Текст книги "Студент поневоле"

Автор книги: Елена Товбаз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 31 страниц)

– Интересно будет, когда я исчезну.

– Не обязательно.

– Ладно, – сказал Линкнот. – Мы разберёмся, что делать дальше. Я постараюсь найти способ добраться до Держателя измерений, чтобы вернуть тебя домой. Но мне нужно подумать. До завтра. А сейчас уже поздно. Иди-ка ты спать.

Меня отправили в соседнюю комнату с кроватью, а сами остались в кабинете. Я так устал от бесконечных хождений и волнений, что сразу провалился в сон. Снились мне шум прибоя и завывание ветра. А среди ночи внезапно проснулся. И выяснилось, что шум мне не приснился. Я действительно слышал, как волны накатывали на берег. В темноте слух обостряется, а в ночной тишине явственно доносился шелест залива.

У меня пересохло в горле, а где-то в коридоре был кувшин для питья. Держа пред собой ночник со свечой внутри я двинулся в коридор, разгоняя темень. И услышал голоса из-за приоткрытой двери кабинета. Похоже, беседовали Зеркало с магистром. Я прислушался, мгновенно забыв о жажде, и уловил обрывок фразы:

– … делать со мной?..

– Погоди отчаиваться, Норден.

– Как мне не отчаиваться?! Я надеялся, что ты мне поможешь. Я хочу снова стать собой. Но что я вижу, встретив старого друга?! Полнейшую безысходность… Была надежда на короля Тёрна, но…

– Забудь о короле Тёрне. Его больше нет.

– Он умер?

– Исчез. Никто не знает, где он. Ходят слухи, что Тёрн повторил печальную участь своего отца, заблудившись в Древнем лесу.

– Этого ещё не хватало! А ты? Остальные?

– Я стараюсь лишний раз не высовываться. А остальные – сам знаешь где. Им не лучше, чем тебе, а теперь и хуже.

– По крайней мере, им не пришлось смотреть каждый день на этого предателя жабоида…

– Не стоит себя жалеть. Стараниями этого юноши…

– Да уж, вовремя он подвернулся.

На этот раз они явно говорили обо мне.

– Думаю, он может сослужить нам службу.

– Как? Вдобавок ещё и слуги герцога наступают на пятки…

– Пока нет. Я буду знать, когда они появятся. А что до герцогства, то туда мой ум проникнуть не в состоянии. Завирессар постарался. Я точно так же заклят.

– Тоже мне! Сравнил!

– Да, мне легче, но я чувствую себя слепым и глухим. А пять лет назад, когда Тёрна не стало, и ворота заложили, Точин присоединили к Граффити и объявили провинцией.

– А я парился в коморке под чёрным покрывалом и ни сном, ни духом! Как это произошло?

– Заговор трёх королей. Они использовали пергамент. Развязалась война, которая длилась всего пару лун. Тёрн не выстоял против троих. И всё это с подачи и одобрения Завирессара. Тёрн всегда высказывался в пользу двенадцати и не скрывал этого.

– Ну ладно, Завирессар – поганый властолюбец, и способен заманить в ловушку двенадцать прирождённых. Но кому помешали точилки?

– А ты не понимаешь? Главный зачинщик здесь – король Граффити. Ему выгодно гнать свои карандаши партиями. «Написатели» вынуждены пачками, сотнями закупать новые. Чистая прибыль! А если кто попробует писать пером или точить ножом – вплоть до смертной казни. Диапазон наказаний велик – от позорного столба до публичной порки.

– Они совсем обнаглели!

– Это ещё мягко сказано! Так что, придётся нам, друг мой, действовать самим. Видишь, как бывает полезно сидеть неприметно до срока и молчать в нужном месте. Я пока на свободе и ещё пригожусь. И что-то мне подсказывает, что путь ваш лежит в Фегль. Они могут подсказать решение, поскольку изготовили предметы и знают их свойства даже лучше прирождённых. Будем надеяться. А всё остальное сделает пергамент.

– Ты уверен?

– Я знаю. С тех пор как вы появились здесь.

– Тогда надо срочно идти в лавку и купить пергамент…

– Ты что окончательно отупел, там, взаперти? Заколдованные пергаменты не годятся, да и без лицензии нам их никто не продаст. Я говорю о волшебном Пергаменте. И вообще, по возможности надо собрать всех.

– Некоторые далеко отсюда и нам не по пути.

– Неважно. Пока соберём, что возможно. В Фегле наверное знают, что делать с ними дальше.

– Я почему-то подумал о…

– Как? И ты тоже? Это неспроста.

– А что мы скажем парню?

– То и скажем. Он просто обязан быть с нами заодно. Иначе не вернётся домой. Держатели измерений на дорогах не валяются, а вероятней всего встретить одного из них именно в Фегле.

– Что ж, попробуем.

– Я ещё обмозгую и утром скажу. А сейчас – спать.

Я услышал шаги и кинулся обратно в спальню, даже и не вспомнив, зачем приходил. Да и жажда от всего услышанного тут же улетучилась.

Уже лёжа в кровати и пялясь в тёмный потолок, я дико перетрусил. Что они задумали, и что будет со мной? А вдруг я попал в лапы к злодеям? Нет, на злодеев они не похожи. Скорее злодеи – те, другие. Я уже совершенно ничего не понимал и думал только о том, что здесь кроется какая-то тайна и не одна. А моё появление? Раз уж мы выяснили, что оно состоялось отнюдь не чудесным образом, а явно с чьей-то подачи. Всё это было очень странно, запутанно и обещало кучу приключений с неприятностями. Я не ошибся, и на следующий день…

Глава 6 – самая разгульная, в которой я узнаю, что значит напиться до поросячьего визга и поступаю в Университет Мистериума
ПОРОСЯЧИЙ ВИЗГ

На следующий день… магистр с Зеркалом взяли меня в оборот. Буквально прижали к стенке, предварительно загнав в угол. Им почему-то втемяшилось, Магистру – в голову, а Зеркалу – не знаю куда, что мы должны добыть волшебный Пергамент. А возложить эту священную миссию необходимо именно на меня. И никого из них не интересовало, что я-то как раз был против.

– Вон преврати Линка и пусть себе идёт.

– Исключено, – запротестовал магистр. – Ты хоть немного «превращатель», а я ни разу.

– Зато ты всё знаешь.

– Да пойми же, дурило, – внушало мне Зеркало. – Это тебе нужно, в первую очередь.

– Мне?

– С помощью пергамента мы сможем найти Держателя измерений…

– А как-нибудь по-другому его найти нельзя?

– Можно. Например, обойти всю страну Двенадцати, и на это у нас уйдёт…

Так они меня и убедили. Мне не улыбалось исчезнуть к концу года, и я сдался.

– Что нужно делать?

– Поступить в УМ – Университет Мистериума. Я поперхнулся, закашлялся, и магистру пришлось похлопать меня по спине.

– Как вы себе это представляете? Вы думаете, что я такой способный? Вчера – «превращатель», сегодня – «написатель»… А завтра кто?

– Какие ещё способности? Речь не о способностях и даже не о поступлении, а о проникновении. И поступать тебе на самом деле не придётся. Зеркало превратит тебя в одного из студентов университета. Чтобы не вызывать подозрений.

– И где мы найдём этого студента?

– В одном известном месте, – ответил Линкнот. – Дождёмся конца недели. По выходным знатные студенты Мистериума (а это и лучше), собираются на набережной в пабе «Поросячий визг» и кутят там до позднего вечера. Всего-то – отловить одного студента, а дальше всё сделает Норд, то есть Зеркало.

– И кто будет отлавливать?

– Ну, я, предположим. Я тоже бываю в этом пабе, когда денежки заводятся, – магистр мечтательно улыбнулся. – Да и когда-то преподавал в университете. Студенты до сих пор принимают меня как своего. Разберёмся, это я беру на себя.

– Ну хорошо, попаду я в этот УМ… А что потом?

– А там ещё проще. Ни для кого не секрет, где находится Пергамент – в Пергаментном зале. Пойдёшь, возьмёшь и сюда.

– Неужто всё так просто? Вот так просто возьму и уйду? Наверняка он охраняется. Как я выйду оттуда с Пергаментом? – Я замолчал, потому что Зеркало захохотало.

– Ой, не могу! Не могу! – голосило оно. – Да когда же ты поумнеешь? А я тебе зачем?! Превратим Пергамент во что-нибудь незаметное, а что-нибудь незаметное – в Пергамент. И вся недолга… Уразумел?

– Более-менее.

– Положись на меня!

Да меня уже подкидывало от этой фразы, и я продолжил играть в скептика.

– Ну ладно, Пергамент мы с Зеркалом достанем. А как быть с «написателем»? Меня превратишь в «написателя»?

– Увы, этого я не могу, – вздохнуло Зеркало

– Тогда, где его взять? Причём такого, чтобы написал то, что нам нужно и преступил закон.

– Всё-то ты знаешь, – заметил магистр и улыбнулся. – Предоставь это мне.

Ну да, теперь я понял. «Положись на меня» и «предоставь это мне» своего рода «клеше-предупреждения» и после этих слов следует бежать без оглядки подальше от этих двоих.

– Я как-нибудь решу это проблему, – повторил магистр. – Думаю, найдутся «написатели», которые согласятся, за хорошую плату, разумеется. А не найдутся – сами напишем.

– Сами? – я уже абсолютно ничего не понимал. – А я думал этому надо учиться…

– Надо. Но ты забываешь, кто я.

– Нет, помню, к сожалению. Хранитель знаний.

– Вот. Разберусь как-нибудь.

– Прирождённым недоступно волшебство потенциалов.

– Умнеешь прямо на глазах.

– Горе от ума, – заявил я.

– Это ж какое огромное у тебя должно быть горе!.. Чтобы разглядеть за ним ум…

Линкнот вздохнул, похоже, он начинал терять терпение. Тогда за меня взялось Зеркало.

– Смотря каким прирождённым. Это первое. А второе – даже ты можешь написать что-нибудь на волшебном Пергаменте, и будет эффект. Я вскочил.

– Что, правда?! Что же ты раньше молчал? Тогда я готов! За чем же дело стало?! Желаний у меня хоть отбавляй. Как напишу!

– Не хохми, – вяло парировало Зеркало. – Я сказал – эффект, но не уточнил какой. Ты такого можешь наворотить, что этому миру уже ничто не поможет и тебе тоже. А Линк подойдёт со знанием дела и подскажет тебе, что именно писать. Он ведь когда-то преподавал в университете. Главное, что написано и как, а не кем… Но я не сдавался.

– А почему бы и герцогу не черкнуть пару строк, чтобы тебя поймали и вернули.

Теперь уже Зеркало потеряло терпение:

– Я объяснял, почему. А что и как правильно писать – знает только профессиональный «написатель». Ну и Хранитель знаний, если напряжётся. Да! И не думай, что мы вот так возьмём и пропишем твоё возвращение домой или решение наших проблем, и всё произойдёт как надо. Условия, условия… Не питай иллюзий, желторотик, всё гораздо сложней. Поэтому…

– Предоставь это мне, – подхватил магистр.

Ага, а добывать Пергамент придётся мне. Хорошо устроились! Однако я поразмыслил и постановил не парить себе мозги и довериться старшим товарищам. К тому же я ещё плохо ориентировался в этом мире. Но о ночном разговоре не забыл. И мне хотелось надеяться на чудо. Поэтому я успокоился, и несколько дней до выходных прошли для меня уныло. Зеркало всё больше молчало, а Линкнот целыми днями где-то пропадал.

Я хотел осмотреть город, но Зеркало развопилось, что не стоит лишний раз высовываться, чтобы слуги герцога нас не засекли.

Не знаю, почему я его послушался? Наверное, благоразумие на этот раз победило, и я все дни разглядывал карты Страны Двенадцати по Эту Сторону Чёрных гор и читал книги, которые дал мне магистр. Одна из них называлась «Битва трёх королей». В ней долго и нудно повествовалось о сражении у форта Мормион, где три короля геройски бились, пока не победили диктатора Тёрна. Король Тёрн представлялся на страницах книги тираном и самодуром, поработившим мир своими точилками… В итоге войско Тёрна было разбито, а сам король бежал в леса и бесследно исчез. Далее, на треть книги, расписывались все ужасы, которые предположительно с ним происходили. Там конечно фигурировал мезагрыл и ещё с десяток неизвестных мне чудовищ. И, разумеется, сухая спуна, с которой я имел несчастье познакомится. Вдруг вспомнился тот гобелен в замке превращателей, и завеса тайны немного приоткрылась. Выходит, на гобелене был изображён отец того самого Тёрна, а может и он сам. Интересно.

А ещё, я иногда думал об Олли и немного скучал по Тиму. Где-то он там. Добрался ли до Высшего алхимического училища? Но по дому я тосковал уже меньше, хотя всё равно хотел туда вернуться, особенно учитывая зыбкость своего положения.

Наконец, в один прекрасный вечер магистр явился довольный, принёс несколько заточенных карандашей, стёрку и отдал их мне.

– Вот, карандаши купил у контрабандистов по дешёвке. А то королевский точильщик дерёт втридорога.

Я недоумённо осмотрел их. Они были разной длины, некоторые с явно погрызенными верхушками или заточены с двух сторон.

– Зачем они мне?

– Могут пригодиться. В университет написателей отправляешься, а не куда-нибудь.

– А как же запрет на заточку? – подало голос Зеркало.

– Граффити узурпировали это право. Король же, ихний, не совсем дурак. Понимает, что собственные леса не бесконечны, а саженцы кедров долго растут, даже стараниями «написателей». Вот и разослал по городам королевских точильщиков. Это стоит дешевле, чем покупать новые карандаши, но всё равно накладно.

– Выходит, попросту забрали себе тёрновские точилки и на этом наживаются?! – Зеркало возмутилось, и по его поверхности пробежала рябь. – Мне бы только… Я бы…

– Нечего рассиживаться, – перебил магистр. – На улице ждёт фургон. Доедем до паба не привлекая внимания. Да, и ещё! – Он достал с полки потёртый свиток.

– Здесь план университета, где обозначен крестиком пергаментный зал. Чтобы ты не плутал и не задавал лишних вопросов. Сам университет находится за городом на берегу залива.

– О, морской замок! – тоскливо воскликнуло зеркало. – Сколько весёлых часов я там провёл…

– Не время вспоминать о прошлом, – сурово прервал его ностальгию Линкнот. – Идёмте.

Жёлтый в красный горошек фургон с кричаще одетым возницей довёз нас до набережной. А я всю дорогу гадал, – у какого цирка магистр арендовал эту экстравагантную фуру и отчаянно подозревал, что она привлекла гораздо больше взглядов, чем закутанный в плащ незнакомец и студент в джинсах и клетчатой рубашке. Хотя именно поэтому мне пришлось надеть рубашку и штаны магистра, подшитые и ушитые Агнессой. А Зеркало всё равно лежало в кармане и молчало.

Мы тайком вылезли из фургона в переулке перед набережной и подошли к пабу с аляповатой вывеской «Поросячий визг» в окружении свиных пятачков и внушительных кружек. А сам паб – длинное одноэтажное строение располагался буквой «П» прямо у деревянного причала, где болталось несколько лодок и баржа, а мимо по реке сновали небольшие суда или пришвартовывались к соседней пристани.

Напротив паба находилось ещё одно подобное заведение под названием «Трактир Рога и Копыта» и соответствующей красочной вывеской. Пока я разглядывал кирпичное трёхэтажное здание с башенками, Линкнот пояснял.

– Трактир для солидных мужчин. Там ещё и гостиница для лодочников. А паб в основном для молодёжи и незнатных горожан.

Мы вошли в паб, широко распахнув набухшую дверь. Внутри оказалось дымно, шумно и многолюдно. Поначалу я ничего толком и не разглядел. Свет проникал в узкие окна под самым потолком и наискось ложился в полутёмное помещение длинными полосами, в которых танцевали миллионы пылинок, образуя замысловатый движущийся узор.

Понемногу я пригляделся. В просторном зале гудело множество разношёрстного народу. Низкий потолок подпирали резные столбы, а в центре на большущей бочке восседало деревянное нечто со свиным пятачком и с трезубцем в руках. Грубые разномастные столики беспорядочно стояли там и тут, а люди сидели на табуретах, бочках или просто на круглых отполированных чурбачках.

– Вперёд! – скомандовал магистр, и мы с ним протолкались через задымлённый зал поближе к традиционной стойке. Правда, чуть кривоватой. Уж не знаю, по какой букве её сооружали. Наверное, по легендарной букве «зю». К нам тут же подлетел официант с подносом уставленным кружками.

– Эль-пиво-брага-грог-чего-желаете? – отбарабанил он. Линк отстранил его.

– Позже.

И официант исчез в глубинах зала. Глаза постепенно привыкали к неяркому освещению, но по углам всё тонуло в полумраке и лишь по взрывам смеха и стуканью кружек о столы угадывалось, что там кто-то есть.

Итак, мы протиснулись к стойке, где царило наибольшее оживление и несколько ловких парней-пабщиков, а я для удобства назвал их барменами, вертелись и прыгали, едва успевая наливать, подносить, рассчитывать.

– Смотри-ка, – магистр ткнул меня в бок и наклонился к самому уху, чтобы не повышать голос. – А вот и они – голубчики, весь цвет знати здесь – бароны, маркизы, виконты.

На высоких табуретах у стойки вольготно расположилась шумная компания вычурно одетой молодёжи. Рядом с ними стояли кружки и кубки; они шумно спорили и смеялись.

– Слабовато пьют сегодня. Надо помочь, – Линк подмигнул мне. – Ты посиди где-нибудь в сторонке, а я выясню, что к чему. У меня свои методы. Как только всё подготовлю, дам знать.

– А где мне посидеть?! – переспросил я, пытаясь перекричать толпу.

– Да где хочешь! – магистр неопределённо махнул рукой. – Вон там…

Я отправился в ту сторону, нашёл свободное местечко под окном, где хорошо просматривалась стойка, и стал разглядывать народ в пабе, пока Зеркало что-то бубнило себе под… э-э… воображаемый нос.

У дальней стены собралась группа низкорослых чудиков в капюшонах с трубками в зубах. Они-то и дымили, значит. Справа от меня за длинным столом восседали рядками настоящие великаны – огромные мужчины, заросшие волосами и густыми бородами. Они пили, орали и оглушительно хохотали, с силой припечатывая кружки об стол, и зычно подзывали официанта, топая ногами.

Вскоре я заметил, что некоторые посетители паба, прежде чем выпить из кубка или кружки, выплёскивали немного на чудо с пятачком. Восклицая при этом: «И Хряку!». Это они так чокались что ли? От большого количества вылитого Хряк уже лоснился.

Я посмотрел на Линка. Магистр затесался в толпу студентов и вовсю угощал их элем и вином, потешаясь вместе с ними. Что он задумал?

Примерно через полчаса, когда я уже заскучал, он присел рядом со мной и сообщил:

– Итак, слушай. Нам повезло. Среди этих молокососов есть один первокурсник – баронет Кнурен. Тебе лучше превратиться в него, дабы не вызвать недоумения от твоих познаний со стороны преподавателей. Это удача! Обычно первокурсники по таким местам не ходят. Но этот – благородных кровей, пришёл сюда с братом – пятикурсником. Брат этот – барон выпить-то не дурак и дружки его такие же, все пятикурсники. Я их тут поугощал малость. А баронет почти не пьёт, так – за компанию. Но я ему подливал слабенького эля, и то, водой разбавлял. Поэтому скоро он захочет в сортир. Я иду к ним и подам тебе знак – подниму кружку. Следи. Как только баронет направится по нужде, так сразу вы с Зеркалом его и превратите. Он тот – в берете с перьями, в белой кружевной рубашке и вышитом жилете.

Магистр хлопнул меня по плечу и вернулся к стойке, где студенты уже затянули разудалую песню. А я принялся изучать баронета. Вскоре прогнозы Линка сбылись, хотя он, как уверял, был не в состоянии предвидеть будущее. Магистр поднял кружку, и юный баронет покачиваясь побрёл куда-то в конец паба. Я подскочил и, на всякий случай, нащупав в кармане зеркало, двинулся за ним. Так мы дошли до низенькой двери, прямиком за студентом.

– Давай сейчас, – предложило Зеркало. – И все дела. Я поморщился.

– Пусть сначала облегчится.

– Какая разница?!

– Мало ли что, от неожиданности…

– Ну как хочешь.

И я устроил баронету засаду. Благо, сортир находился в конце пустынного коридорчика, куда и вела низенькая дверь. Его загораживал громоздкий умывальник. Почему-то он напомнил мне сказку «Мойдодыр», читанную-перечитанную в детстве. Вот за этим умывальником я и притаился с Зеркалом наготове, поджидая «жертву». Пока я придумывал во чтобы такое его превратить – маленькое и незаметное, наш объект покачиваясь выпростался из кабинки и…

– Я буду превращать, – перехватило инициативу Зеркало.

Времени возражать не было, я выскочил из-за умывальника, присев прижал зеркало к полу, и оно увеличилось, вместив парня… Тот даже пискнуть не успел, как превратился… в карандаш. Я поднял его и, прислонив Зеркало к стене, и повертел в руке.

– А почему карандаш? У меня их несколько, вдруг перепутаю.

– Не перепутаешь. Видишь, он – белого цвета. У тебя таких нет. Да и потом, самая логичная и не вызывающая подозрения в УМе вещь – это карандаш.

– А если его кто-нибудь попросит? Типа, взаймы.

– Исключено. Он же белый. А кому нужны белые карандаши? Ими и не напишешь ничего толком. Они так, для декора и редко кто ими пользуется.

Я добавил мнимый карандаш к остальным, среди которых были синий, жёлтый, зелёный, оранжевый, красный и вроде как серый – простой.

– Становись, буду тебя превращать.

Я на миг отразился в Зеркале, и вскоре оттуда на меня смотрела слегка ошалелая физиономия баронета. Таким Зеркало запомнило его в последний момент. Вернее, это была теперь моя собственная ошалелая физиономия, но с непривычки я отшатнулся. Хорошо ещё, что баронет был человеком, причём почти одного со мной роста и комплекции. Хоть в этом не пришлось приспосабливаться, и никакого дискомфорта я не ощущал. Вроде ничего… Вот только эти дурацкие кружавчики на рукавах и берет. Родной братец меня не видит!

Зеркало уменьшилось, привычно уместилось в кармане, и я вернулся в зал с чувством выполненного долга. Подошёл к стойке, где продолжали буянить студенты во главе с Линкнотом. Оказывается, он сам был не дурак покуролесить. И, похоже, все они уже были изрядно навеселе. Один из пятикурсников заметил меня.

– Дафи! Где ты был? Выпьем ещё по кружечке…

Так меня зовут Дафи? М-да… Хорошо хоть не Дауни. Интересно, а это полное имя? Если да, то печально, – для настоящего баронета. Я его занял на пару дней, а ему с ним всю жизнь ходить.

Подошёл другой студент, развязно обнял меня за плечи, и, заикаясь, выговорил заплетающимся языком:

– Ну-у, эт-та-а, чё-о т-ты, бра-ательник, Линк уго-а-щает.

Я с тоской заглянул в пустую кружку баронета и мне тут же налили ещё пенистого эля. Я не особо хотел это пробовать, но любопытство победило разум. Да и когда ещё случай представится?! Чужой мир, палить меня тут некому, родители далеко, делай, что хочешь. И я сделал, – первый глоток. Оч-чень даже ничего! Очень! Сладковатый, резкий и немного терпкий напиток с густым привкусом мёда и специй. Он немного покалывал язык и бодрил. Короче, я выпил всю кружку залпом. Братья-студенты хлопали меня по спине, восхищённо присвистывали и выкрикивали: «Пей ещё! Пей до дна!». Не знаю, что на меня нашло, но я расхрабрился и выложил на стойку полреала, выданного мне на сдачу в Длинном носе.

– Н-на все! И н-на всех!

Студенты засвистели и застучали кружками по стойке: «Даф-фит! Даф-фит! Молодец, парниша! Так держать! Знай наших!».

Линк бросил на меня предостерегающий взгляд и хотел что-то сказать. Но малость запоздал, ушлый бармен уже выстроил передо мной парад кружек – восемь сортов крепкого эля. И светлого, и тёмного, медового, яблочного, с перцем и… столько, на сколько хватило моего полреала. А ещё и осталось на закуску и две бутыли шипучего вина; и вскоре все студенты угощались, звякая кубками, тарабаня кружками, расплёскивая пенный напиток и закусывая жареным мясом с пряными зёрнышками, на палочках. Вкуснее я, кажется, ничего и не пробовал.

Вскоре мне стало слишком весело и хорошо. Я орал и смеялся наравне с новыми товарищами, даже не понимая шуток, которыми они сыпали наперебой. Да они и сами не понимали. Мне уже было наплевать на Линка и Зеркало. Я и забыл, кто они такие, и где я нахожусь. Да и п-поффиг! Ха-ха-ха!

Стойка, бутылки, бармен, столбы, дружки – всё плыло перед глазами. Я ржал во весь голос и толкал своего мнимого брата пытаясь что-то ему втолковать, а он осоловело таращился на меня, глупо улыбался и повторял:

– А, братии-ишка. Т-ты м-мене ув-важ-жаешь?

– Ув-важ-жаю! – сквозь туман отвечал я.

Я смутно помнил, как мы смели кружки со стола и отплясывали на нём с полными кубками в руках, так что этому их священному Хряку досталось даже больше того, на что он обычно рассчитывал. Зеркало истошно вопило, но мне было всё равно. Я даже хотел выбросить его, под стол, чтоб не портило веселья. Но в этот момент кто-то из студентов полез целоваться с Хряком под общий гогот пьяных посетителей, и я забыл. А другой УМник ползал вокруг бочки и так натурально хрюкал, что я хихикал до колик в животе, катался по столу и дрыгал ногами. И на всё это как будто смотрел со стороны, и сам себе удивлялся. Мне было так легко, что я просто парил над полом.

Пока… не получил увесистый подзатыльник и слетел со стола, проехавшись по винной луже почти до самого сортира. Потом кто-то подхватил меня, потащил, и я очнулся от того, что мне на голову и за шиворот потекла холодная вода. Отфыркиваясь и отплёвываясь, я попытался вырваться, но меня крепко держали. Я закашлялся, задыхаясь от попавшей в рот и нос воды. Кто-то несколько раз тряхнул меня и опять подсунул под умывальник.

– Ну, оклемался? – спросил он сурово и отпустил.

Меня немного качало, ноги казались ватными, я судорожно уцепился за его одежду и поднял взгляд:

– Линк? А чего ты тут делаешь?

– Вырываю тебя из пьяного угара, дубина, пока совсем не оскотинился.

– А?

– Бэ!.. Посмотри на себя в зеркало, болван… Да не в это! Оставь Норда в покое, он и так на грани истерики. Туда смотри!

Он дёрнул меня за шкирку и почти вплотную притиснул к щербатому зеркалу над умывальником. Я сначала и не сообразил, что это за отвратная рожа на меня так пялится и даже испугался. Но потом всё вспомнил… Это же я, только в облике баронета Дафи. Вот только посреди лица почему-то алел красный, как перезревший помидор, нос. Вроде бы у настоящего Дафи он выглядел нормальным. Я ощупал нос руками, для пущей убедительности, и потёр ладонью.

– Не старайся, – насмешливо бросил магистр. – До утра таким и останешься. Допился до красного носа, алкоголик!

– Я не…

– Пошли, а то дружков твоих скоро штабелями складывать придётся.

Он вытащил меня из сортира. Ноги у меня ещё заплетались, но соображал я вполне сносно и даже различал ворчание Зеркала, кроющего меня последними словами.

Линкнот подтащил меня к стойке, которую подпирали мои невольные собутыльники, облокачиваясь друг на друга. Двое разом повернулись ко мне, и я недоумённо пошатнулся. Вместо носов у них были свиные пятачки… Ну и дела! В другой момент я бы поразился, а тут даже прыснул.

– На с-себя хрю, п-посмотри, хрю-хрю, – прохрюкал один из них и отвернулся. – Хрю, хрю, хрю…

– О, эти набрались до свинского состояния, – констатировал Линк.

Следующие двое – с пятачками, подползли к нам держась за стойку, собираясь что-то сказать, но у них вырвалось пронзительное:

– Ви-иии! Уи-ииии!

Я изумленно икнул.

– А эти назюзюкались до поросячьего визга, – подытожил магистр. Я вспомнил название паба, и обалдело уставился на него.

– Так э-эт-то…, – и заикался я вовсе не потому, что язык плохо ворочался. Посмотрел бы я, как бы вы владели речью после увиденного. Наконец я совладал с собой и более-менее точно сформулировал вопрос:

– Они это, того… и правда такие от эля или вина? Напиться до поросячьего визга – это буквально?

– И тебе уже немного оставалось! – ехидно встряло Зеркало. Магистр усмехнулся:

– А ты как думал? Эль быстро ударяет в голову, и это отражается на физиономии, а потом начинаются стадии опьянения.

– Но ты тоже пил!

– Я знаю меру и никогда до этого не довожу.

Меня словно стукнуло.

– А таверна «Длинный нос»? Значит…

– Туда привозят заморское вино. Оно действует иначе, – спокойно пояснил магистр.

Ой, мамочки! Я смеялся как безумный. Но Линкноту было не до смеха, и он сгрёб в охапку первых же попавшихся студентов

– Этим уже точно хватит.

И потащил их к выходу. Я хихикая поплёлся за ним, а за мной увязались и остальные, икая, хрюкая и повизгивая. Вот так процессия! Посмотреть бы со стороны. И хорошо, что папа с мамой меня не видят. Я прикрыл нос рукой и перестал смеяться.

Но как только мы вышли на улицу, и взгляд мой упёрся в название соседнего трактира, меня буквально свалил с ног новый приступ хохота.

– Рога и копыта! Ой! Рога и копыта!

Я тут же представил, кто оттуда может вывалиться. И словно в подтверждение этому, дверь трактира с грохотом распахнулась, и на пороге появился обнаженный по пояс детина, держа за шиворот сразу двух пьяных посетителей. И конечно же, у них росли и рога, и копыта, и даже подметающие мостовую хвосты с кисточками. Хвосты при этом высовывались из прорванных штанов и забавно подёргивались.

– Эй, Линк! – окликнул магистра детина. – Забери и этих. Из УМа. Семикурсники. Наклюкались до чёртиков! Бедолаги.

Выходит, магистра и там знали. А ещё учит меня, как надо или не надо пить. Тот ещё, видать, кутила!

Линкнот кивнул. Бросил «свинтусов», перехватил у детины двух рогатых и легко перекинул их через плечо – сразу двоих. А он ещё и силач!

У причала была привязана баржа. Туда магистр и сгрузил хвостатых студентов, бросив владельцу баржи несколько монет. Туда же отправились и бесчувственные «свинтусы», а едва стоящим на ногах, но ещё пребывающим в сознании, – то есть мне и четверым собутыльникам, – пришлось перебираться самим. При этом один едва не свалился в воду, чертыхнулся, но, покосившись на рога и копыта, суеверно осёкся. Линк устроился на носу баржи, и мы отчалили.

– В университет, – велел магистр хозяину баржи.

Я лежал рядом со счастливо похрюкивающими приятелями и смотрел в чистое небо. Невзирая ни на что, мне было легко. Время от времени я идиотски хихикал и совершенно не боялся завтрашнего дня. Кто-то затянул песню:

«А красотка та была…». Но Линк проворно щёлкнул певца по лбу, и он умолк, выплюнув напоследок: «…ик, подмигнула и ушла, ик…».

Баржа замедлила ход, остановилась, и я услышал скрип поднимающихся решёток, и увидел, как над нами вместо ясного неба, проплыли каменные своды с поднятыми кверху пиками. Стало быть, в Королевский город можно попасть и через водяные ворота.

Я приподнялся на локте и огляделся. Вскоре за воротами река расширялась, и совсем близко сверкнули воды залива, резче запахло морем, и над нами пролетели чайки, взмывши с песчаного пляжа. Мы двигались по лиману – навстречу шороху волн.

Я вновь откинулся на какие-то мешки, которые только сейчас обнаружил под собой. Ну хоть не на голых досках. Линкнот же не совсем изверг. И вот только я поудобней устроился, как меня начало донимать Зеркало.

– Ну? И как ты объяснишь своё поведение?! Придурок!

– Заткнись!

– А я, ик, м-лчу…, – недоумённо выговорил пятикурсник рядом. Зеркало не умолкало:

– Пьяница! Бестолочь! Чучело! Не надо было тебя останавливать. Походил бы пару дней со свиным пятачком, чтобы другие пальцем показывали…

Я благоразумно помалкивал, глядя ввысь на кричащих чаек и наслаждаясь шумом моря. Всё равно жизнь была прекрасна

– И где, спрашивается, был ум у человека?! – распекало меня Зеркало.

– И, правда, где мой ум? – вопросил я, глупо хихикнув.

– А мы туда и плывём, – пьяно икнул один из пятикурсников. – В УМ, хрю…

На самом деле у него получилось что-то вроде «му-хрю». И он тут же захрапел.

– Поплыли, поплыли… Приплыли! – ругалось Зеркало. – Разгильдяи! Выпивохи! Привыкли жить чужим умом. От того всё и случается. Как со мной…