Молнии – она меня не бросила, не убежала. Я встретила её на тропе и смогла сесть в седло. Правая рука по-прежнему не двигалась, заболела спина, да так, что мне было больно от каждого шага. Я толком не видела, куда еду, и держалась верхом только потому, что должна была. Направлять лошадь не было возможности, но кобыла знала, в какой стороне дом, и несла меня осторожно, выбирая самый ровный путь. Кто говорил, что только араты всё понимали? Молния была не глупее Озерного!
Путь казался бесконечным. Поначалу я думала о том, что сказать дома, потом решила ничего не объяснять. Засяду в комнате и стану ждать мужа. Возможно, теперь мои раны будут заживать также быстро, как у Дэра…
Учудила. Совершила глупость. Повела себя как обиженный ребенок, не думающий, чем его выходка может обернуться. Но сквозь боль и обиду пробивалось торжество. Я гордилась тем, что постояла за себя, и это был как раз тот случай, когда убийство решало судьбы. Правильный выбор. Схватка с монстром, в которой я победила.
Когда впереди показалось Грозовое поместье, я всё-таки шлепнулась с лошади. А через минуту меня окружили знакомые носы.
Это были волки во главе с Клацем – огромным серым самцом. Колэй всегда говорил, что они ненавидят слабость, особенно человеческую, но мне было всё равно. Я осталась лежать возле Молнии, и та, не испугавшись, улеглась рядом со мной, поджимая копыта. Белоснежная умница, не зря Дэр так её называл.
Клац подошел ко мне, и, щекотя носом, обнюхал сперва лицо, потом руку. А потом он задрал голову и завыл – перекатисто, длинно, вдохновенно. Я прикрыла глаза, чувствуя, как кругом устраиваются теплые мохнатые тела. Вся стая грела меня, и от этого по щекам бежали теплые слезы. Волки не были злыми или равнодушными, они защищали свою. По сравнению с заботой этих строгих в обычное время зверей грубость и холодность Колэя становилась ещё более ощутимой.
Прошло несколько минут, и волки, поскуливая, вскочили с места. Я разлепила веки и увидела пятно, которое умудрилось подобием рук взять меня за плечи.
– Мэй! – воскликнуло оно. – Ты меня слышишь⁈
– Ага, – отозвалась я. В глазах прояснилось, и я различила Дэра. Он глядел на меня отчаянным взором сумасшедшего. – Я… там… убила кого-то, – и показала в сторону леса, а, может, в сторону дома. – Ты откуда взялся?
