Текст книги "Пурпурные грозы (СИ)"
Автор книги: Галина Мишарина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)
Темнота сдавила виски, и я уплыла, а когда корабль остановился, превращаясь в постель, я ощутила, как мою руку сжимаюсь теплые ладони.
– Мэй, – прошептал знакомый голос. – Пожалуйста, очнись.
Я открыла глаза и улыбнулась.
– Дэр…
Он вздохнул, продолжая пальцами поглаживать мое запястье, а потом склонился и поцеловал – кротко и ласково.
– Ты знаешь, что сделала, милая?
– Сглупила.
– Именно. И я по-настоящему сердит на тебя за это.
Я поглядела ему в лицо, отметила нахмуренные брови, сжатые губы и общую помятость, и поняла, что супруг не выдумывает.
– Прости, пожалуйста. Не думала, что нарвусь на монстра. Я вообще ни о чем, кроме обиды, не думала… Ты уехал, и хотелось отвлечься. Я знала, что Колэй снова найдет способ меня довести до белого каления, но сидеть в комнате больше не могла.
– Угу. Продолжай. Хочу услышать весь рассказ, – кивнул Дэр. Неужели в его голосе слышалась добрая, но всё равно издевка?
– Я поехала в лес, к водопаду. Думала, там безопасно. И вдруг пришел кабан, который не кабан… Он поднялся на копыта, то есть на ноги, потом скакал, ну, бегал вокруг… Издевался надо мной, как кошка над мышкой, пару рад боднул… – Я нервно пригладила спутанные пряди. – Я пыталась с ним бороться, била ножом, но не попала. Он бы убил меня, если бы не олени. Стадо пришло на водопой, и монстр отвлекся, дав возможность прицелиться. Но попала я в него только со второго раза.
Дэр кивнул, продолжая глядеть на меня. Глаза молчали, в них нельзя было угадать чувства, хотя брови по-прежнему были опущены.
– Ты мне не веришь? – сглотнула я, чувствуя, как горло сдавило.
Дэр выдохнул и крепко меня обнял.
– Конечно верю, моя хорошая. И поверил бы, даже если не нашел бы доказательств. Но Бэйт и Бирн, съездившие к водопаду, не увидели оленьих следов.
– Там что, и мертвой туши не было? – прошептала я.
– Была. Мебраз, так мы зовем это существо. Оно глупое, злое и кровожадное. Наверное, единственное глупое из всех, что населяют леса Атры. Появилось несколько лет назад, Сварт говорит, что пришло с гор. Ему неведомы границы, оно ничего не боится. Даже от стаи волков не побежит – подохнет, но не отступит. Сильное, свирепое. И действительно любит поиграть с добычей. – Он сдавил меня в руках, и я застонала.
– Дэр, ты меня раздавишь…
– Я тебя отшлепаю, Мэй! – воскликнул он. – Ты сдурела так рисковать?.. Ещё раз подобное совершишь – возьму веник с кухни и пройдусь по твоей круглой попе безо всякой жалости, поняла⁈
И тотчас повалил меня на постель, лег сверху и жадно поцеловал.
– О, боги! Как я испугался, милая! Цахтал говорил вернуться, и я повернул на полпути. А потом, не обнаружив тебя в спальне, устроил домашним разнос… Оказывается, все думали, что ты сидишь в комнате. И ни постучаться, ни проверить! Пошел к воинам, двое сказали, что последний раз видели тебя выезжающей в лес утром. Утром, Мэй! А был уже вечер! – и снова впился в мои губы, не обращая внимания на протестующие возгласы. – Нет, я пошел за веником прямо сейчас…
Я смущенно хмыкнула, хватая его за руку, и поняла, что конечности исправно мне служат.
– Любимый, подожди. Прости. Пожалуйста, не надо веников! Я ведь не знала, что в лесу может быть опасно. Ты говорил, возле поместья редко кто шляется.
– И говорил брать с собой хотя бы волков. Или Топтыгу. Почему его не позвала? Он в тебе души не чает!
– Я… забыла.
– Отец сказал, что ты ведешь себя как ребенок, – вдруг произнес Дэр, и я покраснела.
– Я никогда не смогу угодить ему. Наверное, он жалеет, что принял меня в свой дом.
– Дом не только его. Он и мой, и братьев, и тетин. Он наш общий. Тебя принял сам Цахтал и красная земля. Не Колэю решать, кто достоин Атры, а кто нет. Но мы должны прямо сейчас спуститься и поговорить с ним. Остальное не так важно.
– Ты снова меня вылечил? – спросила я, не спеша разжимать руки.
– Отчасти я, отчасти волки, отчасти ты сама. А это очередное доказательство того, что ты стала Грозовой.
– Я боюсь Колэя, Дэр, – решила признаться я. – Он не просто раздражает меня. Ты прости, если тебе это неприятно, но он пытается вылепить из меня фигуру ему по нраву, не думая, что я уже застыла в правильной себе… Моя форма – не его забота. Только тебе я с радостью разрешу что-то менять, может быть, ещё Смайлу или Бэйту… Ирине и Габи…
– Длинный список, – усмехнулся Дэр. – Но всё, что ты говоришь, мне по нраву. Не нравится то, что ты творишь! Ладно, веник я всегда могу припрятать под кроватью, а пока идем.
И быстро поднял меня на руки, не давая возразить.
– Не бойся. Мы решим это сейчас, раз и навсегда.
Внизу меня первым делом снесла с ног Габи.
– Мэй! О, Цахтал! Ты как⁈ Победила самого мебраза!
Я не успела ответить – из объятий сестры попала в тетины.
– Девочка моя! Милая моя! Как ты?
– Всё хорошо. Простите, что напугала…
Колэй, оказывается, стоял возле огня и в нашу сторону не смотрел. Плохо. Кажется, он вовсе не хотел меня видеть, не то что разговаривать.
– Оставьте нас, пожалуйста, – попросил Дэр. – Надо поговорить с отцом.
Они тотчас отпустили меня и вышли из гостиной. От волнения кружилась голова, и я прижалась к Дэру, когда он меня обнял. Так спокойней. Так гораздо проще быть собой. Колэй обернулся.
– Ты не в деревне, – сказал он сыну.
– Там хватит Бэйта и Бирна, а также двух десятков воинов. Я там, где должен быть.
Свекор перевел взгляд на меня.
– Это было необходимо?
– Что? – покраснела я.
– Доказывать свою храбрость?
Щеки начало жечь.
– Я ничего и никому доказывать не собиралась. Это была обычная прогулка.
– По незнакомым местам. Погибни ты там, никто бы не узнал этого. Мебразы едят добычу целиком.
Дэр поморщился и вскинул руку.
– Довольно пугать её, отец!
– Ты подаешь плохой пример людям, – холодно отозвался Колэй. – Деревенские решат, что приглядывать за глупой женой тебе важнее, чем помогать пострадавшим.
Я почувствовала, как напрягся Дэр. Амулет на его шее вздрогнул.
– И будут правы. Я выбрал Мэй, потому что она для меня важнее.
– Ты открыто заявляешь, что готов жертвовать людьми ради супруги?
– Никто никем не жертвует, отец. Там достаточно грозовых, чтобы отстроить новые дома.
– Бэйт не справится.
– Справится. Я в него верю. А ты можешь и дальше предаваться сомнениям в башне.
– Научился грубить? – усмехнулся Колэй.
– Научился говорить правду. Она такова: ты не признаешь заслуг младшего, отказался от среднего, и недоволен старшим. Прости, что мы, три болвана, не оправдали надежд. Мэй – лишь очередной предлог указать на мои ошибки, да? Так вот знай: я не ошибся. Только не в ней.
– Это не храбрость, а глупость, – спокойно сказал Колэй. – Погибни она так – ты бы себя простил?
Я вцепилась в Дэра, надеясь, что он не хрястнет отцу по щеке кулаком, но супруг всё ещё держал себя в руках, хотя и с трудом.
– Это моя женщина. Не можешь принять её – мы покинем дом.
Я никак не ожидала подобного – Колэй Магици кивнул и молча ушел прочь.
– Вот и ладно, – как-то чересчур спокойно сказал Дэр и повел меня в обратную сторону. – Поживем в горах, раз он такой тупоголовый…
– Дэр, ты в порядке? – тихо спросила я. Неужели он только что назвал этим словом собственного отца, которого боготворил?
– О, в полном. Мой папаня вконец клюкнулся со своими штормами! – ответил мужчина и криво улыбнулся. – Я всегда был на его стороне, но это слишком. Ты мне нужна, милая. Клал я на его приказы большую и вонючую кучу дерьма!..
– Дэр! – беспомощно рассмеялась я от подобной грубости. – Может, мы как-то уладим это?
– Мы и улаживаем. Уезжаем прямо сейчас.
– Так ночь на дворе!
– Отлично. Как раз к утру доберемся, если повезет. Ты выдержишь? Обещаю, по приезду нам будет, чем заняться.
Я не могла отказаться от столь соблазнительного предложения. Мне передалась дикая безрассудность Дэра, я так жаждала свободы, что вновь впустила чистый воздух страсти. Мы наскоро собрались и переоделись. Я предпочла удобное шерстяное платье и карамельное пальто, подаренное Дэром. Оно было моей самой теплой вещью.
Наскоро умывшись и кое-как причесавшись, мы спустились в гостиную.
– Грузим вещи на Молнию, а поедем на Шторме вдвоем. И возьмем с собой Одинокого и Млечную.
Он говорил о волках – черном и белом, которые оставались главной загадкой стаи. Одинокий был к тому же одноглазым, и остальные волки его избегали. Даже вожак обходил стороной. Черный был привязан к Дэру, но на меня реагировал спокойно. Млечная была его единственной подругой – белой и с голубыми глазами. Колэй не любил её. Кажется, он настолько зациклился на темноте, что не хотел увидеть благодатный свет. Наверное, потому я ему и не нравилась.
– Мы не будем прощаться?
– Зайдем к тете, она передаст остальным.
Ирина, услышав о нашем отъезде, всплеснула руками.
– Ну, Колэй, ну дурья голова! Тебя ещё и винит? Не слушайте его. Вы правильно делаете, что уезжаете. Надолго?
– На пару недель, – ответил Дэр. – Как раз к собранию кланов вернемся.
– Благослови вас небо, милые. – И обоих расцеловала. – Дорога будет доброй.
Тогда-то я и поняла, что б о льшая часть Грозовых встала на мою сторону. Не отвергая решений Колэя, они, тем не менее, и не поддерживали его жесткую политику. А центром государства стала не башня, а столовая, где порой собирались все члены огромной семьи…
Снег таинственно блестел в свете луны, и лес казался заколдованным. Зимняя тишина, что может быть её чище? Мы ехали по снежным предгорьям, и я любовалась замерзшей красотой. Чернильное небо с искрами звезд, высокие деревья, застывшие под плотными покрывалами из миллионов снежинок. Особые запахи – хвои, горных ручьев, не поддающихся морозу, и теплой шерсти бегущих впереди волков. Прежде я всегда думала, что животные не могут приятно пахнуть, но, пообщавшись с питомцами Грозового клана, свое мнение поменяла.
Я прижималась к спине Дэра, думая о Колэе. Только ли моя глупость стала причиной его неприязни? Да и могла ли я знать, что попаду под лапу страшного зверя? Оправданий было почти столько же, сколько обвинений. Я признавала, что не должна была поддаваться обидам, но также хотела понимания со стороны свекра. Он не мог запретить мне чувства, я имела право тосковать по мужу! А потом пришел покой, ведь Дэр был рядом. Зимняя сказка медленно изгоняла тягостные мысли. Среди красоты и мысль обретает прекрасные очертания, а чувства готовятся внимать вдохновению.
Я провела ладонями по пальто Дэра и сунула руки в его карманы.
– М, – проворчал он весело.
– Думала о том, что человек рожден для красоты.
– Согласен. Особенно приятно просыпаться рядом с красотой, – отозвался Дэр.
– Нам ещё долго ехать? – прошептала я, чувствуя, как тепло разливается по телу. Я уже знала это ощущение – так пробуждалось во мне желание.
– С полчаса. Придется потерпеть. Держись крепче, сейчас самый трудный участок будет.
Шторм медленно пробирался через сугробы, и вскоре нам пришлось с него слезть. Дэр помогал мне, тащил за собой за руку. Дорога была почти непроходимой, и я потеряла сапог.
– Теперь слегка мокрый, – заключил Дэр, надевая его обратно. – Ещё немного и будем дома. Ты не успеешь замерзнуть. Хватит уже холода.
Я поняла, что путь окончен, когда волки завыли и прибавили ходу. В темноте средь елей и дубов жил маленький чудесный терем. Во мраке угадывались лишь очертания, но я сразу поняла, что там будет не менее уютно, чем в Грозовом доме. Нам оставалось преодолеть снежный холм.
– Полезем напрямик?
Вот уж такого я точно не ожидала – Дэр толкнул меня вниз, и я кубарем скатилась по холму, чтобы с хохотом врезаться в сугроб. Мужчина скатился следом и, вынув меня из снега, повернулся спиной.
– Садись. Буду лошадью.
Я мигом залезла к нему на закорки и обхватила за шею.
– Несет меня мой конь вперед: в края, где магия цветет, – сказал Дэр на бегу.
– И я, поверив ярким снам, ему судьбу свою отдам, – отозвалась я со смехом. – Но, коняшка!
Хохот сбил Дэру дыхание.
– Иго-го, – сказал он, едва не скинув меня в снег. – Будь осторожна, моя милая. Я – конь норовистый, могу бить копытом, вставать на дыбы и кусаться.
– О последнем пункте подробнее, пожалуйста.
На сей раз рассмеялись оба. Кажется, плохое настроение ушло в горы, и в ближайшее время возвращаться не собиралось. Когда мы подобрались к заметенному крыльцу, кони уже ждали поблизости. Дэр приказал волкам сидеть в сугробе у порога.
– Охраняйте, – улыбнулся он, и звери послушно принялись рыть снежные норы. – Молодцы. Давай-ка иди внутрь, Мэй, а я лошадей отведу в сарай.
– Я с тобой. Можно?
Дэр улыбнулся.
– Конечно.
Мы обошли домик слева, и я увидела помимо небольшого крытого загона ещё какое-то помещение.
– А это что за пристройка?
– Баня.
– Что это? – удивилась я незнакомому слову.
– Ты никогда в бане не была? А, ну конечно. Они не пользуются популярностью в Западном королевстве. Что ж, тебя ждет очередной сюрприз, милая.
– Ты хоть намекни. Это что-то вроде чего?
– Вроде приятной процедуры. Думаю, тебе понравится. И я всё-таки воспользуюсь веником.
– Зачем?
– Буду тебя шлепать.
– Шлепать меня? Веником? Может, не надо? – слегка напугалась я.
Он рассмеялся.
– Не бойся. Вскоре всё поймешь.
Дэр снял с лошадей сбрую и обоих завел в стойло.
– Они согреют друг друга, но на всякий случай я зажгу светлячка. Пойдем, милая. Затопим баню и разведем дома огонь.
Я радостно кивнула и прошла следом за ним в боковую дверку. Дэр сам нес все вещи, мне оставил только свежевыпеченный хлебец в холщовой сумке, который дала нам Ирина.
В доме было тихо и холодно. Всего две небольших комнаты и кухня. Место выглядело заброшенным, но не запущенным. Снова расшитые занавески, снова ковры на полу. Золотой, синий и темно-коричневый. Старый черный сундук возле кровати, на полках – книги и стеклянные вазы с яркими сухоцветами. Под потолком – сушеные грибы и травы. Настоящий дом мага! Правда, пыльно, но это придавало жилищу особое очарование.
– На втором этаже большая спальня и обсерватория. Бэйт порой приезжает сюда звезды глядеть и зелья замешивать.
– Уютное волшебство.
– Тайный дом, – улыбнулся Дэр. – Не думаю, что Сварт о нем знает. Долину мы зовем Дождливой. Где устроимся? Здесь или наверху?
– Как скажешь, – улыбнулась я. – Везде хорошо.
– Тогда пойдем наверх, там кровать больше.
Я рассмеялась и последовала за ним. Комната за синей дверью оказалась просторной, но раза в два меньше той, что была у нас в Грозовом доме. Непривычно было видеть светлые, обитые голубой тканью стены, и сливочно-белое покрывало на кровати.
Дэр затеплил нескольких светлячков, найденных в шкафу, и они радостно разгорелись, создавая приятное тепло.
– Ты пока разбери вещи, а я пойду баню проведаю.
– Хорошо. Развести огонь?
– Да, можно. С пламенем здесь станет ещё уютнее.
И он, тронув мою щеку пальцем, вышел из комнаты. Не знаю, почему, но здесь я чувствовала себя в полной безопасности. Даже у Грозового дома не было таких прочных невидимых стен.
Я нашла дрова, разожгла огонь и разложила немногочисленные вещи – полотенца и белье, расческу, мыло. Проверила постель и убедилась, что она пригодна для сна. Отнесла еду на кухню, обнаружив дверку в маленький погреб. В навесных шкафах стояла светлая глиняная посуда, расписанная синими красками, стаканы из желтого стекла были аккуратно расставлены по полкам. Я обнаружила соль и приправы, нашла большой котелок и серебряные столовые приборы. В одном из ящиков была скатерть – красивая, расшитая цветными нитями. Я постелила её на стол и разгладила, подняла упавший стул. Удалось найти ещё несколько светлячков, и они, довольные, ярко осветили кухню.
– Замечательно, – сказал Дэр, и я вздрогнула.
– Ты так неожиданно появляешься!
Мужчина обхватил меня сзади и поцеловал в ухо.
– Баня будет готова через пару часов. Нужно хорошенько прогреть её. Чем мы займемся сейчас, моя краса?
– Не знаю, – отозвалась я. – Хочешь есть?
– Нет, – прошептал он, касаясь губами моей шеи. – Не голоден.
– Погуляем?
– После.
– М-м-м… Может быть, поспим? Мы ехали всю ночь.
– Отличная идея! – оживился Дэр. – Пойдем в спальню, ведь именно там люди обычно спят.
Я радостно рассмеялась, когда он подхватил меня на руки и легко взбежал вверх по лестнице.
– Наш чертог. Госпожа хочет спать, а слово госпожи – закон для меня.
Он мягко уронил меня на кровать и лег рядом – руки по швам, на губах дурашливая улыбка.
– Итак, мы в постели.
Я знала, что Дэр играет, и обожала его веселое настроение.
– Теперь нужно раздеться, здесь уже достаточно тепло.
– Как скажешь, Мэй.
На его рубашке не было пуговиц, и он в два счета стянул её через голову.
– Теперь брюки, – показала я.
– Желаешь спать одетой рядом со мной, голым? Идея интересная.
– Сначала разденешься ты, а потом разденешь меня, – отозвалась я, тихо посмеиваясь.
– Мудро, весьма мудро.
Дэр ловко высвободился из штанов, и я села поближе, чтобы ему было удобно снимать платье. Прошло много времени с момента нашей первой «светлой» близости, но я никак не могла побороть смущение до конца. Возможно, это было и к лучшему.
Он медленно вынул руки из рукавов, подхватил подол и потянул платье вверх. Ткань скользнула по телу и на мне осталась нижняя шерстяная сорочка.
– Мне нравится твой вид, Мэй. Красиво облегает, – сказал он и коснулся моей пятки, чтобы провести кончиком пальца вдоль тела до шеи.
Я повалила его на спину и, сев к Дэру на бедра, сняла одежду.
– Знаю, ты просил кружево, – лукаво улыбнулась я, видя, что Дэр замер. – Но, возможно, тебе и это понравится.
На сей раз на мне было слитное атласное боди со шнуровкой сзади. Я не могла оставить привычку носить корсеты хотя бы так. Темно-синее, заказанное ещё в неделю до свадьбы, оно едва прикрывало грудь. Я надеялась, что супругу понравится, и теперь понимала, что не ошиблась с выбором. Дэр пожирал меня глазами, рот был приоткрыт. Он снял амулет, и я сняла кольцо. Хотелось удивить его ещё сильней, и я медленно поднялась выше, разводя ноги и дразня мужа медленными движениями бедер. Щеки горели, но смущение не главенствовало. Это была ласковая страсть, нежная пытка. После всего, что произошло, я хотела обрадовать Дэра, доставить наслаждение.
– Милая, – прошептал он, – смею ли я надеяться на поцелуй?
Ответом ему стало прикосновение. Я тронула кончиком языка его рот, повторила несколько раз, и Дэр, хрипло рассмеявшись, впился в мои губы. Он не спешил раздевать меня – руки гуляли по телу, то и дело теребя сквозь тонкую ткань самые чувствительные места. Конечно, никто не собирался спать.
Дэр спустил лямку, привстал и провел губами по шее до плеча. Мне нравилось запускать пальцы в его короткие волосы, нравилось сжимать его голову, когда он в порыве чувств впивался в мою кожу слишком жестко.
– Дэр… О, боже… Я так не выдержу больше. Там… есть…
– Да, – отозвался он, – знаю я про эти крючки.
– Тогда расстегни их скорее и стяни эту штуку!
– Не хочу, – тихо рассмеялся он, и я застонала. Хотелось извиваться змеей и кричать. – Хорошо, но не все сразу, – сказал Дэр, понимая, что лучше не мучить меня.
Но он тронул только те заклепки, что были внизу, чтобы пальцами начать творить знакомую музыку. Руки его были сильными, губы – беспощадными.
– Хочу больше, Дэр. Больше тебя.
Я повернулась, пытаясь до него дотянуться, и он изогнулся, помогая мне. Как хорошо! Я прошлась по его животу, тронула губами естество. Язык Дэра в тот же миг оказался внутри, и я вскрикнула от удовольствия. Почему-то моя чувственность рядом с ним обострялась, и в последнее время это шло по нарастающей. Голова кружилась от избытка наслаждения, ни Дэр, ни я не контролировали чувства, и в итоге плюхнулись на пол, запутавшись друг в друге. Смех перешел в прекрасное, веселое удовольствие, и Дэр прямо на ковре овладел мной – неспешно, ласково и до мурашек приятно. Обычно он был страстным и двигался жестко. Так было все предыдущие разы, но не сегодня.
Я обняла его, прижимая к себе, и ловила каждый вдох, каждое нежное слово, что он шептал. А потом мы задремали там же, где предавались любви. Просто укутались в меховое одеяло и слушали, как за окном поет вьюга.
Наверное, я на какое-то время провалилась в сон. Когда Дэр поцеловал меня в щеку, и я открыла глаза, за окном ходила фиолетовая темнота.
– Ой! А почему такой цвет? Как красиво!
– В горах вечер всегда фиолетовый, – отозвался мужчина, перебирая мои пряди. – Если мы зажжем внешних светлячков, снег станет розовым и привлечет морозные огоньки.
– О! Они здесь водятся⁈ Что же ты сразу не сказал! Скорее, идем!
Дэр рассмеялся и встал следом за мной.
– Как легко тебя осчастливить. Я могу писать этот список бесконечно: поцелуи, занятия любовью, обычные прогулки, завтраки наедине, чтение, теперь ещё и созерцание огоньков в фиолетовой ночи.
– Это легко, – отозвалась я и обняла его. – Если ты рядом – я счастлива.
Мы неспешно оделись и вышли на крыльцо, где Дэр поджег два больших светлячка.
– Думаю, придется подождать. Они не сразу увидят свет. Предлагаю пока что сходить в баню.
– Может, перед этим покушаем? – робко предложила я.
Дэр рассмеялся и обхватил меня за талию.
– Выпил я из тебя все соки, милая. Конечно, поедим! Я забыл про ужин, чувствуя тебя.
На кухне мы первым делом поставили чайник.
– А метель не помешает огонькам?
– Отчасти они и сами – снег. Думаю, через какое-то время весь дом облепят.
– Это была моя мечта с тех пор, как прочитала книгу о чудесах света.
– О, там много занятного написано, – улыбнулся Дэр, нарезая хлеб.
– Гримси читала её нам, пока отец не отобрал. Он не поощрял мечты, – сказала я, вынимая расписные чашки.
– Судя по всему, он не поощрял саму жизнь. Знаю, ты не рассердишься, а потому скажу так: Миратовы – приземленные, скучные люди. Что твой отец, что Карви, что Денис. Неудивительно, что ваша со Смайлом жажда приключений вызвала отторжение.
– Почему твой отец меня отвергает? Тема невеселая, но мне важно понять его.
– Понимать особо нечего, – вздохнул Дэр. – Он в счастье видит слабость. Со смерти мамы он такой постоянно, летом, весной и ранней осенью – чуть добрее, если это слово вообще можно к нему применить. Испытав боль, он боится, что мы тоже будем ею отравлены. Ну, так всё это вижу я… Как на самом деле – не знает никто.
– Вы никогда не говорили с ним на эту тему?
– Раньше я пытался, но он молча глядел мне в глаза, а потом выдавал свое любимое «не ст о ит». И всегда прибавлял: «Ты всё поймешь в свое время». Хорошо бы оно никогда не наступило.
Дэр протянул мне хлеб с сыром и фирменным соусом Бэйта, и я, прожевав первый кусок, сказала:
– Он не хочет для своей семьи боли, так и проявляется его любовь к вам. Он боится, что я разобью тебе сердце.
– Боится потерять тебя, – уточнил Дэр. – Потому что знает – я уже не могу жить один. Так же, как он не живет без мамы…
Мы молча продолжили трапезу. Стулья стояли близко, и я прижалась к плечу Дэра.
– Сейчас ты рядом и нам ничто не угрожает. Я буду питаться этими минутами и жить настоящим.
– Жить сейчас – всё, чего мне хочется, – улыбнулся Дэр. – И нас ждет баня.
Когда мы ступили в небольшую комнатку, я сразу ощутила жар, шедший от простой деревянной двери.
– Нам туда?
– Угу. Но сначала разденемся.
– Там что-то вроде ванной! – догадалась я.
– Примерно, – усмехнулся Дэр. – Ты хорошо переносишь жару?
– Да. Мне никогда не становилось плохо от духоты.
– Отлично.
Когда мы зашли внутрь, мне показалось, что я попала на сковородку – приятно-горячий пол, горячий сухой воздух.
– Парилка! – сказала я первое, что пришло в голову.
– Именно. Ложись на полку, я помогу тебе расслабиться.
Я послушно улеглась, чувствуя, как от неимоверной жары начинаю потеть.
– Так и задумано – стать мокрой?
– Конечно. Вместе с потом выходит много плохого.
Он коснулся моих плеч, нежно и сильно смял их.
– Дыши глубоко, милая. Я помну тебя.
Я наслаждалась приятностью его прикосновений. То едва ощутимо, то чувствительно и мощно. Хотелось мурчать подобно кошке. А потом взвилось облако пара, и запахло хвоей и травами. Я приоткрыла глаза: Дэр взялся за веник.
– Будешь шлепать? – слабо улыбнулась я. Меня так разморило, что не хотелось шевелиться.
– Для начала немного освежимся.
Я взвизгнула от удовольствия – Дэр окатил меня, вспотевшую и красную от жара, холодной водой.
– О!
– Хорошо?
– Прекрасно…
Шлеп!
– Ай!
Смех.
– Ну что?
– Это странно. И… вроде бы приятно… шлепни ещё раз, чтобы я поняла.
Дэр расхохотался и повторил.
– Ой!
Смех.
– Тогда продолжим.
Через некоторое время он перевернул меня, тихонько постанывающую, на спину, но веником шлепать не стал – обошелся руками. Мне стало действительно жарко, голова закружилась.
– Дэр… Воды!
– Пора в сугроб, – широко улыбаясь, сказал он и потянул меня за руку.
– Подожди, как это в сугроб⁈
– Никаких подожди! Вперед, моя храбрая супруга! Эгей! – заорал он дурным голосом и нырнул в раскрытую дверь.
– И-и-их! – уже на подлете к сугробу отозвалась я. – Ой-ой-ой! Ай-ай-ай! Мамочки родные! Холодно-холодно-холодно…
Мы забежали обратно, и Дэр тотчас прижал меня к стене.
– Да! – отозвалась я в ответ на его хмурый взгляд, и он резко проник внутрь.
Толчки были столь мощными, что я боялась упасть, и обхватила его руками и ногами. Дэр поднял меня, держа на весу под колени, но темп не сбавил, и я, задыхаясь от собственных криков, уткнулась в его шею. Жара добавляла безумия, и когда мы оказались на полу и опрокинули ведро с холодной водой, я хрипло рассмеялась. Бесподобно. Средь пустыни в прохладе. Дэр закинул мои ноги к себе на плечи. Я знала, что так будет чувствительнее и жестче, и закусила губы в предвкушении. Ладони елозили по полу, ища опору, но было скользко, и Дэр пользовался моей беззащитностью.
– А! – вскрикнула я. – О… боже…
Больше на слова сил не было, я только стонала. Почти всегда наша близость была долгой, вот и теперь время растаяло, превращаясь в пар. То мгновение, когда Дэр отнес меня в спальню, расплылось, зато я помню, как супруг отпаивал меня вкусной родниковой водой, чтобы затем снова начать ласкать. Неудивительно, что после всего я уснула мертвым сном и спала до самого утра – утомленная, разомлевшая и счастливая.
Глава 9
Глава 9
Каждый день я помнила со всей ясностью – утро под одеялом, сплетение ног, поцелуй… Потом незатейливый завтрак, чувственная зарядка, прогулка и после – чаепитие. Чтение у огня, обед… И снова зарядка. Потом мы лепили снеговиков – в дополнение к тем, что уже стояли возле дома. Так появился неимоверно широкоплечий Дэр с шишкой вместо носа, я в пышном платье и с тонюсенькой талией, ветками-волосами и туфлях из коры, оба волка и кривоватые кони. Потом мы слепили медведя, огромного и с улыбкой до ушей. Когда приходил вечер – любовались прилетающими на свет огоньками, и снежный дом становился звездным домом. А потом был ужин при свечах, ласки и новая прекрасно-утомительная ночь. С Дэром она не могла быть иной.
Домик стоял возле обрыва, и из окон открывался потрясающий белый вид. Леса, горы, дышащий простор, который можно объять только душой. Теперь я понимала, что имел в виду Бэйт. Мир действительно был как на ладони, и хотелось любоваться пейзажем вечно. Каждый новый рассвет как сказка, могущая вдохновить как художника, так и писателя, а закаты таинственные и дрожащие. Возле гор рождались «морские» облака. Казалось, в небе действительно происходит шторм, вздымаются волны и брызги летят в стороны, превращая снега в россыпи цветных жемчужин.
Мы много разговаривали на самые разные темы.
– Почему в Грозовом доме нет бани?
– Колэй не хочет. Говорит, что это глупо, когда есть горячая вода.
– Но в бане совсем по-другому моешься! Кожа после нее бархатная, нежная и дышится легче, словно из тебя всё злое вышло!
– Уговорим его? – усмехнулся мужчина.
– А давай! – улыбнулась я. – Готова участвовать в строительстве. Даешь бани на красной земле!
Дэр хмыкнул и обнял меня, целуя в макушку.
– Кстати, о красном доме. Вы заключили перемирие?
– Именно. Кажется, он сказал все, что хотел, и дал нам возможность самим творить будущее.
– По Атре вместо дымок предсказаний бродят дымки теней – в них ты увидишь незримые части себя. Ты не встречала их, потому что осенью они засыпают вместе с деревьями. Я много думал о том предсказании, что ты получила, но так и не понял его до конца.
– И я не поняла, хотя в последнее время перестала на эту тему размышлять. Зато много думала о твоем отце. Обо всем, что он говорил. Возможно, ему не нравятся мои волосы? Единственная белобрысая Магици.
Дэр расхохотался и запустил пальцы в мои пряди.
– Открыть тебе секрет, Мэй?
– Да, – улыбнулась я, трясь щекой о его ладонь.
– Ты не блондинка.
– Как это?
– Ты – рыжая. Густой оранжевый мед с золотым отливом. Апельсиновое солнышко.
– Рыжие совсем не такие! Они больше красные и темные…
Дэр хмыкнул.
– Кто тебе это сказал?
– М… Отец.
– А, ясно. Возможно, он просто не хотел, чтобы ты была рыжей.
– Возможно, – задумчиво произнесла я, рассматривая свои волосы. – Я уже поняла, что от моего отца можно ждать чего угодно. А твой? Думаешь, его не раздражает мой облик?
– В таком случае мои глаза тоже должны его не устраивать, – рассмеялся Дэр. – А если серьезно, он до сих пор не простил меня. За то, что я поддерживал Марка и Агну. За то, что теперь оправдываю равнодушие Бирна и любознательность Бэйта. Я старший, а потому должен буду принять власть. Или нет, ведь он считает меня безответственным.
– Он не прав. Ты заботишься о людях, и они это чувствуют. Иначе бы так тебя не любили. Жаль, что я не побывала в деревнях.
– Ничего. Главы Горного и Прибрежного поселений вскоре посетят Грозовое поместье. А ещё познакомишься с нашими дальними родственниками с островов.
– Кто они?
– Двоюродный брат моего отца – Шамр Шелай и его сыновья Саврим и Баррит.
– Почему они носят другую фамилию?
– Нет, они тоже из нашего рода, просто не живут на Атре. Полное имя дяди – Шамр Шелай Магици. Наполовину арат, наполовину атровец.
– Я и не подозревала, что между островами и Атрой существует столь прочная связь!
– Ты думала, что Атра – мифическое королевство, – с улыбкой напомнил Дэр.
Я рассмеялась.
– Так многие думают. Тебе не кажется, что Атру как будто кто-то отделил: Северное море, ущелье, горы и чащобы? Четыре преграды на четырех сторонах света.
– Так огораживают поле боя, – задумчиво почесал подбородок Дэр. – Почему я раньше об этом не задумывался? Интересно… Мне казалось, что изобильный край малонаселен по причине тяжелой жизни – суровые зимы, много хищников, порой неведомая магия, эпидемии. Правда, у нас не бывает стихийных бедствий вроде наводнений, никогда не горел лес, не случаются землетрясения и страшные ураганы… – Он усмехнулся: – Разве что когда Колэй приходит в ярость, но и тогда страдают только близкие ему люди. Окружающие деревни он не портит.
