Текст книги "Пурпурные грозы (СИ)"
Автор книги: Галина Мишарина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)
– Точно не поедете с нами, Дэр? – спросил Смайл.
– Не будет лишним проявить скромность, – усмехнулся Магици. – Которой у меня нет.
Младший рассмеялся.
– Тогда увидимся завтра.
И они пожали друг другу руки. Я вздохнула и двинулась к карете. Целый вечер и долгая ночь без него… Как я справлюсь? Дэр, конечно, помог мне залезть внутрь.
– Помни, что я всегда тебя услышу, милая. – И поцеловал мою руку.
– Я тебя люблю, Дэр, – отозвалась я.
Мы почти сразу тронулись, и я до последнего глядела на мужчину. Облака разрезал яркий солнечный луч, вынуждая меня прикрыть веки, и фигура Дэра исчезла за домами.
Глава 8
Глава 8
Нет. Это слово душило меня. Он сказал «нет». Я не могла поверить, что прекрасная реальность превратилась в дурной сон благодаря моему отцу. Минувшее счастье казалось утраченным навсегда. Столь опасного холода я не ощущала со дня последнего кошмара, и вот красный дом снова предстал передо мной. Кто же мог знать, что им окажется наш особняк на Золотых лугах?
Целый час я пыталась переубедить отца, но всё было бесполезно. Слова разбивались о стены непонимания, его нежелания принять мои чувства.
Он сказал «нет».
– Но я люблю Дэра и не хочу ни за кого другого! – как можно тверже произнесла я.
Этот аргумент казался ему самым смешным из всех.
– Много ты понимаешь в любви, дочь! – резко сказал отец.
Теперь я не осмеливалась назвать его «папой». Дэр тоже бывал резок, но иначе. Когда он повышал голос, это не ранило. Возможно, потому, что он не кричал и не злился. Но мой отец был зол, и я впервые видела его таким.
– Столько же, сколько и ты, – отозвалась я. – А решишь выдать меня за кого-то другого – всё равно найду способ вернуться к Дэру!
Последние слова отец пропустил мимо ушей.
– Дурни! – повернулся он к братьям. – Говорил искать ближе? Для кого список писал, а? Дэр Магици! В Атру собрали наше золото!
– Что?.. – возмутилась я. – Какой еще список?
– Помолчи! – приказал он. – Не вмешивайся.
– Нет уж! – я повысила голос. Ему, значит, можно, а мне нельзя? – Магици для тебя недостаточно хорош? Или ты сердишься, что я сама сделала выбор? Или, может, не хочешь отпускать меня, потому что наконец решил проводить вместе больше времени? Что не так?
– Мэйди Орния Миратова! – рявкнул он. – Ты сейчас же отправишься в свою комнату, и будешь там сидеть, пока я не приму решения. Поняла⁈
– Не поняла! – заорала я. – И никуда не пойду! Выдавать замуж насильно – прошлый век! Сейчас так никто не делает. Вальди говорила, что есть закон, согласно которому…
– Азорская⁈ – рявкнул отец. – Ты ещё и с ней связалась, значит?
– Что значит «связалась»? Она – моя подруга!
– Никаких друзей больше! Никаких визитов и балов! Немедленно покинь эту комнату, или я прикажу тебя увести!
– И кто же меня потащит? – тяжело дыша от ярости, спросила я. – Слуги, может быть? Или братья? Первому, кто сунется, выцарапаю глаза!..
– Вон отсюда, – сухо, неожиданно спокойно приказал отец.
Я крутанулась на месте и стремглав выбежала за дверь. В голове крутилось только одно: как бы смотаться из дома и попасть к Дэру. Нужно было только выбраться с черного хода, потеплее одеться и взять самую быструю лошадь… Но отец знал меня как облупленную. Не успела я выйти из гардеробной, как меня перехватил Смайл.
– Идем. Поговорить надо.
Я послушно пошла, про себя нетерпеливо считая: раз, два, три… Когда мы дошли до гостевой комнаты, счет перевалил за сто.
– Слушай, Кнопка, не сердись, ладно? – виновато сказал Смайл.
Я кивнула, но что-то в голосе брата настораживало.
– На что? – на всякий случай спросила я.
– На это. – И, затолкнув меня внутрь, с грохотом захлопнул дверь. Донесшийся звук закрывающегося замка поставил жирную точку в диалоге о моем замужестве.
Я пыталась выбраться всеми возможными способами: орала, тарабанила, пробовала вскрыть замок на двери и на окне. Без толку. Отец знал, куда посадить меня. Это была домашняя тюрьма, комната с решетками на окнах. Раньше я даже не задумывалась, для чего они здесь? Неужели так он «ломал» Смайла?..
О, предки… Как я могла жить в неведении? Вот куда пропадал порой Младший после очередного проступка. Отнюдь не к тёте он уезжал «проветриться»! А что, если внизу, в подвальных помещениях, которых я всегда боялась, была и настоящая тюрьма?..
Я то плакала, то успокаивалась и бродила по комнате, нарочно разбивая красивую посуду и ломая мебель: отец терпеть не мог беспорядка. В мои руки попали и шторы, а следом за ними я разбила окно. Хотели получить покорного зверя – они его не получат. Я знала, что если не выплесну отчаяние, то накинусь с кулаками на первого, кто войдет в комнату, даже на Младшего.
Что теперь делал Дэр? Что ему сказали? Пытался ли он попасть ко мне вопреки запретам? Или просто ждал, надеясь, как и я, на чудо?
Но чуда не произошло. На второй день к вечеру отец пришел ко мне и остановился на пороге. Он окинул комнату быстрым взглядом и недовольно поморщился.
– Я дал Магици ответ. Скоро он навсегда покинет эти края.
Боль перекрыла дыхание.
– Почему, отец? – я утерлась и гневно протопала те несколько шагов, что нас разделяли. – Мои чувства для тебя – пыль?
– Ты не знаешь чувств. Я имею право заключить твой брак и хочу, чтобы ты жила поблизости.
– Только поэтому ты делаешь мне больно?
– Твоя боль пройдет. Я знаю это.
– Потому что мы потеряли маму? Но у нас не было выбора! Сейчас он есть, и ты жестоко ошибаешься в Дэре! Ради меня он не раз рисковал жизнью!
– Ни один из описанных тобой случаев не подтвержден, дочь.
Впервые мы были настолько далеки друг от друга. Я вдруг поняла, что отец не хочет видеть меня женщиной, не хочет верить, что я умею любить.
– Ты причиняешь мне боль.
– Благодаря ей ты, наконец, повзрослеешь. Ты не знала страданий прежде.
– Я уже испытала их, когда потеряла Гримси. Ты не ведаешь моей жизни!
– Служанку? – фыркнул он. – Не глупи!
На глазах вскипели злые слезы. Как он мог так говорить после всего, что Гримси сделала для нашей семьи? Хорошо, что мы хотя бы успели предать её прах земле на кладбище для слуг.
– Это мое окончательное решение. И ни закон о браке, ни даже сам Цахтал его не изменят!
– Конечно, – вдруг спокойно сказала я, и слезы застыли на глазах. – Ничто не изменит твоего решения. Ты так боишься проиграть, что позволяешь дочери мерзнуть в комнате с разбитым окном.
– Ты сама его разбила!
– И могу взять осколок и перерезать себе вены, – заключила я мрачно. – Или повеситься на шторах. А, может, отравиться? Кажется, на туалетном столике есть снотворное, никто не позаботился его убрать. Скушаю весь пузырек – и прощай! Возможно, я всего лишь пешка в крупной игре⁈ – Я швырнула в него тяжелыми часами, и отец попятился.
– Ты никогда не решишься лишить себя жизни, Мэйди!
– Отчего же? Назло тебе – решусь! Не знала, что мой отец – такая холодная, бесчувственная гадина!
– Как ты говоришь со мной? – зарычал он и схватил меня за плечи. – Что этот Магици с тобой сделал? Прежде ты была послушной и скромной, бережливой! А теперь ведешь себя как демонами охваченная, ломаешь дорогие вещи, угрожаешь собственному отцу! Я – твое все! Я растил тебя, лелеял, баловал!
– Ты не заменишь маму! – выкрикнула я и получила крепкую пощечину, после чего дверь захлопнулась прямо у меня перед носом. Однако через несколько секунд он вернулся с Карви и тот, схватив меня за руку, поволок в другую комнату. Жаль, что я не успела обучиться у Дэра мало-мальски годным для обороны приемам. Все, что я могла, это цапнуть брата за руку, на что он ответил мне подзатыльником. Боже, почему они были так грубы? Что я сделала неправильно?
– Теперь будешь сидеть здесь, – сказал отец. – И даже не думай о самоубийстве, иначе твой возлюбленный отправится следом.
Это был последний и самый жестокий удар. Я упала на диван и разрыдалась, и плакала несколько часов кряду. Потом, успокоившись, попыталась найти выход. Но ставни были заперты, отчего в комнате царил густой полумрак, и только маленький светлячок, принесенный Карви, создавал круг бледного света.
Отчаяние растягивало минуты на часы. Я думала обо всем, в том числе о том, что могу предложить Дэру кроме самой себя. Не будет ли этого мало? Почему столь могущественный человек обратил внимание на такую, как я? Я верила в любовь как в основу существования, но лишь теперь поняла, о какой верности говорил Дэр.
Отец предал меня. Он говорил, что хочет как лучше, но не понимал, что творит для меня ад. Смел ли он угрожать семейству Магици? Я сомневалась, что голубь – покровитель нашего рода – сможет победить Цахтала. Отец был глупцом, он не понимал, с кем связывается, не видел, на что Дэр способен.
В дверь постучали, и я узнала голос Младшего.
– Как ты там, Кнопка? – тихо спросил он.
Я вскочила и подбежала к двери.
– Пожалуйста, Смайл, помоги! – взмолилась я, прижимаясь к холодному дереву. – Выпусти меня!
– Прости, Кнопка, – пробормотал он. – Мне жаль. Дэр – хороший парень, но я не могу идти против воли отца.
– Я совсем его не знала… – прошептала я.
– Магици?
– Нет. Нашего отца. Оказывается, ему безразличны мои чувства, и видеть меня послушной важнее, чем счастливой.
– Он любит тебя, потому не хочет отпускать в Атру. Это не место для юности.
– Там, по-твоему, девушек нет? Дети не рождаются? – возмутилась я и вспомнила реакцию Дэра на мои слова о дочери. А что, если? – Даже если так, если мне не быть матерью – я готова. Возможно, спустя время осознаю собственную глупость и передумаю, но сейчас мне трудно дышать без него. Он – мое новое сердце, Смайл. Мое всё. Не знала, что способна так любить!
– Напиши ему, если хочешь, а я передам, – едва слышно сказал он. – Так вы, по крайней мере, сможете попрощаться.
– Я не буду с ним прощаться! – шепотом закричала я. – Найду способ убежать!
– Зам о к вскрыть невозможно, ключ есть только у отца. Окна надежно заперты, даже если я залезу на третий этаж, едва ли справлюсь с задвижками и выломаю решетки… Да и шуму будет.
– Что же делать, Смайл? – слизывая с губ соленые капли, пробормотала я. – О, предки! Что же мне делать?..
– Не плач. Пожалуйста. Иначе я тоже заплачу. Напиши Дэру, возможно, он что-то придумает…
В коридоре послышались шаги, и Смайл пробормотал в скважину:
– Мне пора.
Так я снова осталась одна.
Ночь была пасмурной и темной. Почему-то так и не вернулся Смайл, и никто не принес мне поесть. Я была им благодарна: голодной, мне легче думалось.
Написать письмо. Но что это даст? Дэр наверняка не поверил, что я так просто от него отказалась. Он понял всё, что должен был понять, и не уехал, не мог уехать! Знать бы ещё, что наговорил ему отец… Я порылась в единственном шкафу, но не нашла канцелярских принадлежностей. Ни бумаги, ни перышка, ни чернил. Наверное, Младший хотел принести их, но не смог. Отец, как и мне, не доверял ему. Хорошо. У меня был союзник.
Но потом я подумала, что лучше бы Младшему не соваться в это дело. Если отец так наказал меня, что бы он сделал с парнем? Нет, если Смайл придет, я отошлю его. Рисковать благополучием брата ради любви я не могла.
За глухими ставнями стучал дождь, и я вспомнила слова Дэра. Он сказал, что всегда услышит меня и найдет способ прийти. Как можно было забыть? Сердце возликовало, пуская по замерзшему телу жаркие волны надежды. Мне удалось чуть приоткрыть ставни и высунуть наружу палец. Прохладные капли тотчас коснулись его, погладили…
– Пожалуйста, скажи Дэру, что я жду его. Меня заперли здесь, и выбраться нет возможности. Единственный ключ у отца, он наверняка носит его с собой. Приезжай за мной! – всхлипнула я, но взяла себя в руки и решительно продолжила: – Я принадлежу тебе, Дэр. Мне одной не справиться. Я люблю тебя…
Вдалеке, словно отзываясь, пророкотал гром, и мне стало спокойно. Хотя бы так, но он был со мной – хмурым небом и режущим светом узловатых молний, быстрой влагой бесстрашных капель. Дождю некогда было размышлять, он нес жизнь и в собственной погибели находил перерождение. Каково это – становиться травами и деревьями, грибами и ягодами? И кем со временем стану я?
Прошло два часа, часы в холле пробили двенадцать. Я сидела на постели, не раздеваясь. Не кормят – так я и спать не буду! Хотели получить кроткую и слабую – получат монстра с кругами под глазами. Пусть только кто-то, кроме Смайла, сунется. Я приготовила отличную деревянную колотушку для ковров. До крови не ударю, но тресну от души!..
В глубине дома открылась и закрылась дверь, потом послышались шаги. Неужели кто-то решил наведаться ко мне средь ночи? Я обулась в домашние туфли и поправила волосы, удобнее устраиваясь на краю кровати.
Шаги стихли, словно кто-то остановился в нерешительности, потом возобновились, вот только не было похоже, что этот кто-то боится быть обнаруженным. Нет, он не топал, но и не таился, просто шел. Я с ужасом поняла, что походка эта не мужская…
А потом тихо щелкнул замок, и дверь медленно отворилась.
Кровь прилила к щекам, голова закружилась: в проеме стояла Гримси. И была она светлой и сияющей, словно звезда, а глядела по-доброму, голубыми глазами в окружении темных ресниц. Молодая, непривычно стройная Гримси. Наверное, такой она была во времена моего младенчества… Я забыла про страх, пришедший в первое мгновение. Это был добрый призрак.
На глаза навернулись слезы, и я бросилась к ней, но обнять не смогла – рука прошла сквозь бледное тело.
– Гримс!
– Привет, родная, – ласково отозвалась она. – Не плачь. Я пришла помочь.
Почему я не могла тронуть её, но она спокойно прикрыла дверь бледной рукой? Как она издавала звук, будучи призраком? Чудеса!
– Ты пришла вызволить меня? Но как? – вытирая слезы, спросила я. – Ты такая красивая, Гримси! Прости меня…
– Знаю твою боль. Ты думаешь, что виновата, но это не так. Пойдем, – и она поманила меня за собой.
Быстро завязав волосы, я выскользнула следом за ней в коридор, и няня деловито закрыла дверь на ключ.
– Вот так. Пусть-ка поломают голову, как тебе удалось улизнуть!
Прежде не подозревала за ней такого задорного лукавства… Я улыбнулась, продолжая вытирать тихие слезы. Мне так хотелось сказать ей всё самое важное! Но Гримси приложила палец к губам, и мы окольными путями двинулись вниз.
– Я бы принесла тебе хорошую одежду, но не знаю, где ключ от гардеробной. Поэтому надевай пальто Смайла и его ботинки.
– Гримси! Я так люблю тебя! Прости, что порой не слушалась!
– Ничего, – сказала она. – И ты прости, что я бывала жесткой и не давала тебе достаточно свободы.
Мы оказались у черного хода, и я порадовалась, что умею ступать почти бесшумно.
– У тебя вся ночь впереди. Там сильный дождь, но он не причинит вреда.
– Знаю, – сказала я. – Ведь это его дождь. Гримси, он…
– Не говори ничего. Я видела твоего избранника и одобряю этот выбор. Но и ты знай: жизнь с ним не будет легкой.
Я несколько мгновений глядела ей в глаза.
– Я справлюсь.
– Да. Иначе ты бы не выбрала его. А теперь ступай!
Я склонилась к ней и попыталась коснуться бледной щеки губами.
– Знаю, ты не ощутишь этого телом… Но сердце мое с тобой.
– А мое – с тобой.
Я неслась во весь опор через пелену дождя, встречая щеками ледяные иголки. Коня звали Пострел, и он знал меня хозяйкой вот уже шесть лет. Не подведет, если только я не свалюсь в спешке с седла и не сломаю ногу. Тогда уж точно придется забыть о встрече…
Дэр остановился в самой большой гостинице города. Она называлась Лунной и представляла собой белый высокий терем с резными арками и огромными витражами. То было мое любимое здание в городе, маленькой я часто бегала по коридорам, придумывая о стеклянных людях разные истории.
Мне не было страшно, дух Гримси всё ещё витал поблизости. А потому я только дрожала, не пытаясь смахнуть с ресниц примерзшие капли. Пришлось бы остановиться, чтобы снять перчатки, а пальцы и так едва двигались. Я удирала в мужском пальто на два размера больше, под которое задувал ветер и попадала настойчивая влага. К тому же один сапог остался валяться где-то на дороге, а второй то и дело тер пятку. Снова мозоли, но я была им рада.
Дэр. Я ехала к нему посреди ночи. Хотела броситься в жаркие объятья, поцеловать, прижаться… Сказать, как сильно он мне нужен, и о своей готовности следовать за ним куда угодно, невзирая на запреты. А что, если он уже отбыл?..
Ветер сорвал с головы капюшон, но я не стала поправлять его. Впереди показались огни города, наплевать на мокроту! Сотни солнечных светляков и этот дождь… Казалось, я попала в волшебный край бликов и отражений, теней, что ищут дорогу домой, и света, который жил в некоторых окнах.
– Я к Дэру… Лорду Магици… – прокашляла я, пытаясь вытащить руки из перчаток.
Слуга поспешно открыл дверь и впустил меня. Тепло! От него мне стало ещё холодней.
– Госпожа Миратова, – удивился управляющий. Мы с ним, конечно, знали друг друга. – Как вы здесь оказались? Что-то случилось в поместье?
– Мне нужно к лорду Магици. Срочное дело, – ответила я, не чувствуя собственных губ.
Мужчина поднял брови, но кивнул и сам проводил меня к лестнице, а затем наверх.
– Последний этаж, последний номер. У вас нет вещей?
– Нет.
– Приготовить комнаты? – взволнованно спросил он. Наверняка прикидывал, чем ему грозит такое великодушие. Пустить незамужнюю девушку в комнату к неженатому мужчине! Среди ночи!
– Он мой жених, – сказала я. – Не бойтесь, Тиботи. Все хорошо. Мы должны были встретиться раньше, но я задержалась в дороге.
– Нужен врач? – спросил он, встревожено меня оглядывая.
– Нет. Ничего не нужно. Спасибо вам.
И я красноречиво поглядела на мужчину. Он понял намек и быстро удалился по коридору прочь. Что бы его ни беспокоило, он все же помог мне.
Я подняла руку и постучала в дверь. Лучше сразу, чем стоять и решаться, думая, правильно ли это. Целую минуту ничего не происходило, и я кусала губы от волнения. Пожалуйста, открой!
Дверь медленно отворилась, и в полумраке, освещенном единственной свечой, возникло лицо Дэра. Он был лохматым и с короткой бородкой, которая почему-то шла ему больше, чем гладковыбритое лицо. Глаза его сверкнули и погасли.
– Мэй, – прошептал он. В следующий миг я оказалась внутри. – И снова ты промерзшая до костей, – произнес мужчина мне в ухо. – Честное слово, я тебя прямо сейчас накажу.
С моих плеч упало пальто, одинокий сапог распластался на ковре возле двери. Не помню, как мы очутились возле камина. Горячие губы накрыли мои, жадные руки обхватили талию, и я обняла Дэра в ответ. Мы целовались громко, поспешно и страстно, и с каждым новым прикосновением его рта я узнавала все больше. Вкусно. Глубоко. Прекрасно… Дэр оторвался от меня, но я только крепче обхватила его плечи.
– Ты пахнешь грозой. Я люблю твой дождь.
– А я – влагу твоих губ, милая, – хрипло сказал он. – Тебе нужно раздеться и вытереться. Садись!
Я нехотя отстранилась от него и устроилась на диване, дрожащими пальцами распутывая узел шарфа.
– Дэр, мой отец…
– Знаю, Мэй. Он хотел подрезать твои крылья. И я понимаю его, ведь Атра – беспокойный край. Отдать свое дитя за Атровца – сумасшествие. Но ещё большее безумие – тот жених, которого он тебе подобрал.
– Кто? – сглотнула я.
Дэр опустился передо мной на колени и принялся сам развязывать шарф.
– Кирс Зорский. Первый богатей Золотых холмов.
– Так все дело в деньгах?.. Из-за них он собирается выдать меня за неказистого, туповатого коротышку, который на званых ужинах ковыряет вилкой в зубах? – я вскочила, и Дэр рассмеялся мне в юбки. – Ой, прости…
Возмущение тотчас отошло на второй план: мужчина мягко подтолкнул меня вперед и оказался ближе, положив ладони мне на колени. Между нами были слои ткани, но я прекрасно чувствовала его пальцы. О, боже! Тело оттаивало стремительно, и капли с моих волос падали Дэру на лицо. Он усмехнулся уголком рта.
– Когда ты мокрая, ты ещё более красивая, Мэй. И волосы вьются, как озорные волны. Знаешь, реки на Атре холодные.
– Ну и что, – прошептала я. – Я купалась в проруби со Смайлом, и ничего.
Дэр приподнял юбку и начал медленно снимать чулок. Казалось, что звук дыхания слишком громок, и я всех в гостинице перебужу. Да и сердце стучало барабаном, будто создавало особую музыку, известную лишь нам двоим.
– В проруби, – повторил он. Глаза стали ярче, амулет на его шее потрескивал. – Неужели голышом?
Я покачала головой и ощутила, что щеки залила краска.
– Ясно, – сказал Дэр, продолжая меня раздевать. – Я снова не при параде, милая. Стесняешься?
– Немного, – прошептала я.
– Боишься меня? – спросил он, расправившись со вторым чулком и лаская мои ступни.
– Нет. Я тебя хочу.
– Как ты хочешь меня, Мэй? – едва слышно пробормотал он.
– Очень сильно. Сейчас. Всегда. Пусть Кирс Зорский ищет себе другую невесту.
Дэр порылся в кармане штанов и вытащил кольцо – серебряное, с крупным звездным камнем. Почти таким же, что висел у него на шее. Самоцвет держал в пасти Цахтал, а туловище служило ободком. Я протянула руку, и он надел мне его на палец. Зверь словно устроился поудобнее, нежной щекоткой разлилось по телу волшебство…
– Теперь я твой. Понимаю, ты желаешь другого. Я и сам хочу тебя иначе. Но ещё не время, милая. Оно придет. Скоро. А пока что нужно тебя раздеть.
– Хорошо, – выговорила я, поворачиваясь к нему спиной, чтобы мог расшнуровать корсет.
– Ох уж эти завязки, – сказал Дэр. – Испытание для мужской сдержанности.
Он неспешно ослабил шнуровку и обхватил меня сзади, один за другим расстегивая крючки.
– Так легче? – и губы его коснулись мочки уха.
– Да. Я его не снимала уже двое суток.
– Твоему телу нужна свобода, Мэй.
Его пальцы скользнули к завязкам моей сорочки.
– Дэр! – задохнулась я. – У меня под ней совсем ничего нет…
– Хорошо. У меня под штанами тоже.
Он всегда знал, как рассмешить меня.
– И что мы будем делать голышом?
– Танцевать, – сказал он. Непредсказуемость его переходила все границы.
– Прямо здесь?
– Уж точно не возле окна.
– Ты смешишь меня, потому что знаешь, что я смущена?
– И поэтому, и потому, что едва сдерживаюсь, чтобы не накинуться на тебя. Ты слишком хороша, Мэй. Ты пришла сюда, сказала, что желаешь меня. О, Боги! Где мне взять силы, чтобы не натворить дел?..
– А разве мы не должны их натворить? – прошептала я. – Это единственное, что свяжет нас столь прочно, что никому не разорвать эту нить.
– Не здесь, милая. По крайней мере, не сейчас. Подними руки.
Я зажмурилась и исполнила его приказ. Дэр не привык просить, и, хотя я всегда сердилась, будучи ведомой, с ним не хотелось играть первую скрипку. Тихий шорох ткани пустил мурашки по телу, а руки Дэра довершили остальное. Он медленно повернул меня лицом к себе, и пришлось развести ноги, чтобы было удобно сидеть. Рот его был приоткрыт, брови опущены, глаза превратились в грозовое небо – стали почти черными и глубокими. Не выдержав, я прянула вперед, прижимаясь обнаженной грудью к его широкой груди. Как горячо! Сладость была столь восхитительной, что я тихонько застонала.
– Мэй… – тяжело дыша, сказал он. – Прошу тебя, остановись! Нет. Не останавливайся. Иди сюда! – и подмял меня под себя, роняя на покрывало.
– Штаны, – сказала я.
– Обожаю твою наблюдательность, – сказал он, чувствительно кусая меня за ухо.
– Ты их оставишь?
– Милая, если я их сниму, мы до утра не заснем.
– Теперь мне не страшно.
– Зря.
– По сравнению с остальными, ты красивый монстр, Дэр.
– Но я самый безжалостный из них, Мэй.
– Пожалуйста!
– Нет, – сказал он, губами прокладывая путь вниз, к моей шее.
– Но мы уже начали, – прошептала я, взволнованная обширностью чувств и той тягучей болью, что доставляли его поцелуи. – Я поймаю тебя и не отпущу! – и, наплевав на все, обхватила его ногами. Я понятия не имела, как себя вести в таких ситуациях, ничего не знала о близости. Литературы на данную тему мне читать не давали, и единственные знания я почерпнула у Вальди. Но их было крайне мало.
– У нас на Атре любовь скрепляют тремя печатями: первое прикосновение, первый поцелуй и первая близость, – сказал Дэр. – Последнее – самое важное таинство.
Его ладони легли на мои бедра, он слегка приподнял меня, и я ощутила между ног горячую твердость.
– Не здесь, Мэй. Не в гостинице. Это должно случиться в другом месте.
Я не знала, как сказать ему о голодной боли, что разрывает тело, и сжалась, пытаясь прогнать её. Но она не проходила. Более того, чем дольше мы так лежали, чем более пристальным становился его взгляд – тем сильнее и безжалостней она была.
– Знаю, – вдруг сказал он, – как это трудно, милая. Чувствую. Но тебе я могу помочь, мне же придется терпеть.
Я не успела задать вопросов: он приложил палец к губам и медленно завел обе мои руки наверх. Длинные пальцы обхватили запястья, прижали к меховой полости. А потом он склонился и коснулся моих губ едва ощутимо. Молясь, чтобы это не было окончанием, я потянулась за его ртом, и Дэр поцеловал меня во всю силу. Я все еще не знала, как именно надо целоваться, но каждый раз забывала о собственной неумелости. Наверное, потому, что Дэр не придавал ей значения. Он просто целовал меня как хотел. Губы его были то мягкие и ласковые, то твердые, настойчивые, и тогда я послушно открывала рот, подчиняясь яростным движениям его языка. Дэр отпустил мои руки, чтобы начать поглаживать окончательно согревшееся тело. Сначала он коснулся груди, потом живота, и, наконец, опустил пальцы ниже. Я застонала ему в губы – никогда бы не подумала, что могу потерять контроль над собственным телом. Я извивалась и ерзала по его руками, ощущая, как накапливается внизу живота сладостное напряжение.
Внезапно Дэр отпустил мой рот и стремительно скользнул вниз, крепко взял меня под колени, заставляя развести ноги, и склонился, касаясь губами в том месте, которого я сама прежде никогда не касалась.
– Боже… Боже… – повторяла я, не смея опустить глаз и посмотреть, что он вытворяет… языком?..
– Дэр! – вскрикнула я, чувствуя, что он не щадит меня. Странное чувство разрывало, ещё чуть – и я бы умерла от таких ласк. – П-пожалуйста, остановись!
Но он продолжил, кладя руки мне на грудь и прижимая к дивану. Прошло всего несколько секунд – и меня всколыхнуло такой безумной дрожью, что я испуганно закричала, пытаясь вырваться из его рук и свести колени. Но Дэр не отпустил меня, наоборот, он продолжал ласки, и я жалобно застонала, впиваясь пальцами в его плечи.
И только когда я обессилено замерла, не в состоянии даже выгнуться или коснуться его тела, он отпустил меня и рассмеялся приятным, чуть хриплым смехом.
– Так гораздо лучше, милая.
Глава 9
Глава 9
Когда Дэр вернулся из ванной, я дремала возле огня. Мокрый, он с улыбкой оглядел меня, распластавшуюся на полу.
– Красиво. Мне легко представить, как ты будет лежать в нашей комнате, на коврах мягких, словно снег. Только не станешь прикрываться.
– Прежде не чувствовала такой легкости в теле. Я как будто полна воздуха и сейчас взлечу, – тихо ответила я. Взгляд то и дело упирался ему между бедер, и я, не выдержав, уткнулась лицом в подушку.
Воспоминания о том, что он со мной сделал, вызывали внутреннюю дрожь. Было ли это то самое, что происходило между мужчиной и женщиной? Нет. Вальди упоминала кое о чем гораздо более сокровенном. И снова я терялась в догадках, не зная подробностей.
Дэр отжал волосы и присел возле меня. Своей наготы он не стеснялся совсем.
– Ты купался в холодной ванной?
– Вода была вполне терпима, Мэй. По сравнению с прорубью.
И вдруг у меня заурчало в животе, причем переливчато и громко. Я покраснела и смущенно рассмеялась, а Дэр нахмурился.
– Ты ужинала?
– Нет. И не обедала.
– Объявила голодовку, что ли?
– Нет. Просто меня не кормили. Забыли, наверное.
– Тебе не приносили еды? – тихо, сквозь зубы произнес он. Я поспешно приподнялась и сжала его плечи.
– Ничего страшного. Я бы и не стала есть!
– Эх, милая! Будь я помоложе, так бы вдарил твоему отцу! Истязать собственное дитя!.. Мало того, что он был груб, орал и ругался, так ещё и морил тебя голодом.
– Откуда ты знаешь, что он кричал? – удивилась я.
– Гримси рассказала.
Я открыла рот, но слова не шли на ум.
– Я попросил её пойти к тебе и помочь сбежать.
– А?
– Ага! – рассмеялся он. – Ты забавная, когда поражена. Они приходят ко мне, – сказал Дэр, и улыбка тотчас покинула его губы. – Люди, погибшие из-за бурь и гроз, и пожаров, вызванных ими.
– Чтобы винить в произошедшем?
– Нет, милая. Они просят о помощи. Смерть мудра и незлопамятна, и по-настоящему злых духов очень мало. Порой кто-то очень хочет проститься с родными, не сказал главного при жизни, но боится напугать своим появлением, и я выступаю посредником. Такие призраки понимают, что для живых их возвращение будет страшно в любом случае. Тем более для тех, кого они любили… Поэтому я дал слово помогать им. Это моя обязанность как будущего главы клана Гроз.
– А мне можно будет помогать вместе с тобой? – спросила я, чувствуя поднимающуюся к горлу, словно тесто, нежность.
Дэр обернулся от столика с закусками. Пока мы говорили, он натянул штаны и рубашку, и теперь стоял с тарелкой в руке.
– Ты – чудо. Конечно, можно, если хочешь этого.
Он вздохнул и присел рядом со мной, подавая блюдо.
– У меня была невеста, Мэй. Несколько лет назад. С ней я был совсем другим, мы даже ни разу не целовались. Приличные отношения, холодное взаимодействие. Она была дочерью влиятельных людей… Приятная, умная девушка. Но в ней было два изъяна: полное отсутствие страсти и нежелание принять мою сущность. Она собиралась стать женой шторма, хотя сама ненавидела бури… Но покорилась воле отца и готова была полюбить меня в обмен на обещание никогда не опутывать ее молниями, образно выражаясь.
– Она отрицала тебя, – прошептала я. – А ты ее?
– Не любил. Хорошо, что в двадцать четыре года я был не так покорен и безволен, чтобы послушаться отца. Странно, но он понял. Обычно родители куда более категоричны.
– У тебя хороший папа.
– Он разный в разное время года, – усмехнулся Дэр. – Я что-то не увидел ревности, Мэй.
Я хитро прищурилась.
– К отцу?
Дэр положил ладонь мне на бедро.
– К моей прежней невесте.
– Ты не любил её и не был с ней близок. У меня нет повода.
– А если я скажу, что через год после неудавшегося брака подался на Север, к девам-воительницам, и там развлекался напропалую?
Я сглотнула.
– Ты дразнишься или это правда?
– Это правда, Мэй, – спокойно сказал он. – Северянки многое знают об удовлетворении телесных потребностей.
Я опустила глаза. Представить его с другой или другими значило впустить в сердце нечто больное.
– Зачем ты сказал мне это? – прошептала я и отвернулась. Голод отступил, и вместе с ним тело покинула замечательная легкость.
Дэр тихо вздохнул и осторожно коснулся моей щеки пальцами.
– Прости, Мэй. Но я не хочу ничего скрывать от тебя. Знаю, порой ложь вынести легче, а что-то и вовсе лучше спрятать под семью замками… Но так я уже делал, и это не привело ни к чему хорошему.
