Текст книги "Пурпурные грозы (СИ)"
Автор книги: Галина Мишарина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)
– Время… – шептали одни.
– Не пришло… – вторили им другие.
– Да уж, – тихо сказал Марк, – здесь можно плутать ночь напролет. Долина бескрайняя, деревья все как будто одинаковые. И эти мельтешат перед глазами туда-сюда.
– Дэр знает, куда идти, – сказала я. Магици и правда уверенно шагал через синюю рощу, не обращая внимания на существ. А вот те определенно проявляли к нему повышенный интерес – касались руками, тянулись следом, падали к ногам.
– Явление Цахтала народу гор, – прокомментировал Марк.
Я тихо хмыкнула, догоняя Дэра и беря его под руку.
– Думаешь, он для них вроде властелина?
– А ты считаешь иначе? Погляди, как пялятся. Так только собаки на любимого хозяина смотрят.
– Или жены на мужей, – напомнила я. – Кстати, ты не расскажешь, почему за столько лет ни с кем не познакомился? Я понимаю, Агна всё ещё в твоем сердце, но ты, высоко ставящий Атру, разве оставишь Солнечный клан без наследников?
– Умеешь ты тему выбрать, – проворчал Сварт. – Нарочно о самом болезненном разговор завела?
– Не потому, что хочу обидеть, – поспешила объяснить я. – За кого ты меня принимаешь? За любопытную дурочку, которой лишь бы болтовней потешиться? Я спрашиваю, потому что кланы должны быть сильными.
– Дети – сила, ты права. Я думал о том, чтобы найти жену. Удовлетворена?
Он смешно почесал нос и отвернулся.
– Только думал? – осторожно спросила я. – Но не искал?
– Искал.
– Но не нашел?
– Нет. Со мной куда сложнее ужиться, чем с Дэром, уж поверь.
– И Вальди была одной из претенденток?
– Ты помолчишь?
– Когда ты ответишь нормально.
– Не была. Я просто… – Он почесал в затылке. – Находился в её обществе.
– И разбил ей сердце?
– Было бы что разбивать. Вальди – вертихвостка.
– Тебе почем знать! – возмутилась я.
– Сама-то сколько с ней знакома?
– Ну… Недолго. Но она нормальная, просто немного взбалмошная и суетливая… Неужели тебе такие нравятся?
– Нет. Я хотел попасть к вам на свадьбу.
– Ты нам праздник испортил, болван! – сказала я, отпуская Дэра. – И выбрал для глупостей первую брачную ночь!
– Прошу прощения, – отозвался он, но сожаления в голосе не было.
– Чего уж там… – проворчала я. – Что было – прошло.
Рука Дэра на мгновение коснулась моих пальцев, и по телу пробежали мурашки. Я тотчас забыла про Марка, прижалась к супругу, надеясь, что эта вспышка разожжет огонь… Но Дэр не смотрел на меня.
– Птица в окне зеленом… – тихо спела я, дотянувшись до его уха. – Улыбками солнце маня…
Раньше он просил петь именно эту песню – порой перед сном, но чаще когда мы гуляли в лесу. И я пела, радуясь, что могу доставить ему удовольствие. Внезапно Дэр остановился, и мы с Марком тоже встали. Шторм потянулся было к хозяину, но, зная, что тот не ответит, убрал морду. Так мы стояли несколько минут, и окружившие нас существа постепенно рассредоточились по роще.
– Хм, – донеслось сзади. – Может, пойдем уже? Выберемся отсюда – будет привал.
Я не успела ответить – Дэр нащупал мои пальцы и крепко сжал. Сразу сдавило горло, от счастья перехватило дыхание. Я ответила на пожатие, заглянула любимому в глаза, но в них по-прежнему был холод. Однако не просто так он впервые за много дней коснулся меня! И повел за руку, по синей земле, не обращая внимания на то, что я несколько раз споткнулась.
– Ты чего это? – насторожился Марк.
Беззвучно всхлипывая, я заметно дрожала.
– Он меня за руку взял… Представляешь? – и заплакала уже по-настоящему.
Дэр не собирался останавливаться, и я шла за ним, хлюпая носом и вытирая щеки. Марк догнал нас и пристроился справа.
– Чего же ты ревешь? Радуйся, он тебе знак подал, что ещё рядом.
От этого я заплакала ещё горше.
– Женщины… – проворчал Сварт. – Никак без мокроты не могут обойтись. Ладно тебе, Мэйди. Не реви. Я и утешать-то не умею.
– Дэр… Ты знаешь, какой он, Марк? Каким прежде был? Теплым, заботливым, нежным… – всхлипнула, утерлась. Сжала руку любимого, и он едва слышно выдохнул. – А что, если мы не вернем его? Мне бы хоть проститься, перед тем, как он уйдет…
И снова заплакала, стараясь всхлипывать тише. В такие моменты красота мира стиралась, оставляя после себя размазанный серый след.
– Я понимаю, – тихо сказал Марк. – Это важно. Ты… Просто верь. У тебя хорошо получается верить.
Я вдруг поняла, что Марк по-настоящему переживает за нас с Дэром. И поняла не потому, что цвет его стал гуще и темнее. Он говорил со мной как с другом, доверял… Хотел помочь. Пустой, холодный, не ждущий подарков от жизни, а всё-таки сохранивший важные чувства в глубине сердца. Красная земля была для него всем, неудивительно, что он злился на Дэра, когда тот действовал в своих интересах. У Солнечного никого не осталось, я же всё ещё держала супруга за руку.
– Ты новый год отмечал? – зачем-то спросила я.
– Угу. Напился до бесчувственного состояния и разговаривал с картинами. Воины нашли меня на кухне, сидящего в раковине с ситом в руке – я пытался набрать в него воду, думая, что это кастрюля.
Я не выдержала и рассмеялась сквозь слезы.
– Ты все так детально помнишь?
– Лучше бы забыл, – сказал Марк. – Мне противопоказано пить в одиночестве, но удержаться сложно. Я каждый год вспоминаю, как весело было, когда мы вместе собирались… А, ладно.
– Нет, расскажи! Пожалуйста. Это важно. А я расскажу о своей приемной и настоящей семье.
Марк вздохнул.
– Раньше мы тоже жили все вместе, Мэйди. Как и у Грозовых, у Солнечных клан – одна большая семья. Но все-таки кровное родство – это самая крепкая связь. У меня были родители, два брата и сестра. Старшая. Мальтея… Она всегда придумывала забавные игры для всех, старых и молодых. Тогда дом ещё смеялся, и солнце пускало тепло по коридорам. Тогда поместье жило, и я был жив. – Он надолго замолчал, и я не решалась настоять на продолжении. Но спустя время Марк снова заговорил: – Первым ушел средний брат – его растерзала голодная стая нечисти, когда он возвращался в Атру один. Отец нашел его останки благодаря своему дару. Потом Мальтея заболела, будучи на пятом месяце, и тоже умерла. Ребенка не спасли, слишком маленький срок. Её супруг через какое-то время ушел в горы и не вернулся. Потом умер отец – в холодную зиму. Странно, правда? Чтобы солнечный погиб от холода… Мама говорила, что он просто перестал дышать. Так мы остались втроем – мама, брат и я. У нас дар не всегда наследует старший сын, но в этот раз получилось так. Возможно, если бы Райан, средний, обладал даром, его бы не убили злобные темные твари… Прошло время, я влюбился в Агну, и Дэр с мамой и моей избранницей были частыми гостями в доме Солнечных. Колэй молча всё это терпел, потому что любил жену и никогда на неё не давил. Он и дочь любил, хотя и не собирался потакать её чувствам, считая, что она ещё молода для серьезных отношений, тем более с подобным мне. Потом мой глупый младший брат прыгнул в колодец силы и исчез. Мы повсюду искали его, но не нашли. В тот же год умерла мама Дэра, и следом ушла Агна. Магици ополчились против Свартов, и пришлось учиться выживать. Я долго терпел сочувственные взгляды воинов, а потом выселил их в деревню, благо там хватало пустых домов. – Он вздохнул. – Осенью мама заболела, и я знал, что нужно стереть до мяса ноги, но найти волшебные травы. Это была эпидемия трухи – болезни, которая приходит от нечистых. Ей же заразился и Бэйт. – Он поглядел на Дэра. – Тогда Цахтал помог ему, и мне не хватило сил воспротивиться.
Мы молчали какое-то время. Я не могла представить, как можно вынести такой поток боли и не свихнуться. Хотя прежде Марк казался мне безумцем, теперь я знала – он куда разумней многих. Но боль жила в его глазах постоянно, и вряд ли простые сочувственные слова от такой как я могли Солнечного исцелить.
– У тебя нет родных на островах? Дяди или тети?
Марк покачал головой.
– Значит, и двоюродных нет. А близкие друзья? Роланд Тарт?
– Мы не близки, – отрезал Марк. – Не хочу больше поднимать тему о родстве и вспоминать прошлое.
Он пропустил нас вперед, а сам пошел сзади. Очевидно, мой рассказ Марка не интересовал. Я же чувствовала, что Солнечному плохо. Он уже давно не жаловался на судьбу – даже сейчас, рассказывая о смерти родных, словно читал хронику, не имеющую к нему отношения. Но Марку нужна была поддержка, добрые слова, чье-то участие и забота – лучше всего не дружеская, а та, что может дать любимая женщина. Вот только образ Агны всё никак не отпускал его сердце, и вряд ли нашлась бы девушка, что полюбила Сварта, преданно влюбленного в мертвую ныне женщину. Почему-то я подумала о Габриэль, вспомнила её цвет в те мгновения, когда мы стояли все вместе в доме Советов. Мелькнула важная мысль, но тотчас погибла под тяжестью печалей. Трудно думать о чьей-то любви, когда вот-вот потеряешь свою…
Я вздохнула и обернулась – Марк смотрел себе под ноги, меж бровей пролегла складка. Плотно сжатые губы и цвет, который совсем потускнел, говорили о многом. Что я могла сделать для него?
– Я не теряла никого, кроме мамы, – тихо сказала я и, выждав, продолжила: – но и её смерть совсем не помню – была младенцем. Невозможно любить того, кого не помнишь, хотя я и внушала себе это чувство. Ходила к ней на могилу, разговаривала, веря, что она слышит. Кладбище находилось на холмах средь золотых трав – ни ограды, ни сторожа. Каменные плиты и розы, много белых роз. Я росла в мире светлом и легком, как тополиный пух. На Золотых лугах не случалось ни эпидемий, ни иных бедствий. Безопасное место, сокрытое от зла. Не знаю, что создавало эти заслоны, возможно, детство всегда кажется ярким и солнечным…
– Пытаешься меня подбодрить? Ну-ну. Вот только я об этом не просил.
– Пытаешься меня оттолкнуть? Не выйдет. Ты не такой уж и гад, каким казался прежде.
– Обойдемся без похвал.
– А я ещё не похвалила, хотя, как выяснилось, есть за что. Все думают, ты скотина, а на самом деле ты просто лис. Всем запудрил мозги, взял вину на себя, за Дэром приглядывал, чтобы он в беду не попал…
– Хватит.
– О нечисти предупредил.
– Мэйди, помолчи ты, бога ради!
– Теперь вот провожаешь нас.
Он так рыкнул, что я предпочла прикусить язык. Даже Дэр – и тот нахмурился. Отлично! А что, если разозлить Марка? Вдруг тогда любимый очнется? Нет, делать это для нашей выгоды я не могла.
– Знаешь, а ты не зря превращаешься во льва. Даже в человеческом обличие рычать умеешь! – не удержалась я. – Прости. Если хочешь, закроем тему.
– Закрыли, – отозвался он. – И идем молча следующие несколько часов.
– Эм…
– Что⁈
– Ты обещал привал.
– Когда минуем долину. Ясно?
– Понятно.
Я про себя улыбнулась. Кажется, не всё так страшно. По крайней мере, вернувшись, Марк найдет, что рассказать Грозовым о нашем путешествии. А он молчать не станет, в этом я была твердо уверена. Значит, оставалось продолжать следовать простому плану – быть рядом с ним, любить Дэра и готовиться к встрече с неизведанным.
Глава 15
Глава 15
И снова утро, снова я проснулась последней, снова горное солнце оранжевое, как морковка. Я удивленно уставилась на открывшееся зрелище: Марк стоял возле Дэра и что-то говорил ему. Магици как всегда молча смотрел вперед, сунув руки в карманы, но я знала – он слышит. Натянув плащ, я подошла к ним.
– Болван ты, – закончил фразу Марк. – Привет.
– Привет. Вы что, разговаривали?
– Я говорил, он слушал. Пусть-ка теперь попробует возразить!
– Это нечестно, – хмыкнула я и поцеловала Дэра в щеку: – Доброе утро.
Супруг не отреагировал – как всегда.
– Он не завтракал, – сказал Марк.
– И что?
– У тебя берет тарелку, а меня игнорирует.
– Обиделся?
– Ещё чего! Просто больше не буду его кормить. Пусть ждет, когда ты проснешься.
– Ты сердишься, Марк.
– Я на Дэра сердит всегда.
– Почему сейчас?
– Потому что он не прилагает достаточно усилий, чтобы вернуться в тело.
– Тебе откуда знать? Ты что, выходил из себя по велению могучего предка?
– Я чувствую потоки сил, и могу сказать, как они движутся внутри человека и вокруг него.
Я вздохнула.
– Можно я сначала поем? О, кстати, ещё предложение. Там по пути озеро есть. Может, притормозим возле и искупаемся?
– Ты такая переменчивая, Мэйди. То плачешь, то порхаешь по лагерю, как птичка.
– Утром верится в добро и справедливость. Вот увидишь, под вечер я снова скисну.
Это действительно было так. Чем ближе подбиралась темнота, тем труднее мне было держать себя в руках, даже способности путались. С восходом солнца я наблюдала следы многих созданий, что прошли по тропам гор, цветные дорожки, принадлежащие зверям, видела привычные ореолы Дэра и Марка, и синеватое свечение Шторма. А на закате цвета начинали дрожать и расплываться, я переставала различать оттенки и теряла следы.
– Понял, – сказал Марк. – Быть рядом с любимым человеком, видеть его страдания, пытаться помочь… – Он осекся, хмуро глядя на меня. Словно проверял, не применяю ли дар, чтобы вытянуть важные слова. – Если тебе это нужно – купайся на здоровье.
На том и расстались. Марк как всегда пошел сверяться с картой, а я отправилась кормить Дэра. Обычно этот процесс происходил так: я давала ему еду, он её ел. Но не сегодня. Дэр стоял как статуя, игнорируя мои попытки пригласить его «к столу». Если я совала ему под нос что-то пахучее – хмурился, пыталась положить в рот – отворачивался. В конце концов я схватила его за плечи и попробовала сдвинуть с места, но без толку. Стоял, как приклеенный! Потом повисла на нем – не шелохнулся.
– Ну, что ты? Надо поесть! Мы ведь вчера не ужинали, – принялась уговаривать я.
Поцеловала – не отреагировал. Погладила по голове – поглядел сквозь.
– Дэр, а смотри, какая каша рассыпчатая! Пойдем, попробуешь? Я туда ягод положила. А соус Бэйта хочешь? Просто так, без всего? Может, пряник? Два ещё осталось. Ох они и душистые! – И, вытащив ароматный кругляшек, шумно втянула воздух. – Водички, может быть?
Я протянула ему стакан, но он резко повернулся – и выбил чашку у меня из рук. Стало обидно, и захотелось шлепнуть супруга по заднице, как маленького ребенка. Что я и проделала – от всей души, звонко и размашисто.
– А ну пошли есть, кому говорю!!!
Дэр медленно повернулся и поглядел на меня. Глаза по-прежнему были синими, но их выражение изменилось. Он как будто искал в моем лице знакомые черты… Мне стало страшно спугнуть его состояние, и я сказала первое, что в голову пришло:
– Ты за дело получил! Обижаться тут не на что…
Он двинулся вперед, но не к тарелкам, а на меня. Последний раз я видела подобное, когда Дэр тренировался во дворе – скользящий шаг, словно он шел по льду, и сосредоточенный, спокойный взгляд. Мне впервые захотелось удрать, спрятаться в глубокой пещере, ящерицей затаиться меж камней.
– Дэр…
Одно движение – и я оказалась прижата к скале. Руки Дэра медленно прошлись по моим плечам, он опустил голову, уткнулся мне в волосы и замер. Чувствуя, что сердце от радости, ужаса и ожидания сейчас выскочит, я крепко обняла мужа, прижалась, вдохнула родной запах. Бормотала обо всем подряд, говорила, как люблю его, целовала. Дэр не шевелился. Он замер возле меня, едва могущей вдохнуть поглубже. Руки лежали на скале позади, он глубоко и ровно дышал, и я чувствовала тепло любимых губ возле уха. Словно ходящий во сне, он нашел конечную точку и оставил поиски.
Мы долго так стояли, и я отважилась раз или два поцеловать его в губы. Дэр не ответил, но я почувствовала, как рот его чуть дрогнул.
– Ты вернешься, – прошептала я. – Обязательно. Ты нужен мне.
– Эй, у вас все в порядке? – спросил Марк. Из-за широких плеч Дэра я его совсем не видела.
– Мы обнимаемся, – тихо сказала я. – Всё хорошо. Мне кажется, он пытается что-то сказать.
– В толкованиях его прикосновений я не силен, – проворчал Сварт и отошел к Шторму.
Дэр отступил на шаг назад, продолжая глядеть мне в глаза. Я протянула ему пряник, и он взял. Второй отдала подошедшему Марку. Тот поначалу нахмурился, но все-таки начал жевать. Я вздрогнула – Дэр разломил маленький кругляш и половинку протянул мне.
– Возможно, и делать ничего не придется, – сказал Марк. – Он определенно надумал вернуться. Вы поели? Или всё время обнявшись стояли?
– Сейчас поедим, – ответила я, беря Дэра за руку и ведя за собой к каше. На сей раз он послушно съел всё, что я предложила.
Однако уже после полудня надежда угасла – он снова перестал обращать на меня внимание, отказался от обеда, не захотел даже остановиться. Когда мы подошли к озеру, цвет Дэра уже был серым вместо синего.
– Будь проклят Цахтал! – воскликнула я. – Зачем он истязает его? Так нельзя поступать даже с врагами!
– Согласен, – сказал Марк. – Уж лучше сразу убить.
Дэр остановился у кромки воды и сунул руки в карманы. Совсем как прежде у Колэя, оттенок его стекал по плечам вниз.
– Всё, привал, – сказал Марк. – Длительный. Что-то наш товарищ совсем сбился с ритмов.
– Я буду его купать.
– Ох, господи, жуть какая! – фыркнул Марк. – Отойду подальше, а то ещё ослепну от такого зрелища. И, кстати, не советую лезть на глубину – горные водоемы славятся внезапно возникающими водоворотами.
– Иди. Я справлюсь. Может, и сама искупаюсь, если Дэр не решит уйти без штанов.
– Без тебя он точно не уйдет, Мэйди.
Марк кивнул и пошел в сторону леса, а я повернулась к супругу. Дэр глядел на воду с привычным безразличием, и я решительно взяла в ладони его лицо.
– Хочет этого Цахтал или нет, но ты мой муж и всегда будешь им. Помнишь, как ты купал меня в дождях? Давай это будет наше озеро – всего на несколько минут.
Я провела по его щекам, сняла с плеч плащ и осторожно тронула завязки рубашки – вдруг оттолкнет? Я каждый раз пугалась, когда Дэр так делал. Но он вел себя как кукла – что хочешь, то и вытворяй. Позволил раздеть до белья, и, дождавшись, пока я тоже разденусь, дал завести в воду. Я не планировала бродить по воде голышом, когда Марк рядом. К тому же мало ли кто появится? Высохнуть возле огня было проще.
Сильно же мы испачкались! Я терла Дэра маленькой мочалкой, стоя по пояс в ледяной воде, а он глядел по сторонам. Понимая, что это прежде всего процедура, а не очередная попытка что-либо изменить, я хладнокровно омывала супруга, стараясь всё проделывать быстро и четко. Плечи, потом руки и спину, грудь и живот…
– Давай глубже, – скомандовала я, подталкивая его. – Холодно здесь, я долго не выдержу.
Теперь вода доставала ему до плеч, а мне до подбородка. Прижавшись, чтобы не заледенеть окончательно, я промыла пыльные пряди Дэра, вытерла его лицо, и, подавляя рыдания, нежно поцеловала в щеку.
– Ну вот. Так лучше. Ещё раз спинку потрем…
Когда он отвернулся, я всё-таки заплакала, но беззвучно, не тратя дыхания. После вчерашнего всплеска Дэр ушел глубже, и я не могла верить в лучшее – не осталось сил. Я провела ладонями по его спине, потом коснулась губами плеч. Он чувствует. Он знает. Возможно, никогда больше не приласкает в ответ, зато ощутит радость моих прикосновений. Я не стала испытывать судьбу и касаться его внизу, дразнить или пробовать разбудить естество. Зачем эта пытка?
Через минуту я вывела Дэра на берег, развела костер и снова вернулась в воду, чтобы наскоро помыться самой. Но едва я вышла к огню, дрожащая и посиневшая, как из-за кустов показался Марк.
– Ты чего? – напугалась я. – Уходи! Не видишь, я не оделась ещё! – и прижала к груди платье. Дэр, одетый только в штаны, сидел к нам спиной.
Марк молча приблизился, и по спине побежали мурашки. Его цвет потемнел и стал сочнее – решительный настрой. Я не успела даже слова вякнуть, как он схватил меня за руку, потом за пояс, размахнулся – и зашвырнул далеко в воду. Уже плюхаясь в ледяные объятья, я поняла, что сама не выплыву – и так замерзла, пока купала Дэра, к тому же до берега было далековато. Как Солнечный умудрился бросить меня, словно я весила как обычная комнатная собачонка?
– Марк! – закричала я. – Ты совсем спятил⁈
Но Сварт не ответил, безразлично глядя на меня.
– Погоди, доберусь я до тебя! – и, показав ему кулак, поплыла к берегу.
Однако холод давал о себе знать, и, на мое горе, проснулись те самые воронки, о которых говорил Солнечный. Первые две я с замиранием сердца миновала, а вот третья оказалась слишком большой. Похрюкивая, словно живая, она подбиралась ко мне. Разве водовороты умеют так двигаться? Неужели они гоняются за пловцами? Завопив, я рванула в сторону.
– Эта штука меня сейчас засосет!..
Марк снова промолчал, и я поняла, что он просто хотел от меня избавиться. В ужасе от происходящего других вариантов я даже не рассматривала.
– Дэр! – закричала я, чувствуя, что совсем заледенела. Адский сосущий конус приблизился и потянул меня вниз. – Дэр!!!
Я ушла под воду, но смогла выплыть, и увидела, что ни тот, ни другой не пошевелились. Умереть так? Я продолжала бороться, усиленно работая ногами и руками. К сожалению, отличным пловцом, могущим побороть холод вод, я никогда не была.
– Дэр! – выдохнула я. – Пожалу…
Стремительно вниз, в ледяную пучину. Было невозможно определить направление, и уши заложило от глубины. Но я смогла подняться на воздух, чтобы понять, что это последнее мое везение. Вокруг плясало уже пять воронок – огромных и грохочущих.
Я успела увидеть, что Марка нет на прежнем месте, а вот Дэр сидел в той же позе.
– Дэр! – закричала я. – Прости меня! Я тебя… люблю! – дыхание сорвалось, холодные пузыри коснулись ног. – Ты навсегда останешься моим… Пожалуйста! – зарыдала я, чувствуя, как медленно ухожу вниз. – Мне страшно! Дэр!!! – я начала кашлять, то высовывая голову, то снова проваливаясь в ледяную мокроту. – Я боюсь! Не хочу так умирать! Прости… Дэр!.. Я люблю тебя!.. – меня рвануло вниз, и вода мгновенно охватила горло. Уже вдыхая её, я поняла, что не выплыву, и чернилами залило внутренности, холодной пустотой обращая сердце в бесполезную кляксу.
Я шла по мягкой траве босыми пятками, разглядывая свой новый дом со всех сторон. На сей раз он был белым, из красивого неведомого дерева. Цветная черепица ловила солнце, голубые ставни улыбались небу. С балкона мне помахали рукой какие-то молодые люди, и я ответила тем же. Хорошо!
Дом окружали водопады, но они были достаточно далеко, чтобы не шуметь. Отталкиваясь от камней, весело прыгали туда-сюда радуги, и матили грели бока на теплых валунах. Пахло розами и свежим яблочным пирогом, а ещё чистым хлопком, древесной стружкой и близостью хвойного леса. Я не могла понять, живу ли здесь или пришла в гости, а потому решительно толкнула тяжелую дверь, чтобы узнать это.
Дом жил. На кухне было много знакомых лиц, и все заняты делом. Красивая женщина в фартуке согнала со стола кота, улыбнулась мне, как родной… Я не успела подойти к ней – нечто невидимое обхватило за пояс и поволокло прочь. Я даже не сопротивлялась, отказывая верить в реальность существования этого светлого рая. Когда мы оказались снаружи, я увидела, что над долиной повисли облака, и теплый ливень умывал визжащих детей. Мальчик и девочка лет шести, а с ними ещё один помладше. Они бегали от огромной светло-желтой зверюги, которая, рыча и морща нос, совершенно не страшно изображала хищника. Но больше я не увидела ничего – невидимое создание подбросило меня высоко вверх, прямо в дрожащие небеса. А там молнии принялись бить в мое безвольное тело, и я с каждым новым ударом мне становилось все больнее.
Не вернусь в прежний мир! – упрямо думала я, глотая слезы. Гроза пройдет, и я упаду вниз, чтобы бродить по мягкой траве и встречать улыбки. Но молнии продолжали меня бить, и терпеть не осталось сил. Я закричала, пытаясь улететь, и вдруг всё замерло, а в следующий миг губ коснулась знакомая влага дождя, которую я просто не могла предать.
Стремительно приближалась земля, и, падая, я кричала от ужаса во все горло. В груди было больно, холодом скользящего по телу воздуха можно было лепить узоры на окнах. А потом я, с размаху упав на землю, позабыла обо всем…
Губы на моих губах. Теплые. Нежные. Чуть шершавые. Эти губы могли принадлежать только одному человеку.
Я у него на руках, в объятьях как и прежде горячих, плотных, ласковых. И стук сердца знакомый, и потрескивание надоедливых молний баюкает… Но что за соль между нами? Я приоткрыла веки и увидела близко-близко глаза Дэра. Нет, они всё ещё были синими, но смотрел он как и прежде – с огромной любовью и жадностью. На худых щеках пролегли дорожки слез.
– Мэй!!! – закричал шепотом, впился в губы стремительно, словно я могла куда-то убежать.
– Дэр! – простонала я. – Ты вернулся. Ты спас меня! Ты мой хороший… Дэр! Я люблю тебя!
– Милая моя, сердце мое! Ты едва не погибла!
Я предусмотрительно промолчала о том, по чьей милости оказалась в воде, но Марк уже и сам подал голос:
– Я уж думал, ты так и будешь столбом стоять, Магици.
– Ты рисковал её жизнью! – гневно сказал Дэр. – О чем ты думал, идиот⁈
– О том, что ты спасешь её. А если нет – я бы вытащил Мэйди.
– Без моих молний ты бы не заставил её сердце стучать! – заорал Дэр. – Только подойди ближе, Сварт! Другого способа не нашел⁈
– Всю башку сломал, думая, как тебя вызволить. Этот был самый рискованный, но и самый верный.
Дэр немного остыл и поглядел на меня.
– Мэй…
Я не могла поверить, что он снова назвал меня по имени, и уткнулась в его грудь, прячась от волшебной реальности. Слезы беззвучно катились по щекам.
– Марк, друг мой сумасшедший, покинь нас на минуточку, пожалуйста, – попросил Дэр сладким голосом.
– Конечно, друг мой Дэр, дубина стоеросовая. Всегда рад оказаться от тебя как можно дальше.
И он, смешно поклонившись, быстро исчез из виду. Мы с Дэром чуть не стукнулись носами, рванув друг к другу, и сквозь боль обладания им и боль физическую я чувствовала себя прежней – живой. Долгие секунды, бесконечные минуты, дыхание Дэра, его вкус, его влажность, теплота, ласковый язык… Мы задыхались и дышали друг другом, переплетенные пальцы щекотало знакомое чувство наслаждения. Это заняло отнюдь не минуточку и даже не полчаса.
На нас было мало одежды, и от неё удалось легко избавиться. И только когда мы прижались друг друга, сидя лицом к лицу, Дэр нахмурился и покачал головой.
– Мэй, нет. Не могу. Нельзя. А вдруг ребенок?
– Он будет желанным, – прошептала я.
– Но я уйду, милая. И не хочу бросать тебя одну.
– Не уйдешь, – уверенно сказала я. – А если уйдешь – вернешься.
– Мэй, – вздохнул он, поглаживая мою спину, – я много раз возвращался, но сейчас дорога уходит в самую глубь, и оттуда не выбраться.
– Тогда я пойду с тобой.
– Знал, что ты скажешь это, – помрачнел Дэр. – И знаю, что не отговорю тебя. Но малыш не должен погибать из-за нас.
– Никто не погибнет, – прошептала я, поглаживая его грудь. – Ни ты, ни я, ни он. Пусть всё будет, как суждено, Дэр. Если бы должно было случиться иначе – мы бы не жаждали друг друга сейчас.
– Возможно, стоит побороть желания? – усмехнулся он. – Как бы трудно это ни было?
– Или следовать за сердцем – как всегда.
Он вздохнул и провел ладонью по моей щеке.
– И верить в лучшее.
Нами управляла страстная жадность, которую нелегко сдерживать. Кричать я не смела, и только тихо постанывала Дэру в ухо. Никогда ещё мир не был с нами заодно в такие мгновения – весь целиком, от небес до земных недр. Казалось, даже воды замерли, а ветер приносил издалека ароматы теплого жилья. Так для меня пахло будущее – Дэром, дождем и надеждой.
Я не хотела шевелиться, когда мы, разомлевшие, лежали у огня. Так и уснула, прижимаясь к Дэру и почему-то не боясь, что он исчезнет вновь. А проснулась от тихого разговора.
– Почему ты раньше не пришел? Мы могли бы поговорить наедине много лет назад.
– Боялся я, Дэр. Того, что потеряю тебя снова. Ты ведь мой единственный близкий человек.
Дэр вздохнул, пошевелился. Взял Марка за руку?
– Поэтому столько лет врал? Из-за страха? Ты кретин, Сварт, и я не лучше. Повелся на вранье. Хотя, признаться, актер из тебя ничего. До того мгновения в хижине я верил. Агна… И она туда же! Ни слова не сказала о том, что мучается! Даже мама не знала. Почему она предпочла так умереть?
– Просила убить её, но я не смог. – Тяжелый вздох, и Марк откашлялся: – Она говорила, чтобы я за тобой присматривал.
– Вот уж точно: присмотрел. Достал ты меня своей опекой, Сварт! Каждый раз охота тебе нос расквасить! – шепотом возмутился Дэр. – Руки чешутся до жути. Обязательно было выбирать роль распоследнего дерьма, которое даже навозники не трогают? Признай, ты ошибся.
– Ошибся. Насчет многого. Даже о Мэй думал плохо, хотя она, как выяснилось, твой ангел-хранитель. Ты хотя бы помнишь, как она ухаживала за тобой, ласкала, песни пела?
– Малую часть, – отозвался Дэр. – Она не должна погибнуть, Марк. Её стоит беречь в первую очередь. Мэй – часть Атры. Поначалу я думал, что красная земля приняла её свет и цвет, потому что нуждалась в нем, но был не прав. Атра впустила Мэй, потому что ощутила любовь. То, что живет в моей супруге – не просто дар. Она создана быть частью всего, что окружает Грозовых и Солнечных, она – сокровище, ключ к разгадке грядущего.
– Да уж, – проворчал Сварт. – Сокровище. Хотя бы раз на помощь позвала, так нет, орала, что любит тебя.
Дэр невесело усмехнулся, и я ощутила, как теплые пальцы легко и приятно коснулись щеки.
– Мэй переживает, что ты меня помял слегка. Не говори ей, что ты на самом деле вытворял, ладно?
– Не скажу. У неё нежное сердце.
Я не выдержала и произнесла:
– Хочу признаться, что бессовестно подслушиваю…
Оба тихо рассмеялись, и у меня защипало в носу. Открыв глаза, я увидела над собой два лица – таких непохожих и важных. Марк, который всё-таки применил жестокие методы и оказался прав. Человек, не единожды солгавший, но сохранивший честь и достоинство. Человек, ставший моим другом несмотря ни на что. И Дэр, моя единственная любовь, надежная стена и крепкое крыло, человек, без которого я уже не могла представить себе жизнь.
– Ты меня почти утопил, – улыбнулась я Марку.
– И он меня, – мужчина кивнул на Дэра, – уже за это отметелил.
– У тебя сердце не билось, милая, – пробормотал Дэр, прямо в одеяле беря меня на руки. – Я слегка переусердствовал с молниями, и теперь у тебя на коже тоже есть рисунок. Потом посмотришь…
– О! – и я скосила глаза. – Интересно. Немного жжет там.
– Говорю же, я разошелся. От страха перестарался. Ты была такая бледная…
Не стесняясь Сварта, Дэр крепко поцеловал меня в губы, но Марк не поморщился, только хмыкнул.
– Хорошо о хорошем говорить, но нам предстоит перебраться через долину и встретиться с чудищами у престолов. Какие идеи?
– Сначала ты сходишь к Кервелу, а мы подождем.
– Думаешь, вернусь?
– Он тебя не тронет. Не дело швырять в пропасть единственного наследника.
– Ты зря думаешь, что Цахталу угодна твоя смерть, Дэр, – сказал Марк. – Возможно, он просто хотел о чем-то важном поговорить.
– Туда веками никто не ходил, и тут вдруг разговор наметился? – Дэр покачал головой. – Грозовой монстр просто так рассудок не отнимает и не возвращает. Всё это – испытания, и у бездонной пропасти мне предстоит пройти последнее.
