Текст книги "Пурпурные грозы (СИ)"
Автор книги: Галина Мишарина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)
Отец редко говорил о маме. Основные сведения я получила от Смайла. Младший помнил её, хотя и смутно. Именно он каждый раз ходил со мной на могилу и носил огромные букеты. И мне всегда казалось странным, почему кроме нас это место никто не посещает…
Часы внизу пробили два. Я водила пальцем по воздуху, выискивая в сплетении ветвей птиц и невиданных зверей.
– Мэй, – вдруг позвал незнакомый голосок. – Мэй, Мэй!..
Я вздрогнула и огляделась. Темно, комнату видно плохо. Вроде бы все на месте. Ох, предки! У меня чуть не остановилось сердце. На туалетном столике, положив ножку на ножку, сидел шуршакал. Сморщенный и глазастый, в светлом костюме, непонятно кем сшитом для него, и треугольной шапочке. Он держал мою расческу и рассматривал её, а потом стремительно сунул в заплечную сумку.
Как я не увидела маленького проныру раньше?
– Ты чего здесь делаешь? А ну положи на место! – строго сказала я, хотя страха было хоть отбавляй.
– Моё, – сказал человечек и открыл шкатулку, нагло перебирая бусы. – Хочу – беру. Хочу – тащу.
Я нащупала неверными пальцами вазу и подхватила её прямо с цветами.
– Чужие вещи брать нехорошо. Уходи.
– Жадная? – поинтересовался он.
– Оставь расческу себе, – быстро сообразила я.
– А это? – спросил он, выхватив затейливый серебряный браслет.
– Это тоже. Но больше ничего не бери.
– Хороший дом, – улыбнулся он, спрыгивая и направляясь прямиком ко мне. Напуганная, я занесла вазу, чтобы в случае чего сразу бросить.
– У нас живут пять кошек, – произнесла я.
Он хотел было схватить меня за ногу, но передумал, глядя на пальцы. Кольцо Цахтала!
– Плохая вещь, – сказал карлик. – Могущественная. Я такие не люблю. – И стал разглядывать меня, словно прикидывая, куда цапнуть. Я была готова в случае чего орать не весь дом, даже рот открыла, но он так и не бросился. – Ладно. Я пошел в подвал. У вас обширный подвал. Позову туда друзей.
– Стой! – воскликнула я, но он мышью юркнул под кровать. Там что, был какой-то неведомый проход? Я не решалась ни слезть и заглянуть, ни позвать кого-то. Так и сидела с вазой, пока окно не распахнулось.
– Девица! – сказал один из ночных гостей.
– Светловолосая. Некрасивая.
– Да она просто ужасна! – воскликнул третий, и они всем скопом устремились к кровати.
Не знаю, насколько громко я кричала, но что мутузила их всем, что под руку попадется – точно. Из окна к маленьким гадам прибыла подмога, и мне приходилось туго. Один из шалунов уселся мне на голову, крепко вцепившись в волосы, и я била себя по макушке гладиолусами, попадая, конечно, и по лицу. К тому времени, когда Дэр прибежал в комнату, шуршакалы уже успели меня оцарапать и несколько раз укусить. Наверное, я представляла собой чудо-дерево: двое карликов моталось на сорочке, еще парочка обхватила руки. Один висел на спине, а остальные поспешно грабили мой туалетный столик и гардероб. Мимо ошарашенного Магици прошмыгнуло трое – они несли туфли, мое нижнее белье, книгу о странствиях некоего поэта, а также красивую заколку в виде бабочки.
– Что за черт?.. – успел сказать Дэр, и на него налетело хохочущее стадо.
Но управлялся он с ними куда лучше меня. Мелкие гаденыши взвизгивали, получая пинки под зад и жутковатые звонкие щелбаны. Потом Дэру на глаза попалась метелка для пыли – и дело наладилось. Я помогала ему, вооружившись собственными тапками, и вскоре шуршакалы поняли, что лучше уносить ноги, но напоследок перевернули старую коробку с пудрой. Комната на несколько мгновений заполнилась сладковатым туманом, и мы дружно расчихались.
Дом ожил. Я слышала встревоженные голоса, топот и крики. Дэр взял меня на руки и понес прочь из комнаты.
– У тебя окно выбито, милая. Они знают это и будут лезть через твою комнату.
– Так это ещё не все? – ахнула я. – Сколько же их будет?
– Много, милая. Уж точно несколько десятков.
– Дэр! Моя сорочка порвана!
На бедре и правда красовался вырез, и в него многое можно было разглядеть.
– Спасибо, что сказала, Мэй, – усмехнулся он. – Я в суматохе не обратил внимания. Станешь моей – буду просить тебя носить именно такие сорочки.
Я прикусила губы, давясь взволнованным смехом. Волосы его торчали в стороны, одетая на голое тело жилетка открывала крутые мускулы плеч и сильную шею… Я склонила голову к горячей ямке меж ключиц и неожиданно для себя самой коснулась её губами.
– Ох, Мэй! – пробормотал он, занося меня в свою комнату. – Так щекотно… Никогда раньше не испытывал щекотки.
Он опустил меня на пол возле камина, и склонился поцеловать, но тут в дверь проскочили два шуршакала. Им пришлось быстренько скрыться в коридоре – Дэр швырнул во взломщиков своим ботинком.
– Они разнесут дом, – сказал он. Потом мы поглядели друг на друга – и начали бешено хохотать. Оба были в пудре, растрепанные и оцарапанные. Дэр осмотрел мои пальцы и, не дав опомниться, нежно слизнул кровь.
– Больно?
Вместо ответа я бросилась ему на шею, запрокидывая голову – и нащупала губами его рот. Он не возражал, но и долгой страсти нам не досталось. На пороге спальни возник Смайл, а следом забежали Теса и Талеса – служанки-близняшки.
– Нашли время!.. – воскликнул Младший, увидев нас обнимающимися, и вдруг одна из девушек пронзительно завизжала.
– Юбка, юбка! – кричала она, и я никак не могла понять, что происходит.
Девушка вертелась вокруг своей оси, её сестра носилась по комнате, моля предков о пощаде, а Дэр обессилено прислонился к кроватному столбику. Его сотрясал такой хохот, что слезы лились из глаз.
– Смайл, – наконец выговорил он. – Ну помоги даме, что ли! Ей шуршакалы под платье залезли!
– Что?.. – воскликнул Младший и кинулся было на подмогу, но растерянно поглядел на нас. – Да ты что, Дэр! Как же можно женщине под платье заглядывать?
Дэр рухнул на кровать, хватаясь за живот. Кажется, у него началась истерика. Глядя на него, я и сама не могла удержаться от смеха, хотя, наверное, ничего смешного в этой ситуации не было.
– А-а-а! – голосили сестры. Я понимала, что хохочущий Дэр и растерянно-смущенный Смайл ничего не предпримут, и сама бросилась на подмогу. Оказалось, что под плотным подолом и правда озоровали карлики. Только вместо царапания они щекотали несчастную девушку перышком.
– Ноги, ноги! – передразнивал один.
– Пятки, пятки! – вторил ему другой.
Я принялась дубасить первого тапочкой, и он с пронзительным криком кинулся прочь. Второй успел бросить мне в лицо что-то липкое и холодное, и я, отплевываясь, поползла прочь. Усталая служанка так и осталась сидеть на полу с поднятым подолом, вторая, трясясь, стояла возле камина. В её руке ходуном ходило опасное оружие – кочерга для углей.
– Господин Миратов, – произнесла она. – Они кашей кидаются…
Вот тут-то прорвало и Смайла. У брата был заразительный веселый смех, и вскоре хохотали и близняшки, и я.
– Честное слово, я давно уже так не смеялся, – сказал Дэр. – Простите, – обратился он к девушкам. – Удержаться не получилось.
Служанки робко улыбнулись и кивнули. Думаю, они были не в обиде. Я бы, наверное, тоже не обиделась, понимая, как смешно выгляжу со стороны. Где-то в глубине дома разбилось окно, и мы всё-таки решили выйти в коридор.
– Только держись рядом, – сказал Дэр. С его лица не сходила улыбка.
Но, предки, что творилось за пределами комнаты!.. Шуршакалов была не пара десятков, а пара сотен! Они лазали по стенам, портили прекрасные картины, выдирали плинтусы и отгрызали от ковров красивые золотые уголки. Мне стало жаль прекрасный дом, и появилась бессильная злоба.
– Дэр! – воскликнула я. – Они же всё испортят! Надо что-то делать!
Снизу послышались звуки борьбы и голос отца. Различить слова было трудно, но парочку ругательств я узнала.
– Где ваши кошки? – отозвался Магици.
– Их закрывают внизу, в чулане.
– Эх! – досадливо сказал он. – Нам бы ещё добраться туда.
Шуршакалы, до этого занимавшиеся погромом, разом посмотрели в нашу сторону. Переглянулись, кивнули друг другу – и пошли в атаку.
– Ой-ёй, – сказал Смайл, и нам пришлось забежать обратно в комнату.
– Почему твоя гроза не вмешается? – спросила я, когда в дверь перестали тарабанить десятки кулачков – Они разве не угроза?
Дэр отрицательно мотнул головой.
– Только для имущества.
– А эти раны? – и Смайл показал несколько укусов.
– Пустяковые.
– Не понимаю, – сказала я. – Тогда отец всего лишь кричал на меня – и Цахтал предпочел вмешаться.
– Не всего лишь. Твой отец был в ярости. От шуршакалов не исходит ни злоба, ни гнев, ни ненависть. Однако кошек всё-таки лучше выпустить. Скорее всего, этого будет достаточно, чтобы прогнать карликов.
И он шагнул к своим вещам. Вот уж чего я не ожидала, так это увидеть меч. Привыкшая к антикварному оружию, мирно дремлющему на стенах, я ощутила холодную угрозу действующего клинка.
Он был в полтора локтя длиной, ослепительно-светлый, будто вобравший в себя искринки всех небесных светил. И на рукояти не было глаза Цахтала или каких-либо других украшений, только затейливое перекрестье, представлявшее собой сплетенные ветви.
– Смайл, умеешь с кинжалом обращаться?
Брат уверенно кивнул, и Дэр подал ему свой.
– Оружия они не любят. Кочерга – хороший выбор, – хмыкнул он. – А ты, милая, возьми-ка нож для писем.
– А я? – спросила вторая девушка.
– Держись поближе к лорду Миратову, – ответил Дэр. – Двигаемся плотно и быстро.
Я подхватила сорочку, готовясь следовать за ним.
– Да, милая, – склонился он ко мне. – Хорошая первая ночь под дружеским кровом.
Когда мы с боем взяли кухню, нас оставалось двое. Младший и близняшки были вынуждены прийти на подмогу Среднему, которого обложили в гостинице десятка три шуршакалов.
Помимо собачьей каши, озорники швырялись овощами, а это было куда опасней, учитывая, какая в этом году созрела картошка. Дэр закрывал меня от овощных снарядов, и вскоре на нем уже красовалось несколько синяков. Досталось и мне – морковью по лбу. Хитрый шуршакал спрятался на верхней полке и выбрал подходящий для атаки момент.
– Которая? – спросил Дэр.
– Эта, – сказала я и распахнула спасительную дверь.
Коробус – самый крупный и сильный кот, запросто убивающий крысу, вышел первым. Он был полосатым и пушистым, и зимой мог спать прямо в сугробе. Следом показалась его супруга – Киса. Столь незатейливое имя она получила от отца, который в принципе не любил давать животным имена. Стремительно выбежали два подростка – Шум и Гам, дети вышеупомянутых крысоловов. И последней показалась старушка Репа – толстая кремовая кошка, пригретая давным-давно из жалости. У неё не было никаких особых способностей.
Шуршакалы, сидевшие на столе, насторожились. Напрягся и Коробус. Я знала это выражение его глаз и обрадовалась кошачьей кровожадности, хотя в детстве ужасно не любила, когда он приносил на порог мышей – живых и мертвых. Он происходил из лесных котов и в свои десять лет выглядел бодрым и здоровым. Киса тоже была куплена у хороших заводчиков – для того, чтобы можно было получать породистое потомство. В отличие от супруга, она ловила исключительно птиц, причем не только мелких вроде синиц, но и крупных дроздов или сорок. Ловкая, стремительная, она была ещё и ласкушей, поэтому я тайком от отца забирала её к себе в постель. Дэр не зря говорил, что кошки хранят дом от нечисти – Киса спасала меня от детских кошмаров.
Всё семейство замерло, ожидая приказа главного кошака. Я открыла было рот усомниться в правильности наших действий, но стремительно прыгнувший Коробус уже свалил со стола ближнего шуршакала. Тот вопил тонким голосом и пытался отбиться, но не смог – острые клыки вонзились ему в шею.
Решение выпустить кошек болью отозвалось в сердце.
– Нет, Коробус! – воскликнула я и рванула к коту, сжимавшему хрипящего карлика. – Пусти! Пусти его! Я тебе сыр дам!..
Кот разжал пасть и поглядел мне в глаза голодным взором хищника. Прежде он никогда не выпускал добычу.
Всхлипывая, человечек сжался на столе, пытаясь остановить кровь тонкими пальцами, но у него ничего не выходило. А кот между тем снова выпустил когти. Я стремительно обернулась к Дэру:
– Открой верхний ящик и вытащи оттуда угощение. Дай коту. Быстро, или он загрызет шуршакала!
Дэр молча исполнил мой приказ, хотя смотрел более чем странно. Когда я подскочила к шуршакалу, остальных его друзей уже и след простыл.
– Я помочь хочу! Пожалуйста, дай мне посмотреть!
Он зашипел и едва не цапнул меня за палец, но тут же вздрогнул и упал навзничь.
– Глупый! – пробормотала я, чувствуя, что сейчас разревусь. Пришлось думать быстро и решать незамедлительно. Пачкаясь, я отвела его пальцы и прижала к ране салфетку. Она тотчас пропиталась кровью, и я взяла ещё одну.
– Крепче прижми, – сказал голос возле уха. Дэр накрыл мою ладонь своей и с силой надавил.
– Не останавливается! – всхлипнула я. – Он сознание потерял!
– Тебе важно, чтобы он выжил? – тихо спросил мужчина.
– Он никого не убил! Он не заслужил смерти!
– Откуда ты знаешь, милая? Ты не видела, что они творили в других домах. Порой шуршакалы убивают, хотя и очень редко.
– Пожалуйста! Не хочу, чтобы он умер! Мы можем помочь? Ты можешь?
Дэр вздохнул и крепко обхватил меня сзади.
– Закрой глаза и медленно считай до двадцати. Пока не разрешу – не открывай.
Я ни о чем не спросила его и прикрыла веки.
– Раз… – нечто заскрежетало вокруг нас, и мне стало страшно. – Два… Три…
Скользнули по ноге чьи-то холодные руки.
– О! Четыре… Пять…
– Бре-е-ед… – зашептало пространство. – Ве-е-етер… Моя… сту-у-ужа…
Если бы Дэр не стоял позади, если бы мои пальцы не были перепачканы кровью хитрого и вредного, но все же не злого создания, я бы бросила это дело.
Когда счет дошел до десяти, нечто громко хлопнуло, а потом сквозь веки начало пробиваться сияние. Бокалы в шкафах звенели, пол под ногами гудел, словно началось такое редкое для этих мест землетрясение.
– Пятнадцать! – хрипло пробормотала я, чувствуя, как волосы поднимаются наверх, будто их кто-то тянет. – Шестнадцать… Семнадцать…
– Всё, – сказал Дэр. – Можешь открывать.
Вместо этого я зажмурилась крепче. Ощущение недоброго присутствия не исчезло, а лишь усилилось.
– Не бойся, – сказал мужчина. – Всё прошло. Погляди.
Я всё-таки отважилась разлепить веки, и взору предстал шуршакал. Он жмурился от неяркого светлячка, что мы принесли с собой, и неуверенно шевелил ногами.
– Люди… хорошие? – произнес он.
– Бежал бы ты вслед за товарищами, – ответил Дэр. – А то кот опять примеривается.
Коробус и правда сидел на прежнем месте, и почему-то шипел на нас. Возможно, он всё ещё хотел проучить карлика.
Я помогла человечку подняться, пронесла несколько шагов до окна, и он сидел тихонько, прижимая руки к груди. Я посадила его на подоконник, зачем-то выплела из волос красивую ярко-зеленую ленточку.
– Держи.
Шуршакал принял её и спрятал за пазухой.
– Спасибо, – сказал он, внимательно на нас поглядев. Подпрыгнул, цепляясь за раму – и вылез в окно.
И было бы мне радостно от того, как всё закончилось, но, посмотрев на Дэра, я забыла про улыбки. Мужчина глядел себе под ноги, руки были сжаты в кулаки. Медленно стекали с его плеч страшные черные тени, похожие на смолу, а запястья охватили бледные серые молнии. Испугавшись, я рванула к нему, но провалилась в какое-то темное место, похожее на погреб.
– Дэр! О, боже! Где ты?..
Впереди была видна дверь, и я побежала к ней, надеясь поскорее выбраться и вернуться к любимому. Однако, распахнув её, вышла не на поляну перед домом, а в совершенно другом месте.
Это был хорошо знакомый мне лес, привычная тропа, что вела меж черных деревьев. Я пощупала грудь, но кинжала не было. Боже, почему всё казалось таким реальным? Вздрагивая от каждого звука, я пошла вперед. Красный дом ждал меня.
Однако на сей раз внутри не оказалось ни гроба, ни двуличного. Дом был пуст и заброшен. Осмелев, я заглянула во все комнаты, постаравшись запомнить детали. Мебели внутри почти не было, только кровать наверху в одной из комнат, да кресло возле окна. На кресле лежало ярко-зеленое платье.
Скрипнула входная дверь.
– Мэй! – позвал Дэр, и я со всех ног кинулась вниз.
Он уже ждал меня на пороге – странный, с волосами темно-серыми вместо черных.
– Привет, милая, – сказал он. – Почему ты не простилась со мной?
Ноги подкосились – бледными глазами на меня смотрел призрак Дэра…
–…очнись! – властно сказало светлое пятно.
– Дочка! – воскликнуло второе, и я пришла в себя. Дэр держал меня на руках, Карви и Смайл стояли возле стола.
– Слава предкам! – сказал отец, но я не протянула ему руку, предпочитая прижаться к Дэру. – Как ты, Мэйди?
Он не выглядел обиженным. Наверное, уже смирился.
– Ничего. Пить хочется.
Смайл тотчас подал мне стакан. Заранее они его, что ли, налили?
– Шуршакалы ушли? – спросила я, промочив горло.
– Угу. Хорошие у вас кошки, – отозвался Дэр.
Я осмелилась посмотреть на него и поняла, что все хорошо. Глаза были темными, а волосы черными волнами рассыпались по плечам. Карви протянул мне влажное полотенце, и я вытерла лицо от остатков каши и пудры.
– Не хочу оставаться одна, – пробормотала я.
Отец вздохнул.
– Смайл может посидеть с тобой, – сказал он, понимая, куда я клоню. – Наводить порядок будем с утра пораньше, но вы с Дэром, конечно, можете спать сколько угодно.
Мы с Дэром. Неужели?
– Смайл побудет с тобой, – повторил отец. Можно было не надеяться, что он передумает. Дэр молчал, и я не знала, что сказать.
– Глупости, – вдруг сказал Младший. – Ей нужен не я. Ничего уже не изменишь, отец. Тиботи и его слуги не болтливы, и мы не станем болтать. До свадьбы совсем недолго, никто не узнает о том, что произошло. Да ничего страшного и не случилось… – добавил он, слегка покраснев. – Так что пусть они останутся вдвоем. Вдруг какой-нибудь карлик не покинул дом? Дэр защитит Мэй лучше меня.
Отец снова вздохнул и поглядел на нас. По мне лишь скользнул взглядом, а Дэра изучал долго и внимательно. Всё-таки он любил меня, хотя и считал своей собственностью.
– Ну, хорошо. Но только сегодня и без глупостей – нам завтра родственников встречать, а все искусаны. К тому же придется что-то придумать, чтобы быстро восстановить дом до свадьбы.
Я обхватила Дэра за шею и произнесла тихо:
– Спасибо, пап.
– Благодарю, лорд Миратов, – сказал Дэр.
Он поднялся и понес меня прочь из кухни. На сей раз никто не стал запирать котов в чулане.
Глава 11
Глава 11
Когда мы остались наедине, я никак не могла заставить себя убрать руки от шеи Дэра. Так мы и просидели несколько минут на постели.
– Мэй, – тихо сказал он. – Давай-ка я погляжу, что там у тебя за ранки.
Всё ещё дрожа, я покачала головой. Отпустить его значило отдать в объятья страшной тени, вернуть жуткое видение, где властвовала смерть. Неужели будущее стремительно менялось, и теперь жертвой стал он, а не я?..
– Дэр, я снова была в красном доме.
Он настороженно замер, но потом мягко расцепил мои руки.
– Сначала – тело, потом – тревоги сердца.
– Я тоже должна тебя осмотреть, – сказала я. – Так что снимай жилет.
– Я-то сниму, – усмехнулся он. – Меня дважды просить не надо.
И принялся расстегивать пуговицы. Чтобы переключиться, я стала помогать ему.
– Вроде ничего страшного, только несколько синяков. Но наверняка невидимые целители уже начали врачевать раны.
– Когда ты станешь всецело принадлежать мне, твои раны тоже станут затягиваться быстрее. Долой сорочку, Мэй. Хочу видеть, что там у тебя на спине.
Я распутала узел на груди и спустила ворот сначала с одного плеча, потом обнажила второе, и прижала ткань руками. Дэр наблюдал за мной хмуро и сосредоточенно.
– А дальше?
– Дальше ты. У меня смелости не хватит.
– Так ещё лучше.
Он повернул меня к себе спиной, и я опустила руки. Горел всего один крошечный светлячок, и в комнате царил полумрак, но я все равно многое могла различить. В том числе собственные поцарапанные бедра.
– Да, у тебя здесь пара синяков. Ещё длинная царапина на пояснице, – сказал Дэр, и его дыхание переместилось ниже.
– Мы ведь обещали ничего не делать… – прошептала я, но он словно не услышал и мягко отбросил меня в центр кровати, взяв за талию.
– Ничего мы не обещали, – сказал он. – Нет, не поворачивайся на спину. Не хочу, чтобы раны тебя беспокоили. Даже такие несерьезные.
Он сел ближе и положил руки мне на лопатки. Я ахнула – то пробежала по спине необычная и колючая, но приятная дрожь. Потом она спустилась к пяткам, просочилась меж пальцев, снова вернулась наверх и поцеловала щеки.
– Что это? – прошептала я.
– Моя маленькая магия, – усмехнулся Дэр. – Для тебя одной.
Я удивленно повернулась и осмотрела себя. От былых ран почти не осталось следа.
– Как ты смог? Так же, как с карликом?
Дэр тотчас нахмурился.
– Нет, милая. С ним было намного сложней.
– Как? И что за тень охватила тебя? Ещё я видела светлые молнии – как оковы. Похожая молния обвивала двуличного, когда он в тебя вцепился.
Скулы на лице Дэра обозначились резче.
– Я говорил, что грозам подвластны судьбы. Упоминал, что вижу сквозь чувства и могу различать в человеке секретные мысли. Ничто не касается наших душ бесследно. То, что ты видела – остаточные объятья смерти. А молнии удерживали меня от падения в темноту. Потому я и сказал тебе закрыть глаза – порой зрение наш заклятый враг. Увидь ты то, что приходит из-за границы – испугалась бы продолжать. – Он прижал к губам мою ладонь. – Тебя тоже коснулось темное покрывало, поэтому ты снова увидела будущее. Стоило оно того, милая?
– Прости, Дэр! Не знала, что подвергаю тебя такой опасности! Мне казалось, что произошедшее несправедливо, что карлик не должен погибнуть. Но не такой ценой. Нет, больше я не разрешу тебе этого делать.
– Но я стану, Мэй. Вспомни грозы и тех, кто в них погибнет.
Меня обожгло отчаянием. Он был прав. Как я могла забыть о треклятых циклах?
– Ты часто видишь смерть такой? Часто рискуешь упасть за границу? – хрипло спросила я.
– Не слишком часто, Мэй, но каждая наша встреча отзывается в теле ужасной болью.
– Дэр! – и я прикусила трясущиеся губы. – Прости меня! Я снова не подумала, прежде чем сделать!
– Не стоит, моя хорошая. Не вини себя. Твоя доброта осветит мой путь и поможет пережить любую напасть.
Я потянулась и поцеловала Дэра щеку, ощутив запах его кожи. Пахло приятной осенней прохладой и листьями, что собираются в пестрые кучи у подножия деревьев. Это был лесной запах, не разбавленный фальшивыми ароматами духов или популярными у некоторых щеголей кремами. Запах истинно мужской – резковатый, но приятный.
– А как бы ты поступил, Дэр? Мне важно знать.
Он пожал плечами.
– Наверное, дал бы коту съесть шуршакала. Я нечасто проявляю великодушие по отношению к подобным существам.
– А мне кажется, ты бы не стал и дальше смотреть, как Коробус его убивает.
– Ты хорошо обо мне думаешь, – усмехнулся Дэр. – Ты вообще много думаешь, милая. Качество, не присущее большинству твоих современниц.
Я рассмеялась, кутаясь в волосы. Наши взгляды то и дело пересекались, и Дэр бесстыдно разглядывал меня, почти голую, сидящую у его коленей. Сам он лежал в расслабленной позе, оперевшись локтем о подушку, и улыбался дразнящей, ласковой улыбкой. Однако перехватив мой взгляд, устремленный на его грудь, стал серьезен. Мне не хотелось говорить о том, что я видела. Не сейчас.
– Можно? – спросила я, протягивая руку.
– Хочешь меня коснуться? – свел брови Дэр. – Хорошо, милая. Только не спеши.
Я кончиками пальцев провела по его груди, задевая короткие мягкие волоски, робко тронула твердые кубики живота. Мы были так непохожи! Тело Дэра было крепким, неподатливым, мое – мягким, хотя и не дряблым. К тому же все то, что находилось внизу… Я не осмеливалась опустить пальцы ниже, и Дэр сам взял мою руку и положил меж своих бедер.
– Снова штаны, – пробормотала я смущенно. – Они спасают меня от безумного румянца.
– Возможно, именно его я и хочу видеть – прекрасный алый закат на твоих щечках.
– Я могу сделать для тебя то, что ты сделал для меня? – решительно произнесла я, хотя была не уверена, что получится. Мне действительно этого очень хотелось – узнать, ощутить, понять различия между нами. А более того доставить ему хотя бы толику того наслаждения, что он подарил мне.
– Поласкай меня, милая, – шепотом сказал Дэр. – А я буду ласкать тебя. Посмотрим, что из этого выйдет.
– Подскажи… – отозвалась я тихо.
Светлячок погас, и мы оказались в кромешной тьме. Задернутые шторы и потухшее пламя даровало мне необходимую отвагу, и я произнесла, дивясь самой себе:
– Может, надо всё же снять штаны?
– Отличное предложение, Мэй. Тогда я сниму с тебя это чертовски притягательное кружевное белье. Не думал, что женщины носят подобное… Будет мне наслаждение – каждый раз раздевать тебя.
Я потянулась к нему, и Дэр нащупал застежки. Потом мне пришлось приподнять бедра – и я осталась без последней защиты. Мне удалось довольно ловко стащить с него штаны, но, осознав, что мы делаем в родительском доме, я поумерила свой пыл.
– Я…
– Никаких сомнений. Выбрось из головы лишние мысли, – тихо сказал Дэр. – Или я их сам оттуда вытащу.
Его пальцы коснулись моих локтей, но всего на мгновение, ибо горячие ладони уже отыскали новую цель.
– М-м-м… – отозвалась я, чувствуя, как Дэр сильно сжал мои ягодицы.
Во мраке можно было отпустить жажды на волю, и я заскользила ладонью по его груди. Ниже, ещё ниже, к пупку, а потом по бедрам. И снова наверх, мимо средоточия каменного напряжения его плоти.
– Боже, Мэй… Ты истязаешь меня! – хрипло рассмеялся он. – Сделай. Ну же.
– Ах! – вырвалось у меня – это руки Дэра тронули низ живота. Касался он не как прежде – неистово и жестко, а легонько, кончикам пальцев вызывая болезненную жажду.
Тягучая истома послужила моей решимости, и я жадно обхватила его плоть.
– Ох, милая! – выдохнул он. – Так… слишком сильно.
Мы рассмеялись, и Дэр опрокинул меня на спину.
– Как я мог забыть про твои губы?
Трогать друг друга во время поцелуя грозило сумасшествием. Из горла моего вырывались все возможные звуки – хрипы, стоны, какие-то бессвязные фразы. А вот то, что шептал мне в губы Дэр, имело смысл. От его откровенных признаний я уплывала в глубины наслаждения и тонула в страсти, едва ли понимая, что творят мои руки.
В один миг он лег на меня сверху, и я ощутила, как сильные пальцы оказались внутри. Это было трудно и прекрасно, и я вцепилась зубами в его плечо.
– Что же будет потом, Мэй, – тихо рассмеявшись, выдохнул он, – когда мы перейдем к главному?
– Больно? – пробормотала я, не справляясь с голосом.
– Нет. Продолжай кусаться. И то, что ты вытворяешь пальцами, мне тоже очень, очень нравится…
– И мне… нравится… Но это так… хорошо…
Он повернулся, удобно устроившись поблизости от моего живота, и принялся ласкать второй рукой, в то время как первая доставляла глубокую, но вполне терпимую боль. От противоречивых ощущений меня разрывало надвое, однако я получила возможность касаться его решительнее, и, осмелев, склонила голову, чтобы…
– Мэй!.. – прорычал Дэр. Надеюсь, не так громко, как мне показалось. Но даже если бы в комнату ворвался отец, мы бы не отпрянули друг от друга.
Я не могла остановиться, и последующее минуты мы дарили друг другу дикое наслаждение, от которого невозможно отказаться даже под страхом смерти. Снова его горячий язык ласкал мое сокровенное место, но теперь блаженство приобрело новый вкус, ибо Дэр открыл мне новую его грань. А я поняла, что касаться его руками, губами и дыханием – значит вести за собой, раскрывать для себя, помогать ему отпустить накопленную беспокойную энергию гроз… Я не соображала, что делаю. Мы то целовались как безумные, задыхаясь и сталкиваясь языками до дрожи в телах, то снова и снова позволяли пальцам вытворять всё самое невозможное. Дэр тихо рычал, иногда вздрагивая, когда я слишком яростно касалась его чувствительной плоти. Он отвечал на мою ненасытность ещё большим голодом, причинял пусть терпимую, но все равно боль. Волосы мои опутали его тело, темные кудри Дэра то и дело липли к губам, постель вся смялась, но мы не останавливались. Теперь ничего важнее ожидания не осталось. Я чувствовала, как мы движемся вперед, помогая друг другу преодолеть главный рубеж. И, когда терпеть эту негу не стало сил, когда напряженное ожидание достигло апогея, я выгнулась, предвкушая пугающую дрожь, и взорвалась, не смея удержать переполненное тело.
– Да, милая. Да! – простонал мне в ухо Дэр, и через минуту мы замерли на мокрой постели, тяжело дыша и благодарно улыбаясь темноте…
Утром я проснулась от того, что Дэр скользил губами по моей груди. Сквозь приоткрытые веки я увидела, как его рот замер возле сосков – а потом кончиком языка он щекотно и возбуждающе тронул мою плоть.
– О! Д-доброе утро… – отозвалась я.
– Гости приедут – а нам не до них, – вкрадчиво произнес он, и я рассмеялась.
– Нас нельзя оставлять в одной комнате наедине, – сказала я, и Дэр подхватил мой хохот.
– Это была восхитительная ночь, милая. Жаль, что ты быстро засыпаешь.
Я провела ладонью по его заросшей щеке.
– Жажду узнать, что ждет нас дальше. В том числе открыть секрет твоей щетины.
– Ты не разочаруешься, – усмехнулся мужчина. – А с бородой все просто.
Он перекатился на кровати, склоняясь над прикроватной тумбой, где стоял таз – и провел ладонью по щекам и подбородку. Я удивленно наблюдала, как от прикосновения к коже крошечных молний осыпаются в таз короткие щетинки.
– Только, тс-с-с! Никому не рассказывай, как я избавляюсь от бороды. Начнут завидовать.
Я громко рассмеялась, всё ещё не веря своим глазам.
– Вот так, – продолжая улыбаться, сказал бритый Дэр. – Молниями шарашить не могу, а красоту навести – пожалуйста!
Я подползла к нему, прижимая к груди одеяло, и мягко поцеловал в губы.
– Ты полон сюрпризов.
– И голоден, Мэй.
Я знала, чего он хочет, и ощутила беспокойное предвкушение, но в дверь вежливо постучали. Как же некстати!
– Простите, не хотел вас будить, но уже одиннадцать часов… – донесся голос Смайла. – И дядя приехал.
– Ничего себе! – вскочила я. – Хорошо, Смайл, мы сейчас… Через несколько минут. И давно ты меня не будишь? – обратилась я к Дэру.
– Полчаса. Мне было интересно, как скоро ты проснешься от прикосновений.
Я покраснела.
– Ты все эти полчала касался меня?..
– Почти. Ты так прекрасно улыбалась и тихонько постанывала во сне, что я не решался прервать столь замечательную грезу.
Я тотчас вспомнила про видение.
– Красный дом!
Дэр нахмурился и протянул руку, чтобы усадить меня к себе на колени.
– Новые подробности всплыли?
– Теперь все иначе, – прошептала я. – Здание заброшено и спокойно, в нем нет угрозы для меня. Но, Дэр… Ты был призраком! О, предки! Я не хочу так! Пусть лучше снова появится гроб с моим телом!
Он облегченно хмыкнул.
– Никаких гробов, милая. Тем более для тебя.
