Текст книги "Студент поневоле"

Автор книги: Елена Товбаз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 31 страниц)

Глава 8 – самая суматошная, в которой я неожиданно обнаруживаю, что волшебный пергамент жизненно необходим не только мне одному
ОХОТА НА ПЕРГАМЕНТЫ

Я шагнул… в пергаментный зал. И в первый момент зажмурился, ослеплённый ярким светом ламп. Здесь всё было сделано из золота и вначале слилось для меня в единое неразборчивое сияние. Потом я пригляделся и увидел, что огромное круглое помещение по периметру состояло сплошь из глубоких встроенных полок с бортиками, заполненных всевозможными свитками. К верхним полкам кое-где были приставлены золотые лестницы с низенькими перильцами. Круговые полки прерывались несколькими дверями и двумя высокими окнами с вышитыми золотом портьерами. А прямо передо мной зияла арка, за которой виднелся тёмный коридор. Единственное чёрное пятно в этом вызывающем блеске…

Всё вокруг давило своей помпезностью, и я бы не заметил у окна скромный, хоть и золотой пюпитр, где в углублении покоилась золочёная туба… Если бы не услышал шорох и не обнаружил невзрачную фигурку испуганно обернувшегося … Верения.

– А, вот ты где?! – сердито воскликнул я, бросился к нему и чуть не упал, споткнувшись обо что-то на полу, точнее об кого-то.

Верений испуганно вскрикнул и шарахнулся от меня, а я обнаружил, что на полу перед пюпитром лежит человек. И осторожно наклонился. От него несло палёным, – волосы обгорели, и почерневшее лицо выглядело безжизненным… Труп! Теперь уж и я резво отпрыгнул от пюпитра.

– Ч-чего эт-то?!

– Почему ты здесь? – нахмурился в ответ Верений.

– Кт-то эт-то? Ч-чего он т-тут лежит?!

– Упал! Охотник за свитками. Хотел взять Пергамент…

Я покосился на золочёную тубу.

– В ней Пергамент. Он хотел взять. Дотронулся, скорчился и упал… И всё.

Мальчишка сказал это как-то спокойно и брезгливо. Я обозлился, скакнул через тело несчастного и, схватив Верения за шиворот, несколько раз встряхнул:

– Что это значит?! Говори, сопляк!

– Отпусти! – тонко завопил мальчишка, пытаясь вырваться. – Отстань! Тебя вообще здесь быть не должно…

Я отпустил, свирепо уставившись ему в глаза, но он не отвёл взгляд, лишь отступил от меня на всякий случай.

– Отвечай! Что ты-то делаешь возле Пергамента?! И почему это я не должен быть здесь?

– Ты бы так быстро не разобрался, ты – фиговый «написатель». Да и ребус был не из лёгких!

– Задачка для малолеток!

– Неправда! Его придумал великий волшебник, ты бы так легко не догадался… А когда бы догадался, я был бы уже далеко. С Пергаментом, – Верений всхлипнул и отвёл взгляд.

– Ну, судя по всему, нет, – ответил я, указывая на труп. – Далеко бы ты не ушёл, а валялся бы здесь рядом с ним или вместо него.

Верений всхлипывал чаще, отвернувшись и вытирая глаза. Он чего, ревёт что ли?

– То-то и оно. Я видел, как это произошло. Едва я вошёл, как это с ним и случилось. Теперь не знаю, что делать. А мне так нужен пергамент!

– Поразительно, – холодно произнес я. – Мне тоже.

– Ты не понимаешь, – он повернулся ко мне заплаканным лицом. – Не понимаешь! Я специально ради этого в университет поступил. Мне он нужнее. Это вопрос жизни и смерти!

– Представь себе, и для меня тоже, – спокойно ответил я. – Но на основании всего увиденного… Ты осмелишься коснуться Пергамента?

– Не-ет, – замотал головой мальчишка. – Может сначала ты?

Ну и дела. На первый взгляд незащищённый Пергамент – надёжно охраняется. Как и чем? Норд и Линк меня об этом не предупредили. Почему?

– Зеркало! – призвал я к ответу своего спутника. – Почему вы ничего не сказали мне об этом?

– О чём? – оно как всегда прикинулось невинной стекляшкой.

– Об этом! – прорычал я и, достав его из кармана, направил на тело перед пюпитром.

– А, это, – Зеркало смущённо замерцало. – Ну, извиняйте, не знали…

– Не знали?! Не знали они! Да ты представляешь, что было бы?!..

– Так ведь обошлось…

Я чуть не грохнул его об пол тут же рядом с пострадавшим, дополнив картину смертоубийства, но меня остановил голосок Верения. Он всё это время изумлённо пялился на меня, а теперь спросил:

– Я и раньше заметил, что ты с Зеркалом разговариваешь… А что, все «превращатели» говорят со своими зеркалами? Я слегка остыл.

– Нет, только я такой уникальный.

– Нахал, – пробурчало Зеркало.

– Молчи уж!

– И оно тебе отвечает?

– Конечно.

– А почему я его не слышу?

– Почему-почему… Так надо.

– Атас! Кто-то идёт! – закричало Зеркало.

Но теперь уже и мы услышали какой-то размеренный стук, в сопровождении торопливых шагов по коридору. Они приближались. Верений заметался, а я быстро оглядевшись оценил обстановку и, перехватив его за куртку, затащил за одну из плотных портьер, висящих до самого пола. Он пискнул и затрепыхался.

– Тихо, – шепнул я, притискивая его к стене.

Шаги и стук раздались совсем близко. Мальчишка затаил дыхание и зажмурился от страха. А я осторожно выглянул из-за шторы, вернее украдкой одним глазком глянул в щёлочку между портьеринами.

К пюпитру семенил человечек в долгополой мантии, а за ним, стуча деревянной палкой, прихрамывая шёл мрачный тип в лохмотьях и потрёпанной шляпе, надвинутой на лоб. Из-под старой шляпы выбивались седые патлы, чёрная повязка закрывала один глаз на обветренном морщинистом лице, а к другому подбирался уродливый шрам, пересекая щёку…

– Оу, это же наш преподаватель изящного письма, – горячо зашептал Верений. Он незаметно подобрался ко мне и теперь тоже смотрел, что делается в пергаментном зале.

– Хромой?

– Не-а… Маленький. Почерк тоже…

– Тсс…

– Кто здесь? – встрепенулся одноглазый. Голос у него оказался низкий с хрипотцой. Мы испуганно заткнулись и вжались в стену за портьерой.

– Да кто тут может быть, – залепетал тот, что в мантии. – Студенты будут блуждать по лабиринту до рассвета, а сейчас глухая ночь.

Знал бы он, кто здесь заблуждается.

– … Ну, что ты медлишь? Бери Пергамент и пошли…

Я снова подглядел.

Одноглазый нерешительно потоптался у пюпитра, и его взгляд упал на валяющееся тело.

– А это кто?!

– Э…э… неудачник.

– Сам вижу. А какого лиха он тут лежит?

Фигура в лохмотьях надвинулась на человечка в мантии.

– Ты зачем меня привёл? Смерти моей хочешь?!

Он стоял рядом с нашей портьерой, и на меня внезапно пахнуло сыростью и прелыми листьями, как будто этот человек долго пролежал в осеннем лесу под деревьями на влажной земле… Человечек в мантии извивался.

– Ну что, что ты! Я не думал, я не заметил…

– Тихо! – одноглазый вслушался в тишину коридора. – Кто-то идёт.

И действительно, вскоре и до меня донеслось едва слышное шарканье. По коридору кто-то шёл, не утруждая себя подниманием ног.

Человечек метнулся к ближайшей двери, но хромой живо поймал его за капюшон мантии и, оглядевшись, нырнул вместе с ним под другую портьеру. Я было задохнувшись от страха, с трудом перевёл дух: «Уф», а Верений еле дышал позади меня.

Вскоре в зал прошаркал странный субъект в халате, в маске и в огромных тапочках, а из кармана халата торчал свёрнутый в трубочку пергамент. Ещё один претендент? Так и есть.

Субъект засеменил к пюпитру, словно не замечая пострадавшего, и развернул свой пергамент. Пробежал глазами, удовлетворённо кивнул, сунул его обратно и протянул руку… Его тут же затрясло, будто от электрического тока, волосы встали дыбом, задымились, и он кулём свалился на пол. Некоторое время подёргался, издавая булькающие звуки, а потом всё стихло, и он застыл, испустив дух.

– И этот, – жалобно прошептал Верений.

– Тсс…

Соседняя портьера колыхнулась и, стуки-стук, – оттуда выбрались одноглазый и его маленький спутник. Хромой пренебрежительно ткнул второе тело палкой.

– Ну, Килекрий, я жду объяснений.

– Охранный свиток, – вздохнул Килекрий.

– Это что ещё за штука?

Ну-ка, ну-ка. Мы навострили ушки.

– Кто-то расписал, что произойдёт с тем, кто притронется к волшебному пергаменту.

– Где это расписал?

– На заколдованном пергаменте и поместил его здесь.

– То есть, он где-то на полках? – грозно вопросил хромой, так, что Килекрий даже присел и начал заикаться:

– Д-да, ввввв-ва…

– Обойдёмся без церемоний! Вот что, Килек, дружок. Ищи-ка этот свиток! Мы его уничтожим и дело с концом.

– Н-не м-могу…

– Это почему же? – одноглазый нахмурился.

– Здесь их вон сколько, – преподаватель изящного письма обвёл рукой полки. – Сотни тысяч. Какой из них и не угадаешь…

– А гадать и не будем. Уничтожим все!

– Что ты, что ты! – запричитал Килекрий. – Нельзя. Это очень важные свитки. На них начертаны судьбы государств, народа, эпохальные события и вехи Страны Двенадцати… хозяйственные и законодательные проекты. Я…

– И что?

– Вы не понимаете! Может случиться страшное, – стенал Килекрий. – Хаос, беззаконие, разрушения…

– Со мной уже случилось. Мне всё равно.

– А Ваши дети! Подумайте о детях…

– Дети? Дети… Значит, найди способ обойти эту «охрану».

– Есть способ. Есть! Ваше зеркало. Превратите Пергамент во что-нибудь другое, и написанное перестанет действовать.

– Уверен?

– Да, да!

– Ну нет! – вдруг взревел хромой и уронив палку сгрёб Килекрия за грудки. – Брешешь, мерзавец!

– Ч-чт-то в-вы, в-ва…

– Заткнись! Одноглазый отпустил «написателя» и подобрал палку.

– Я п-правду говорю, – попытался оправдаться Килекрий.

– Говоришь-то, говоришь… Болтаешь, правдолюбец! А сам смерти моей хочешь. Прекрасно ведь понимаешь, что превращение – не вариант.

Мне показалось, что голос хромого изменился, и речи его стали иными. И ещё… Они говорили о зеркале хромого. Следовательно, он – «превращатель»?

– Скажи-ка мне, правдолюбец, кто может знать, где находится охранный свиток? – допрашивал одноглазый постукивая по полу тупым носком дырявого сапога. – Ведь кто-то это написал и сюда положил…

– Только Великому магистру сие ведомо.

– Велмагу, говоришь? – презрительно бросил хромой.

– Д-да…

– Пошли! – и одноглазый решительно похромал в коридор.

– Ты что задумал? Это опасно! Тебя схватят! Подожди до рассвета. Магистр сам уничтожит охранный пергамент, чтобы посвятить студентов. Он-то может к нему прикоснуться. Наверняка предусмотрел.

Хромой задумчиво остановился и прищурившись посмотрел на Килекрия.

– Та-ак…

– Не надо на меня так смотреть. Давайте подождём.

– Нет уж! Я не могу ждать. Пошли.

– Куда? Зачем?

– Искать Велмага…

– Зачем?

– Я же могу в него превратиться, болван.

Хромой как-то слишком стремительно для хромого устремился в коридор, а Килекрий засеменил за ним.

– Не надо, не надо, не на…

– Надо!

– Не надо… стойте… не…

Вскоре стук, шаги и голоса стихли в отдалении, и мы немедленно вывалились из-за портьеры.

– Как ты думаешь, скоро они найдут магистра? – поинтересовался я, с опаской приближаясь к пюпитру, и стараясь держаться подальше от трупов.

– Вряд ли, – ответил Верений. – Магистр затаился где-нибудь в секретной комнате, до рассвета.

– А ты откуда знаешь?

– Рассказывали, – уклончиво ответил Верений. – Интересно, а этот хромой-одноглазый, кто он? Я пожал плечами:

– Какая разница. Главное взять пергамент раньше него.

Верений нахмурился, а потом с невероятной отвагой подступил к телу второго несчастного, ловко извлёк из его кармана свиток и развернул. Почитал с минуту и сообщил:

– Теперь ясно, как он пытался снять охрану. С помощью контрписьма. Но ничего у него не получилось. Значит и мне не удастся. Он не знал многих условий и переменных; действовал самоуверенно и наобум. Я тоже не знаю, и рисковать не хочу.

– Какой, оказывается, популярный Пергамент. Все хотят его заполучить, – сокрушённо проговорил я, а Верений поморщился и выбросил свиток.

– Так что теперь делать?

Внезапно меня осенило.

– А может сам Пергамент нам скажет?

– Как это?

– Зеркало?

– А?

– А если спросить у Пергамента?

– Ничего не выйдет. Из всех волшебных предметов лишь я сохраняю ясность мысли и владею речью, – в его тоне мне почудилась какая-то мрачная гордость. – Я выяснил это после пяти лет молчания.

– Не скажет, стало быть, – я задумался. – И то ладно. Ведь если мне попадётся ещё один болтливый спутник – я не выдержу.

Зеркало обиженно хмыкнуло. А я вспомнил слова Килекрия о превращении.

– Зеркало?

Ноль эмоций.

– Зеркало?.. Зеркало! Чего молчишь?

– Не хочу прослыть болтуном, – проворчал Норд.

– Нашёл время строить из себя обиженного.

– Да, – подхватил Верений, тревожно озираясь. – Вдруг объявятся ещё претенденты на пергамент.

– Хорошо, я понял. Ты хочешь его превратить? Приступай! План «А», как и договаривались.

– Что за «А»? – боязливо спросил Верений.

– Смотри.

Я достал Зеркало, направил его на тубу, и вскоре на пюпитре лежал золотой браслет, как и было задумано заранее. Теперь охранный свиток, по всей видимости, не действовал, и я мог взять Пергамент. Но мог ли? А, была не была!

Я осторожно дотронулся до браслета кончиками пальцев, и Верений ойкнул, но ничего не произошло. Тогда я взял браслет, надел на руку, и он с готовностью обвил запястье, но в голове возникли слова хромого: «Смерти моей хочешь?! Превращение не вариант…». Теперь до меня дошло, и я едва не стукнул себя кулаком по лбу и не сорвал опасное украшение.

– Отсроченная смерть!

– Что? – не понял Верений.

– Когда браслет снова станет пергаментом, «охрана» начнёт действовать.

– Но ведь магистр…

– Не факт!

– Понимаю, – Верений задумался и выдал. – Мы можем избирательно его уничтожить.

– Как?

– Я напишу.

– А почему тогда этот Килекрий не написал?

– Этот сморчок? – Верений усмехнулся. – Почерк у него хороший. А в остальном – ни ума, ни фантазии. Да и сложно это на самом деле. Я и сам не представляю как.

Мне в голову стукнулась мысль.

– А если пожар?

– Но…

– Избирательный пожар. Чтобы сгорел только нужный свиток. Верений заинтересованно посмотрел на меня:

– Попробую.

Он достал стёрку, простой и красный карандаши и, устроившись на полу, принялся за работу. А я тем временем предусмотрительно превратил свой многострадальный пергамент, от которого уже отрывал кусочки, в золотую тубу и водрузил на пюпитр. Начинало светать.

– Быстрее, – попросил я Верения, который и так с бешеной скоростью строчил карандашом по пергаменту.

– Я и так стараюсь, – жалобно ответил он. И через минуту объявил:

– Готово!.. Но, боюсь, ничего у нас не выйдет.

– Почему?

– У моего студенческого пергамента мало возможностей, и дыма без огня не бывает, а огонь из воздуха сам по себе не возгорается.

Верений огорчённо взглянул на меня.

«Эх, где ты моя зажигалочка? – вспомнил я. – У Тима… И где он теперь?».

– Зеркало!

– Ну?

– Что мы можем сделать?

– И не проси!

– Знаю, ты не в форме. Но если ты смог превратить замок в дыру, а часть атмосферы в купол, то вполне можешь из воздуха выделить огонь.

– Нет. Я никогда раньше этим не занимался.

Я почему-то был уверен, что он лжёт. Ну да ладно. Придётся полагаться на собственные возможности. Я порылся в кармане, вытащил кусочек пергамента, положил его на пол и направил туда Зеркало…

– Эй? Ты чего?

Итак: бумага, кислород и свет. Работай воображение, работай. Да будет огонь!

– Эй! – запаниковало Зеркало. – Ого!

На полу вспыхнул малюсенький костерок и потихонечку двинулся к полкам, и побежал наверх, пробираясь меж свитков. Мы заворожено наблюдали за бегущим язычком пламени. Он немного поколыхался на месте, исследуя направления, а затем двинулся в бок и достиг нужного пергамента. Один из свитков мигом вспыхнул, загорелся и сгорел дотла. Струйка пепла бесшумно стекла вниз и кучкой улеглась на полу. Я восхищенно вздохнул.

– Верений, ты молодец!

– А ты – молодечище!

Но огонёк не угас. Он постоял немного золотистым столбиком, и вдруг вспыхнул, заколебался и побежал дальше.

– Ох, нет, – застонал Верений. А огоньку, наверное, понравились пергаменты. Поэтому, тут же заполыхал следующий, и ещё один…

Верений принялся лихорадочно стирать написанное, и в тот же момент все двери в зал распахнулись, и оттуда повалили возбуждённые и одуревшие студенты. Они дошли таки до конца лабиринта, который разбросал нас в разных направлениях…

Пламенем занялась вся верхняя полка пергаментов, и они скукоживаясь исчезали в расшалившемся огне. Кто-то тотчас завопил:

– Пожар! Горим!

И остальные подхватили:

– Воды! Тушите! Спасите!

– Горим! Пожар!..

Поднялась суматоха.

– Как же так, как же так? – причитал Верений, остервенело работая стёркой. Я схватил его за руку и потащил подальше отсюда. Он едва не выронил пергамент и ластик, но поспешил за мной, и мне почти не приходилось его тянуть. Нам встретились несколько преподавателей и студентов старшего курса. Кто-то уже бежал с вёдрами и лейками, карандашами и пергаментами…

Завернув за угол, я сверился с картой, и вскорости мы нашли дорогу в комнату баронета. И только там, плотно закрыв дверь, почувствовали себя в относительной безопасности. Верений пристроившись не краешке стола мужественно дотёр написанное и с облегчением выдохнул:

– Надеюсь, пожар потушен.

– Надеюсь, сгорел именно тот свиток.

– Должен был. Я же написал.

– И пожар тоже? – ехидно заметил я.

– Не предусмотрел, – уныло ответил мальчишка. – Мне ещё учиться и учиться.

– Ладно, ты всё равно не промах.

– Хватит обмениваться любезностями, парни, – подало голос Зеркало. – Пора выбираться отсюда.

– Ой, – огорчился Верений. – Об этом-то я и не подумал. – Как же мы выйдем из замка? Главные ворота открываются только по разрешению магистров, а южный мост опускается только по выходным…

Я усмехнулся.

– Прокол в твоём истинно безупречном плане.

– Да никакого плана у меня и не было. – Мальчишка насупился.

– Не парься, коллега. Это мы с Линком предусмотрели. Приступаем к плану «Б»?

– А то, – ответило Зеркало.

– Идём.

Я на секунду задержался и бросил на кровать белый карандаш, завёрнутый в обрывок пергамента, чтобы не перепутать баронета с другими белыми карандашами. И отворил дверь.

– Куда мы? – спросил Верений.

– На кухню. Там чёрный ход и неподалёку северный мост. Его опускают на рассвете, когда привозят свежий хлеб, молоко и зелень. Каждое утро. Пошли быстрее, а то пропустим.

– А…

– Все вопросы потом.

И мы побежали по коридорам.

Да уж, славный переполох мы тут устроили. На нас никто не обращал внимания. И хорошо. Надеюсь, о нас и потом не вспомнят и не хватятся, а мнимый пергамент ещё пролежит на пюпитре как минимум два дня. По крайней мере, так утверждало Зеркало.

Наконец мы добрались до кухни и чёрного входа, и пока работники сгружали бидоны с корзинами, – две серые кошки, едва различимыми тенями вышмыгнули из замка и пробежали по мосту. Потом мы спустились к причалу, где нас ждала баржа заранее нанятая и оплаченная Линкнотом.

– Мяу-мяу, – скомандовала крупная кошка, и хозяин баржи оттолкнулся от берега. А другая кошка – поменьше – попыталась ухватить собственный хвост.

Не скажу, что мне понравилось быть котом. Зато уже приходилось быть четвероногим животным, поэтому двигать лапами для меня не составляло труда. А вот у Верения они поначалу заплетались. Однако он легко приспособился, и вскоре две серые тени, бесшумно двигаясь в сумерках по самым тихим и кривым улочкам, частично полагаясь на чутьё, а время от времени и на подсказки Зеркала, достигли магистерского дома на площади четвёртых ворот. Не встретив, к счастью, ни одной собаки.

– Мяяууу! – хором завопили кошки и поскреблись в дверь – Мя-яау! Мья-ауу! Огласилась мяуканьем сонная площадь.

В соседнем доме кто-то выругался и выкинул из окна старый башмак. Но не попал, а дверь магистерского дома приоткрылась, и добрая Агнесса впустила нас внутрь. Щёлкнул засов, и мы по настоящему оказались в безопасности. И недолго ещё пробыли кошками. Зеркало превратило нас всего на два часа.

– А это здорово – быть «превращателем», – восхищённо заявил Верений, и глаза его горели в полумраке, как у кошки, которой он только что был. – Обязательно выучусь после и на «превращателя». Если получится.

Линкнот ещё спал, и Агнесса наотрез отказалась его будить. Верений стеснялся и не знал, куда ему деваться. Я отвёл его в свою комнату, а сам отправился в подвал. Там у Линкнота было что-то наподобие ванной, и я, швырнув в угол одежду баронета, почти час наслаждался лёжа в лохани с горячей водой. Потом одним щелчком по Зеркалу превратил браслет в пергамент, а вторым щелчком стал самим собой. Но вещи баронета так и осталась его вещами, поскольку я переодевался.

Вот уж удивится Даффи, обнаружив в своём шкафу обноски Линка. Я с удовольствием надел свою прежнюю одежду заботливо выстиранную и выглаженную Агнессой. Хотя джинсы она конечно гладила зря. Однако в этом измерении джинсов не водилось. Откуда ж ей знать?

Я с радостью обул свои любимые кеды превращённые обратно из надоевших сапог. Я не согласился расстаться с ними ни под каким видом. Да уж, хорошо что моя одежда сохранилась, а то представляю, как уморительно бы смотрелись кеды вкупе со щегольскими панталонами баронета.

Я даже улыбнулся, и не без опаски взяв волшебный пергамент, с чувством выполненного долга отправился наверх. По дороге я вспомнил, что вроде бы Линкнот должен со мной расплатиться за Зеркало, а теперь ещё и за Пергамент. Как-то со всеми этими проблемами я выпустил из виду данное обещание. И напомнил об этом Зеркалу. Оно промолчало. Ох, не к добру…

Открыв дверь на первый этаж, я услышал крики… Верений! Моментом взлетел по лестнице и застал такую картину. Могучий и заспанный магистр Линкнот стоял посреди коридора и держал в своих лапищах бледно-зелёного Верения, испускающего душераздирающие крики, а вокруг них бегала Агнесса и голосила.

– Что происходит?

Они разом уставились на меня.

– Это ты мне сейчас объяснишь! – прорычал Линкнот. – Что за замухрышку ты сюда приволок?

– Ну, тебе же нужен был «написатель». Вот и получай «написателя» к пергаменту в придачу, – невозмутимо ответил я, повертев золотой тубой.

Линк нахмурился, а Верений, раскрыв рот и вытаращив глаза, ошеломлённо смотрел на меня:

– Даффи?

– В некотором роде – да, – я расплылся в улыбке.

– А я думал, ты – баронет…

– Я же «превращатель», глупышка.

– Нет! Ты мне объяснишь, превращатель недоделанный! – ревел Линк, отпуская Верения, и нападая на меня, но я заслонился Зеркалом. – Объясни сейчас же! Эта девчонка – «написатель»?!

Агнесса тем временем обнимала и успокаивала всхлипывающего Верения, поглаживая его по голове.

– Какая девчонка? – не понял я и на всякий случай оглянулся.

– Эта! – здоровенный указательный палец Линка упёрся в Верения.

– Оставьте в покое бедного ребёнка! – львицей взъярилась Агнесса, прижимая к себе мальчишку.

– Это не девчонка, – недоумевал я. – Это – парень, студент…

– Переодетый девочкой. Ага?! – торжествующе закончил Магистр. – Я же Хранитель знаний, мне ли не знать.

– Лучше бы ты знал, как мне вернуться домой!

– А что? – новоиспечённая девчонка внезапно вырвалась от Агнессы и подскочила к Линку, размазывая слёзы по грязному лицу. – А что мне было делать?! Девушек теперь неохотно принимают в УМ. Девушек заваливают на экзаменах. Я сама видела! Эти напыщенные тупые болваны магистры при мне завалили двух девчонок.

– Погоди, – Линк придержал её лёгким движением руки. – Но в двенадцать лет не поступают в университет.

Выходит, я был прав насчёт возраста!

– А мне зимой будет тринадцать, – нахально возразила девчонка. – И вообще, двенадцатилетние девочки легко сходят за пятнадцатилетних мальчишек. А потом было бы уже поздно.

– Почём я знаю, что ты не шпионка тринадцатого?

– Ты чего, со стены рухнул, дядя? Я поступила в УМ, потому что мне нужен был Пергамент. А вернее, моему отцу.

– А кто у нас отец?

– Так я вам и сказала!

Теперь я отчётливо видел, что это – девочка: срывающийся на визг голосок, тонкие руки, нежные черти лица. И как я мог так опрофаниться и не определить, что она такой же парень, как я баронет? Только её никто не превращал. Она всего лишь обстриглась, переоделась и прикинулась.

– А ты, что скажешь, Норд? Зеркало молчало.

– Значит – шпионка, – гнул свою линию магистр.

– Неправда! – девчонка не уступала.

– Тогда зачем тебе Пергамент?

– Спасти одного человека… вернее… волшебника.

– Одного из двенадцати? – внезапно вмешалось Зеркало. Теперь оно говорило так, чтобы его слышали все.

– Ну да, – удивилась девочка. – А ты откуда знаешь?

– Потому что мы тоже хотим помочь одному из двенадцати, – ответил Норд. – А точнее – им всем. И у тебя один выход – рассказать нам, кто ты такая и кто твой отец.

Девчонка помолчала немного, всё ещё недоверчиво перебегая взглядом по нашим напряжённым лицам и косясь на Зеркало. Агнесса приобняла её и сказала:

– Не бойся, милая. Мы не причиним тебе зла. Расскажи нам всё, и мы тебе поможем.

– Хорошо, – девочка вздохнула, блеснув черносливовыми глазами. – Мой отец – Командор.

– Тот самый «печальный командор»? – удивлённо переспросил Линк.

Она кивнула.

– Командор Морской республики, командир морских бродяг и капитан Золотой Ракушки.

– Значит, Флавия…

– Флавия – моя мама, – подтвердила она.

– Бедное дитя! – воскликнула Агнесса и прижав её к груди разрыдалась. – Какая грустная история.

Я, естественно, ничего не смыслил в здешних историях, но решил внимательно слушать.

– Вытри слёзы, Агни, не время плакать, – сурово сказал магистр.

– Но это же меняет дело, – заметило Зеркало. – Командор вполне может доставить нас в Фегль.

– Зачем? – удивилась девчонка. – Зачем нам в Фегль? У нас же есть Пергамент.

– Да, зачем? – подхватил я. – У нас же есть классный написатель.

– Боюсь, Пергаментом делу не поможешь, – пояснил Линк. – Я как Хранитель знаний тебе говорю. Надо плыть в Фегль.

Вот так поворотец! Подозреваю, они с Нордом сразу об этом знали, но меня проинформировать не удосужились. Интриганы!

– Отцовское судно стоит в Перепелиной бухте, на приколе, – помедлив ответила девочка. – Он ждёт меня и в любой момент готов отплыть.

– Просто так плыть мы не можем, – хмуро ответил Линк. – Необходимо замести следы… И в связи с этим, у меня для вас плохая новость, – обратился он к нам с Зеркалом.

– Какая? – разом встревожились мы.

– Давайте-ка пройдём в кабинет и спокойно всё обсудим, а Агнесс принесёт нам чаю с булочками. Я жутко проголодался… И вы тоже.

Я тут же обнаружил, что тоже хочу есть.

Агнесса вытирая слёзы передником, ушла на кухню греметь посудой и заваривать чай, а мы последовали за магистром. Между делом я поинтересовался у девочки:

– И как тебя теперь называть?

– Так и зови, Верения. Это моё настоящее имя. Я поменяла только окончание. А тебя как зовут?

– Кеес.

Она улыбнулась:

– Очень приятно, Кеес.

Озорные искорки мелькнули в её глазах, а веснушчатое личико на миг озарилось радостью. Но мне показалось, что она слегка смутилась.

В кабинете мы расположились за столом, поместив Зеркало на подставку. Магистр начал без обиняков.

– Я расставил своих людей у ворот.

– Комедиантов из смешного фургона?

– Актёров, юноша, – Линкнот спокойно отреагировал на насмешку. – Они засекли слуг герцога и вчера вечером доложили мне. До моего дома шпионы пока не добрались. Но теперь вы здесь и, как в глаз дать, унюхают.

Н-да, непривычно звучали в устах магистра знакомые мне с детства выражения. Я ухмыльнулся.

– Да, поскольку слуги герцога здесь, то я немного в курсе их планов. А зная о твоих похождениях, установил, что они так быстро добрались сюда отчасти из-за тебя, пересмешник.

– Это как?

– Ты отменно наследил, – серьёзно ответил Линк. – Сначала бросил свои лохмотья под кустом, затем продал куртку крестьянке. Они-то и унюхали.

– Ты говоришь о них, как о псах.

– Они и есть… э-э… псы.

– Не может быть! – я вскочил. – Они же люди. Псы не могли пересечь границу и последовать за нами.

– Кхе, кхе… – конфузливо вмешалось Зеркало. – Прости, Кеес, я тебе не сказал. Понимаешь…

– Ну давай, выкладывай, кругляшка-блестяшка с сюрпризом.

– Нечего обзываться! Они действительно люди, да не совсем. Видишь ли, когда мы пересекли границу, псы вернулись к герцогу, и Хозяева лесов поменяли своих слуг. Магия прирождённых. Теперь – они люди, но с повадками псов. Зато могут выходить за пределы герцогства. По дороге они натыкались всюду на твои следы, твой запах и мою энергию. Понимаешь…, превращения, особенно сложные, не проходят бесследно, остаётся энергетический шлейф. Он постепенно развеивается, но не сразу и не полностью, и слуги герцога способны его учуять.

– Так вот почему ты не хотел лишний раз превращать! И врал, что не в форме.

– Не врал. И это тоже. Ты пока не поймёшь, потом объясню.

– Так вот слуги и добрались сюда. Но мы можем замести следы, – заключил Линк.

– Как?

– Надо подумать. А заметать следы придётся в трёх направлениях: перед слугами герцога, Великим магистром и Тринадцатым. Рано или поздно, исчезновение Зеркала и Пергамента вызовет подозрение и привлечёт его сюда. Он не захочет потерять контроль над волшебными предметами. Мы не можем рисковать. Ведь ручки у него длинные, везде дотянутся, кроме…

– Фегля, – подытожило Зеркало.

– Мы должны перебить шлейф зеркального волшебства другим волшебством, – внезапно заявила Верения. – Волшебством Пергамента.

Магистр заинтересованно уставился на неё.

– А как же, в свою очередь, перебить волшебство Пергамента? За ним тоже скоро начнётся охота. Превращение продлится недолго.

Верения торжествующе улыбнулась:

– А мы его размножим, собьём с толку всех скопом, создадим неразбериху, а сами слиняем. Я умею одну штучку. Всех на уши поднимем. Им не до нас будет. Такое здесь устроим!

– Какое? – засомневался Линк.

– Увидите. Но для этого мне нужен волшебный пергамент, такое только с ним под силу, а также: оранжевый, фиолетовый и зелёный карандаши, желательно новенькие, только-только заточенные и не использованные ни разу.

– Достанем, – пообещал Линк, но лицо его при этом вытянулось. – Но я сейчас… э-э… на мели.

– Ага! – воскликнул я. – А чем же ты собирался меня вознаградить за Зеркало и Пергамент? Линк фыркнул:

– Твоим вознаграждением будет возвращение домой. А пока – выворачивай карманы. Знаю, у тебя есть.

Это был грабёж среди бела дня. Но делать нечего, я горестно вздохнул и расстался ещё с одним реалом, чувствуя себя Буратиной. Ладно, для дела не жалко, но…

– А почём нам знать, что это сработает? – недоверчиво осведомился я.

– Знаю, – поразмыслив, уверенно подтвердил Линк. – Сработает. Но кто тебя этому научил? Ты же, вроде, – первокурсница.

Верения загадочно улыбнулась:

– Один замечательный мастер. Он был моим учителем, пока ходил с нами под парусом. Он был лучшим и любимым учеником самого Веста…

– Расвус! – заорало Зеркало.

– Расвус, – чуть удивлённо подтвердила девочка.

– Я же говорил, – довольно заявил Норд. – А где он теперь?

– Не знаю, – ответила Верения. – Не видела его уже года три. Он высадился в Пергамотумском порту и исчез.

– Два года назад мы вместе шли из Керинтара, – сообщил Линк. – К Сэрьену. И расстались на границе Пергамотума в лесу Веклок. Я задержался погостить у Сэрьена, а Расвус отправился на запад. С тех пор я его не встречал.