Текст книги "Пурпурные грозы (СИ)"
Автор книги: Галина Мишарина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 27 страниц)
Габи, как и обещала, надела прекрасное голубое платье, подчеркивающее её изящную фигуру. У девушки были прекрасные пропорции – средний рост, не большая и не маленькая грудь, тонкая талия и длинные ноги. Всё это, в том числе Цахтала сбоку живота, я разглядела, когда мы переодевались. Но лишь сегодня я впервые подумала, есть ли у Габриэль кто-то на примете. Среди воинов хватало красивых ребят, но она, кажется, никого не выделяла. А вот на неё определенно смотрели многие. Габриэль не убрала волосы, они свободно ниспадали и отливали серебром, как и у всех Магици, а на фоне темных прямых прядей особенно были заметны светлые желтые глаза. Такие контрасты, и ко всему прочему ещё и нежный, мелодичный голос! Волчицу, вот кого девушка мне напоминала. Ласковую, но ярую. Прожив с ней несколько недель под одной крышей, я уже знала, что Габи не отступит, не бросит начатое и не успокоится, пока не добьется своего. Она была ласковой ко всем, но при этом умела спорить и всегда находила умные аргументы. А ещё она, как и Бэйт, знала много самых забавных ругательств.
– Дорогие собравшиеся, – поднявшись, сказал Бэйт. – Отец не любитель произносить речи, и я из года в год его заменяю. Вы уже знаете, что на красную землю пришли перемены. В основном в лице нашей прекрасной Мэй и того счастья, что она заманила в дом. Все очень надеются (хотя я и знаю, как это раздражает молодых супругов), что вскоре по дому будет бегать нечто маленькое, милое и озорное. Учитывая характер моего брата и его жены, боюсь, замечательное дите разнесет Грозовое поместье до самого фундамента… – Дружный хохот помог мне не покраснеть. – Но это как раз то, чего нам не хватает. Когда мы слышим детский смех – мы слышим саму жизнь. Когда мы видим любовь – мы видим будущее. Мост рухнул, но вместо него у нас появилась надежда на куда более прочные связи. Сообщаю всем: летом в Атру собирается прибыть глава Горбатого острова, а с ним и некоторые другие главы кланов. Также мы со Свартом обсудили возможность строительства нового моста, и весной отправимся к Пропасти. Ничто не потеряно, пока есть свет и тьма, сон и страсть…
– Буря и солнце, – вдруг сказал Дэр, и остальные подхватили:
– За шторма и теплый свет!
Вспыхивали, стекая на стол, яркие веселые цвета. Мы отведали дивных яств, а потом, чтобы растрястись, пошли танцевать. Против обыкновения я не сдерживала себя – веселилась до упаду, то есть падала на Дэра и смеялась, когда он подхватывал меня в последний миг. Супруг научил меня новым танцам, даже позволил отцу и братьям потанцевать со мной. Оказывается, Бэйт здорово играл на скрипке, и я присела за пианино, чтобы создать мелодию радости.
На Атре не расписывали шары и не ставили свечи на могилах предков. Зато украшали дом молниями – настоящими, живыми! Когда мы вышли наружу и в темноте поглядели на дом, я обомлела. Он был оплетен пульсирующими змеями, в которых запутались любопытные огоньки, и это завораживало. Синие, розовые, голубые и фиолетовые молнии.
– Помнишь, я говорил, что в каждом из нас живет гроза? – прошептал мне на ухо Дэр. – В этот день Грозовые отпускают цвета, чтобы ощутить себя одной семьей. Здесь есть молнии каждого, кроме твоей. Её ты можешь создать сейчас.
Я поглядела на Дэра – он не улыбался, но в глубине глаз жила добрая надежда, нежность и капелька печали. Спрашивать, как всё правильно сделать, было не нужно, мои свершения сами собой обратились в чувства. Я протянула ладонь, и с пальцев тотчас соскользнула лиловая трескучая змейка. Она подползла к дому, забралась по сухим веткам уснувшего плюща и связалась с остальными, делая светящуюся сетку чуть больше…
– Теперь ты навсегда Магици, – сказал Дэр. – Теперь навсегда моя.
После построения снежной крепости, игр и дурачеств, мы вернулись в комнату мокрые, веселые и довольные. Простое платье на пуговицах, в которое я переоделась, отяжелело и подмерзло, а пальто лишилось хлястика – в пылу сражения его оторвал мне Бэйт. Хохоча, мы принялись освобождать друг друга от одежды, попутно придумывая разные глупые словечки вроде «храброцыпа» или «ухокрутки».
– Лучшая зимняя ночь в году, – сказал Дэр, медленно стягивая с меня чулки. – Ты их все ещё носишь?
– Ага. Иногда. Подожди-ка! – вспомнила я. – Мне нужно переодеться.
– Новые сюрпризы? – поднял брови Дэр.
– Да. Первый подарок.
– Может, после? – усмехнулся мужчина, обхватывая мою ногу и языком скользя вдоль бедра.
– Нет, – рассмеялась я. – Хочу сейчас, потому что потом будет поздно.
И выскользнула из его объятий, чтобы скрыться в гардеробной. Там лежало новое белье – пурпурное, кружевное, настолько откровенное, что носить его можно было только для красоты. Я быстренько стянула простое хлопковое и потуже затянула лиф на шнуровке, влезла в трусики и сверху прикрылась золотистым шелковым халатом. Нам с Дэром не нужна была подпитка страсти – он уже на улице безумно хотел меня, а я жаждала его в первый миг, когда увидела внизу в компании гостей. Но делать такие вот симпатичные сюрпризы было приятно и важно. Тем более в праздничную ночь.
Я вернулась к Дэру, который уже лежал на кровати голышом. Сильное тело красиво мерцало, освещаемое молниями.
– Это… почему так?
– Просто у меня хорошее настроение, милая. На празднике Гроз я вообще буду как гирлянда светиться.
– Хм, – отозвалась я, нарочно медленно развязывая поясок халата. Но распахивать его не стала, просто отошла к окну, глядя, как некоторые все ещё гуляют возле поместья. Дэр подошел и прижался ко мне сзади.
– Я мечтал о многих подарках: хотел узнать себя, обрести дар, посмотреть мир… Но нашел в тебе всё сразу, а в себе главную способность – любить и беречь эту любовь.
Я повернулась, обнимая его за шею, и Дэр подхватил меня на руки.
– Пойдем. Хочу обладать тобой, пока способен помнить себя.
Слова прозвучали как пророчество, и я откинулась на постели, убирая руки за голову. Пальцы Дэра скользнули под халат и развели полы в стороны.
– Мэй, – покачал головой он. – Как ты умудряешься каждый раз сводить с ума мои инстинкты?
Он без промедления коснулся моего тела, провел пальцами по тонкому кружеву, и я прикрыла глаза.
– Значит ли это, что я могу делать с тобой всё, что захочу? – донесся до меня тихий смешок.
– Да.
– Отлично.
Повинуясь его рукам, я приподнялась, чтобы Дэр мог меня раздеть. На сей раз он все сделал быстро.
– Твое тело красивей любых нарядов.
Он усадил меня к себе на бедра, и, пока я связывала волосы в пучок, дразнил прикосновениями. Я знала, что долго не выдержу – слишком уж мы разгорячились на свежем воздухе – и сама направила Дэра внутрь, начиная двигать бедрами.
– Поправка, – хрипло произнес он. – Ты будешь делать всё, что захочешь.
Оказывается, это было нелегко – чувствовать его и длить наслаждение. Прежде всегда вел он, исключая короткие мгновения моего торжества. Но теперь власть целиком сосредоточилась в моих руках, и я, постанывая, могла менять темп, целовать разомлевшего супруга, гладить его доступное тело. Как прекрасно было чувствовать его трудное дыхание, узнавать через стук сердца о желаниях. Я замечала молнии, что нас оплетают, но не придала значения их странному, красноватому цвету.
А потом Дэр скинул меня, поворачивая на живот, и стало вовсе не до посторонних мыслей. Я кричала – наверное, очень громко, и он не отпустил меня, пока не насытился сполна. Даже после ванной сил у меня не прибавилось, и я, засыпая на груди Дэра, спросила его про второй день праздника.
– Завтра поеду в деревню, подарки детишкам отвезу, – сонно улыбнулся он. – С утречка смотаюсь, вернусь – ты и не заметишь, что меня не было.
– Я с тобой.
– Нет, Мэй. Ты останешься дома. После всего этого будить тебя я не посмею.
– М, – улыбнулась я. – Как скажешь. Доброй ночи.
– Добрых снов, милая. Я тебя люблю.
– И я тебя, – уже проваливаясь в сон, пробормотала я.
…Знакомая тропа…
– Нет! – закричала я. – Не хочу! Не пойду!..
Моей ладони коснулись холодные пальцы.
– Дэр?
Снова его призрак. Я попыталась коснуться, но, оказывается, это мог делать только он.
– Нужно, милая, – тихо ответил мужчина. – Нам обоим. Идем. Пожалуйста.
– Но зачем? Давай просто убежим!
– Таково будущее. И твое, и мое. Его не изменишь.
Средь деревьев мелькнула яркая зелень.
– Агна! – позвала я. – Помоги!
– Отпусти, – вдруг послышался голос. – Или погибнешь.
Я резко крутанулась на месте и увидела Марка. Выглядел он странно – в какой-то изодранной одежде, с криво остриженными волосами, грязный.
– Вы должны сделать это, – сказал Дэр, но почему-то глядел не на меня, а на Сварта.
– Проси её, – отозвался Марк. – То не моя тропа – ваша.
– Ложь, – зашелестели деревья, и из-за стволов показалась Агна. – Марк, не лги себе.
– Моё лето… – прошептал он.
– Моя краса, – эхом отозвался Дэр, и нечто темное разорвало на части его тело.
Меня засосало в пространство и унесло прочь. Дальше, глубже… Задыхаясь, я выпала на ровной серой поляне возле полуразрушенного красного дома. Рядом с прежним зданием уже возвышалось новое – черное, высокое, с одним единственным окном наверху и узкой дверью.
Земля вздрогнула, небо превратилось в мозаику.
– Узоры, – сказал черный дом. – Сплету судьбы. Моё небо, мои леса, мои реки!
Вокруг начали лопаться какие-то черные пузыри, возникающие прямо из земли, и их становилось все больше. Они не жглись и не холодили. Красный дом медленно отполз в сторону и рухнул в пропасть, а черный, подпитываемый пузырями, начал разрастаться.
– Атра будет моей, – сказал он, и я проснулась от стука в дверь…
– Мэй!
Это был Бэйт. Я села на постели, протирая глаза.
– Что?
– Дэр не у тебя?
– Нет, его здесь нет… Он разве не с воинами?
– Нет.
Я вскочила и, надев что попало, вылетела в коридор.
– Он говорил, что поедет подарки отвозить, и не хотел будить меня. Сколько времени?
– Полдевятого, – сказал парень. – Возможно, мы зря беспокоимся.
За Дэра никто никогда не тревожился, ведь он прекрасно ориентировался в лесах и мог за себя постоять. Это не я, криво стреляющая из лука и совсем не знающая другого оружия. Что уж говорить про кулачный бой…
– Подожди. Не надо паники. Не пугай меня раньше времени.
Но Бэйт всегда говорил как есть.
– Колэй его не видит.
– Что это значит?
– Мэй, он видит всех и всегда. Точнее говоря, чувствует. Тем более на красной земле, она прекрасный проводник. Но Дэр… Он исчез.
Сердце готово было выпрыгнуть из груди и помчаться в чащу вперед меня.
– Надо искать его. Воинов опросили?
– Уэйтн видел его выезжающим два часа назад. Брат должен бы уже вернуться.
– Туда поехали? – спросила я. Голос звучал глухо и спокойно.
– Да. Бирн и несколько ребят. Ты поможешь мне обыскать поместье? Мало ли…
Я кивнула. Это было первое недоброе утро за несколько недель.
Мы прошлись по всему дому, посетили сад, озера и вольеры. А когда пришли к стае, Одинокий встретил нас горестным воем. Вот тогда-то я и поняла, что мир вывернулся наизнанку.
Волк глядел мне в глаза пустым взором оставшегося без вожака зверя. Дабы не поддаться страху, я день напролет носилась по округе вместе с младшим. Мы посетили все места, где Дэр мог остановиться, побывали в деревне. Нет, там его не видели.
– Что-то могло случиться по пути туда? – задумчиво произнес Бирн. – Тщательно осмотрим дорогу.
Чем мы и занимались до ночи, но, когда стемнело, я отказалась возвращаться домой.
– А вдруг мебраз? Вдруг Дэр ранен и ждет помощи? Я не лягу в постель, пока мы не прочешем лес частым гребнем! И не смотри так на меня, Бирн! Ты можешь ехать домой.
– Возвращайся, – кивнул Бэйт. – Мы здесь управимся. Остальные ждут вестей – расскажи обо всем.
Бирн не стал спорить, и, попрощавшись, с двумя воинами отправился в поместье. Мы же свернули на одну из звериных троп. Просто так, на случай, и вдруг моё кольцо затрепетало.
– Дэр!!! – заорала я на всю чащу.
Впереди, в сугробе… Нет, это был не он. Его пальто. Я бухнулась на колени, схватила знакомую, холодную одежду… и тотчас испачкалась.
– Кровь, – прошептал Уэйтн. – Волков сюда!
Одинокий и Млечная уже и сами подбежали, и, обнюхав снег, грозно зарычали куда-то в кусты. От зверей исходил жутковатый красный цвет, хотя прежде волки отдавали золото. Мы ринулись следом за ними через сугробы. Я не обращала внимания на ветви, бьющие по лицу, мне было все равно, что в сапоги забился снег, что одна перчатка осталась висеть на кусте…
В ветвях застрял амулет Цахтала. И он был молчалив, как никогда. Ни мерцания, ни движения – пустота обычного украшения. Трясущимися руками я сняла его, надеясь уловить хоть что-то, но, живой прежде, теперь он был мертв. Боже, помоги! Я сжала зубы, чувствуя, как лес перед глазами поплыл.
Ноги сами понесли меня вперед, на поляну. Острые края впивались в ладонь, и я нарочно сжимала подвеску всё крепче. Очень часто боль спасает от безумия, помогает дышать.
– Стой, Мэй! – приказал Бэйт. Не думала, что он способен на такой властный тон. – Здесь была борьба. Ты затопчешь следы. Уэйтн, посмотри.
Мужчина приблизился, и в свете светляков мы различили следы. Человеческие и звериные.
– Что это? – пробормотал воин. – Не понимаю… Не медвежьи и не волчьи. И это точно не мебраз. – Он поглядел в сторону. – Поединок был долгий и жестокий. Один человек, один зверь. Там кровь.
Я рванула в сторону, к сугробу, из которого что-то торчало. Ленты. Подарки… В кровавом снегу яркие радости для детей. Я смотрела на них, не отрываясь. Сейчас нельзя было реветь, да и слезы куда-то исчезли.
– Идем дальше? – повернулась я к ребятам.
Мужчины поглядели на меня, повесившую на шею амулет Цахтала. Дэр говорил, что вещь могла повести себя непредсказуемо – помочь или, наоборот, навредить, – но сейчас око великого зверя молчало.
– Мэй, это будет долгий путь, – откашлялся Бэйт. – Ты выдержишь?
– Да, – коротко ответила я. – Пешком пойдем?
Он кивнул.
– Да. Так удобнее, хотя и медленней. Вы, – приказал он двум воинам, – останьтесь здесь и хорошенько осмотрите поляну – вдруг мы чего-то не заметили?
– Сделаем, Бэйт, – кивнул один из парней.
– Туда, – сказал Уэйтн. Больше меня ни о чем не стали спрашивать.
Мы шли всю ночь. Следы крови удалось проследить до реки, но ни на том берегу, ни вдоль воды они не шли.
– Он не мог просто упасть сюда. А если упал, его по любому унесло к озеру, – сказал Бэйт. – Идемте.
Я совсем не чувствовала усталости, порой даже обгоняла мужчин. И только волки всё время бежали впереди. Они втягивали воздух и поминутно рычали, и цвет преданных зверей оставался темно-красным.
Это было незнакомое озеро – тихое и не поддавшееся морозу. Бэйт и Уэйтн скинули верхнюю одежду.
– Здесь бьют горячие ключи, не замерзнем, – сказал Бэйт. – И, возможно, что-то удастся увидеть на дне…
Он снова откашлялся.
– Посмотрите, – кивнула я. – А я пройдусь по берегу, вдруг какие-то вещи найду.…
Что, впрочем, делать было бесполезно – я знала, что ни ребята, ни я больше ничего не отыщем. Дэр пропал бесследно, и даже чуткие волчьи носы не могли унюхать запах его боли.
Глава 11
Глава 11
Мы искали его повсюду, побывали в деревнях и в горной хижине. Даже просили о встрече Солнечных, думая, что Дэра унесло в их сторону. Но посланец от Сварта сказал, что ни один Магици на их территории не появлялся.
Поначалу мне казалось, что во всем замешан Марк, не зря же именно его чернота не давала покоя моим чувствам. Но никто эту идею не поддержал, потому как Солнечных хотя и не любили, но им верили. Если Сварт сказал, что Магици нет на его земле – его там не было. Точка. И мои подозрения разделял разве что Бэйт, но мы оба не смогли найти доказательств.
Колэй всё время был в башне и общался с бурями. Спрашивая о сыне, но непогода молчала. В Атру пришли страшные морозы. Солнце светило целыми днями, не позволяя выпасть снегу, воздух пронзал легкие иглами, и кроме как в шарф иной возможности дышать не было. Бэйт постоянно объезжал округу с воинами, Бирн мотался туда-сюда со вторым отрядом. Оба брата сделались молчаливы. Теперь готовила только Ирина, и Габи совсем перестала шить. Гости не спешили покидать поместье, помогая в поисках.
Первую неделю я ездила вместе с отрядом Бэйта, днем и ночью. Не плакала, не смела при мужчинах. Я даже мороза толком не чувствовала – жар отчаяния поедал тело. Потом Габриэль уговорила меня остаться дома и поспать, но я уснула только благодаря успокаивающим травам Бэйта. Утро оказалось ужасным – с головной болью, голодное и ослепительное. Когда остальные уехали, я не могла ждать в комнате, и пошла к волкам. Одинокий и Млечная встретили меня как родную, прижались к ногам. Жаль, нельзя было взять их с собой в спальню. Я долго сидела в сугробе, то цепляясь за надежды, то думая о самом страшном. Если бы не волки – промерзла бы до костей, но они остались рядом, пушистыми телами согревая мой насест. Кажется, я даже задремала, глотая невкусный морозный воздух.
– Мэй, – сказал подошедший Колэй, и я вскинула глаза – солнце далеко продвинулось по небу. – Пойдем домой. Нельзя тебе на холодном столько сидеть. Дэр будет ругаться, когда узнает.
У меня затряслись губы. Забота в его голосе была не наигранной.
– Что нам делать, Колэй? Как быть? Где искать Дэра? Вы верите, что он вернется? Я верю…
– Дэр не мог пропасть бесследно. Я увижу его рано или поздно, – сказал он. – Бури прекрасно чувствуют друг друга, даже если они спят. Скорее всего, здесь замешана магия.
– Но чья?
Он едва слышно вздохнул.
– Если бы я знал, Мэй… Такое происходит впервые, тем более с отнюдь не слабым человеком. Среди Грозовых вообще нет слабых духом, но чтобы Дэр исчез без следа… Мы отыщем его. Или он подаст знак.
– Вы единственный кроме меня, кто не сомневается, что он жив.
– Дэр не погиб, – сказал мужчина. – Я бы ощутил его смерть. Но внутри – лишь пустота.
– А если монстры? Много монстров? Напали, ранили… утащили?
– Теоретически это возможно, но ведь Дэр съехал с тропы по собственному желанию, значит, что-то привлекло его внимание. Я знаю, вы видели странные следы. Порой с гор приходят невиданные создания, но я не верю, что мой сын не совладал с одним из них. Много загадок и много нас. Мы справимся только вместе. – Он вздохнул, глядя в бледное, промерзшее небо, на солнце, что белым блином горело на зимней сковородке. – Прости. Я должен был сразу принять ваши чувства. Но после того, что случилось с дочерью… Агна была моим цветком, совершенным творением. Единственная дочь. Порой я гляжу на Габи и вижу свою малышку… Мое сердце бьется по строгому приказу, Мэй. Я застыл. Этот холод нельзя никому передавать, он разрушает теплые воспоминания. Поэтому я боялся допускать любовь в сердца детей – вдруг они повторят мой путь? Это – моя главная ошибка. Нельзя отвергать страсти и жажды, горячие чувства, что формируют будущее.
– Нельзя, – тихо сказала я. – Но вы ошибаетесь, Колэй. Тепло к вам вернулось, и я его вижу. Ваше сердце всё ещё бьется свободно. Простите, что злилась на вас. Мне просто хотелось понимания, и я признаю, что порой вела себя глупо. Колэй, Дэр правда жив?
Мужчина кивнул.
– С ним случилось что-то очень плохое, Мэй. Впервые не знаю, что делать… – Он сжал руки в кулаки – так, что побелели пальцы, но лицо оставалось спокойным. – И Цахтал молчит, хотя прежде он всегда отвечал.
Цвет Колэя зашипел и стал черным, а потом упал с плеч темным покрывалом. Неужели люди могли скидывать цветность и звучать ею? Казалось, это говорит лишь об одном – Колэй умирал. Испугавшись, я поспешно схватила его за руку.
– Мы сможем вместе. Найдем его. Помогите мне! Возможно, стоит сплети дары, прощупать цветом? Однажды я видела дорожку из чувств… Вдруг и теперь получится?
Он поднял глаза и внимательно на меня поглядел.
– Зря я называл тебя глупой. Ты умница, Мэй. Идем в башню.
И мы пошли по хрустящему снегу вперед, к загадочному пристанищу Колэя. Хотя все и говорили, что вид оттуда открывается великолепный, я не была наверху ни разу. Да и остальные ходили нечасто – башня считалась постоянным жилищем старшего Магици, а он никого туда не приглашал. Раньше, по рассказам Дэра, она стояла открытой, и поглядеть на округу мог любой желающий. Но не теперь, тем более не сейчас.
Колэй открыл мне дверь, и я разулась в небольшом коридорчике. Мы оставили верхнюю одежду тут же и прошли дальше. Удивительное обиталище свекра была уютным! Как и во всем поместье – темная мебель и ковры, и вокруг огромное количество книг. Тома лежали прямо на полу, возвышаясь разноцветными горками. Некоторые стояли возле стен и «сидели» на стульях. В самом углу, возле окна, находилась небольшая кровать, застеленная стеганым одеялом.
– Прости. Здесь уже несколько лет бардак, – сказал мужчина. – Идем наверх.
– Я могла бы помочь… Если хотите… Пыль протереть.
Он взглянул мне в глаза, и я отметила, как постарело его суровое лицо. Он страдал, как и я, молча, но приказы отдавал твердо, не рискуя показаться сломленным горем. И всё-таки старший Магици был ослаблен – болью, отчаянием, безвыходностью ситуации. И, как и мне, ему не хотелось ни есть, ни спать. Колэй наверняка понял, что для меня столь глупое и неуместное предложение – очередная возможность отвлечься от ужаса ожидания, и кивнул.
– Хорошо. Но после.
Мы стали подниматься по винтовой лестнице – узкой и бесконечной. Голова кружилась от каменной спирали. Наверное, и голод тоже действовал, меня даже подташнивать начало.
– Сколько же здесь ступеней? – спросила я, чтобы отвлечься от противного ощущения.
– Я никогда не считал, – отозвался Колэй. – Но больше двух сотен точно.
Ближе к макушке в стенах были сделаны удобные ниши, и я вспомнила про лисьих сов.
– Это для птиц? – робко спросила я.
– Да, но сейчас они в лесу. Вернутся летом, – отозвался мужчина.
Наверху он дал мне накинуть плащ и нахлобучил шапку.
– Не хватало простудиться.
Но сам вышел без одежды – наверное, не так сильно мерз, как остальные. Он и одежду носил осеннюю, а в мороз не надевал шапку. Как и Дэр… Было ли моему любимому сейчас холодно? Или он мучился жаром, вызванным тяжелыми ранами? Радуясь, что Колэй идет впереди, я со всей дури укусила себя за руку. Нельзя сейчас плакать! Ни в коем случае!
От высоты захватывало дух, и воздух казался невыносимым для дыхания. Я сразу спрятала нос в воротнике. Вид с башни открывался действительно потрясающий, даже море можно было разглядеть. Вдалеке возвышались Влюбленные, пролегло полосой ущелье. А горы! Какие они были красивые! Казалось, можно слететь вниз и понестись над Атрой подобно птице. И ещё казалось, что отсюда можно увидеть всё, что пожелаешь, включая злые и добрые чувства.
Колэй положил руки мне на плечи.
– О следах я прежде слышал от отца. Он говорил, их сложно увидеть, потому как чувства в большинстве своем мгновенны. Однако любовь и ненависть вечны. Возможно, ты не сразу найдешь ответы на красной земле, тем более когда она дремлет под снегами, но ты их отыщешь, Мэй. Непременно. Я в тебя верю. – Он странно потер лоб рукой, провел ладонью по глазам. – Знаю, здесь всё чувствуется иначе. Хочешь, пока побудь в башне, а я вернусь в дом.
– Да, – тихо отозвалась я, на мгновение касаясь его плеча. – Спасибо вам.
– Спасибо тебе, – сказал он, – за те радостные дни, что дарила сыну.
И ушел, оставив меня собирать со щек льдинки слез. Я больше не могла сдерживаться. Осознавая, что Дэр где-то далеко – страдает, мучается от боли, возможно, зовет на помощь, и, главное, что он жив! – я не могла побороть неистовую муку сердца, готового при первой возможности устремиться на помощь.
Меня разрывало рыданиями. Столько сражаться с горем, чтобы потом отпустить его – снова глупость! Гримси всегда говорила, что нет смысла противиться слезам, ибо они порой – единственный выход. Выплакать боль важно, хотя бы какую-то её часть. И я рыдала, чувствуя, как замерзают щеки, как обветриваются обкусанные губы и солнце беспощадно выжигает надежды. Увидеть след? Кого я обманывала? Нужно было стараться лучше, начинать трудиться раньше, когда Колэй предлагал! Но я как всегда спохватилась слишком поздно.
Теперь я все чаще приходила в башню, понимая, что оттуда разглядеть след будет лучше всего. А потом и вовсе поменялась с Колэем – он перебрался в свою комнату в поместье. Я целыми днями сидела на верхотуре, закутавшись в толстенную шубу. Пила чай и глядела кругом, порой роняя голову на грудь и погружаясь в мрачную дрему. И каждый раз мне мерещился падающий красный дом и черные пузыри, пожирающие мир моих снов. Их становилось все больше, исчезли прежние образы. Меня уже не ждали ни Дэр, ни Агна, ни Марк. Я осталась наедине с пропастью, новым страшным зданием и жидкой хлюпающей массой.
Теперь я могла плакать, и, засыпая, рыдала в подушку – до изнеможения, до боли в груди, до икоты. А утром все начиналось заново: Габи приносила завтрак, пытаясь утешить меня добрым словом, я тихо благодарила её, съедала кусочек хлеба и шла наверх, чтобы сидеть там до обеда. Потом мне приходилось греться, силой вливать в себя суп и снова сидеть на морозе, напряженным взором оглядывая округу. Я не хотела, чтобы меня отвлекали, боялась проглядеть начинающийся цвет. Я надеялась на чудо – а вдруг?
И чудо случилось на восемнадцатый день. Ближе к вечеру я со своего поста разглядела приближающегося верхового, и сразу узнала Шторма. А потом и Дэра в светлой рубашке с бурыми пятнами, с перебинтованной головой. Чашка выпала из рук и разбилась ровно на две части, а я вскочила на ноги и понеслась вниз по лестнице, на ходу сбросив шубу.
Снег не показался мне холодным, и синие сумерки разорвало золотое сияние. Мое? Но когда я, хрипло дыша, перелезала через последний сугроб, меня перехватил Бэйт. Откуда он взялся? Ходил проведать зверей?
– Стой, Мэй! Куда ты⁈
– Дэр! – со счастливой улыбкой завопила я. – Едет сюда!..
Бэйт оглянулся, и глаза застыли, а синяки под глазами стали совсем темными.
– Мэй, родная, там никого нет.
Я резко развернулась и увидела, что Дэр стоит под деревом, опираясь на толстый ствол. Он глядел на меня мутным, усталым взором, и прижимал ладонь к груди. А потом упал, и сугроб под ним стал красным.
– Дэр!!! – заорала я. – Пусти, Бэйт! Пусти!.. Он же умрет!
Я так брыкалась и извивалась, что парень вынужден был разжать хватку.
– Мэй, да подожди же ты! – закричал он вслед, но я не слушала.
Помочь, согреть, исцелить раны… Когда я подбежала к красному сугробу, Дэра там уже не было – он расплылся, развалился на части и исчез, съеденный алым закатным солнцем. Я звала его, плакала навзрыд и билась о дерево, пока Бэйт не схватил меня и не потащил в башню. Он пытался успокоить меня, что-то говорил, даже орал, встряхивал меня и ругался, но это не помогало. Я теряла цвета надежды, осталась только кровь и темнота – ни осенней синевы, ни солнечного янтаря. И миражи, невыполнимые иллюзии отчаявшегося сердца.
Дэр не вернется. Не приедет. Его больше нет. Младший силой залил в меня какое-то снадобье, и через минуту я выключилась, словно и сама умерла. А проснулась к обеду, чтобы увидеть возле себя Габи. Девушка ласково сжала мою руку.
– Привет. Прости, что пришлось тебя усыпить… Бэйт сказал, что ему стыдно за всё, но… Так лучше, Мэй. Ты уже много дней нормально не спала. Я с тобой. Мы все с тобой.
– Я знаю. Спасибо. Вы мне дороги, и Бэйту не за что извиняться. Пойду наверх, – трудно приподнялась я. – Нужно глядеть.
– Не надо, Мэй. Второй отряд с утра объезжает округу.
– Просто потому, что мы с Колэем не оставляем надежд, – резко сказала я. – Признайся, ты тоже не веришь, что Дэра найдут!
Девушка опустила голову.
– На Атре есть такое понятие как «четырнадцать ночей». Если человек не вернулся через две недели – скорее всего, он…
– А священная долина? Полевые леса? Ущелье? Горы? – Я встала с постели и, так как была одета в платье, начала натягивать шубу. – Множество мест не осмотрено! Шторм пропал, уж он мог бы вернуться домой! А если бы коня задрал монстр – сбруя бы осталась. Или мебразы жрут седла и уздечки⁈ Как ты не понимаешь – всё странно, Габи! Произошла не обычная драка, и это был не обычный монстр! Нужно не просто верить, нужно сомневаться в каждой детали. Мне плевать на две недели! Я буду ждать месяц и год, буду искать его, сколько потребуется. – Я отдышалась и продолжила: – А умения Дэра? Он не побежал от стаи двуличных, не испугался нечисти и Властелина. Кто такой могущественный напал на него, что Грозовой не смог дать отпор? Я не сдамся, Габи.
И пошла наверх, хватаясь за стены – сон не принес пользы. Прошло несколько секунд, и девушка двинулась следом за мной, чтобы остаток дня просидеть рядом, оглядывая округу. Именно в этот день мы с Габриэль стали близки, как сестры. Она не придумывала утешения, не стремилась приукрасить действительность, не готовилась к лучшему или худшему. Она приняла мое больное упрямство, мою настойчивость, решимость и веру. Мы взяли Топтыгу и рысей, и вместе с ними съездили к Влюбленным, надеясь узнать в шепоте древних созданий знакомые имена. Но великаны спали и ничего не сказали нам. Тогда мы с Бэйтом и Лассом взяли стаю снежных гавок и дали им понюхать одежду Дэра. И это принесло плоды – псы привели нас к тропе, ведущей в горы.
– Скорее всего, следует сосредоточиться на поисках в том направлении, – сказал Бэйт. – У атровских псов отличный нюх, они блоху найдут под снегом.
– Если нечто утащило Дэра в горы, поиски займут не один месяц, – отозвался Ласс. – Предлагаю завтра начать готовиться к длительной вылазке. Да, Мэй? – повернулся он ко мне.
– Я, конечно, отправлюсь с вами, – кивнула я, возбужденно переступая.
– И я, – кивнула Габи. – Вместе мы – сила.
Вечер. Страшный, полный ожидания. Колэй не стал противиться нашему решению, но сам оставался в поместье, ибо он был единственным, кто мог защитить дом в случае чего. Я встречала вечер как всегда на башне, но не сидела – ходила туда-сюда. Почему время всегда замирает, когда изо всех сил хлещешь его хлыстом жадного нетерпения? И вдруг меня охватило чувство ясности, словно прежде все было сном, и только теперь начиналась явь. Слабая полоса, едва заметная на снегу… Как я не увидела её раньше? Это был его цвет, ни у кого больше не было ультрамарина!
Вместе с возбуждающей ясностью ко мне пришло понимание – если я возьму с собой Колэя, или воинов, или Бэйта – всё пойдет не так. Не потому, что они не могли помочь. Просто я должна сделать это сама. Не просить о помощи, не ждать поддержки. Сделать. Доказать, что могу. Кому? Это было уже не важно.
Предстояло незаметно выскользнуть из башни, пробраться в дом и взять необходимые вещи, не привлекая внимания. Никто бы не стал задавать вопросов, если бы я просто пошла гулять. Но брать с собой сумку и одеваться в дорожную одежду… Однако мне повезло. На кухне никого не оказалось, и я набрала побольше сытного. Потом проникла в обсерваторию и насовала в сумку самых разных зелий, в том числе взяла бутыль с крепким вином. В нашей комнате схватила теплые носки и толстый шарф, шапку и высокие сапоги – и для Дэра тоже. Здесь же написала несколько слов, честно предупредив, что еду в горы по следу, и отнесла бумажку в башню. Единственные, кого я собой позвала – это Одинокий и Млечная. Также я взяла лук и кинжал. А потом пустила Молнию рысью в сторону леса. Я уже знала, как объехать тропу и не попасться на глаза воинам. Мне словно кто-то помогал, ведь бдительные парни объезжали другой кусок леса, и волки не издавали ни звука. Даже Молния не фыркнула.
